Текст книги "Искатель, 2003 № 02"

Автор книги: Александр Юдин

Соавторы: Боб Грей,Ирина Камушкина,Олег Макушкин,Журнал «Искатель»
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)

– Благодарю вас. Пока этого достаточно, и прошу прощения за беспокойство.

Алексей Петрович вернулся в свою комнату, разложил перед собой нарисованный им от руки план острова и, еще раз проверив свои блокнотные записи, нанес аккуратные галочки вдоль тропинки, ведущей к каменистой площадке, где была убита Ляля. Художник он был весьма посредственный, но на его плане со скрупулезной точностью были изображены не только все растущие на острове деревья, но и фигурки людей, словно привязанные к затейливым пунктирным траекториям. Он внимательно посмотрел на рисунок и покачал головой. «Ай-я-яй, как нехорошо получается». Как минимум два человека лгали. И, судя по его самодельному плану, это было очевидно. Изучив показания шести приглашенных и Максима с лесником, Алексей Петрович сумел расписать по минутам те полчаса, которые Ляля как будто бы провела одна без свидетелей.

– Алексей Петрович, можно к вам?

– Конечно, Максим, входите.

Максим вошел и, остановившись в дверях, сообщил:

– Я только что разговаривал со следователем. У него появились новые улики против Степана.

– Вы присаживайтесь.

– Нет-нет, я на минутку. Следователь сказал мне, что на рукоятке шампура обнаружили отпечатки пальцев Степана и нашелся рыбак, который видел вчера поздно вечером, как Степан карабкался по камням на наш остров. – Максим ожидал услышать реакцию Алексея Петровича, но тот в задумчивости опустил голову и стал разглядывать разложенные перед ним на столе бумажки.

– Алексей Петрович?

– Максим, я хотел бы собрать всех, кто был вчера на острове.

– Алексей Петрович, вы слышали то, что я вам сказал?

– Да, Максим.

– Тогда в чем же дело? Разве все улики не указывают на Степана?

– А что, Степан признал себя виновным?

Максим усмехнулся.

– Конечно, нет. Но он сознался, что был вчера на острове. Якобы он неподалеку ловил рыбу и услышал приглушенный крик. Он утверждает, что узнал Лялин голос, и поспешил к ней на помощь. Когда он влез по камням на скалу, то оказался как раз на той самой площадке, где была Ляля. Но она к тому времени уже была мертва. Когда он это понял, то очень испугался и той же дорогой вернулся в лодку. Удивляюсь, как он не сломал себе шею.

Алексей Петрович упрямо повторил:

– Максим, я хотел бы собрать всех, кто был вчера на острове. И свяжитесь, пожалуйста, с Николаем.

Максим пожал плечами.

– Не знаю… Гости решили уезжать.

– Вот именно поэтому мне и нужно с ними поговорить. Потом сделать это будет сложнее.

От костра шел едва уловимый едкий запах. Кто-то залил его вчера вечером водой. Николай всем своим видом выражал нетерпение, его отвлекли от каких-то важных дел. Алексей Петрович дождался Диану, которая вышла на полянку последней, и обратился к собравшимся:

– Господа, я не отниму у вас много времени, но я счел своим долгом уточнить некоторые детали после того, как тщательно изучил ваши описания происшедшего вчера вечером. К счастью, ряд субъективных факторов, таких как приготовление раков и ухи, требовали наблюдения за временем, поэтому мы располагаем достаточно точными сведениями относительно тридцати минут, предшествовавших обнаружению трупа. С половины десятого, когда Ляля отправилась за своим мольбертом на камни, до десяти, когда мы все собрались перед ней на площадке. Так вот, как следует из ваших показаний, в эти полчаса никто не только не видел ее, но и даже не находился в западной части острова. – Алексей Петрович помолчал и добавил: – А вместе с тем ни один из нас не провел все это время у костра. Отлучались все. Начну по порядку. Как я уже говорил, в девять тридцать Ляля ушла за своим мольбертом по одной из четырех тропинок, которые отходят от костра. Эта тропинка петляет вдоль камней, и больше на нее никто не выходил вплоть до десяти часов, когда мы все вслед за Сергеем поспешили по ней к Ляле. В тот момент, когда Ляля ушла, у костра не было Димы – он пришел минут через десять-пятнадцать со стороны пляжа – и его жены Алины, которую позвали, когда были готовы раки. Алина все это время собирала чернику за домом и вдоль тропинки, ведущей от дома к костру. Откуда и когда именно она пришла, никто не помнит, за исключением Димы, который подтвердил, что она вышла к костру со стороны дома через несколько минут после него. Не было у костра и Наташи, она ушла мыть шампуры сразу же, как только Ляля споткнулась о них, то есть в девять тридцать. Примерно в это же время ваш покорный слуга отправился по тропинке в сторону дома, следом за мной туда же пошла и Диана. Это подтвердили Максим и Николай, которые остались у костра. Я дошел почти до дома; Диана, следовавшая за мной, видела, как у сарая я свернул в сторону уборной. Пробыл я там некоторое время и вышел к костру одновременно с Димой, но с противоположной стороны. Ни по дороге к дому, ни обратно я никого не заметил, хотя и смотрел по сторонам.

