Текст книги "Искатель, 2003 № 02"

Автор книги: Александр Юдин

Соавторы: Боб Грей,Ирина Камушкина,Олег Макушкин,Журнал «Искатель»
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц)

Annotation

«ИСКАТЕЛЬ» – советский и российский литературный альманах. Издаётся с 1961 года. Публикует фантастические, приключенческие, детективные, военно-патриотические произведения, научно-популярные очерки и статьи. В 1961–1996 годах – литературное приложение к журналу «Вокруг света», с 1996 года – независимое издание.

В 1961–1996 годах выходил шесть раз в год, в 1997–2002 годах – ежемесячно; с 2003 года выходит непериодически.

ИСКАТЕЛЬ 2003

Содержание:

Ирина КАМУШКИНА

Александр ЮДИН

Олег МАКУШКИН

Боб ГРЕЙ

INFO

notes

1

ИСКАТЕЛЬ 2003

№ 2

*

© «Книги «ИСКАТЕЛЯ», 2003

Содержание:

Ирина КАМУШКИНА

ДРАМА НА ОСТРОВЕ

Рассказ

Александр ЮДИН

ПОВЕСТЬ О ПОСЛЕДНИХ ВРЕМЕНАХ

Повесть

Олег МАКУШКИН

ВОСКРЕШЕНИЕ ЛОРЫ ГРЕЙ

Рассказ

Боб ГРЕЙ

НЕСИТЕ ВАШИ ДЕНЕЖКИ

Рассказ

Ирина КАМУШКИНА

ДРАМА НА ОСТРОВЕ

Ляля открыла глаза и посмотрела на Максима. Дрыхнет! Они вернулись домой, только под утро. Это была его идея сходить в казино. Они купили друг другу к годовщине свадьбы по лотерейному билетику. И Максим выиграл. Он решил, что все равно деньги не запланированы, так почему бы не потратить их в казино? Он сказал: «Новичкам везет, попробуй», – отдал ей все жетоны и оставил одну'. Она и не думала, что игра ее так захватит. Максим наблюдал за ней и не вмешивался. Закончилось тем, что опа продула кучу денег, и ему еще пришлось доплачивать.

Когда они уже садились в машину, он сказал:

– Твоя беда в том, что ты не можешь вовремя остановиться.

– Почему ты не утащил меня, когда мне везло?

– Зачем? Ты бы мне не простила.

Она подумала и решила, что он прав. Ни за что не простила бы. Надо же, все-то Максик про нее знает. Ляля посмотрела на него. Может быть, разбудить? Ей захотелось, чтобы он взглянул на нее, как тогда, в казино, с насмешливым интересом. У него были очень выразительные глаза. И когда она рисовала его, а рисовала она его постоянно, то особенно тщательно занималась глазами. Темно-карие с тяжелыми веками и блестящей роговицей. Они были грустными, даже когда он улыбался. Она это заметила в их первую встречу. Тогда в Петербурге стояли белые ночи. Она выходила «на натуру» и рисовала город в жемчужно-серой дымке. В тот вечер она сидела на ступенях набережной, спиной к Эрмитажу. По Неве шел катер. Катер в уснувшем городе – это было так романтично. Она встала со своего складного стульчика и помахала ему рукой, а потом послала воздушный поцелуй – просто так, для полноты картинки. Вдруг катер развернулся на девяносто градусов и направился к ней. За рулем был Максим. Через три месяца они поженились. И за два года, которые прошли с тех пор, ей ни разу не пришлось пожалеть об этом. И не в деньгах дело. Хотя, конечно, деньги, которые Максим зарабатывал у своего отца, были не лишние. Не будь их, разве смог бы он подарить ей на день рождения такой шикарный подарок? Охотничий домик на крошечном острове. Она онемела от счастья, когда он поднял на окнах ставни и отпер дверь. Максим умел удивить, и ему доставляло удовольствие наблюдать ее восторженную реакцию. Он поднял ставни и отпер дверь. И даже сейчас у нее заблестели глаза, когда она вспомнила, что было дальше. А дальше он обнял ее, и они любили друг друга прямо там, в коридоре, на огромной медвежьей шкуре.

Максим открыл глаза. Ляля, часто дыша, смотрела на него. Он мгновенно проснулся и притянул ее к себе. Любовью Ляля занималась талантливо. И чем дольше Максим жил вместе с ней, тем больше убеждался, что талант этот врожденный. Этому научиться невозможно. Его жена никогда не повторялась. Секс для нее был одним из способов самовыражения, как и живопись. Ее сущность выплескивалась одинаково ярко и художественно как на полотнах, так и в ласках.

