290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Запрет на любовь (СИ) » Текст книги (страница 2)
Запрет на любовь (СИ)
  • Текст добавлен: 9 декабря 2019, 18:30

Текст книги "Запрет на любовь (СИ)"


Автор книги: Александра Ермакова






сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

Глава 3

Глава 3

POV Алия/Аля

По закону жанра, если наступила полоса чёрная, она будет тянуться сплошной… Поэтому уже у двери своей квартиры застыла, держась за ручку и матерясь на все лады.

ЗАКРЫТО! Чёрт! ЧЁРТ!!! Я забыла, что в новой квартире древний замок, который захлопывался сам. Замена по плану через несколько дней… НЕСКОЛЬКО дней! Ударила ладонью по створке, а потом устало прислонилась лбом к прохладной поверхности.

Мысли хаотично носились, потом вяло… и что толку стоять и пенять на невезение?

Я уже порядком замёрзла, поэтому пошла по этажу, прислушивалась к тишине и звукам в квартирах. В одной голоса померещились. Робко стукнула, ощущая жуткое неудобство.

Сосед пожилой, поохал, что ничем не может помочь, и дверь закрыл…

Соседка пробухтела, что стыда у меня нет…

А в третьей ребёнок заплакал – дверь захлопнули перед моим носом прежде, чем я что-то внятное сказала.

Милые соседи…

Я в бессилии постояла в коридоре и когда ничего более умного не пришло на ум, спустилась на злосчастный этаж и позвонила мерзкому соседу.

– Ну чё бл* нужно? – излюбленной фразой встретил меня в одних боксёрах… и за это спасибо.

– Топор есть? – коль уж мы здоровалисьпосылали друг друга, зачем повторяться.

– Я похож на человека, у кого в квартире топор?

– Ну что-нибудь, чем можно дверь открыть… Моя захлопнулась, – поежилась, сберегая остатки тепла. Не специально, меня уже реально пробирало от холода

– Я похож на крота?

Разговор был бессмысленным, а парень явно не желала помочь.

– И всё-таки ты хамло, – в сердцах бросила и торопливо ушла, проклиная чёрную полосу. Больше ни к кому стучаться не решилась.

Уже поняла, что в доме не доверительные отношения между соседями. Нет, я их не винила в собственной неосмотрительности, но добрососедских черт ни у кого не оказалось.

На улице зима лютая. В подъезде холодно…

Мысль слизало, когда на этаже взъерошенный сосед с ломом оказался. Его холод не смущал, как впрочем, и голый торс. Зато спортивные брюки надеть удосужился.

Я слишком зависла от удивления, чтобы внятно звучать.

Парнишка без лишних слов у двери остановился. Дёрнул разок, проверяя крепость сидения в косяке, и с одного напора отворил дверь с хрустом деревянного косяка и возмущенным скрипом замка.

Глянул на меня ровно, а я всё ещё отойти от вида его спины не могла, где следы от ногтей на коже светлой яркими красными полосами красовались.

– Замок менять, – бросил без лишней глумливости.

– И дверь, – согласилась благодарно.

Молчаливым жестом меня ко мне домой пригласил.

– Спасибо, – пробурчала, но искренне, почему-то теперь руки его взглядом пожирая. Мускулистые, волосатые… властные…

– Меня если что Тимур зовут, – продолжал стоять парень, да взглядом прямым и откровенным таранить, словно ждал более глубокой благодарности.

Он неисправимый муд*к! Но очаровательный…

– А тебя? – не выдержал моего молчания.

– Вас… – поправила спокойно. – Алия Викторовна.

– Алия Викторовна, – вторил с тихой насмешкой. – Аля, стало быть!

– Викторовна, – добавила мрачно и упрямо.

– Ты хоть совершеннолетняя, Аль? – прищурился хитро парень.

Подбешивал знатно, а я не любила быть не в себе. Хотя причину вопроса понимала. Я выгляжу немного моложе своего возраста, но этому скорей виной корейские корни матери. Я эдакий помесок: кореянки и русского, и поэтому моя внешность часто приковывала взгляды. И естественно мужские. Так что Тимур со своим приставанием не стал неожиданностью, скорее очередным из…

А я от этого порядком устала.

– Постарше Вас буду.

