Текст книги "Зенит. История 100 лет"

Автор книги: Алексей Андрианов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

– Если бы мне не запретили совмещать работу с «Зенитом» и сборной, мы бы до конца боролись за первое место со «Спартаком», – говорил мне Анатолий Федорович Бышовец, – но, к сожалению, Колосков и Мутко отстранили меня от петербургской команды.

– Останься Бышовец в «Зените», мы наверняка зацепились бы за тройку призеров, – резюмирует Андрей Кондрашов. – Анатолий Федорович очень сильный психолог, умел создавать коллектив, хотя мог наказать, оштрафовать. Например, у меня с ним были особые договоренности насчет стандартов, я должен был исполнять штрафные с шага, без разбега. В противном случае – штраф 50 долларов. Чем мотивировал? Потому что, разбегаясь, я мог запустить мяч к пожарной машине – помните, стояла всегда на «Петровском»? Туда раньше никто не бил! (Смеется.) С шага же, по мнению Бышовца, удар и передача у меня были и сильнее, и точнее.

Бышовец ушел в сборную России, однако от этого перехода не выиграл ни «Зенит», ни главная команда страны. Петербуржцы заняли лишь пятое место, а сборная, с которой Бышовец проработал всего 149 дней, потерпела шесть поражений подряд. Сам Анатолий Федорович в беседе со мной по-другому оценивал те события:

– К концу 1998 года в сборную стали вызываться Панов, Игонин, Кондрашов – поверьте, такие возможности придают игрокам дополнительные силы и мотивацию, повышают профессионализм и уверенность в своих перспективах, что непременно сказалось бы на результатах петербургской команды в чемпионате России. В «Зените» уже тогда стали появляться собственные воспитанники – те же Панов и Игонин, а также Давыдов, Осипов, Зазулин. Эти идеи затем воплотились в поколении Аршавина, Кержакова, Денисова, которые приходили на тренировки, подавали мячи, росли на «Зените» 1998 года. У меня была идея сделать из «Зенита» базовую команду для сборной России, это обсуждалось, скажу больше, все было согласовано, однако на каком-то этапе все рухнуло. В любом случае в «Зените» удалось создать команду, которая долгое время боролась за первое место, а в следующем сезоне выиграла Кубок России.

Светлейший человек – Анатолий Викторович Давыдов. «Играй в атаку, я подстрахую», – говорил он Дмитрию Бараннику и Валерию Брошину. Эти слова исключительно точно характеризуют его жизненные установки и принципы. Если принять Андрея Аршавина за хитрого Арамиса, Артема Дзюбу – за кутежного Портоса, а Владислава Радимова – за отчаянного д’Артаньяна, то Анатолий Давыдов – настоящий Атос: благородный и честный, светлый и искренний, потрепанный жизнью футбольный мушкетер. Человек с богатым внутренним миром и высокой духовной культурой. Он едва не погиб на футбольном поле после столкновения с Вальдасом Иванаускасом, чудом уцелел при продаже машины криминальным структурам, верой и правдой отслужил «Зениту» во всех 456 проведенных в сине-бело-голубой форме матчах. Давыдов, выходивший на поле вместе со своим сыном Дмитрием Анатольевичем, до сих пор трудится во благо «Зенита». Мне бесконечно жаль, что талантливый журналист Александр Кузьмин не успел написать задуманную книгу о Давыдове, которая могла стать наглядным пособием для начинающих футболистов. Вот такой человек трижды приходил на помощь «Зениту» – после ухода Бышовца, Морозова и Адвоката. И каждый раз добивался успеха: в 1999-м выиграл Кубок, в 2000-м подготовил команду – финалиста Кубка Интертото, в 2009-м завоевал бронзу чемпионата России. Именно Давыдов два года вел молодежку «Зенита», в том же 2009 году выигравшую первенство страны среди дублирующих составов.

Путь к финалу начался в сентябре 1998 года с волевой победы в Саратове. За три минуты до окончания основного времени «Зенит» уступал «Соколу» со счетом 0:2, однако отыгрался, а затем точнее исполнил послематчевые одиннадцатиметровые. Первый мяч «Зенита» в розыгрыше Кубка России дальним ударом забил Александр Бабий.