Ляля вздохнула и приподнялась на локте.

– Ой, как хорошо-то…

Максим сжал ладонями узенькие бедра и вопросительно взглянул на нее.

– Как там, ничего новенького?

– Максим, неужели ты всерьез хочешь иметь ребенка?

– А почему бы и нет. Было бы занятно посмотреть, на кого он будет похож.

– И ради этого ты мне предлагаешь девять месяцев мучиться? Эгоист! Ну, какие мы с тобой родители? Ты весь в бизнесе, я – в картинах. И потом, у тебя по женской линии ужасная наследственность. Так что, если уж я и решу завести ребенка, то на тебя он вряд ли будет похож.

Он засмеялся.

– Для секса, значит, гожусь, а для ребенка гены неподходящие. Ну, а как там у Дмитрия Игоревича обстоят дела? Я думаю, у него с генами полный порядок?

– Дурак!

– Разве у нас друг от друга появились секреты?

– У меня к Димке все прошло. Он для этих игр не годится, у него жена психопатка.

– О, он уже обсуждает ваши игры с женой.

– Ничего он не обсуждает. Мне кажется, он ее боится. Ах, если бы у всех были такие отношения, как у нас с тобой, мой милый, то насколько меньше было бы в жизни проблем, – пропела Ляля и сжала Максима в объятиях. – Вот, как я тебя обожаю! – Вдруг взгляд ее стал заинтересованным, она отодвинулась от него, внимательно оглядела со всех сторон и проговорила совсем уже другим тоном: – Максик, давай-ка ты мне попозируешь.

– Лялька, с тобой надо все время быть начеку. Даже в постели ты не забываешь о работе. В конце концов, это жестоко. Видишь во мне только дармовую натуру.

– Ну, что ты капризничаешь. Ведь я тебе даю такой шанс.

– Какой еще шанс?

– Войти в историю в качестве мужа талантливой художницы.

– Ты талантливая?

– Конечно. Мне, если хочешь знать, чтобы стать знаменитой, только одного не хватает.

– Интересно чего?

– Сам догадайся.

– Ну, наверное, опять кисточки какой-то особенной.

– Кисточки! – Ляля покрутила пальцем у виска. – Большое, Максик, видится на расстоянии. Это еще Есенин сказал. Она откинула волосы и медленно проговорила: «Лицом к лицу лица не увидать», – и тихо добавила: – Но пока я не уйду, ничего вы не поймете…

– Куда это ты собралась? – в волнении спросил Максим, заранее предвидя ответ. – Ненавижу эти твои разговоры. Если, кстати, будем приглашать гостей на остров, то нужно хотя бы сообщить им об этом. Мы ведь еще ничего толком не решили.

– Точно! – Ляля оживилась и, взяв трубку, спросила насмешливо: – Обычный комплект?

– Не знаю, как ты, а я этих алкоголиков уже видеть больше не могу.

– Я, признаться, тоже. Хотя ума не приложу, кем их можно заменить.

– Может быть, устроим Дмитрию Игоревичу прощальные гастроли?

– Шутишь?

– Нисколько. Ты ведь сказала, что у тебя все прошло. Так почему бы не пощекотать нервы? Твой врач – занятный человек.

– А что, это идея. Пригласим его с женой. И вообще, раз ты от него без ума, то нам обязательно нужно подружиться семьями.

– Мысль интересная.

– А для кучи Сережку с Наткой, как ты считаешь? А то что-то давно про них ничего не было слышно. – Ляля извлекла из памяти номер телефона и, забравшись с ногами в кресло, весело заговорила: – Ната, привет, я тебя не разбудила? Неужели? А мы, представь, только встали. Помнишь, я рассказывала про охотничий домик, который мне Макс подарил? Ну да, на острове. Приезжайте к нам с Сережкой на следующий уик-энд. Работает? Ну, пусть что-нибудь придумает. Хочешь, я сама его попрошу? Уверена, что мне он не откажет. Ты тоже? – Она засмеялась. – Ну, вот и замечательно. Вы не пожалеете. Лучше всего на поезде, а Максим вас на берегу встретит. Ну да, на катере. Мы можем на вас рассчитывать? Отлично. Целую, привет Сережке.

Ляля дала отбой и тут же набрала новый номер.