– Мне двадцать два! – не без важности хмыкнул парень и рукой в косяк упёрся, меня улыбкой чаруя, а она у него была чистая, открытая и обаятельная.

Вот же… И самомнения лет на двести!

– А мне двадцать шесть, мальчик! – пояснила нарочито ровно. – Поэтому, Алия Викторовна.

– Да ну на? – не скрывал безмерного удивления. Даже рот открыл в изумлении. И разозлил страшно:

– Спокойной ночи, Тимур, – попыталась дверь закрыть, да не получилось – она лишь мягко спружинила. Я с неудовольствием глянула вниз – так и есть. Сосед ногой стопорил. А потом… моей руки коснулся – своей горячей. Это было так нагло… неожиданно, что я лишь холодным взглядом осадила порыв соседа продолжить знакомство более тесно.

– Ты замёрзла… – буднично брякнул парень, но руку убрал.

– Переживу.

– Ты – может быть. А тот, кто рядом? – странный вопрос и у меня не нашлось на него ответа. – Ты обжигающе ледяная, – настороженно, а затем улыбочка по губам полезла: – Хочешь, согрею?

Вот теперь терпение лопнуло, а негодование выплеснулось:

– И всё же ты гавнюк! – пихнула парня в грудь, и пока он приходил в себя, зло захлопнула дверь. Благо, замок хоть и шаткий был, но зафиксировался…

Стояла, держа ручку, на тот случай, если наглый тип попытается ко мне проникнуть. Сердце отчаянно колотилось, на языке лишь ругательства крутились. Я аж кипела от возмущения… и страшилась, что сосед дверь толкнёт, а она рухнет… да меня придавит, ведь на соплях держалась.

– Идиотка, – в коридоре лишь досадование прозвучало, а потом шаркающие шаги на удаление.

Остаток ночи лежала и прислушивалась к стонам и вскрикам страсти. Парнишка сменил шумную вечеринку на трахательную.

И тут я ничего не могла поделать. Как требовать тишины? Сосед не виноват, что стены и переборки такие тонкие…

Но уже через некоторое время прислушивалась.

Это было странно, особенно для такой как я, кто секс повидал в разных его проявлениях. Но впервые слушала любовников с новым для себя чувством – не равнодушия, отвращения, а удушливого волнения.

Мне давно не было стыдно или смутительно, но сейчас… была свидетелем обоюдной страсти и желания, не банального траха и похоти, а именно чувственного акта, со всеми вытекающими…

Стоны, всхлипы, методичное поскрипывание… глухой смех и рычание… это пробирало до кишок, в животе узел стягивался. Я ощущала возбуждение, которого никогда не испытывала, а между ног томительно пульсировало, словно воронка разворачивалась и мне тепла захотелось. Обычного, человеческого тепла… Мужского тепла и внимания!

Впервые за всё время, что себя помнила, я положила руку на промежность и даже чуть вздрогнула, когда острые ощущения прокатились по телу.

***

С утра пораньше пришлось озадачиться заменой замка и двери, хотя планировала это потом. Вызвонила фирму, где заказывала дверь, уточнила могут ли срочно доставить. Мне повезло – она уже была в наличии, и к обеду проём в мою квартиру закрывала новая двойная металлическая дверь с мощными, сложными замками.

А пока прибиралась, успела с соседями переговорить.

Оказывается, таких вечеринок у Тимура раньше не было. Парень хороший, а вот эту неделю что-то зачастил. Ругаться с ним никто не хотел, но и такого поведения прощать не собирались, уже составляли дружную жалобу, а на мой вопрос: «Не проще ли вызвать участкового? Или полицию?», – милый сосед отмахнулся: – «И до них дойдёт. Сначала порка общественностью и ежели не одумается… Будут проблемы сильнее – квартира всё же не в его собственности. Снимает… Вот тогда тяжёлая артиллерия пойдет в ход».

Как по мне – один звонок, и парень будет тише воды, ниже травы. Но я в доме новенькая, поэтому была готова чуть потерпеть.

И послушать других.

Костику о злоключениях не говорила. Сосед хоть и раздражал, но неприятностей от Доровского ему не желала.

– Ли, – так любил меня называть Константин, когда намечалась встреча, на которой я была обязана быть. Вот и сейчас Доровский в трубку бросил это короткое, – будь к шести готова.