Далее, примерно в девять пятьдесят Николай отошел к своему катеру за черпаком, а через некоторое время Максим пошел в дом за зеленью. Обратно он вернулся вместе с Дианой, которая ходила к себе переодеться. К костру они вышли вместе, никого по дороге не встретив. Сергей все это время далеко от костра не уходил. Но когда и насколько он отлучался, никто не запомнил. Он утверждает, что несколько раз выходил к воде со стороны камней, вроде бы слышал плеск весел, видел какую-то лодку, но определенно ничего сказать не может.

Алексей Петрович закончил и, помолчав, спросил:

– Я все изложил верно? Ни у кого нет возражений? Тогда, если позволите, я хотел бы задать несколько вопросов. Николай...

Николай посмотрел на часы и предупредил:

– Я перенес на час встречу с пожарником, и вы мне обещали…

Алексей Петрович кивнул:

– Да-да, я помню и буду краток. Николай, скажите, пожалуйста, когда вы отходили к катеру, заметили вы кого-нибудь на берегу?

– Нет. И я это написал.

– Но Наташа утверждает, что с девяти часов тридцати минут до десяти мыла шампуры на мостике. Вы не могли ее не заметить.

– Не было ее там. Шампуры валялись, а ее там не было.

– Хорошо. Наташа, как вы это объясните?

Наташа пожала плечами.

– А что тут объяснять? Я отошла на несколько минут в кустики. Не буду же я об этом писать.

Алексей Петрович заметил беглый взгляд, который Наташа бросила на Сергея, и обратился к Диме:

– Когда Ляля пошла за мольбертом, вас у костра не было, вы в это время гуляли вдоль берега. Так? Вернулись вы к костру одновременно со мной примерно без пятнадцати минут десять по той же тропинке, по которой спустя минут пять убежал за черпаком Николай. Вы видели Наташу на берегу?

– Нет, там никого не было.

– Наташа?

Она насмешливо посмотрела на Алексея Петровича и с вызовом ответила:

– Ну и что? А я скажу, что была там и тоже никого не видела. Кому вы будете верить, мне или Диме? И вообще, с какой стати я должна перед вами отчитываться? Ведь все равно убийцу уже поймали.

– До суда еще далеко, а пока приговор не вынесен…

– Я ничего плохого не делала и не собираюсь отчитываться.

– Хорошо, у меня остался последний вопрос. Алина, вы все то время, пока отсутствовали, собирали чернику и даже принесли немножко ягод для компота, не так ли?

– Да, все верно.

– Примерно в течение получаса вы находились около тропинки, ведущей от дома к костру. Так?

Лина кивнула, не поднимая глаз.

– Но как же объяснить тот факт, что вас там никто не видел, хотя три человека дважды прошли от костра к дому и обратно?

Лина молча смотрела перед собой, словно его слова не имели к ней никакого отношения.