– Димка, с добрым утром. Ах, вы уже обедаете? Ну, тогда добрый день. Как поживают твои больные? Ой, как хорошо, что я тебя застала. Не волнуйся, отвлеку всего на минутку. Приезжайте с Алиной в следующие выходные к нам на остров. А что тут такого? Не болтай ерунду. На природу как раз за тем и выезжают, чтобы поправиться. На воздухе у нее все мигрени как рукой снимет. Ну, пожалуйста. Разве часто я тебя о чем-нибудь прошу? Ничего я не придумала. Если я приглашаю тебя с женой, значит, намерения у меня самые невинные. Димочка, спроси у нее, пожалуйста, прямо сейчас. Я не вешаю трубку. Может? Ура! Вот видишь, а ты сопротивлялся. Конечно, есть, и катер, и байдарка. Рыбы пропасть. Будут еще Ната с Сережкой. Ну, помнишь, я тебе говорила… Оттянемся по полной программе. В субботу утром Макс встретит вас на берегу. Накануне договоримся. Ну, все, пока.

Максим крикнул из кухни:

– Иди, кофе готов.

Ляля сунула ноги в шлепанцы и прихватила с собой трубку.

– Алина с Димкой и Ната с Сережкой будут. Может быть, хватит?

– А как же Диана?

Ляля посмотрела на Максима:

– Зачем нам Диана?

– Вот это да. Я бы так не смог.

– Что «не смог»?

– Не смог бы с такой легкостью выкинуть человека из своей жизни.

– Никого я не выкинула.

– По-моему, ты стала избегать ее.

– Что за глупости, просто в последнее время я очень много работала.

– Наверное, участь Дианы ожидает в недалеком будущем и меня.

– Перестань! Я этого не люблю. Что еще за участь? Ну, какой смысл клясться в вечной любви, если я не знаю, что со мной будет завтра. А с тобой? Может быть, ты сам охладеешь ко мне. Сейчас нам хорошо вместе, и довольно об этом. А почему ты, кстати, думаешь, что Диана захочет ехать в такую даль ради сомнительного для нее удовольствия пожить на острове?

– Даже нисколько не сомневаюсь.

Ляля покачала головой:

– Не верится, чтобы Диане захотелось романтики. – Она представила всегда изысканно одетую Диану у костра и улыбнулась: – Не монтируется.

Максим пожал плечами:

– Ну, смотри, тебе виднее.

Ляля на мгновение задумалась.

– А с другой стороны, почему бы и не пригласить, пусть сама решает. – Она набрала телефон Дианы и заговорила после продолжительной паузы: – Даноч-ка, здравствуй. Ой, извини, что разбудила. Ах, у тебя вчера была премьера? Точно, как же это я забыла, ты ведь действительно говорила об этом. Ай, какая я стала рассеянная. – Ляля вздохнула и проговорила тоненьким голоском: – Даночка, прости меня, пожалуйста. Обещаю, что исправлюсь. И на следующий концерт мы с Максимом непременно сходим. Кстати, не хочешь провести с нами на острове уик-энд? Мы поедем на машине, можем захватить и тебя. Ну, вот и славненько. Договорились. Завтра созвонимся. Целую.

Ляля дала отбой и, удивленно округлив глаза, посмотрела на Максима:

– Представляешь, она согласилась.

– Меня это не удивляет. Она к тебе очень привязана.

Ляля обвила его шею руками.

– Какой же ты милый, Максик. Добрый, справедливый.

– Я совсем не милый, просто я люблю тебя, Лялька, и хочу, чтобы ты не заскучала со мной.

Ляля улыбнулась, чмокнула его в щеку и вдруг вскрикнула:

– Ой, а как же Алексей Петрович? Раз уж мы собираем такой винегрет, то его тоже нужно позвать.

– Ну, конечно, зови и Алексея Петровича, а то Диана без мужчины остается.

Ляля фыркнула:

– Я думаю, это бы ее очень даже устроило.