И я была, но удивилась, когда вместо ресторана или гостиницы, остановились возле ледового комплекса.

Я молча проследовала за Доровским внутрь, а он прямолинейно шагал… и даже охрана его не остановила. Мои каблучки звучно отстукивали шаг, я едва поспевала за Костиком, ведь он меня за руку держал.

Когда двери распахнулись, мы оказались в прохладе ледового катка, где прорезая коньками лёд, с щелчками клюшек, клацаньем… и грохотом столкновений между собой и ударами о бортики, катались хоккеисты. Крупные, массивные, экипированные.

Крики тренера и свист часто вклинивались в нагромождение звуков… Я не любила громкие звуки. А здесь одни таранили другие, смешиваясь в жуткий оглушающий гвалт. Резкие свистки, механические гудки, грохот, скрип… всё это било по нервам.

Я не шуганная, но с непривычки было очень некомфортно.

Затравленно огляделась, куда бы спрятаться. Но к удивлению поняла, что такого места здесь нет. Пустые зрительные места и только возле бортика топтались несколько мужчин, как поняла, тренерский состав и пару хоккеистов в экипировке, шлемах – они сидел с клюшками, глядя на других игроков, гоняющих по льду.

– Ли, мне нужно решить несколько вопросов и посмотреть игроков, – расщедрился на объяснение Костик, проведя на вип-трибуну, откуда был замечательный вид на каток. – Не скучай, я скоро! – поспешил на первую линию к мужчинам.

– Бл*, Бутузов… – полноватый, невысокий мужчина, положительно тренер, выругался в сердцах и от бессилия рукой махнул, обращаясь кому-то на катке. Да и вообще, мужчина часто плевался, грозил, подбадривал и распоряжался сменами.

Это тоже очень громко происходило. Грохот, лязг, крип, щелчки. Бедные бортики вздрагивали, поскрипывали, когда много килограммовые парни через них перепрыгивали, пока другие в проём для отдыха закатывались.

Я совершенно далека от спорта, но не глухая… Разговоры Константина насчёт вложения средств в местный клуб уже слышала, но это было так… как бы между прочим.

Но Доровский скорее по веянью моды решил владеть спортивным клубом, чем это была его мечта, к которой шёл долгие годы.

Спонтанно. Прихоть… Игрушка. Очередная блажь.

У кого-то есть футбольный клуб, зал борцов, теннисный корт, стрип-клуб, а вот Костик решил хоккеистами поиграть…

Доровский влился в ряды тренерского состава… и со всеми обменялся рукопожатиями. Мне было не интересно следить за снующими по льду игроками, яростно толкающих друг друга и порывисто клацающими клюшками по льду, как и смотреть за обменом любезностями мужиков-тренеров, поэтому увлеклась телефоном.

Тем более полазить в сети было кстати – нужно выискать для нового занятия в Арт-студии задание. Я обещала нечто, чем удивлю группу и конечно же я просто обязана это сделать. По крайней мере, заинтересовать!

Изучала уроки в других студиях, просто занятные картинки, и редко поднимала глаза на каток или реагировала на крики. Не особо вслушивалась и всматривалась, но вздрогнула, когда оглушил механический гул.

Звучал дольше обычного…

Игроки стали обмениваться дружескими хлопками, улыбками, хотя несколько секунд назад мне казалось, что они готовы друг друга убить… ну или размазать по бортикам.

Тренер что-то им говорил негромко и бормоча, а потом дал отмашку и толпа потекла прочь с катка.

Да неужели?! У меня появилась радостно предчувствие, что это заканчивается и скоро я…

– Ли, – Костик нетерпеливо махнул, и мне пришлось покинуть своё место. Порядком устала от ничего не деланья, слегка промёрзла, ибо одета была не для катка, значительно оглохла, и конечно бы с большим удовольствием провела время в студии или дома, обдирая обои на кухне!

Но вместо этого с формальной улыбкой остановилась возле Доровского. Он был в компании разномастных мужчин: в спортивных костюмах и деловых.

– Милая, у меня есть важный разговор, – кивнул так, словно этим было всё сказано. – Тебе придётся немного побыть здесь.

Это не был вопрос или предложение – так будет, даже если взмолю меня отпустить домой.

– На коньках когда-нибудь каталась?