– Чуть-чуть опыта, цейтнот, везение – вот и ударил, – улыбается Бабий, – не будешь бить по воротам, не будет голов! Мяч, правда, получился каким-то несуразным, с рикошетом, но забил ведь! Не промахнулся и в серии пенальти, которую удачно начали Саша Куртиян и Рома Березовский, потащивший первый удар соперника. Так что все хорошо получилось.

Менее месяца спустя в одной восьмой финала «Зенит» обыграл на выезде «Жемчужину» со счетом 4:1. Уже в первом тайме соперники после удаления Геладзе и Игонина остались вдесятером, а в концовке встречи прямо на поле устроили массовую потасовку.

– Мы переигрывали соперника, вели в счете, возможно, допускали какие-то ошибки, но, помню, газон был просто отвратительным, – рассказывает Бабий, – нас захлестнули эмоции, в одном из эпизодов я попытался выбить мяч. Признаю, атаковал сзади Коваленко, но без умысла нанести травму. Однако он, поднимаясь, ударил меня коленом по лицу. Я ответил, слово за слово – ну и понеслось.

В четвертьфинале без дисквалифицированных Игонина и Бабия «Зенит» благодаря голам Зазулина и Поповича обыграл дома «Ростсельмаш» 2:0. В чемпионате дела тоже шли неплохо – под руководством официально возглавившего команду после ухода Бышовца Анатолия Давыдова петербуржцы обыграли «Уралан» и свели вничью матчи с «Шинником» и «Черноморцем». Команда находилась на подъеме, хотя в кулуарах начались разговоры о слабой работе на трансферном рынке и хромающем левом фланге. 21 апреля зенитовцы вырвали победу в кубковом полуфинале у ЦСКА – на 77-й минуте передачу Алексея Игонина замкнул Геннадий Попович. Вот так спустя пятнадцать лет «Зенит» вновь вышел в финал Кубка страны. Для клуба, который всего три года назад вернулся в высшую лигу, это был грандиозный успех. Впрочем, в общении с коллегами и болельщиками я весьма сдержанно оценивал перспективы команды Анатолия Викторовича: «“Зенит” выиграет Кубок, но неудачно выступит в чемпионате», – помню, мой прогноз каким-то образом попал на страницы «Спорт-Экспресса». Время показало, что я был прав.

Май и июнь 1999-го запомнится болельщикам тремя уникальными матчами: решающий поединок между «Зенитом» и «Динамо» в Кубке России, финал Лиги чемпионов между «Баварией» и «Манчестер Юнайтед» и матч сборной сменившего Бышовца Олега Романцева с французами. Эти игры стали классикой мирового футбола. Тренерские решения и психологические портреты футболистов до сих пор изучают футбольные аналитики. Одним из творцов успеха «Зенита» и сборной России стал Александр Панов, за десять дней превратившийся в звезду мирового масштаба. Я видел, как начинался путь Панова в большом футболе, знаю его драматичную историю, вместе с ним ходил по полю стадиона в Колпино, где он забивал свои первые мячи в составе «Ижорца». Панов – типичный пример self-made man (человек, сделавший себя сам). И мне искренне жаль, что некоторые болельщики «Зенита», обижающиеся на Панова из-за его привязки к «Спартаку», этого не помнят.

– Ажиотаж начался за неделю до финала, – рассказывал мне Александр Панов, – на базу приезжал губернатор, Виталий Леонтьевич Мутко, другие высокопоставленные лица. Нам постоянно твердили о важности матча. В Москве нас поселили в гостинице «Газпрома», чего раньше никогда не было.

Для Анатолия Викторовича Давыдова это был второй решающий матч за кубок, и вновь против московского «Динамо». Поединок в Лужниках, где пятнадцатью годами раньше в качестве футболиста «Зенита» Давыдов финал проиграл, становился его личным реваншем.

– Мы понимали, что способны обыграть «Динамо», – рассуждает Константин Лепехин, – мы и «Спартак» часто обыгрывали, причем не только дома, но и в гостях. Важно было прочувствовать момент и правильно построить игру.