Алексей Петрович полистал свой календарь. Он не ошибся: и на субботу, и на воскресенье у него запланированы встречи, причем одна из них весьма важная. Не в его правилах отменять их из-за пустяков. Алексей Петрович считался преуспевающим адвокатом и очень дорожил своей репутацией. Но встреча с Лялей не была для него пустяком. Разве мог он пропустить возможность увидеть ее? И когда она спросила его: «Так мы можем на вас рассчитывать?» – он тут же, не раздумывая, ответил: «Конечно». Ляля обрадовалась и на прощание сказала: «А вечером мы разожжем костер и будем смотреть, как заходит солнце. Это очень красиво». Он задумался. А видел ли он, как заходит солнце? Странно, но он не мог вспомнить. Может быть, давным-давно. В детстве. Он положил трубку и живо представил пламя костра и Лялину склоненную головку с ровной ниточкой пробора, крутой чистый лобик и правильные черты лица. Тургеневская девочка. Как редко сейчас можно встретить такую одухотворенность.

Диана встала перед зеркалом и внимательно посмотрела на себя. У глаз появилась сеточка морщин, и все труднее скрыть их под макияжем. Хороша же она будет на острове под ослепительным солнцем. Если бы Лялька хоть немножко думала о ней, она бы не подвергла ее такому испытанию. Диана вздохнула и открыла шкаф со своими платьями. Конечно, это еще не старость. До старости далеко. Ей никто не дает больше тридцати пяти. Но разве себя обманешь, если душа устала? Устала от бессмысленных потерь. Как все было бы иначе, если бы Лялька перестала мучить ее. Она вспомнила ее слова: «Даночка, но что ты хочешь, я не понимаю, ведь я так привязана к тебе, я, наверное, даже люблю тебя, – а потом засмеялась и добавила: – По-своему». Жестокая девчонка. Жестокая и равнодушная. Сколько раз она уходила «навсегда»? А потом возвращалась как ни в чем не бывало. Где взять силы, чтобы каждый раз не впадать в отчаяние? Господи, как вернуть душевное равновесие? Сколько можно ждать и на что-то надеяться? Да и разве у нее осталось время, чтобы ждать?

Издалека остров казался совсем крошечным. Просто обломок скалы и несколько сосен. Но чем ближе катер подходил к нему, тем живописнее становились очертания. Скалистый западный берег с редкой растительностью казался неприступным, а восточный пологий склон заканчивался у воды песчаным пляжем. К нему Максим и направил катер.

На берегу появилась Ляля в белых шортиках и радостно закричала:

– Ура! Даночка, это они!

Максим, заглушив мотор, причалил к мостику. Сергей выпрыгнул за ним и помог выбраться женщинам. Дима с Алексеем Петровичем выгрузили на берег сумки.

Ляля подставила Сергею щеку.

– Ну и быстро же вы добрались. Мы с Даной ничегошеньки не успели еще приготовить.

Сергей по-дружески чмокнул ее, но, вдохнув знакомый запах Лялькиных духов, с трудом поборол волнение и, чтобы шутливо ответить, сделал усилие над собой:

– Ну вот, а я так рассчитывал перекусить.

– Успеешь, не волнуйся. Натка, как ты живешь с таким троглодитом? Ну, пойдемте, я вам наш домик покажу. Он прехорошенький!

Они прошли метров пятьдесят по тропинке, и из-за елок на горе показался изящный, словно игрушечный, домик, с закругленными окнами и восьмигранной блестящей крышей. Когда они приблизились к нему, то заметили на открытой веранде, в шезлонге, элегантную женщину в белом легком брючном костюме.

– Познакомьтесь, это моя подруга, Диана…

Диана поднялась навстречу гостям и с усталой улыбкой протянула всем по очереди руку.

Алексей Петрович галантно поднес ее к губам. Длинные пальцы с коротко остриженными ногтями и утолщенными натруженными суставами слегка ответили на его пожатие.

– Мне кажется, я вас где-то видел.

– Вполне возможно. Особенно, если вы бываете в филармонии.

– Даночка у нас талант. Бесподобно играет на фортепьяно.

– Ляля, не преувеличивай, пожалуйста.

Алексей Петрович с интересом взглянул на Диану.

Ляля засмеялась и церемонным жестом пригласила всех в дом:

– Господа, прошу. Вот здесь у нас гостиная и столовая – она же кухня, – а наверху – ваши апартаменты.

На втором этаже четыре крошечные комнаты, разделенные узким коридором, были специально подготовлены для гостей. Из них только одна окном на запад была занята Дианой.

– Располагайтесь, а я пока сделаю что-нибудь перекусить.

Ляля разместила по комнатам гостей и по крутой деревянной лестнице вернулась на кухню. Достала из холодильника ветчину с сыром и включила чайник. На веранде Максим о чем-то разговаривал с Дианой. Ляля прислушалась.

– …если кто и может повлиять па нее, то только ты.

Ляля прижалась к окну. О чем это Максим?

– Ошибаешься. Но раз уж ты заговорил со мной об этом, изволь, я выскажусь. Мне кажется, что ты слишком торопишь события, Ляля сама еще такой ребенок. Конечно, не мне судить, но, по-моему, сейчас не время.

– Не время… В том-то и дело, что его слишком мало. Ты как будто не знаешь, какое у нее сердце.

– Тем более нельзя спешить, раз есть опасность.

– Она тебе что-нибудь говорила?

– Мне кажется, она и не думает об этом.

– Очень жаль. Я беседовал с ее врачом, он вполне согласен со мной.

Ляля вздрогнула, неожиданно почувствовав чьи-то руки на своих плечах.

– Сережка, противный, ты меня напугал. Отойди, сейчас твоя Натка спустится…

– Да пошла она…

– Ты что, спятил?

– Вот именно, спятил. Два года назад. Когда ты замуж вышла. Не понимаю, зачем ты это сделала, разве нам плохо вместе было?

– Нашел, о чем вспомнить. То все прошло, Сереженька, я теперь Максима люблю.

– Да, ты любишь, как же…

– Представь себе, люблю. Мне с ним весело, и он не мучает меня своей ревностью, в отличие от некоторых. – Ляля хотела отвернуться, но, заметив, как помрачнел Сергей, добавила: – Это еще что такое? Дуться на меня, что ли, вздумал? Глупенький! Какой же ты, Сережка, глупенький. Неужели ты думаешь, что я забыла? Нет, мой милый, к сожалению, я все помню…

Сергей спросил вдруг охрипшим голосом:

– Это как же понимать?

Ляля засмеялась:

– Как хочешь, так и понимай, – и, услышав за дверью шаги, громко позвала: – Идите сюда, сейчас будем кофе пить.

Наташа вошла на кухню первая и быстро взглянула на Сергея. Случилось то, чего она и боялась, собираясь на остров. Опять эта старая любовь. Стоит Ляльке пальцем пошевелить, как ее бедный муж тут как тут. Да если бы только он. Все мужики как с ума посходили. Ну что они в ней нашли? Ведь, если разобраться, то нет в ней ничего особенного. Она, кстати, Ляльки намного красивее. И глаза, и волосы, и фигура. Если внимательно приглядеться. Но внимательно никто не хочет приглядываться. Их тянет к Ляльке, и все тут. Какой-то массовый гипноз. Как Максим это терпит? И как будто даже не ревнует. Неужели ему нравится, что его жена пользуется таким бешеным успехом у мужчин? А, впрочем, может быть, и нравится. Ведь важно, как она сама к этому относится. А он-то, наверное, лучше других знает, что ей самой на все это наплевать. Ну, не то чтобы наплевать, просто ей никто по-настоящему не нужен. По-настоящему ей нужны только ее картины. Вот без них она действительно не сможет жить. Максим сказал что-то Ляле, и она заразительно рассмеялась. Наташа отвернулась. Детская ненависть не умерла, она, как и прежде, сжигала душу и мешала жить. Почему так бывает? Кому-то все, а кому-то ничего. Ведь даже деньги словно плывут к Ляльке в руки. У Максима какой-то выгодный бизнес у отца. Да и Лялька, если бы только захотела, могла бы зарабатывать не меньше мужа. Любой ее набросок… Им с Сергеем за такие деньги месяц нужно вкалывать. И еще как вкалывать! И все же, сколько бы они ни работали, никогда им не купить себе такой остров. Да что там остров! Нормальную шубу ей и то купить не на что. Так и проходит она свои лучшие годы в крашеном кролике. Наташа почувствовала, что ей физически тяжело находиться с Лялькой в одной комнате. Она незаметно вышла на улицу и глубоко вздохнула, чтобы успокоиться и отогнать свои черные мысли.

Алина подкрашивала глаза и поверх зеркальца следила за мужем. Так тщательно он приводил себя в порядок только перед самыми сложными операциями. Она заметила, как задрожало зеркальце в ее руке, и резко захлопнула его. Дима обернулся. Алина как ни в чем не бывало со спокойным видом положила его на столик и надела очки. Ее маленькое треугольное, как у кошки, личико приобрело значительность. Дима не заметил ничего особенного в выражении ее лица и достал из сумки рубашку. Алина, несмотря на жару, почувствовала неприятный озноб. Зачем только она согласилась приехать на этот остров? Теперь приходится из кожи вон лезть, чтобы соответствовать. Ну что у ее Димки может быть общего с этой взбалмошной художницей? Он делает уникальные операции, иногда по пять часов не выходит из операционной, но разве может он позволить себе такую машину, как у Максима? Она вздохнула. Так и проездит всю жизнь на своей разбитой «восьмерке».

– Лина, что с тобой? О чем ты думаешь?

Она вздрогнула и смутилась.

Дима подошел к ней близко и взял ее личико в свои ладони:

– Ну что ты, милая?

Алина чувствовала, что вся дрожит, но ничего не могла с собой поделать.

– Ты принимала лекарство?

Она кивнула.

Он стал осторожно целовать ее приоткрытые губы.

– Неудобно, нас будут ждать…

– Пусть ждут…

Ее глаза затуманились страстью, и она медленно опустилась перед ним на колени.

Уже на лестнице был слышен Лялин голос:

– Алексей Петрович, я вас научу. Главное – угли правильно подготовить. У нас с Максимом тут целая поленница запасена. Хорошеньких таких березовых чурок. – Ляля заметила в дверях Диму и сказала, обращаясь и к нему: – Пойдемте.

Алина вышла за Димой на крыльцо и закурила.

Алексей Петрович взялся колоть дрова и первым же ударом топора угодил себе по пальцу. Ляля запричитала так, что все сбежались к сараю. Рана была пустяковая, но Диме стоило немало усилий успокоить ее. Он перевязал Алексею Петровичу палец, и Ляля уже не отходила от него ни на шаг, потеряв всякий интерес к костру.

Алексей Петрович смотрел в Лялины ясные встревоженные глаза и благодарил Бога за то, что он подарил ему такой редкий случай. С тех пор как он впервые увидел ее с неуклюжим подрамником через плечо, он знал, что его мечтам о семейной жизни не суждено будет сбыться, потому что девушка, с которой он мог бы быть счастлив, никогда не выйдет за него замуж. И дело тут не в его возрасте. При чем тут возраст, если ни сам Алексей Петрович, ни его деньги, ни положение ей были не нужны. Но это не помешало Ляле в первый же день очутиться с ним в одной постели. Она посигналила, и он, не раздумывая, взялся подвезти ее на другой конец города. И вел себя так, словно не было для него ничего необычного в этой бессмысленной ночной поездке. К счастью, она и не подумала предложить ему деньги, а пригласила зайти к ней на чашечку кофе. Ему показалось забавным это ночное приключение, и он решил подняться. В тот момент он еще был уверен, что держит ситуацию под контролем. И когда они уселись за маленький журнальный столик, он спокойно огляделся и заговорил, как всегда чуть-чуть многословно, по своей старой адвокатской привычке облекая мысли в точные умные слова. И тут Ляля расхохоталась. Ей было смешно слушать его витиеватые фразы, и она, даже приличия ради, не попыталась скрыть это. И он вдруг растерялся. Он впервые в жизни не знал, как себя вести. И физически ощущал свою неуместность в Лялиной комнате. А дальше была ночь, которая перевернула всю его жизнь. Для него так и осталось загадкой, зачем он ей понадобился. В ту ночь не он, а она его соблазнила. Тургеневская девочка с крутым чистым лобиком и тонкой ниточкой пробора…

– Ой, боже мой, вы только посмотрите! Нет, я должна непременно нарисовать. Даночка, о чем ты сейчас думала?

Ляля привлекла общее внимание, и все дружно взглянули на Диану. Та вздрогнула и растерянно улыбнулась.

Максим заметил, как ей неловко, и сказал слегка раздраженно:

– Ляля, ну что ты себе позволяешь?

Ляля, казалось, не слышала его и блестящими глазами смотрела на Диану.

– Знаешь, это будет моя лучшая работа, я уже ее так ясно вижу. Ты встанешь на краю нашей скалы, у камней. Ветер будет раздувать твою одежду, а ты будешь смотреть вдаль, на воду, и в глазах у тебя, как сейчас, будут слезы.

– Ляля!

Раздался оглушительный хлопок.

Ната съежилась и испуганно вскрикнула:

– Что это?

Максим засмеялся:

– Это наш лесник, наверное, стреляет по воронам. Он их терпеть не может и методично истребляет.

Раздался рев мотора, и к острову причалил катер.

Максим помахал рукой и крикнул:

– Николай, привет. Ты нас напугал.

Все с интересом посмотрели на здоровенного детину в камуфляжной форме.

– Прошу прощения. Эти твари как раз около вашего острова кружились. Никак было не отогнать.

Ляля крикнула:

– Николай, иди к нам. На шашлык.

Николай как-то странно на нее посмотрел и отказался:

– Нет, мне сейчас некогда.

Когда моторка с ревом рванула от берега, Сергей насмешливо сказал:

– А ваш лесник что-то не очень-то любезен.

– Нет, он славный. Совершенно безобидный. Медведик такой, ручной.

Сергей передразнил:

– Медведик… Знаешь ли ты, что нет зверя коварнее медведя? Они и дрессировке-то почти не поддаются. Ручной, ручной, а потом возьмет да и шею сломает. Шутя.

– Мы с Максимом его уже давно знаем. Он хороший.

Максим подтвердил:

– Хороший парень. Туповатый, но надежный.

Ляля возмутилась:

– Максим, ну что ты говоришь. Если бы он был туповатый, как бы его взяли в десантные войска.

Сергей оживился:

– Ах, вот оно что. Десантник, значит. То-то я смотрю, он за ружье сразу хватается. Ну, ребята, не знаю, как вы, а я бы не хотел иметь такого соседа.

– Максим, ну скажи же ему…

– Да нет, Сергей, ты не прав. Он, действительно, хороший парень. Если бы не он, здесь бы давно все растащили. А его побаиваются. Он и наше с Лялькой добро охраняет. И, надо сказать, совершенно бескорыстно. – Максим побрызгал на шашлык вином и сообщил: – Ну что, на мой взгляд, готово.

Сергей разлил вино в высокие стаканы.

– Поехали?

Вдали раздался хлопок.

Сергей улыбнулся и, приподняв свой стакан, произнес:

– Салют.

Максим подкараулил момент, когда Ляля забежала в комнату за полотенцем. Он вошел за ней следом и закрыл за собой дверь.

– Ну как, ты довольна?

Ляля подняла на него блестящие глаза.

– Да, очень. Это так необычно – видеть их всех вместе.

– Будь все же осторожна. Ты играешь с огнем.

– С огнем? Ты прав. Но как восхитительно! Словно перед грозой. Грянет или не грянет? Как мне не хватало этих острых ощущений. – Она взяла его руку и прижала к груди: – Слышишь, как бьется?

– Ляля?

– Нет, нет, не сейчас. Дождемся ночи.

– Ну что? Возвращаемся? На уху, я думаю, хватит, а с утра клев будет лучше. – Максим скрутил спиннинг и посмотрел на Диму. – Будить тебя утром?

– Да я бы и не ложился. – Дима потянулся и, расправив плечи, вдохнул полной грудью. – Эх, кра-сота-то какая. Уж и забыл, когда я в последний раз выбирался на рыбалку.

– Да, красота… Только здесь я и чувствую себя свободным…

Дима с интересом взглянул на Максима. Кто бы мог подумать, что этот преуспевающий и с виду абсолютно благополучный парень тоже испытывает чувство внутренней тесноты.

– Смотри, видишь, в камышах свет мигает? Кто-то раков ловит. Мне это место наш лесник показал.

Дима усмехнулся:

– Раков люблю, но ловить их не стал бы.

– Ну, почему же? Любопытное зрелище, когда они выползают на мелководье. Главное – под клешню не подставляться. Посветил, прицелился – и можно брать их, что называется, голыми руками.

– Вот это-то и противно, полная беззащитность.

Из камышей показался катер.

– Так и есть. Это Николай, наш лесник. Он большой специалист по части раков.

Николай в высоких охотничьих сапогах неуклюже перемахнул через борт, завел мотор и направил катер к ним.

– Ну, как улов?

Николай с хмурым видом протянул полное ведро.

– Бери, угостишь гостей. У тебя, я знаю, всегда припасено пиво.

– Щедро. – Максим взял раков и добавил: – Ждем тебя к ужину.

Николай завел мотор, и Максиму пришлось крикнуть вслед:

– Учти, я не прощаюсь, будем ждать тебя к ужину.

Они обогнули камыши и оказались на открытом плесе. У Димы дух захватило, какой вид. Лялин островок на горизонте одиноким маяком выступал из туманной дымки.

– Ну вот, опять Лялька все уличное освещение включила, – ворчливо, как о любимом ребенке, проговорил Максим. – Не любит она сумерки. Заставила меня весь остров проводами опутать.