Я с недоумением глянула на пустеющий лёд. В этот самый момент на него выехал игрок. В одиночку покатил с клюшкой, ведя шайбу, и хлестким ударом отправил её в ворота. Аккурат со шлепком упавшей на лёд шайбы, вздрогнула:

– Нет, и не особо…

– Всё бывает в первый раз, – кивнул Доровский, упреждая мой категорический отказ. – Тебе будет полезно немного размяться, да и развлечения ради, – опять этот тон «мне не перечат!» Костик управлял моей жизнью ровно пол моей жизни. Тринадцать лет! А до того… ни моя настоящая семья, где отец всё время пропадал на работе, чтобы обеспечить семью, ни болеющая мать, ни конечно же, её брат с многочисленной роднёй не могли позволить такой роскоши, как катание на коньках.

– Саныч, – обернулся к тренерской бригаде Доровский, и тот самый невысокий полноватый мужчина среагировал на клич. – Найдёшь кого-нибудь, кто мою помощницу прокатит по льду? Коньки в прокате вроде у вас есть? Тридцать седьмой…

Мужчина нахмурился, почесал затылок, потому метнул взгляд на одиночку на катке:

– Не вопрос, сделаем, – отмахнулся, а я не верила своим ушам.

– Кость, – протянула мягко. – Да я так посижу, а коньки, совсем не моё…

– Ерунда, – отрезал Доровский и чмокнул в щеку, – порадуй меня, – с явным подтекстом, что лучше не перечить.

И я сдалась.

Несколько секунд провожала спину Костика, который с двумя другими мужчинами отдалялся в сторону прохода в крыло персонала и администрации. Тяжко вздохнула, и только потом среагировала на: «Я чё девка на выданье?» – моё негодование мысленно нарушил знакомый голос с вызовом.

Быть не может?!

Глянула на… игрока, стянувшего с головы шлем.

Бритоголовый, злющий… Сосед!!! Стоял перед тренером и с гонором выговаривал своё «фу».

– Товар! – был резок тренер. – И как кобыла, если будет нужно, и зубы покажешь и крупком повертишь! – жёстко чеканил мужчина, грозно пальцем тыча в парня. – И покатаешь на себе, если будет отдан приказ!

Мне совсем не нравились его слова, но… это было грубая правда жизни. Мы все для кого-то или в меру обстоятельств – товар.

– Я, бл*, в хоккей играю, а не… – не договорил Тимур, Саныч его за грудки подтянул к себе, несмотря на невысокий рост, выглядел очень внушительно:

– Захочешь играть, рот закроешь, – отчеканил холодно. – Скажут, катиться, поверь, помчишься, – безжалостно стегал реалию жизни. – Жрать захочешь…

– Я играть хочу, – махом освободился Тимур от хвата, но без желания драку затеять, а так, гонор выказывал. – А не с детьми кататься, или за всеми лёд прибирать!

– А вот это не тебе решать с кем, когда и где. Радуйся что, вообще тебя подобрали, щенок! – это тихо. Услышала только потому, что на катке уже была оглушающая тишина, поэтому даже такое, едва озвученное шелестом, до меня и долетело. – С твоей травмой… и заслугами… – не договорил пальцем в лоб Тимуру ткнув так, что парень чуть отшатнулся.

– Да понял я, – взбрыкнул парень, но не буйно, а так… как обиженный ребёнок, которому правду нелицеприятную открыли. Он злился, но понимал, что не прав, только это признать было выше его сил.

– Дуй за инвентарём, – махнул в строну выхода Саныч. – И помоги помощнице БУДУЩЕГО ХОЗЯИНА КЛУБА, – выделил для особо понятливых, – немного приобщиться к хоккею, – размазал поручение. И это явно было для моих ушей. Вот тогда сосед меня и увидел. Я не знала, что сказать и как сбежать, а он просто застыл.

– Тим! – воззвал тренер с нажимом. – Время идёт! Ключ от проката на вахте. Тридцать седьмой, – подивил памятливостью. – И покатай девушку, чтобы не скучала.

Это было лишним. Я в отчаянье осталась стоять у бортика и смотреть на опустевший лёд.

Глава 4

Глава 4

POV Алия/Аля

– Ты меня преследуешь? – колючесть в голосе Тимура выдернула из задумчивости.