Алексей Петрович не стал повторять свой вопрос, а обратился ко всем:

– Ну, вот, господа, собственно, и все, что я вам хотел сообщить. Как видите, я не задержал вас надолго. – Алексей Петрович замолчал, но никто не тронулся с места. Он обвел глазами всех, сидевших у кострища, и остановил взгляд на Диме. – Я полагаю, вы хотите узнать, какие действия я предприму дальше? – И, дождавшись согласных кивков, он ответил на свой вопрос: – А дальше мне придется обратить внимание следствия на досадные несоответствия в наших показаниях. – Он в задумчивости пожевал свою нижнюю губу и доверительно добавил: – Придется, если вы не сочтете возможным рассказать правду. Которая, как я понимаю, может и не иметь никакого отношения к Лялиной смерти.

Николай с недовольным видом потер свою бычью шею.

– Ну, я пошел, мне-то рассказать больше нечего. – Он невежливо сплюнул сквозь зубы и, тяжело ступая литыми охотничьими сапогами, зашагал к своему катеру.

Диана молча поднялась и вопросительно взглянула на Алексея Петровича. Она чувствовала, что нравится ему, и могла в его присутствии позволить себе быть слабой и беззащитной.

Они встретились глазами, и он проговорил:

– Вы плохо выглядите, идите прилягте.

Максим поднялся вслед за ней.

Алексей Петрович спросил у него:

– Максим, можно мне посмотреть последний Лялин набросок?

– Конечно, пойдемте.

– Я зайду к вам чуть позже.

Алексей Петрович повернулся к Алине. Она неподвижно сидела на поваленном дереве, глядя прямо перед собой широко раскрытыми глазами и никак не реагируя на Диму, который что-то вполголоса говорил ей. Алексей Петрович дождался, когда Сергей с Наташей, тихо ругаясь, направились к дому, и подошел к Алине.

– Алина, я хочу поговорить с вами.

Она подняла на него испуганные глаза.

– Дима, вы позволите мне поговорить с вашей женой наедине?

– Лина плохо себя чувствует, я не хотел бы оставлять ее одну.

– Вы можете находиться поблизости, я всего на два слова.

– Не понимаю, какие могут быть от меня секреты?

Лина поспешно проговорила:

– Пусть останется.

– Ну, раз вы не возражаете. Тогда, позвольте, сразу о деле. Алина, вы только что подтвердили, что все то время, пока вас не было у костра, вы собирали чернику, не так ли? Отсутствовали вы минут тридцать – сорок и вернулись примерно через двадцать минут после того, как Ляля ушла за своим мольбертом.

– Не понимаю, зачем повторять!

Алексей Петрович не обратил внимания на Димины слова и продолжил:

– Я тщательно обследовал остров и обнаружил единственное место, где растет черничник. Это место полукругом огибает площадку, где была убита Ляля. Если вы собирали чернику, то не могли не увидеть Лялю.

Алина вскочила и быстро заговорила:

– Нет! Нет! Нет! Нет! Никого я не видела! Никого! Я собирала чернику недолго, минут пять, не больше. А потом я ушла оттуда и не слышала, о чем они говорили. Я ушла раньше и направилась к дому, а потом к костру. Я никого не видела. Понимаете? Никого! Вы мне верите? – Она судорожно сжимала и разжимала пальцы, лихорадочно оглядываясь по сторонам.

Алексей Петрович был озадачен ее вспышкой.

Дима решительно взял Алину под руку и проговорил:

– Вы видите, ей нужно успокоиться. – И, обращаясь к жене, добавил: – Перестань, нельзя так распускаться.

Алексей Петрович не стал настаивать, он молча последовал за ними в дом и постучался в комнату к Максиму.

– Входите.

Лялин набросок, не снятый с подрамника, стоял у стены.

– Вот смотрите, это и есть ее последняя работа. К сожалению, так и останется незаконченной…

Алексей Петрович взглянул. На самом краю обрыва стояла Диана, словно Ника на носу корабля. Ее платье облепил ветер, и она смотрела вдаль на воду. Алексей Петрович не предполагал, что у Дианы может быть такое лицо. А Ляля предполагала и, видимо, хорошо знала такую Диану. Томную, чувственную и одержимую. Наверное, с таким же выражением на лице она иногда играла на рояле, а может быть, занималась любовью. Сюжет картины Ляля успела им рассказать. Алексей Петрович никогда не видел набросков и подивился, как в незаконченной работе точно угадывался замысел. Он стал внимательно рассматривать детали. Ляля со скрупулезной точностью изобразила площадку, на которой стояла Диана, и китайскую горку с цветами, и камень, на который Диана небрежно откинула руку.