– Страшновато ей тут?

– Да ты что! Ничего она не боится. Не любит, когда темнеет, потому что ей нравится самой играть светом. – Максим заметил удивленный Димин взгляд и улыбнулся: – Тебе-то как хирургу должно быть это понятно. Ведь не нравится же тебе, когда операционная плохо освещена? Вот так и Ляльке. Но, в отличие от нее, ты сделал операцию и стал нормальным человеком, а она все время что-то там… творит. Художница… Не удивлюсь, если она сейчас забросила гостей и в укромном месте рисует.

Максим причалил к острову.

Ната с Алиной выбежали встречать их.

– Ну, поймали что-нибудь?

– Так, девочки, меняем программу. – Максим с видом фокусника вытащил на берег ведро с раками.

Алина наклонилась, чтобы лучше рассмотреть, и с визгом отскочила.

– Ой, они шевелятся!

– А ты что думала? Сейчас разведем костер и…

– Как вы можете? Они ведь живые.

– Зрителей со слабыми нервами просим покинуть цирк. Хотя в баре ты, я думаю, не отказалась бы от пива с раками, верно? Ладно, можешь не участвовать, позовем, когда все будет готово. Ляля!

– Она на камнях. Рисует Диану.

Максим повернулся к Диме:

– Что я тебе говорил.

Алексей Петрович предложил:

– Я их позову.

Они вернулись вчетвером. Сергей купался поблизости.

Ляля подбежала к Диме:

– Это правда, что Николай вам раков дал?

Дима кивнул.

– Ой, они такие страшнющие. – Ляля изобразила своими руками щупальца и ущипнула его за грудь. – Покажи, где они.

Дима подошел к ведру, снял крышку, и они с Лялей склонились над ним. У Ляли вид ползающих раков вызвал прямо противоположную, чем у Лины, реакцию. Она сразу же бесстрашно засунула в ведро руку и, взяв за спинку одного из них, поднесла к лицу и принялась с интересом разглядывать.

Максим принес дров от сарая и сказал жене:

– Лялька, кончай ерундой заниматься, давай костер разводить.

Сергей наскоро вытер голову.

– Чем могу быть полезен?

Ляля бросила рака в ведро и предложила:

– Пошли за шишками?

Сергей переспросил с комической интонацией:

– За шишками?

– Ляля, у нас полно сухих дров.

– А я хочу в костер подбрасывать, они замечательно трещат. Ну, так ты идешь со мной?

Сергей ослепительно улыбнулся:

– Всегда готов.

Послышался рев моторки и внезапно затих около острова. Максим вышел навстречу гостю. Николай в одиночку затаскивал свой катер на берег.

Максим, крепко пожав ему руку, проговорил:

– Очень рад, что нашел время, пойдем, я тебя со всеми познакомлю.

Николай с угрюмым видом подошел к гостям.

Ляля с Сергеем, едва отойдя от костра, мигом набрали полную корзину шишек.

Сергей выпрямился.

– Ты, я вижу, время зря не теряешь.

– Что это ты имеешь в виду?

– Ваш вояка-лесник, похоже, пополнил список твоих воздыхателей?

– Если бы ты знал, какие он делает смешные комплименты.

– Ну, например?

Она на мгновение задумалась.

– Ну, например… Проплываю как-то утром мимо него на байдарке и спрашиваю для приличия: «Рыбку ловите?» А он… – Она не выдержала и звонко рассмеялась: – «Я здесь вижу только одну рыбку».

– Это тебя, значит? Все понятно. Неразборчива ты, Лялька, стала.

Ляля внимательно посмотрела на него и сказала:

– Сережа, я знаю все, что ты сейчас можешь мне сказать. Это очень скучно.

Сергей оттолкнул ногой корзину и прижал Лялю к себе…

Когда они вернулись, костер был давно разожжен и вода над огнем закипала. Ляля подбросила в огонь шишек и напомнила Максиму:

– Не забудь про зелень для ухи.

– Покрошишь?

– Ага, попозже. – Она зевнула и добавила: – Наверное, сегодня порисовать уже не придется, заберу-ка я мольберт с камней.

Алексей Петрович предложил:

– Помочь?

– Нет-нет, я привыкла сама его таскать. – Она пошла и споткнулась о шампуры для шашлыка, воткнутые в землю. – Ой, надо же, так и торчат здесь с обеда, надо бы их убрать, чтобы кто-нибудь не укололся.