– Не прибавляй себе значимости, – с неудовольствием покосилась на парня, а потом поморщилась, наткнувшись на коньки, соединённые шнурками и перекинутые через плечо Тимура. – Может, не надо?..

– Моё дело предложить, твоё отказаться! – бесстрастно. – Но если надумаешь, – легко стянул и к ногам моим бросил, – лови!

Он точно подметил, не горела я желанием. Не хотела, но просьбу Костика, которую завуалировал заботливым вниманием, игнорить было нельзя. Тяжко выдохнув, села на ближайшее сидение и нехотя стала переобуваться, нет-ет, да поглядывая на каток, где Тимур катался с клюшкой и продолжал броски отрабатывать.

Смотря, как ему лихо удавалось скользить по льду и шустро менять направление, вроде ничего сложного.

Обулась, неприятно отметив, что коньки внутри были грубые и жесткие. Завязала, как получилось, и встала – меня качнуло обратно. Неожиданно… Мерзкое ощущение дискоординации, хотя стараешься держать равновесие.

Когда встала второй раз, стараясь в этот раз не упасть, заметила, что Тимур надменно наблюдал за моими жалкими попытками дойти до проёма в бортике и оказаться на льду. А ещё мне было очень холодно. Не ожидала я столь долгого сидения в прохладном помещении. И если короткая шубка спасала от онемения верхнюю часть, то капрон и короткое платье, благо не обтягивающее, а чуть свободное, – отнюдь!

– Нахрена одевать на каток вот это? – мою мысль о неподходящем виде озвучил сосед, стопорнув напротив проёма и мотнув головой, всем видом изображая непонимание.

– Я не знала, что мне грозило катание, – буркнула, когда очередная попытка всё же увенчалась успехом и я докостыляла до входа на каток. Тимур меня окинул странным взглядом, не то сочувствия, не то брезгливости.

– Ног не жалко?

– Очень, они у меня одни…

– Сядь, – кивнул на ближайшее сидение.

Я с недоумение оглянулись. Это что, мне обратно?..

– Если не хочешь голеностопы сломать и мозолей нахватать.

Веско.

Подчинилась, с удивлением наблюдая, как Тимур ловко ко мне заскочил, в пару шагов рядом оказался. Встал на колено, взял мою ногу, быстро развязав шнурок.

– Чё реально? – озадачено глаза поднял.

Я не знала к чему была фраза, поэтому молча ждала пояснения:

– Без носок? Твой мужик тебя покалечить хочет?

О любви Костика к принуждению и подчинению даже под пытками не рассказала бы, но то, что парень вот так в лоб спрашивал, поразило. Да и не думаю, что сейчас был подтекст «секс». Видимо Тимур у меня ассоциировался с сексом, вот и мысли скатывались не туда, куда нужно.

– Бл*, – мотнул головой парень. – Дело ваше.

И продолжил затягивать шнурки туже.

Я дышать боялась, потому что теперь меня сбивали с разумной мысли прикосновения: торопливые, но неспешные, ловкие, аккуратные… и обжигающие в тех местах, где касался моей кожи.

– Всё! Готово! – поставил на пол мою вторую ногу и выпрямился.

Туго. Очень, хотя, признаться, так я лучше чувствовала стопы.

– Теперь можешь иди… – двусмысленно обронил и кивнул на проём к катку. Я сделал вид, что его посыла не услышала – так проще избегать ругани на пустом месте. Встала, но ступить на лёд не решилась. Если я на твёрдом, нескользком покрытии себя ощущала не очень устойчиво, какого будет там?

– Мда, – кисло брякнул Тимур и протаранил меня со спины плечом, выходя на каток. Шагнул, без видимого усилия – будто не на коньках, а в удобных ботинках, не на льду, а на асфальте. Очень манёвренно в прокате, повернулся ко мне лицом:

– За бортик держись… – ткнул, как идиотке на пластиковую стенку по периметру лёдового покрытия, – и вдоль походи… может твоему папику этого достаточно будет?

Уязвил, гадёныш!

Не собиралась просить со мной нянчиться, да и он не особо горел для галочки прогнуться. Отвернулся и опять занялся гонянием шайбы по катку.