– Максим, а что это за цветы посередине клумбы?

– По-моему, лилии, но я могу ошибаться. Цветами занималась Ляля. – Максим через плечо Алексея Петровича взглянул на рисунок, но не заметил ничего особенного.

– У меня будет к вам просьба. Задержите, пожалуйста, гостей и пригласите на остров следователя, который ведет Лялино дело. Это чрезвычайно важно.

– Разве я могу оставить кого-то силой?

– Придумайте что-нибудь. Необходимо, чтобы сюда срочно приехал следователь. И прошу вас, никому ни слова о нашем разговоре. Повторяю, это чрезвычайно важно.

Алексей Петрович, удостоверившись, что Максим просит дежурного соединить его со следователем Николаевым, вышел и, поднявшись на второй этаж, постучался в комнату к Диане. Вдруг соседняя дверь отворилась, и Наташа, едва не сбив с ног Алексея Петровича, выскочила в коридор.

– Наташа!

Она повернула к нему красное заплаканное лицо, и он заметил у нее на виске свежую кровоточащую ссадину.

– Что, никогда синяков не видели? Интересно?

– У меня в комнате есть очень хорошее средство, я могу обработать вам рану.

– Да идите вы!

Алексей Петрович покачал головой и повторно постучал к Диане.

– Алина, я прошу, успокойся. – Дима говорил мягким голосом, но глаза у него оставались холодными и злыми.

– Отпусти меня сейчас же! И не смей обращаться со мной, как с больной. Я не твоя пациентка.

– Выпей, тебе станет легче.

– Что ты мне все суешь какие-то таблетки? У меня от них голова перестает соображать!

– Лина, это становится невыносимо! Можешь не принимать успокоительное, но еще одна такая истерика, и я вызову психиатра. У меня кончилось терпение!

Алина, изловчившись, выдернула руку и, опрокинув на Диму стакан с водой, бросилась к дверям. Пока он вытирал очки, она была уже на улице. Но когда он выбежал за ней на крыльцо, ее нигде не было видно.

Две тропинки шли от дома: одна – к пляжу, а другая – к камням, туда, где была убита Ляля. Дима, немного поколебавшись, побежал к камням. От домика было совсем близко, но на площадке никого не оказалось. Он подошел к обрыву и крикнул: «Лина!» Его голос гулко разнесся по воде. В ответ со стороны пляжа послышался безумный смех, который повторило эхо, и рев моторки мгновенно поглотил все.

Дима смог увидеть катер только после того, как тот вышел из бухты. Лина была одна на палубе. Катер на предельной скорости приближался к нему. Лина хохотала, запрокинув голову.

– Руль! Руль держи!

Она повернула к нему оскалившееся лицо и прокричала:

– Димка, прыгай ко мне!

– Лина, держи руль!

Она дернула руль и, сделав крутой вираж и едва не вывалившись в воду, направила катер прямо на него. Несколько метров отделяли ее от скалы. Он в полном бессилии стоял на вершине. Почти отвесный берег заканчивался у воды отшлифованным каменистым плато. Авария была неизбежна. И все же еще можно было развернуть катер, чтобы смягчить удар. Но с берега Дима ничем не мог ей помочь.

Лина влетела на плато. Нос катера вздернулся вертикально вверх и по инерции наполз на скалу. Сильный удар выбросил Лину на камни, а завалившийся катер сверху придавил ее.

Дима мгновение смотрел на обломки, потом, не дожидаясь помощи, стал спускаться вниз, каждую минуту рискуя сорваться.

Алексей Петрович с Наташей первыми оказались на берегу и, взглянув вниз, не решились задавать Диме вопросы. Лины нигде не было видно. Перевернутый катер кормой зацепился за камни, а его нос все глубже погружался в воду.

На середине скалы Дима не смог найти место, куда поставить ногу, и, не удержавшись, сполз в воду, разодрав в кровь руки. У основания скалы можно было встать. Он выпрямился и увидел Лину. Вернее, то, что от нее осталось. Он попытался приподнять борт, но это ему не удалось, только нос катера еще глубже ушел под воду. Дима беспомощно взглянул вверх.

– Мне одному не поднять!

– Что с Линой?

Дима ничего не ответил и снова ухватился за край борта, но не удержался и, поскользнувшись, еще больше утопил катер.

Максим крикнул:

– Осторожнее, там дальше очень глубоко.

Сергей, ни слова не говоря, разделся и, сильно оттолкнувшись, прыгнул в воду.

Вдвоем они вытащили Лину из-под катера. Помочь ей было уже нельзя.

Разбитый катер ни на что не годился. Максим пошел за байдаркой, чтобы доставить на остров тело.

Алексей Петрович догнал его.

Максим повернул к нему бледное лицо и сказал:

– Я видел, как Лина садилась в катер, но мне не пришло в голову, что она не умеет водить.

– Вам удалось поговорить с Николаевым?

Максим отрицательно покачал головой:

– У них там переполох. Из следственного изолятора сбежал Степан. Им было не до нас. Но теперь-то уж они кого-нибудь пришлют, если найдут свободный катер.

– К сожалению, поздно.

Максим хмуро сказал:

– Вы же хотели задержать гостей, так радуйтесь, что вам это удалось. На двухместной байде не много увезешь. А вокруг – ни души, и лесник вернется только завтра. Так что придется дожидаться утра.

Алексей Петрович рассердился:

– Помилуйте, что значит «радуйтесь»? Я хотел задержать, но не такой ценой. Еще сутки не прошли после того, как Лялю…

Максим перебил его:

– Хорошо, хоть байдарка собрана, а то пришлось бы повозиться с ней. – Сказал и, не оглянувшись, свернул к сараю.

– Вам помочь?

– Нет, не надо.

Алексей Петрович поднялся на второй этаж и подошел к комнате, в которой остановились Дима с Линой. Дверь была не заперта. Он вошел. В углу комнаты стояла большая спортивная сумка. На полу валялся стакан, а в открытом шкафу висели две полотняные куртки. Алексей Петрович обследовал карманы и из женской куртки вытащил клочок картона. С одной стороны на нем были нарисованы два мужских профиля, а на другой несколько строчек – лестницей, как стишок: «Если бы ты не был такой дурак, мой милый, то давно бы понял, что это любовь». Алексей Петрович пригляделся к рисунку и узнал Диму и Максима. На улице раздался шум. Он выглянул в окно. Максим вез к воде байдарку. Значит, у него еще есть время. Он расстегнул молнию на сумке. В потайном кармашке лежала упаковка сильнодействующего успокоительного. По обычному рецепту такое не получишь. Наркотик. Он посчитал: в упаковке не хватало шести таблеток. Внизу хлопнула дверь. Он положил все обратно и вышел из комнаты. На кухне кто-то говорил. Он приоткрыл дверь на лестницу и услышал голос Сергея:

– …лучше будет. Все равно тебя этот хрыч старый вычислил. И мужики подтвердили. Не было тебя на берегу! Не было! А я собственными глазами видел… Ты Ляльку заколола. Взяла шампур и побежала через камыши на камни. Мне только в тот момент в голову не пришло, что оттуда можно…

– Сережка…

Раздался глухой удар, потом еще один, и с грохотом посыпались какие-то предметы.

Алексей Петрович поспешил на кухню. Наташа лежала на полу, безжизненно откинув голову. Сергей поднимал с пола кастрюли.

– Сергей, как вам не стыдно? Что за дикость!

– Вы меня лучше не трогайте, а то я за себя не отвечаю.

Алексей Петрович наклонился к девушке.

– Наташа! Вы меня слышите?

Она слабо застонала.

– Сергей, помогите мне отнести ее в мою комнату, ей нужно прийти в себя, – и, предупреждая возражения, добавил: – Ваши действия уголовно наказуемы, и если вы хотите серьезных неприятностей, то я могу вам их устроить.

Сергей молча отстранил Алексея Петровича и, легко подняв Наташу на руки, перенес ее к нему на диван. Алексей Петрович намочил полотенце и выпроводил Сергея из комнаты.

Наташа открыла глаза и заплакала.

– Почему? Ну почему я такая невезучая?

– Наташенька, вы так молоды, все пройдет. Все проходит. Поверьте мне, старику.

– Что пройдет? Как вы не понимаете, что я не хочу этого. Наплевать на синяки. Боже мой…

– Как же можно так унижаться? Вы молодая, красивая, нельзя допускать…

Он гладил ее по волосам, и она потихоньку успокаивалась.

– Это не я, вы мне верите?

Он закивал головой:

– Конечно. Я знаю, что это не вы. Вы хорошая, добрая девочка, вы бы не смогли.

– Нет, я плохая. Я хотела убить. Я видела, как Сергей вокруг нее вьется. Мне было так тяжело. На меня словно что-то накатило. Темное… Я взяла шампур и побежала через камыши, знаете, там тоже можно… Но я увидела их, и у меня все прошло. Я простила ее. Совершенно простила. Мне в тот момент стало ее так жалко. Кто бы мог подумать, что и Лялька несчастна… Что он имеет такую власть над ней. Зачем он это сделал, не знаю. Видимо, она надоела ему. И он захотел освободиться. Чтобы совсем. Она разбила моему Сережке жизнь. Но судьба ее тоже наказала… Господи, как все это странно…

У Наташи закрылись глаза. Алексей Петрович дождался, когда дыхание ее стало ровным, вышел из комнаты и закрыл дверь на ключ. На веранде сидела Диана. Ее руки лежали на подлокотниках шезлонга, как на клавишах рояля. Она посмотрела на него, и что-то шевельнулось в его груди. Ее красота действовала на него как хорошая музыка. Он пожалел, что никогда не слышал, как она играет.

– Мне страшно…

– Алине не надо было одной кататься на катере.

– Нет. Не то… Не надо было выпускать джинна из бутылки.

Они посмотрели друг на друга, как сообщники. Алексей Петрович не выдержал и первый отвел глаза. Он вышел из дому и поднялся к обрыву. Там уже никого не было. Внизу валялся разбитый катер, привязанный тросом к сосне. На площадке все еще стоял Лялин складной стульчик. Он посмотрел на китайскую горку. В середине ее буйно разрослись лилии. Пышная игольчатая зелень и крупные экзотические цветы на тонких стеблях. На Лялином рисунке они выглядели иначе…

Дима вошел в комнату и увидел на полу пустой стакан. Он поспешно поднял его и сел на кровать. В последнее время у Лины очень расшатались нервы, он должен был показать ее психиатру. А вместо этого он… Дима представил, как однозначно можно расценить его действия, и попытался оправдаться перед самим собой. Ведь ей это тоже нравилось, сколько раз под кайфом она говорила ему об этом. Сначала лекарство действовало как успокоительное, а потом… У нее расширялись зрачки, и ей хотелось заниматься любовью. Лекарство помогало ей ослабить над собой контроль.

– А я утверждаю, что Лялю убил не Степан, и с легкостью могу доказать это.

Следователь Николаев смотрел на Алексея Петровича красными воспаленными глазами и, казалось, не улавливал истинного смысла произносимых им слов.

– Слушайте, не морочьте мне голову. Вы, конечно, опытный адвокат, и вам было бы занятно запутать следствие, но против фактов, извиняюсь, не попрешь. Все указывает на Степана, поэтому он и сбежал. На шампуре отпечатки его пальцев, и имеется свидетель, видевший, как он карабкался на остров около десяти часов. К тому же он уже сидел за убийство и вполне…

Алексей Петрович холодно перебил следователя:

– Мне ваша логика известна, но она ошибочна. Я готов представить вам не менее серьезные улики, доказывающие виновность другого человека. При условии, что вы мне поможете.

Николаев хотел что-то возразить, но вдруг устало махнул рукой и сказал:

– Ладно, валяйте. Что я, собственно, теряю? В чем должна заключаться моя помощь?

– Выслушать меня и ответить на один мой вопрос.

– Все будет зависеть от вопроса.

– Хорошо, начну прямо с вопроса, хотя он может показаться вам странным. Так вот, была ли обнаружена на рукоятке и на лезвии шампура цветочная пыльца ярко-оранжевого цвета?

Николаев удивился:

– Как это вы узнали? Действительно, была. Следы на лезвии и большое количество у основания рукоятки.

– Считаете ли вы, что наличие такой пыльцы на одежде, укажет нам на убийцу Ляли?

– Все будет зависеть от того, как она попала на рукоятку.

– Согласен. Когда вы обследовали место убийства, то не могли не заметить китайскую горку, разбитую между камней.

– Конечно. И это есть в протоколе.

– В центре горки растут лилии – крупные цветы на тонких стеблях в обрамлении игольчатой зелени. Так вот, шампур, которым совершили убийство, был воткнут в середину клумбы и поддерживал цветы в вертикальном положении. Если вы сейчас посмотрите на клумбу, то увидите, что лилии пригнулись к земле и почти не видны среди зелени.

– Оригинально, но недоказуемо.

– Напротив, очень легко доказуемо. Незадолго до смерти Ляля изобразила эти цветы. Рисунок находится у Максима, и его можно посмотреть. На нем отчетливо видно кольцо от рукоятки шампура опоясывающее стебли цветов. Убийца вытащил шампур из центра клумбы, обломав один цветок и оставив в земле след от лезвия. При этом он неизбежно должен был испачкать свою одежду яркой пыльцой.

– Что же, вы предлагаете мне обследовать всю имеющуюся на острове одежду? Боюсь, что слишком поздно. За это время пятна можно было удалить.

– Можно. Но с белого брючного костюма – нелегко.

– Вы кого-то подозреваете?

– У Дианы в шкафу висит белый брючный костюм. Рукава пиджака испачканы оранжевой цветочной пыльцой.

– Покажите мне ее комнату.

Замок пришлось взламывать, потому что Максим не смог найти запасной ключ. Когда они оказались в комнате, Диана уже была мертва.

Она лежала на диване в вечернем платье, на лицо был наложен искусный макияж. Упаковка от снотворного лежала на столе вместе с документами и связкой ключей. В шкафу, на плечиках, они нашли ее шифоновый белый брючный костюм, а на дне чемодана – тонкие нитяные перчатки, испачканные оранжевыми пятнами.

Алексей Петрович вышел из комнаты и подумал: «Жаль, что они не встретились при других обстоятельствах, как знать, чем могла бы закончиться их встреча».

С острова они уезжали вчетвером, без Максима. В вагоне поезда Дима сел отдельно и сразу же закрыл глаза. Сергей запасся пивом и всю дорогу угрюмо молчал.

Наташа задумчиво сказала, повернувшись к Алексею Петровичу:

– Как, оказывается, все непрочно. И как легко нарушить грань между жизнью и смертью. Не надо было нам всем собираться на этом острове и дразнить судьбу.

– Не надо было выпускать джинна из бутылки.

– Что? – Наташа удивленно округлила глаза. – Какого еще джинна?

– Это были последние слова Дианы, которые она сказала мне.

– А ведь она нравилась вам. Да и вы ей тоже. Так почему же?..

– Что «почему же»?

– Если бы не вы, то никто бы и не догадался, что Диана способна на убийство.

– А как же Степан? Ведь он бы невинно пострадал. Не слишком ли дорогой ценой?.. Да, я думаю, Диана и не смогла бы жить с этим. А мне кажется, что я ее неплохо понимал. За исключением ее увлечения женщинами. У меня как-то до сих пор все это не укладывается в голове.

– Да не было никаких женщин, кроме Ляльки. Она мне рассказывала, что Диану очень подло обманул муж, и она так и не смогла простить. Даже пыталась убить его. Ну, и возненавидела всех мужчин. А Лялька была единственным близким для нее человеком. Поэтому все и случилось. Это Лялька ее спровоцировала. Она любила эксперименты и похвасталась мне своим опытом. Ей это казалось очень пикантным. А потом, когда появился Дима, Диана ей надоела. Я была уверена, что это Дима.

Ну, убил ее. Знаете, что ему Лялька сказала там, на камнях?

– Ну, этого теперь никто не узнает.

– Кое-что я слышала. Сначала они тихо говорили, а потом она засмеялась и сказала: «Я от тебя отстану, только если ты меня убьешь». Я после этих ее слов сразу же ушла. Спряталась в камышах и проревела до тех пор, пока не стали все Лялю звать. Мне так моего Сережку было жалко. Оказывается, он Ляльке совсем и не нужен был. Поэтому когда я ее мертвую увидела, то сразу подумала, что, наверное, это Дима. Ну, чтобы она от него отстала. Наверное, он жену свою очень любил, если не стал за Лялькой бегать.

– Любил и мучил?

– Любовь разная бывает…

– Мне это сложно понять. Его жена была больна психически. Ему надо было всерьез заняться ее лечением, а вместо этого он ее взял с собой на остров. К тому же заставил страдать. Ведь Алина тоже присутствовала при их свидании, она собирала чернику за камнями. Представляю, как это на нее подействовало. Неудивительно, что на следующий день, она уже плохо отвечала за свои поступки. Получается, что три человека видели их. Вы с Алиной из леса и Диана из окна своей комнаты. Заметили, у нее окно выходит прямо на обрыв? Я проверил, ей понадобилось три минуты, чтобы оказаться там. Не думаю, что она подготовилась заранее. Наверное, не сдержалась и устроила Ляле сцену, а та оскорбила ее. Сейчас остается только гадать…

– Если бы Дима разобрался со своими женщинами раньше, то, может быть, ничего и не случилось бы?

– Случилось бы, потому что кто-то выпустил джинна из бутылки.

Год спустя Алексей Петрович пришел в тюрьму на свидание с Максимом. В человеке в арестантской одежде и с обритой наголо головой было трудно узнать преуспевающего Лялиного мужа.

Максим прокашлялся и хриплым голосом спросил:

– Зачем вы сделали это? Может, хоть теперь объясните мне.

Алексей Петрович сел напротив и с удовольствием окинул взглядом его сгорбленную фигуру.

– Неужели вы так ничего и не поняли. Странно.

– Разве мы не смогли бы договориться? Ведь я готов был заплатить любой разумный процент от продажи Лялиных картин. Раз уж вы об этом узнали… Не понимаю, зачем было доводить дело до суда?

– Не надо было выпускать джинна из бутылки.

– Что?!

– Посадить вас за воровство мне было куда проще, чем за организацию Лялиного убийства.

– Ах, вот оно что. Алексей Петрович, вам нужен психиатр. Разве не вы открыли следствию глаза на истинного убийцу? Ведь им бы вовек до этого не додуматься. Что же, ошибочка вышла?

– Разве я сказал, что вы убили? Нет, Максим. Вы никого не убивали. Я подчеркиваю, вы организовали Лялино убийство. Уверен, это была ваша идея собрать нас всех на острове. Вы правильно рассчитали, что кто-то из нас не выдержит. И Диана оправдала ваши надежды.

– Алексей Петрович, неужели вы это серьезно?

– Вполне. Диана была очень сильно привязана к вашей жене, Лялино поведение ее больно ранило. А вы прекрасно знали, что у нее уже был нервный срыв…

– Чушь, у меня не было причин желать Лялиной смерти.

– Так уж и не было? А ее картины? Ведь вы лучше других знали, как она непостоянна. С ней вам трудно было бы рассчитывать на долгую супружескую жизнь.

Максим встал.

– Алексей Петрович, вы бредите. Все это недоказуемо, и я больше не желаю слушать ваши домыслы.

Алексей Петрович пожал плечами.

– Ваше право. Тем более что я закончил. Думаю, теперь у вас будет достаточно времени подумать над моими словами.

Александр ЮДИН

ПОВЕСТЬ

О ПОСЛЕДНИХ ВРЕМЕНАХ

  

Sine diabolo nullus Deus^[1]

Андрасар Шестой Имахуэманх, Всемогущий Император Востока умирал.

Властитель, полное перечисление титулов которого заняло бы значительную часть светового дня, а простое поименование тронного имени вызывало преждевременные роды у беременных и иссушало груди кормящих, лежал теперь слабый, почти бездвижный, в окружении ближайших сановников и членов фамилии, посреди затененного спального покоя Хат-Силлинга, родовой твердыни Андрасаров.

Искуснейшие целители империи, подвластных ей земель и народов без устали сражались за драгоценную жизнь. Сонмы обаятелей, гадателей и тайноведов сменяли друг друга у его ложа. Однако яд слишком глубоко проник в царственное тело: пропитал плоть, расслабил некогда могучие мышцы, размягчил кости.