– Может, переволновались, поэтому в первом тайме случилась катастрофа, – сокрушается Александр Бабий, – сколько пересматриваю эпизод, после которого нам поставили штрафной, и не могу понять: вроде как чисто выбивал мяч в подкате ногой.

– До сих пор этот момент стоит перед глазами, – вступает в разговор Константин Лепехин, – по мячу на ближней штанге играл Юра Вернидуб, вижу, около него образовалась опасная зона. Думаю, главное, чтобы сюда мяч не пошел, кричу: «Сделай шаг, два вправо!» Но Юра на мой подсказ среагировать не успел, как раз в эту зону и пошла передача. Я играл по Писареву, побежал к нему, но нападающий «Динамо», имея преимущество на рывке, выиграл полкорпуса. Я начал катиться, чтобы перекрыть удар, однако не хватило буквально двух сантиметров.

– 0:1 в финале совсем другое, нежели в игре регулярного чемпионата, когда не в этом, так в следующем матче все можно исправить, – рассуждает Алексей Игонин. – «Динамо», считавшееся фаворитом, контролировало игру, у нас же в середине первого тайма ощущения были не из приятных. Но мы встряхнулись, осознали, что впереди еще много времени, и продолжили матч.

– В перерыве хорошо поговорили, – утверждает Бабий, – мы были в хорошей физической форме, чувствовали, что способны перевернуть игру. Я лично был уверен в победе.

– Разговор действительно был, простой человеческий разговор, – вспоминает Игонин. – Анатолий Викторович нашел правильные слова, он очень тонко прочувствовал ситуацию. «Динамо»? Мне кажется, соперник слишком рано успокоился. То ли на игре москвичей сказался счет, то ли статус фаворита, не знаю. У нас же до перерыва были моменты, но в завершающей стадии чего-то не хватало. А вот во втором тайме индивидуальным мастерством блеснул Саша Панов. Старалась вся команда, мы все стремились выровнять игру, но именно Панов в самый нужный момент качнул чашу весов в нашу пользу.

«Зенит» сравнял счет на 55-й минуте: Панов после скидки Поповича эффектно разобрался с двумя защитниками «Динамо» и вторым касанием отправил мяч в ворота Плотникова.

– В течение года у меня было два аналогичных момента! – рассказывал мне Александр Панов. – В матче «Зенит» – «Спартак» в 1998 году, когда я ударил в правый от вратаря угол, Филимонов потащил, а в финале ударил влево. И забил! Хорошо помню всю атаку: длинный пас от Бабия, Гена Попович выиграл верховую борьбу и перевел мяч дальше в атаку, ну а там я уже решил. Оба динамовских защитника бежали в сторону углового флажка, решение пришло автоматически: изменил направление движения и пробил.

Через три минуты «Зенит» вышел вперед.

– Рома Березовский вытащил непростой мяч со штрафного, – вспоминает Панов, – он обычно вводил мяч в игру рукой, но тут выбил ногой. В центре оставались мы вдвоем с Поповичем против трех защитников. Гена поборолся, мяч удачно отскочил от газона, мне оставалось только умчаться и обыграть вратаря. Да, тут больше фарта, я прокинул мяч вперед и побежал. Останься вратарь в воротах, возможно, мне было бы сложнее, но он побежал навстречу, я ушел в сторону и пробил. Помню, сразу побежал к трибунам – очень хотелось разделить радость с нашими болельщиками!

– Последние 15 минут у нас все стало получаться, – говорит Игонин, – мы бежали вперед, стремились забить еще. Не знаю, насколько это было верно тактически, но психологически переломный момент действительно наступил. Лично я в тот момент понял: мы побеждаем.

– Это были голы в стиле Панова, который очень удачно взаимодействовал с Геной Поповичем, – продолжает беседу Константин Лепехин, – когда Панов убегал за спины защитников, моментально возникала угроза чужим воротам. Наша главная задача заключалась в том, чтобы вовремя доставить туда мяч: скоростные качества у Саши были феноменальные.

– В самой концовке встречи отличный момент был у Игоря Зазулина, – вспоминает Лепехин. – До конца матча оставалось совсем немного времени, Игорь убегал с центра поля, но было видно, что с каждым метром его ноги становились все мягче и мягче. Был бы чуть посвежее, чисто убежал бы один на один! Впрочем, он все равно заработал опасный штрафной и красную карточку защитнику.

Финальный свисток Николая Фролова зафиксировал победу «Зенита» со счетом 3:1.

– Прекрасно помню круг почета, – улыбается Игонин, – самое удивительное, что в огромной толпе узнал своих очень хороших знакомых, помогавших мне во все времена, искренне любивших футбол. Я был удивлен их присутствием в Лужниках, но радовался бесконечно!

– Проезд по Невскому проспекту – одно из самых ярких воспоминаний в моей жизни, – подхватывает Лепехин. – Мы понимали, насколько важна эта победа для Питера, где испокон веков любят «Зенит», но, признаться, были удивлены такому количеству людей, приветствовавших нас на главной улице города. Это впечатляло! Я в «Зените» играл семь лет, поработал с Садыриным, Бышовцем, Давыдовым и Морозовым. Это были хорошие команды, но, положа руку на сердце, не чемпионские. Тем ценнее победа в Кубке: будучи не сильнее конкурентов в России, мы смогли выиграть трофей. Успех заслуженный, справедливый, достигнутый в условиях скромных финансовых возможностей. Это сейчас никого не удивит победа «Зенита» в Кубке, тогда же наш успех не был завязан на огромных бюджетах.

«Зенит» остался в гостинице «Газпрома» еще на два дня – на календарный матч в Нижний Новгород команда улетала из Москвы в ранге обладателя Кубка России. За победу в турнире футболисты получили по двадцать тысяч долларов.

– Почему не удалось лучше выступить в чемпионате? – переспрашивает Игонин. – Не нашлось человека, который после победы в Кубке смог бы взять нас в ежовые рукавицы.

Сказалась слабая работа на трансферном рынке, к команде по-другому стали относиться соперники. Во второй половине сезона «Зенит» штормило: команда была разгромлена на «Петровском» «Болоньей», уступила в 1/16 финала Кубка России «Газовику-Газпрому», а осенью выдала в чемпионате России пятиматчевую безвыигрышную серию. Итоговое восьмое место скрашивало завоевание Кубка страны и возросшее внимание к «Зениту» со стороны массмедиа. Давыдов стал больше доверять и двадцатилетнему на тот момент Вячеславу Малафееву, который спустя всего два года надолго станет основным вратарем «Зенита».

– В последнем матче сезона 1999 года в Элисте Анатолий Викторович Давыдов поставил в ворота меня, – вспоминает Вячеслав Малафеев. – С точки зрения турнирного положения поединок с «Ураланом» ничего не решал, мы при любых раскладах оставались восьмыми, однако эта встреча была важна прежде всего в психологическом плане. Это был мой первый «сухой» матч на высшем уровне.

После окончания сезона Виталий Леонтьевич решил пригласить в тренерский штаб Юрия Андреевича Морозова, который работал с Давыдовым еще в его бытность футболистом «Зенита». У ученика и учителя сложилась неплохая химия, однако из-за неудач на старте чемпионата Давыдов уже после пятого тура написал заявление об отставке. Отказался Анатолий Викторович и от предложения Морозова работать вторым тренером. Это был очередной поступок, характеризующий личностные качества этого замечательного человека. Третий приход Морозова в «Зенит» ознаменуется бронзовыми медалями десятого чемпионата России и выходом в финал Кубка страны 2002 года. Тогда судьба отмерила уроженцу Синявино Ленинградской области, заслуженному тренеру СССР, кандидату педагогических наук, кавалеру ордена Дружбы всего два с половиной сезона работы в «Зените» и пять лет жизни. На похоронах Морозова я своими глазами видел плачущего Кержакова – красноречивое доказательство истинного отношения к своему наставнику молодых, порою строптивых местных воспитанников. Но все это будет потом. Пока же «Зенит» стремительно набирал авторитет в отечественном футболе и первым из российских клубов остановился в двух минутах от завоевания европейского трофея.

Морозов

О характере Юрия Андреевича говорят две истории. Однажды в «Зенит» приехал весьма перспективный молодой футболист. В нулевые «просмотровым» игрокам не выдавали зенитовской формы, а разрешали выходить на поле в собственной экипировке: бутсы, гетры, трусы, футболка. При этом свято чтили традиции: никаких красных оттенков, чтобы не провоцировать ассоциации с московским «Спартаком». В тот раз это не получилось – парень начал разминку в белых трусах и в красной футболке. Вышедший на поле Юрий Андреевич, на дух не переносивший «Спартак», выдал такую бурю эмоций, что гулявшие по парку женщины с колясками сломя голову побежали прочь, а с ветвей близстоящих деревьев взлетели все птицы. В итоге даже не начавшаяся первая тренировка оказалась для незадачливого юноши последней в «Зените». А вторую историю, стоившую работы бессменному видеооператору команды Сергею Тарасову, рассказывает непосредственный участник событий Алексей Игонин.

– На сборе в Чехии мы спонтанно собрались в номере кого-то из опытных игроков. Номер маленький – кто-то приходил, кто-то уходил. Заскочил видеооператор Сережа Тарасов. Конечно, общались так шумно, что к нам несколько раз заходил тренер вратарей Сергей Приходько. Да, мы нарушали режим, сидели после отбоя, на следующий день у нас была игра. Нынешним профессионалам «Зенита» даже в голову не придет собраться в номере, нарезать сыра, пить местное кислое вино и рассказывать друг другу веселые байки. Но в те времена нас, молодых и горячих, заперли на сборах не в самых цивильных условиях, однако это был разовый случай, мы совершенно спокойно поговорили с Юрием Андреевичем, пообещали ему выиграть матч. Выпили по полбутылки вина – и что, никто играть бы не смог? Нет! Мы действительно победили, но пошли санкции: убрали из команды Тарасова, возникли вопросы по Лепехину, подвис Серега Осипов. Мы ходили на поклон к Юрию Андреевичу, просили за Тарасова, однако главный тренер остался непреклонен.

В 1984 году в аналогичной ситуации Павел Федорович Садырин, застав игроков за распитием спиртных напитков, пересчитал собравшихся и произнес ошеломившую всех фразу:

– Вас четырнадцать. Где еще двое? Оштрафованы будут те, кого здесь… нет.

Тренировки «Зенита» начала нулевых – это тяжелейшие прыжковые серии, тридцатипятиминутные интенсивы, огромный объем беговой работы, голландская школа Ринуса Михелса, которую Морозов и Лобановский адаптировали под советские реалии. Но сам «Зенит» уже про Ленинград: такой же вольный ветер, отчаянно смелая молодежь, бунтарский дух. «Мы дети проходных дворов», – пел Виктор Цой. В котельной «Камчатка» на улице Блохина, в километре от «Петровского», хорошо понимают песни «Кино». Разгром «Крыльев Советов» и «Факела» с общим счетом 8:0 и гостевая победа над «Спартаком» подарили болельщикам яркие эмоции. «Зенит», буквально летавший по полю, успешно стартовал и в Кубке Интертото. Несмотря на то что после первого матча с «Приморьем» клуб с пафосом проводил Александра Панова в «Сент-Этьен» (где же вы, поклявшиеся тогда в вечной любви?), мы с оптимизмом смотрели в будущее. Еще до ухода Панова Морозов пригласил в основной состав выступавшего за «Зенит-2» Андрея Аршавина, который дебютировал в главной команде в ответном полуфинальном матче Кубка Интертото с «Брэдфордом». К тренировкам и играм привлекались автор редкого по красоте гола в ворота «Приморья» Нагибин, а также Акимов и Мосин. Звучали и тревожные нотки.

– Правда, что в 2000 году возник первый серьезный конфликт между молодежью и опытными футболистами? – спрашиваю светлого человека Максима Мосина, после окончания карьеры нашедшего себя в работе с детьми.

– Да, правда.

– Шла борьба за место под солнцем?

– Не думаю. Просто в то время были не очень большие зарплаты, опытные игроки не хотели терять и свое место в составе, и премиальные, за счет которых кормили семьи. Юрий Андреевич только возобновил работу с командой в должности главного тренера, что стало определенной неожиданностью как для молодежи, так и для стариков. Каждый доказывал свою состоятельность: молодежь выкладывается, значит, и старики не должны уступать.

В «Зените» выступало несколько возрастных игроков, воспитанных в советской системе. В мужском коллективе отношения складываются по-разному, но при Морозове все было подчинено интересам команды. В разговоре со мной и Константин Лепехин, и Валерий Цветков отрицали факты буллинга, в военной терминологии – неуставных отношений.

– Смотря кто какой смысл вкладывал в понятие «дедовщина», – объясняет Лепехин. – За пивом я никого не посылал, по ночам не бил. Если кого что и просил, то взять мячи и отнести их на поле. И это теперь называется психологическим давлением? Мне, новобранцу «Зенита», кто-то из ветеранов спокойно объяснил, что, например, нельзя через кухню проходить в бутсах. Так люди передавали традиции, сложившиеся в «Зените» еще с шестидесятых годов. Я до двадцати семи лет носил на выезд докторскую сумку, у нас было так заведено – кто-то помогает врачам, кто-то – администраторам.

Но именно в тот момент в «Зените» произошла трагедия: на заключительной тренировке на сборе в Голландии в столкновении с Константином Лепехиным перелом ноги получил Максим Мосин, в январе забивший красивый гол в ворота «Зимбру». В марте 2000 года я сидел в приемной Мутко в офисе «Зенита» на улице Некрасова. Виталий Леонтьевич влетел в помещение с такими криками, что впору было прятаться под журнальный столик с газетами «Наш “Зенит”». Признаюсь, впервые видел президента клуба в таком состоянии – Мутко мог скорее усыпить витиеватыми разговорами, чем монологом на повышенных тонах. «Я им всем покажу, как учить молодежь! – негодовал президент “Зенита”. – Только пусть попробуют плохо играть!» Гнев Виталия Леонтьевича вызвало известие о том самом переломе Мосина.

– Шла обычная тренировка. Мокрое поле, играем на удержание мяча на ограниченном участке поля, – рассказывает Константин Лепехин, – подкатился, Максим успел проткнуть мяч, я попал ему в опорную ногу. Сразу стало понятно, что произошло что-то серьезное: я почувствовал, что нога куда-то провалилась, Максим закричал. Признаюсь, после того эпизода я многое переосмыслил и уже не играл в тот агрессивный контактный футбол, как раньше. Могу поклясться: никакого умысла с моей стороны не было.

– Играли квадрат четыре против четырех, два нейтральных, один из которых – Анатолий Викторович Давыдов, очевидец столкновения, – озвучивает свою версию событий Максим Мосин. – Играли в два касания, в момент разворота с мячом и передачи Анатолию Викторовичу встал на ногу, в которую прямой ногой влетел Костя Лепехин. Сразу понял, что перелом, нижняя часть голени болталась на коже, шок! Помню, как кричал с отчаяньем: «Почему я?!» Доктор команды Михаил Юрьевич Гришин, слышавший треск ломающейся кости на другом конце поля, сразу бросился ко мне. Пока ехала скорая, мне наложили шину, зафиксировали ногу, сделали обезболивающий укол. В этот же день в больнице наложили пластиковый гипс от пальцев до паха. Спасибо Володе Нагибину, который вплоть до отъезда домой ухаживал за мной, одевал меня – мне полноценно перемещаться в гипсе было сложно. Сезон, если не ошибаюсь, стартовал 21 марта, а травма произошла 11-го. В Санкт-Петербург приехал 18-го, поступил во вторую городскую больницу. Сделали операцию, начал проходить восстановление.

– Я понимаю, что был не прав, – признается Лепехин, – после столкновения со мной Максим сломал ногу. В футбол Мосин играл дольше, чем я, но тот эпизод сказался на его карьере. Себя оправдывать не хочу: я создал человеку большие проблемы по жизни. Говорить о том, что я не хотел, – в пользу бедных. Но это действительно было так.

– И тем не менее по-прежнему бытует версия, что закаленные в советской футбольной школе ветераны таким образом «учили» молодежь – в частности, того же Мосина, якобы посмевшего прокинуть вам мяч между ног. Этой версии придерживается и Игорь Денисов, с которым мы вспоминали эти события.

– Мифов много, всем отвечать бесполезно. Тот, кто ко мне неважно относится, приплетет и Мосина, и другие эпизоды, – резюмирует Лепехин, – объективные люди поймут, что это был игровой момент. Подобных подкатов, когда и я катился, и в меня въезжали, в моей карьере случилось не один и не два. И все время Бог миловал, а тут стык превратился в серьезнейшую травму. После того эпизода я попросил Анатолия Викторовича Давыдова отпустить меня со сбора – не мог ни играть, ни тренироваться. Однако Давыдов нашел нужные слова, немного отпустило, но… Мне с этим жить до конца моих дней.

– Ощущения после первого матча за «Зенит»? – переспрашивает Владимир Быстров. – Голова вспоминала, что можно делать, что нельзя. Была легкая дедовщина, переживал больше не из-за того, что что-то у меня самого не получалось, а из-за того, как сделать правильно, чтобы «дедушки» были довольны.

– Так дедовщина все-таки была?

– Да, но это нормальные вещи. Наверное, это в каком-то плане даже помогало. Некоторые ломались, другие выдерживали. Уважение к старшим должно быть, а как заслужить уважение, когда в команду приходят такие молодые и дерзкие, как мы с Денисовым? Да, были моменты, когда приходилось трудно, но мы через это перешагнули и завоевали место в составе, вытеснив тех самых «дедушек», которые такой темп держать уже не могли. Меня сейчас немного удивляет, что восемнадцатилетние пацаны не могут вытеснить более опытных игроков.

– Вам лично не «напихали» после поражения в финале 2002 года, в котором вы играли в основном составе в возрасте восемнадцати лет?

– О том, что я играю в стартовом составе, я узнал уже на стадионе, за полчаса до начала матча. И, как ни странно, «дедушки» не «пихали», напротив, подбодрили. Так что «дедушки» не всегда были «дедушками», а иногда и людьми.

У Морозова был принципиально иной подход к игрокам, нежели у Бышовца. Можешь – тебя выпотрошат по максимуму, не можешь – возьмут другого. Юрий Андреевич обладал уникальным даром увидеть потенциал молодого игрока, разглядеть его лучшие качества и быстро встроить в командную игру (на моей памяти Морозов ошибся лишь один раз, в случае с Игорем Денисовым). В тогдашний «Зенит» попадали футболисты, умевшие идеально выполнять один-единственный элемент, но по остальным параметрам не соответствовавшие уровню высшей лиги. Однако ротация молодежи в те времена превышала все мыслимые пределы.

– Юрий Андреевич часто смотрел матчи дублеров, – рассказывает Алексей Стрепетов, – видел игрока, находящегося в данный момент на пике, привлекал в состав, выжимал из него максимум.

Однако методы работы Морозова давали результат: команда ярко выглядела в чемпионате России и вышла в финал Кубка Интертото.

– Летом 2000 года я находился на пике своих сил, но вследствие возросших нагрузок на меня обрушилась череда травм, – рассказывает Алексей Игонин, автор гола в ворота «Сельты» в первом финальном матче Кубка Интертото. – И я в Виго травму получил, и в целом задачу команда не решила. Я усиленно готовился к ответной встрече, ежедневно ездил в институт Лесгафта, где закачивал ногу на каком-то экспериментальном аппарате вакуумного давления. Помню, когда руководитель отдела выходил из комнаты, я тайком подкручивал аппарат до максимальных границ, чтобы как можно скорее набрать форму. Мою ногу могло разорвать в клочья, но тогда я об этом совершенно не думал, поскольку очень хотел выйти на вторую игру с «Сельтой». Мы набрали потрясающий ход, на одном дыхании играли по два, а то и по три матча в неделю, и, держа в уме тренировочный процесс, рассуждали так: «Лучше играть в таком режиме, чем тренироваться у Юрия Андреевича».

– Первая встреча финала Кубка Интертото с «Сельтой» складывалась для меня неплохо, – вспоминает Вячеслав Малафеев, – я поймал кураж, несколько раз удачно сыграл на линии. Каждое мое действие было четким, логичным и осмысленным, вплоть до эпизода, в котором нам забили второй мяч. На последних минутах Александр Мостовой выполнил очень неприятную подачу в нашу штрафную. Я решил не выходить из ворот, но в последний момент кто-то из защитников крикнул, чтобы я играл этот мяч. Останься я на линии, мяч попал бы точно мне в руки, я же пошел на выход, ошибся, в результате чего мы пропустили решающий гол.

Минимальное поражение в Виго с забитым на выезде голом оставляло «Зениту» хорошие шансы на завоевание Кубка Интертото.

– Первый тайм ответной игры с «Сельтой» прошел с нашим преимуществом, – вспоминает Лепехин, – во втором нас поддавили, мы подсели функционально, поскольку весь сезон играли практически в одном составе, календарь на убой – чемпионат, Кубок и Кубок Интертото, вот и пропустили два мяча на последних минутах. Плюс погода дождливая, поле тяжелое. И тем не менее вели же со счетом 2:0. У Гены Поповича пошла игра, он цеплялся за все мячи, терзал защитников. Своими глазами видел, как футболисты «Сельты» боятся Поповича! После игры говорю: «Гена, если бы ты не заменился, забил бы еще». Но получилось так, как получилось.

– Все важные мячи нападающие забивали мне за счет хитрости, – признается Роман Березовский. – Я стремился предугадывать действия соперников, делал движение в определенную сторону и, увы, попадался на этом. То же самое произошло в матче с «Сельтой»: Карпин проходил вдоль поля, обозначил определенное намерение. Сейчас, будучи тренером, я понимаю свою ошибку: надо было быстрее передвигаться приставными шагами, я же попался на противоходе. Второй гол? Соперник выходил практически один на один, я вроде своевременно покрыл расстояние, но мяч после удара сначала попал в меня, потом в нападающего и в итоге перескочил в ворота, 2:2. Обидно.

«Зенит» завершил чемпионат России на седьмом месте – уже не в первый раз при Морозове не хватило сил именно на концовку сезона. Осенью 2000 года петербуржцы вылетели из Кубка России, уступив в Липецке местному «Металлургу», проиграли дома «Спартаку» 1:2, но победили в заключительном матче чемпионата страны с «Ротором» – именно в этой встрече Борис Горовой забил мяч, впоследствии признанный зрителями программы «Зенит XXI» самым красивым голом «Зенита» в двадцатом веке.

– Вся комбинация вышла на загляденье, со скрытой передачей Андрея Кобелева пяткой, – вспоминает Горовой, – ну и я «попал», конечно, хотя редко завершал атаки, тренерский штаб ставил передо мной другие задачи.

В 2000 году «Зенит» засветился в седьмой серии второго сезона самого рейтингового телесериала того времени «Убойная сила». Часть съемок проходила во время матча со «Спартаком». По рассказам Леонида Борисовича Генусова, летавшего на зимние сборы «Зенита», в 2001 году Морозов планировал создать команду на долгие годы. По замыслу главного тренера рядом с опытными Кобелевым и Горшковым, представителями среднего поколения Спиваком, Лепехиным, Овсепяном, Угаровым, Горовым, Цветковым, Бородиным, Деменко должны были развиваться талантливые воспитанники петербургского футбола – Катульский, Малафеев, Коноплев, Астафьев, Акимов, Кержаков, Аршавин. Рассчитывал главный тренер и на восстановившегося после травмы Мосина, который по ходу сезона 2001 года забьет за «Зенит-2» шесть мячей. В первом матче сезона в Волгограде в основном составе на позиции правого полузащитника дебютировал Александр Кержаков. Встреча завершилась вничью, 0:0, но запомнилась уникальной заменой – на второй тайм вместо голкипера Дмитрия Бородина вышел Вячеслав Малафеев.