Собравшись с силами и держась за край бортика, шагнула…

Даже не хочу думать, как смотрелась. Хуже чем пьяная и неадекватная. О катании речи не шло, я банально думала, как бы не упасть, а лёд так и норовил из под лезвий выскочить. Поэтому судорожно держалась за бортик, и как калеченная, медленными шажками…

– Тим! – окрик Саныча, и очень некстати прозвучавший, заставил меня вздрогнуть, лёд всё уже ускользнуть из-под коньков, но благородно подставиться под мой затылок, копчик, спину и шатким ногам.

Ухнула со сдавленным стоном.

Больно! Аж звёзды из глаз.

– Чёрт! – проскулила секундой погодя, едва не заплакав.

А Тимур даже бровью не повёл на меня, зато нехотя обернулся к тренеру:

– Да?

– Это, бл*, чё за херня? – развёл руками Саныч и красноречиво метнул на меня взгляд.

Мне даже обидно стало. Я вообще-то почти подвиг совершила…

Теперь и Тимур на меня покосился:

– А чё не так? – в свою очередь клюшкой махнул. – Отдыхает…

– Я тебе устрою отдых. Ещё на пару месяцев. Чтобы мимо сезона, понял? – с угрозой плевался Саныч. И Тимур меня одарил убийственным взглядом – не закопает, так льдом зальёт и уже в нём закопает!

Зло к бортику катнулся, по ходу шайбу подобрав. Инвентарь бросил за пределы катка и с явным неудовольствием ко мне проехался, чуть ли не у самого лица, коньками по льду скрежетнув. Я ещё лежала, пытаясь сообразить, как бы встать – чтобы не позорно, ну и менее болезненно для отбитых частей тела. Да и вообще не сильно-то и хотела продолжать этот цирк.

Коньки – не моё! Точно!

– Иди, катать буду, – протянул руку парень. И прозвучало это невыносимо пошло, а если учесть кривую усмешку на красивом, дерзком лице, не сомневалась, он и не пытался звучать невинней. Специально провоцировал.

Руку не приняла. Сжав зубы, поднялась, как вышло, и в данный момент мне было уже плевать, как на это смотрел парень.

У меня было чувство гордости и собственного достоинства. И несносные мальчишки не пошатнут моих принципов!

Отряхивалась, с прискорбием понимая, что деваться некуда. Я на льду, то есть и так, и так придётся шаги делать!

– Ну же, – вызывающе насмешливо, поманил к себе обеими ладонями Тимур, – или опять боишься упасть? Не так устойчиво, как по жизни… в постели с «кошельком»?

На этом опять запнулась, а ведь была одной ногой к нему.

– У тебя комплекс неполноценности? Бывшая обидела? Бросила из-за более богатого и успешного? А может просто из-за более милого и обходительного?

– Ага, – хмыкнул Тимур. – Почти, – но судя по тону, я не угадала.

– Ты неисправимый муд*к!

– А то, – продолжал глумиться парень. – А ты очередная красотуля одного из… Сегодня тебя покатать, завтра другую… Не вопрос!

– И даже не буду пытаться переубедить. Мне глубоко плевать, что ты обо мне думаешь. Для меня ты тоже очередной… незнакомый и мерзкий мальчишка с переизбытком спермы в башке.

– Круто! – кивнул Тимур, совершенно не выказывая обиды. – И раз уж мы разобрались, что думаем друг о друге, давай, я тебя БЕСПЛАТНО покатаю…

Повезло, я успела зацепиться за край бортика, а так бы опять грохнулась.

– Тебе обязательно быть гавнюком?

– А тебе высокомерной сукой?

Я отвернулась, чего не хватало ругаться с невоспитанным хамом.

И с гордым видом пошла опять вдоль бортика. Коряво, неуверенно, небольшими шажками и спотскальзываясь… Уже проклинала Костика и его порыв приобрести хоккейный клуб. Лучше бы пляж… на острове, потому что корова на льду – это про меня! И ноги тряслись. От страха упасть меня реально колотило. А ещё молодой циник подбешивал знатно. Он за мной наблюдал, это каждой частичкой кожи ощущала. И смотрел с насмешкой и презрением.

Ну и пусть! Мне на него плевать!

– Да ты сама грация! – продолжал язвить сосед.

Я уже мечтала, чтобы он заткнулся. Но при этом, если честно, совершенно не желала ссоры. Поэтому игнорировала!

Мне дали задание. Я хотела максимально безобидно для себя его выполнить. Костика злить не хотелось, Тимур, глупый мальчишка, просто не осознавал на какие неприятности мог нарваться! Уж кого, а Доровского выводить на эмоции не стоило. За столько лет я это выучила на «отлично».

Я могла и характер показать, и даже покапризничать, но только когда он мне это дозволял, или если была ролевая, которую он желал видеть в своём домашнем театре, где воспринимал лишь свои заморочки и прихоти. Любого, кто бы его захотел переиграть – убирал быстро, холодно и безжалостно.

Мне пока везло. Я была пока любимой игрушкой, но не сомневаюсь – он меня сломает на раз, если посчитает нужным. И выкинет, если решил, что так необходимо!

Поэтому мелкие, словестные кусания соседского мальчика, глупо полагающего, что мне есть до него дело, просто не слушала. Не слушала ровно до момента, пока он со скрежетом коньков, передо мной не оказался:

– Ты реально никогда не каталась?

– Нет.

Он нахмурился. Впервые не было насмешки, безмерное удивление и оно тянулось невыносимо долго. Я уже собиралась парня сдвинуть с пути, как он протянул ладонь:

– Руку давай.

И так посмотрел мягко и дружески, что я, не думая, огрызаться, послушно вложила свою ладонь в его. Чёрт его знает, что случилось – переклинило, наверное, но скорее я утонула в серости его глаз.

– Ты всегда такая ледяная? – Оказавшись ближе, чем раньше и действуя волнителей, чем следовало бы, перехватил за ладони удобней, опалив своими горячими. – Как лёд, – почему-то его тембр скатился до едва слышного и интимного. – А лёд я люблю… – Взгляд помутнел. Глаза потемнели, дыхание участилось. И губы его, такие чётко вычерченные, завораживали.

Очнулась, лишь когда была на середине катка, а Тимур меня плавно утягивал дальше. Он очень красиво катился спиной, держа меня за руки. И почему-то в глаза смотрел глубоко и вдумчиво. Словно сказать, что-то важное хотел, и всё никак не решался.

И это было как гипноз…

Не знаю, сколько он меня вот так возил, но поймала себя на том, что уже выполняла его какие-то тихие поручения.

Тимур подсказывал, как лучше толкаться:

– Ногами перебирай: левой, правой… – он ехал изящно и координированно. А я… неуклюже: то запинаясь, то шатаясь, то не поспевая… Но уже не стыдилась и не краснела.

Оказалось, когда не грубил и не хамил, Тимур был до невозможности милым. Настолько хорошим, что я, потонув в серо-зелёном болоте его невероятно красивых глаз, беспрекословно выполняла любые глупости, вроде «прокатиться на одной ноге», «с одной рукой, толкаясь вперёд».

Он искуситель. Очень опасный и коварный, умеющий расположить, если того пожелает! Мне даже стало неудобно за то, что я парня в штыки взяла. Ругала, на место поставить хотела.

Обходительный и внимательный, если рот по делу открывал и не дерзил без причины.

Хотя почему без причины? Причина – я! Я его почему-то раздражала. То гулять ночью не позволила. То попросила дверь взломать. На чаёк не пустила, а вот теперь… ему бы домой ехать или с командой тусить, а вместо этого он со мной нянчился.

Так что, причина на лицо!

Поэтому уже третий раз с момента нашего столкновения, я прониклась к мальчишке благодарностью. И даже другими глазами смотрела.

Красивый парень… И лицо, и фигура. И его наглая причёска мне нравилась, до дикости хотелось ладонью провести по короткому ёжику, проверить колючесть.

Видимо, я всё же была под гипнозом, потому что очнулась, когда Тимур притормозил:

– Ну же доверься… расслабься… – едва слышала шёпота, его грохот моего сердца заглушал. Ох, нехорошо я себя чувствовала. Неправильно. Опасно… Я страшилась прикипеть к кому-нибудь, и тем более мне друзья-парни не нужны! Ничего путного от таких отношений не будет. Не может быть между мужчиной и женщиной дружбы – только отношения! Либо никакие, либо интимные! Этому меня жизнь научила!

– А теперь сама попробуй, – протаранил поток тягучих мыслей голос моего учителя.

– Тимур, – не на шутку испугалась, когда он разжал пальцы и беспечно от меня откатился.

– Блин! – я в ужасе попыталась ухватиться за него, сосед ведь вроде руки мне протянул. Но в последний миг… убрал, и я, нелепо протанцевав, – ноги вперёд, назад: истерично «вжик, вжик» по льду перебирая лезвиями, – опять с глухим стуком ухнула на каток.

Больно, холодно. Перед глазами сноп искр… Расплывалось всё: потолок… лампы, а потом надменное лицо соседа нависло:

– Нравится лежать? – кривая усмешка по губам скользнула. – Привычка…

Ничерта в нём не ошиблась!

– Ты гавнюк! – Проскрипела сквозь сжатые зубы. – Правильно тренер тебе место указал. Ты не спортсмен и даже не мужчина! Мальчишка вздорный, испорченный… на прихвате, – зря наверное, но ужалить его хотелось.

– А ты – девочка! На разок и за дешево! – Просопел злобно, как карапуз, кого обидели.

И я выдавила из себя фак.

– В себя засунь и поёрзай, может оргазмёшь и подобреешь, – гадёныш на язык был злее и находчивей. – Если не поможет, моё предложение в силе – заходи, я своим неплохо владею.

– Муд*к! – я устала с ним воевать. Он меня бесил! Сильно-сильно.

– Су*ка!

– Ну, как у вас дела? – голос Костика вклинился в наше многоговорящее повисшее молчание, пропитанное ненавистью.

– Ли, ты почему лежишь? – улыбнулся по-мальчишечьи Доровский. Меня задело, что его ЭТО забавляло!

Но ответить не успела, только села на льду, как Костика окликнул какой-то мужчина: «Константин Игоревич!», – и он опять ввязался в разговор.

Тимур, выдавив желчную ухмылку, протянул руку «помощи».

Не желала принимать, даже отмахнулась, но он тоже выделялся особой упрямостью – поймав за ладонь, без галантности дёрнул к себе. Вот так я почти в него впечаталась, позорно ойкнув, потому что ноги уже плохо слушались и задница порядком замёрзла.

Только выбраться из его рук не смогла. Смотрела на соседа, чётко осознавая, что его уже люто ненавижу, но вместо откровенной вражды, повисло идиотское молчание. Он странно на меня глядел… очень, и это сбивало с мысли. Я не привыкла к такому. Меня нельзя поймать врасплох, а рядом с этим парнем – терялась.

Смешно и дико, ведь я мужчин хорошо знала, и умела находить ключик к любому. К любому, но не к этому скверному, дерзкому хаму. Тимур пока не поддавался моему пониманию. Он был… другим.

И это невыносимо раздражало.

– Ты реально обжигаешь, – едва слышный голос прошёлся щекотливым шуршанием по коже. И взгляд Тимура продолжал смущать – до глубины души пронимал задумчивостью и… желанием.

Было рот открыла, пригрозить, чтобы впредь не смел меня трогать, тогда и обжигать не буду, как он выбил почву из-под ног:

– Так вот ты какая, Снегурочка, – руки мои к губам поднёс и дунул, грея дыханием.

Секунду таращилась в шоке на парня, а потом ударила. Получилось оглушающе громко – даже эхо пролетело по ледовому дворцу.

– Никогда Так Не Делай, – нарочито тихо и вкрадчиво, с тайной угрозой, и не сводя с Тимура пристального взгляда.

– Ли? – Костик прервал разговор, как понимаю, из-за пощёчины, поэтому смотрел расстрельно. – Он тебя обидел? – гневный взгляд на меня, и тотчас на Тимура.

Дело могло вылиться в более крупные разборки, поэтому качнула головой:

– Он меня не поймал, хотя сказал, чтобы доверилась! – отрезала, кое-как дохромав до ближайшего бортика. Парень заслуживал порки, но не от Доровского. Этот Зверь меры не знал, мог и убить. Для убийства – борзоты и наглости парня маловато. А тема «доверия» у нас с Костиком болезненная и важнейшая. Я знала, что он меня поймет.

– Если я тебе дорога, – поравнявшись с Доровским, пока он раздумывал, обманываю его или нет, – не заставляй меня больше стоять на этих жутких коньках!

Не знаю, что прочитал на моём лице, но вся тьма с лица сошла. Он открыто засмеялся:

– Ли, как по мне ты себя недооцениваешь. Пару уроков, и будешь стоять уверенно!


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю