Текст книги "Несгибаемый граф. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Александр Яманов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 61 страниц) [доступный отрывок для чтения: 22 страниц]

Не скрою, я испытываю неприязнь к истязателям, поэтому не стал тянуть и отдал приказ, чтобы Ермолай заранее готовился к поездке в Ряжск, вокруг которого располагались деревни. Через день дядька доложил, что всё готово. В этот раз ехали верхом, дабы не терять времени, захватив несколько лошадей, навьюченных провизией, палатками и необходимыми в пути мелочами. Благо погода отличная, дождей давно нет, что существенно увеличило скорость движения.

Заодно мы решили в дороге обкатать шестёрку людей, принятых в качестве охранников. Вернее, половина бойцов отобрана из шереметьевских работников. Ведь для огромного хозяйства нужны разные люди, в том числе свободные. Бывшие солдаты, егеря, казаки или охранники караванов, работавшие на купцов, всегда востребованы. Вторую часть набрали из чужаков, но после весьма жестокой проверки со стороны Ермолая и Шика.

К нашей компании присоединились Прокофьев и несколько слуг. За четыре дня мы добрались до Ряжска, особо не спеша. Мне было интересно посмотреть на жизнь народа, как торгового, так и рабочего. Впечатления оказались неоднозначными.

Сразу соваться в село с уникальным названием Шереметьево мы не стали. Сначала мужики разбили лагерь в одном из лесочков недалеко от дороги и принялись ждать нужного человека. Надо сказать, что бесконечная скачка оказалась утомительной. Одно дело – конные прогулки по утрам, и совсем другое – марафон. Поэтому привала я ждал как манны небесной.

* * *

По мере того как староста Демьян Спасов из Песчаного, соседнего с Шереметевым села, рассказывал о происходящем, я начал впадать в самую настоящую ярость. Кстати, дядькой он оказался толковым и даже грамотным, поэтому не «дыкал», объясняя всё чётко. Он и писал жалобы Вороблевскому.

– После смерти их отца Машу с сестрицами малыми Караев приказал забрать в господский дом. Мол, они крепостные, и вольная поддельная. И далее управляющий начал творить сущие непотребства. Сначала-то никто не догадывался. А потом зачастили в Шереметево всякие мелкие помещики-прихлебатели. Ведь Иван Александрович завёл псовую охоту и начал пиры закатывать. Затем старая нянька Акулина не выдержала и сбежала искать правду, – тяжело вздохнув, Демьян продолжил: – По её словам, управляющий насилует несчастную Машу, а дворовых девок дружкам своим на потеху отдаёт. Девочек же малых в чёрном теле держит и в подвале запирает. Бывало, бедная малютка Ариша выберется из застенков и в своём худом платьице бежит к комнате барина. Голодная, стучит она потихоньку в дверь его спальни и кричит, что им с сестрой есть хочется. Не скоро Караев отворит дверь и с бранью сунет ей кусок чёрного хлеба. Ребенок же ловит руку и с жаром её целует. А изувер этот отшвырнёт её и продолжает дальше пьянствовать[1].

Делаю глубокий вздох, пытаясь успокоиться. Мне надо выслушать историю до конца.

– А староста чего? И общество куда смотрело? Они ведь ранее жили иначе и знают законы, установленные моим батюшкой. Да и мужиков в селе более трёх сотен.

– Так совпало всё один к одному. Одновременно с вашим отцом, – Демьян истово перекрестился, – померли староста и бывший управляющий. Ещё отец Дамиан перебрался в Ряжск, а вместо него прислали истинное непотребство, прости господи меня грешного. С ним Караев сразу договорился, а новым старостой поставил своего денщика. А чтобы народишко не бунтовал, барин нанял пятёрку вооружённых казаков, на самом деле – истинных разбойников. Ещё и солдатами крестьян стращает. Самых непокорных батогами забили, благо не до смерти. Люди посылали в Москву двух ходоков, но их перехватили. Я ведь и сам только со второго раза до вас достучался. Иначе наша деревня восстанет, как и ещё три, которые севернее. В Шереметево, Яхонтово и Анино Караев свои законы уже установил. Нам такие порядки без надобности. Мы оброк всегда честно платили, на нужные работы всем миром выходили и старого графа уважали. Сейчас же какое-то непотребство происходит.

Если кратко, то года два назад заболел управляющий шереметевской вотчины, следящий за семью деревнями и десятком хуторов. Поэтому потребовалась замена столь важному человеку. И отец её нашёл. Чем он мотивировал свой выбор, не знаю. Но новым управляющим назначили Ивана Караева, бастарда Александра Салтыкова, нынешнего конференц-секретаря Императорской академии художеств. О котором, будучи в столице, я не слышал ни одного доброго слова. Наверное, у Петра Шереметева были какие-то политические договорённости. Но всё равно сомнительно останавливать свой выбор на человеке, ушедшем из армии со скандалом, да ещё и чьего отца даже придворные считают вором.

Затем одновременно умерли все люди, хоть как-то способные повлиять на ситуацию в вотчине: отец, прежний управляющий и староста. Вот отставной офицер и развернулся, почуяв волю. Оказывается, он сразу положил глаз на дочку предшественника, из которой сделал наложницу. Далее начал стращать и истязать людей. Ещё нанёс огромный урон хозяйству. По словам Демьяна, снижение выработки мануфактур – на совести салтыковского выблядка, как и недостача по оброку. Ну и люди отца прозевали столь явную проблему или испугались. А может, кто-то специально умолчал о происходящем. Ничего, разберёмся. Со всеми!

* * *

– Чисто, хозяин, – выпалил прибежавший боец. – Всех повязали!

Мы не стали мудрить и переночевали в лагере. А на рассвете группа под командованием фон Шика произвела молниеносную атаку. Естественно, ребята заранее разведали диспозицию, опросив двух мужиков, вызванных Демьяном.

Я в военные дела не лез. Пусть люди себя покажут, а Вальдемар оценит их действия. Поэтому, когда отряд пошёл на дело, мы с Ермолаем спокойно пили кофе.

Дождавшись гонца, я сел на коня и в сопровождении дядьки с бойцом последовал в село. Кстати, весьма богатое и многолюдное. Оттого ещё больше непонятны мотивы отца и как можно было умолчать о таком ЧП. Ведь ублюдок куражился на моей земле почти год.

Мы быстро проскакали по пыльной улице, окружённой добротными домами, достигнув помещичьего особняка, оставшегося ещё от прежнего хозяина. Отец методично выкупал деревни целыми районами, дабы ими было удобнее управлять. Шереметево досталось ему лет двадцать назад. Затем вокруг него возникла вотчина. Впрочем, сейчас это не важно.

Спрыгнув с коня, я бросил поводья проявившемуся из ниоткуда рябому мальчишке. У большого крыльца стояли два довольных бойца, контролируя пятёрку связанных мужиков в исподнем. Всех взяли буквально со спущенными штанами. Ан нет, около амбара в луже крови валялся одетый детина. Скорее всего, караульный. Бывает.

Прохожу в неожиданно чистый дом, где меня встречает сияющий словак. Тот жестами указал, куда идти. В большом зале на полу лежал полуголый мужчина средних лет. Он злобно вращал глазами, дёргался и мычал, пытаясь выплюнуть кляп. Рядом стоял Федот, наш боец, контролирующий Караева. В углу комнаты сжалась в кучку дворня. Испуганные бабы и не менее забитые мужики с опаской ловили каждый мой жест.

На кушетке с противоположной стороны сидела красивая девушка с потухшим взглядом и растрёпанными волосами. К ней жались две грязные и худющие девчонки. Картинка маслом «Приехали!»

– Там, это… Ещё подвал есть, – нарушил молчание вошедший в залу Демьян.

Поворачиваюсь к Ермолаю. Дядька правильно меня понял и быстро вычленил из дворни нужного человека.

– Бери ключи и веди, – ткнул он пальцем в плюгавенького мужичка с бегающими глазками.

Тот быстро закивал головой и, постоянно кланяясь, начал показывать дорогу. Вместо подвала нас привели в пристройку с цокольным этажом, скорее всего, служившую складом. Его перегородили и разделили на четыре помещения, закрытые дверьми. Пованивало здесь изрядно, хотя было тепло.

Плюгавый скоренько открыл двери, выпустив наружу шестерых грязных и побитых мужиков. Один из них, широкоплечий и явно не сломленный, резко ударил ключника, отчего тот взвизгнул как баба и ударился о стену.

– Всё не уймёшься, Серафим. Но ничего, придёт моё время, – зашипел плюгавый, вставая.

Правильно поняв мой взгляд, Ермолай подскочил к мужичку и двумя ударами отправил того в нокаут.

– Чего стоим? Почему не приветствуем хозяина, графа Шереметева? – дядька грозно глянул на пленников, которые тут же согнули спины.

Первым разогнулся давешний Серафим и дерзко посмотрел мне в глаза.

– Нет! – останавливаю Ермолая, решившего поучить мужика хорошим манерам. – Кто такие? И за что вас посадили под замок?

– Кузнец я здешний, – пробасил здоровяк и кивнул на соседей: – Это сыновья бывшего старосты, бондарь наш и мельник. Мы, значит, потребовали у управляющего правды и соблюдения договорённостей. А ещё он племянниц моих будто рабынь захватил, а они – девки свободные, о чём есть вольная. Вот нас и повязали.

Понятно, деревенский актив, на который обычно опирается грамотный помещик или управляющий. Люди здесь непуганые, привыкли жить по заключённому с хозяином соглашению. Вот и поплатились за излишнюю независимость. Я всё больше убеждаюсь, что мой папенька был скрытым социалистом, или как они сейчас называются. Уж больно либеральные порядки он установил в своих вотчинах. И ведь система работала! Не просто так он за тридцать лет увеличил семейное состояние чуть ли не в четыре раза. При этом отец с матерью себе ни в чём не отказывали, живя в своё удовольствие. Правда, оба были весьма прижимисты в пустых тратах. Даже императрица во время посещения Москвы не смогла заставить графа Шереметева дать в Кусково роскошный приём. Однако в высшем свете такое поведение преступлением не считалось, а было только предметом многочисленных шуток.

– Ладно, идите по домам. Если есть в деревне знахарка, то пусть поможет. Лечение я вам оплачу, как и понесённые убытки.

– Хозяин, дозволь нам остаться? – произнёс кузнец, а два бывших узника поддержали его кивками. – Ты ведь изувера и его приспешников судить будешь? Разреши посмотреть.

Пусть смотрят, мне всё равно. Судьба подонков была решена, когда я увидел несчастную девушку, чьё тело покрывали многочисленные синяки, и самую настоящую тюрьму. Такое прощать нельзя. А ещё эта курва меня обворовывала!

– Вы не смеете! Я дворянин и офицер! – заверещал Иван Александрович, когда ему вытащили кляп. – На каторгу все пойдёте! Да я вас потом самолично запорю! Немедленно отпустите меня и кайтесь! Быдло!

Наверное, Караева смутил мой простой дорожный костюм, больше похожий на одежду немецких егерей. А чего? Удобно и практично. Вот выблядок и решил, что мы какие-то наёмники, нанятые крестьянами.

– О чём ты думал, когда присвоил себе право распоряжаться чужим имуществом? – задаю вопрос преступнику, усевшись на стул.

К тому времени в помещении остались только Ермолай, фон Шик, Демьян, три сидельца и пострадавшие девицы. Дворню Федот выгнал наружу – ждать моего решения.

– Ничего не знаю! Всё наветы и враньё! А эта шлюха сама ко мне в койку залезла! Быдло я вообще пожалел! За бунт положена каторга, а не батоги, – продолжил верещать Ивашка.

Ага, именно так я стал именовать ублюдка. Интересно, садизм у Салтыковых в крови? Какое-то генетическое отклонение? Ведь совсем недавно прогремел суд над изуверкой Салтычихой.

– Обыскали сундуки этого паяца? – спрашиваю фон Шика.

Вальдемар кивнул на стол, где лежали два мешочка, несколько пистолетов и кинжалов, а также золотые часы. Подхожу и взвешиваю серебро. Негусто. За год этот псих нанёс убытков более чем на десять тысяч. Это Афоня примерно прикинул ещё в дороге. Караев не только нарушил работу мануфактуры, но и часть оброка прикарманил. О чём он вообще думал? Надеялся, что я не узнаю? Или решил покуражиться, а потом сбежать, переложив разбирательства на суд? Может, хотел прикрыться мощным кланом Салтыковых?

– Это разделишь между побитыми людьми, – киваю на меньший мешочек, глядя на кузнеца, затем смотрю на Демьяна. – А это положить пострадавшим дочкам бывшего управляющего.

Услышав приказ, староста быстро закивал. Тут снова заговорил непокорный кузнец. Мужик пользуется моей добротой, чует, что наказания за дерзость не последует. Да и прав он, пострадал ведь ни за что.

– Хозяин, дозволь обществу самому разобраться с псами дворовыми, которые изверга поддерживали?

А, деревенский суд? Логично. Однако смотреть на это шоу не хочется. Мне и так тошно, держусь на силе воли, чтобы не сорваться.

– Только никого не убивайте. Я решил их на уральские заводы продать. Там работники долго не живут и через два-три года помирают в жутких муках.

Услышав приговор, ожидающий дворню, мужики дружно перекрестились и уже иначе посмотрели на меня. С опаской, если быть точным. Оценили фактическую казнь своих односельчан. Поэтому узники поклонились и быстро покинули залу.

Караев попытался подать голос, но Ермолай заткнул его пинком по почкам.

– А мы? – вдруг подала голос истерзанная девица. – Куда нам теперь податься?

С силой духа у красавицы порядок! Вон как смело смотрит прямо мне в глаза. Опасения Марии понятны. В селе у них дом, наверняка есть какие-то накопления, вернее, были. Надо будет возместить ей потери. Мешочек серебра – это больше пиар-акция. Пусть крепостные думают, какой барин справедливый.

Но девушке от этого не легче. Куда ей идти? Даже если она свободная, устроиться в городе практически невозможно. Вокруг сословное общество и домострой. Женщина здесь никаких прав не имеет, если она не дворянка с сильной семьёй за спиной. Останься Маша в селе, то заклюют связью с Караевым, будь она хоть пять раз жертвой насилия. Деревенские люди злые и жестокие, я на их счёт ничуть не заблуждаюсь.

– Отец обучал тебя вести дела? – мне в голову пришла забавная мысль.

Я ведь оригинал и возмутитель спокойствия? Вот и не дадим публике разочароваться.

– Да, последние два года батюшка болел, а я вела все учётные книги. Отец обучал нас грамоте и счёту, – девушка сильнее прижала трясущихся сестрёнок.

– Хорошо, назначаю тебя управляющей селом. Коли проявишь себя, то через год возглавишь всю вотчину, – глядя в округлившиеся глаза Марии, добавляю: – Вскоре прибудет мой секретарь Афанасий, оформите с ним документы, размер жалования и компенсаций. Заодно назначаю тебя ответственной за выбор старосты. Народ должен знать, кто здесь настоящий хозяин. Ещё найди парочку людей, знакомых с воинской наукой. Пусть охраняют тебя и следят за порядком. А то у вас здесь небезопасно. И надо что-то делать с этим домом. Может, разобрать?

Неожиданный переход не дал присутствующим впасть в прострацию от удивления. Шутка ли – молодую девицу и бывшую крепостную назначили управляющей селом! Потенциально вообще целым районом, если рассуждать мерками будущего.

– Можно перенести сюда ткацкую мануфактуру, в том числе из соседней деревни, и людей переселить. Так сократятся расходы на перевозку, да и старое здание давно пора сносить, – моментально среагировала Мария.

Молодец! А говорят, в России нет нужных кадров. Просто не там ищут.

– Ступай, – киваю девушке на дверь и поворачиваюсь к Демьяну: – Будешь ей всячески помогать. И с новым старостой чтобы не было сложностей. Ты меня понял?

Мужик низко поклонился, но затем задал вопрос:

– Хозяин, а что с разбойниками, служившими управляющему, делать?

Правильный вопрос. Отпускать живьём такую падаль нельзя. Они ведь убили одного из ходоков, а ещё два мужика скончались от побоев. Это не считая изнасилований, в том числе детей. Чую, что из меня полезли тщательно спрятанные демоны прошлой жизни.

Прошу заметить, не я это начал. Поэтому получите и распишитесь.

– Доверенные люди есть? Кто будет молчать даже во хмелю?

Демьян вновь быстро закивал:

– Кузнец и оба сына бывшего старосты. Эти изверги ведь их дочерей снасильничали. Они за право поквитаться на всё пойдут.

– Хорошо! Отвезите их в лес, куда ваши редко ходят, и закопайте. Живьём. – После уточнения Демьян судорожно сглотнул, поняв, что шутки кончились. – Ермолай, помоги мужикам. Только сделайте всё тихо. Заберём их якобы с собой, а там в расход.

– Барин! Николай Петрович! – вдруг воскликнул побледневший дядька. – Нельзя Караева казнить! Он хоть и выблядок, но признанный Салтыковым! Это преступление, которое будет разбирать суд. Да и отец его разгневается, хоть сынок – редкая паскуда!

– Вот именно! Будь ты хоть трижды Шереметев, тебе не сносить головы за подлое убийство дворянина! – сразу воспрял Ивашка. – Я… Ыыы!!!

На этот раз Караева успокоил фон Шик, повинуясь моему жесту.

– Я похож на сумасшедшего? – удивлённо смотрю на Ермолая. – Как можно покушаться на жизнь благородного человека и офицера? Посадите его на цепь в подвал. Кормить хлебом и водой, но много не давать. Если начнёт подыхать, то подкинуть выблядку редьку там или репу для разнообразия пищи. Найди надёжного человека, кто пострадал от него. А лучше не местного, привези из другой моей деревни. Пусть поработает сторожем мануфактуры и нашего дворянина. Денег я не пожалею, затем вольную дам. Думаю, года два-три Ивашка продержится, а как подохнет, надо будет осторожно зарыть тело. Только не забудьте меня известить. Ты чего это?

Последние слова предназначались несчастному Демьяну, рухнувшему на колени. Вроде ж я отдавал приказы дядьке.

– Не губи, Николай Петрович, – запричитал староста. – У меня ведь одни девки, а сын ещё малой. Надо всех замуж отдать. Как они без меня? Помилуй, барин!

Мужик уткнулся лбом в пол, как мусульманин. Я сначала не среагировал, а потом дошло. Староста наконец понял, куда влез, и думает, что его устранят как нежелательного свидетеля. По идее, мысли правильные, но глупые. Разве что Демьян сам не начнёт молоть языком. Но он, как и остальные кандидаты в экзекуторы, показался мне разумным человеком.

– Встань и иди к мужикам, вам ещё мусор закапывать. Заодно ещё раз их предупреди и сам запомни, что ваши жизни зависят от молчания. Вы ведь сами хотели отомстить? – вскочивший Демьян затряс головой, отчего его борода издала забавный шорох. – Вот и пользуйтесь такой возможностью. Раз нельзя эту падаль казнить.

Староста выскочил за дверь, а Караев завыл жутким голосом, поняв, какая участь его ждёт. Впрочем, очередные удары фон Шика вернули привычную тишину.

Немного подумав, отдаю ещё одну команду:

– Если всё понятно, то надо закончить наше дело. Ермолай, распоряжайся, а мы с Вальдемаром – к местному попу. Наверное, человек думает, что ряса служит защитой от наказания? Пора объяснить, что он ошибается. На моей земле уж точно.

После отданных приказов меня начало немного отпускать. И визги Караева, которого потащили за ноги в темницу, воспринимались как приятный фон. Главное, ушло бешенство, распиравшее меня изнутри. Ему на смену пришла холодная ярость. А ещё уверенность, что этот путь верный. Я не наивный юнец и прекрасно понимаю, что невозможно изменить мир в одиночку. Всех изуверов не казнишь, но у меня достаточно сил, дабы помочь хотя бы части русского народа. Может, потому сознание человека из будущего и оказалось в прошлом?

[1] Основано на реальных событиях.

Глава 11

Июль 1773 года. Кашира, Московская губерния. Москва. Российская империя.

В результате я решил вернуться к первоначальному плану и начать с малого, а глобальные проекты продвигать постепенно. Потерянного времени не жалко. Наоборот, полезно глубже изучить страну и людей, о которых у меня были только теоретические представления. Причём у обеих половинок новой личности. Молодой граф оказался далёк от народа, ибо глядел на мир из окон кареты или роскошного дворца. Даже будучи в Европе, он вращался в высшем свете или в кругу студентов, увлечённых наукой и оторванных от прозы жизни.

Личность из будущего знала о XVIII веке строго из учебников, без какой-либо конкретики. Поэтому положение демидовских рабочих и поездка в Шереметево стали настоящим ушатом холодной воды. Реальность оказалась намного хуже.

После спонтанной проверки я вернулся домой, дабы отдать несколько распоряжений и снять стружку с управляющих имением Шереметевых. Они ведь крепостные и прекрасно понимают, чем грозит мой гнев. Поэтому Вороблевский, Замятин и Уваров, который отцовский ревизор, забегали как ошпаренные, накрутив хвосты подчинённым. Вскоре моё огромное хозяйство ждёт встряска. А перед отъездом к Болотову я решил вопросы с учёными.

Мастерскую для Робера мы открыли прямо в Кусково. Уж больно мне понравились здешний дворец и парк. Не вижу смысла жить в Москве, а так легче контролировать собственные проекты. Земли тут хватит для любых лабораторий и цехов. До городского особняка отсюда всего тринадцать вёрст, зато такое ощущение, что ты живёшь в сказочном лесу, расположенном вдали от цивилизации.

По идее, лучшее место под мастерскую в Останкино, где кроме множества теплиц располагались несколько мануфактур. Значит, есть доступ хоть к каким-то рабочим кадрам. Но мне не понравился тамошний дворец. Его надо доделывать, а лучше построить новый. Поэтому выбор Кусково очевиден. Естественно, производство будет размещаться вдали от дворцового комплекса.

Чтобы облегчить работу дю Пре, я приказал просто купить мастеровых с семьями у разорившегося помещика из Коломны. Степан Горюшков оказался фанатом механики и открыл в старинном русском городе мануфактуру. Но просчитался в эффективности своих задумок, да ещё и был обманут компаньоном. В итоге на торги выставили самый дорогой товар для нынешней России: обученных людей. Ага, как бы цинично это ни звучало. Так как Афоня чётко контролирует подобные объявления, то я оказался первым покупателем. Заодно скатался в старинный русский город, осмотрел производство, основанное энтузиастом НТП.

Немного подумав, я купил оборудование, привычное для работников, и сделал предложение Горюшкову перейти ко мне на службу. Помещик сначала обиделся, но затем согласился, узнав о грандиозных планах покупки заводов, конечной цели и отсутствии толкового управляющего. В результате мы договорились, что в этом году Степан Павлович заканчивает все дела, расплачивается с долгами и приступает к службе. Думаю, жалованье в его случае вторично, человека манит наука и прогресс.

В общем, с механической мастерской сладилось. Сейчас гугенот налаживает оснащение цеха и знакомится с людьми. Чтобы работники и оборудование не простаивали, мы решили параллельно с изысканиями начать выпуск инструментов и всякой мелочёвки вроде гвоздей. Только это оказалось отнюдь не мелочью, а целой находкой! Я был удивлён, но здесь ещё не знают технологию производства столь нужного товара из проволоки. Робер чуть не бросился на меня с кулаками, когда услышал о таком способе. Теперь он загорелся ещё и созданием особого станка для производства гвоздей. Говорит, что эта тема принесёт много денег.

Одновременно с производственным помещением в деревне Владычино, расположенной южнее Кусково, строятся дома для мастеровых с семьями. Я решил не экономить на нужных специалистах: помимо жилья, выделил им землю под огороды. Пусть бабы с детишками чем-то занимаются. Всё равно они крестьяне, а это из человека не вытравишь. Зато люди будут уверены, что их погреба всегда заполнены собственной едой. Ведь жалование могут и не заплатить. Новым обитателям только поставили условие, что вместо репы они посадят картошку. А куда им деваться? Конечно, крепостные согласились.

Ван дер Хека я решил не трогать, а просто помог в бытовом плане. Фламандец плотно окопался в Лефортовском госпитале, где сформировал небольшую группу учеников. Мы решили сразу обучать неофитов по новой методике, учитывающей гигиену и дезинфекцию. Поэтому я снял учёному большой дом рядом с работой, где поселил доктора с воспитанниками. Для контроля и соблюдения порядка Вороблевский выделил одного из наших управляющих. Уж слишком Ян неприспособлен к жизни.

Но даже погружение в хозяйственные вопросы не спасает от информационного голода, оказавшегося похлеще физического. Вначале меня натурально трясло без интернета и возможности получать новости со всего света. Удивление и интерес к окружающей реальности быстро схлынули, а сама местная жизнь течёт слишком медленно, что раздражает. События вроде наказания Караева случаются нечасто. Поэтому для деятельного человека остаются только тренировки, чтение и общение с интересными людьми. Заодно я обдумываю вещи, которые можно воплотить в этом времени. Но всё равно скучно.

Махание шпагой и конные прогулки – дело полезное, но это два-три часа в день. Ещё до обеда я занимаюсь делами, но без фанатизма. Надо дождаться результатов ревизии, а затем самостоятельно съездить и проверить несколько вотчин. Современная художественная и техническая литература меня не привлекают, остаются только газеты. Естественно, я с нетерпением ожидаю каждый номер «Санкт-Петербургских ведомостей» и «Московских ведомостей». Как и журнал «Живописец», откровенно высмеивающий политиков и чиновников, противящихся просвещению, а также нравы дворянства на контрасте с убогой жизнью крестьян. Я такого не ожидал и был приятно удивлён. Значит, не всё так плохо, если в обществе обсуждают столь щекотливые темы.

И конечно, важны встречи с неординарными людьми. Именно после прочтения об идее Болотова, касающейся неизвестного в этом мире локаворства[1], я понял, что надо срочно ехать к нему. Сама тема, на мой взгляд, утопическая и странная, но в ней есть полезные детали. Понятно, что лицемерно рассуждать о лечебных диетах среди крестьян, но для многих дворян ситуация актуальна. Заодно я прочитал прошлые статьи энтузиаста об агрономии и ботанике. Если начинать глобальный прогресс в России, то именно с сельского хозяйства.

* * *

– Здесь у меня опытные поля. Я давно слежу за идеями французских агрономов, занимающихся выведением новых видов зерновых и других растений. Могу похвастаться, что за восемь лет добился немалых успехов, – Болотов указал на несколько делянок, засаженных разной пшеницей.

Ботаник оказался крепким мужчиной тридцати пяти лет, невысоким, с круглым лицом и внимательным взглядом. Удивило, что Андрей Тимофеевич даже дома носил парик и кафтан, более похожий на мундир, застёгнутый на все пуговицы. Мой наряд, состоящий из лёгких брюк, ботинок на шнуровке, шёлковой рубашки и льняной куртки, вначале шокировал помещика. Я ведь ещё надел шляпу, похожую на стетсоновскую. Впрочем, удивление быстро прошло. Каждый сходит с ума как хочет, особенно если он миллионер. Тем более мой костюм очень удобен для лета.

До полей, засаженных пшеницей, мы осмотрели огороды энтузиаста, занимающие огромную площадь, а так же теплицы и делянки с ягодными растениями. Сначала я воспринимал слова помещика как должное и дежурно хвалил его успехи. А потом вдруг понял, что в России XVIII века агрономия попросту отсутствует. Как системная наука уж точно. Про селекцию здесь вообще не слышали, она и в Европе только набирает обороты. Ещё в Нидерландах мне попался на глаза материал по этой теме. Голландцы достигли поразительных успехов в выращивании тюльпанов и начали постепенно переносить полученные знания на продовольственные культуры. Причём занялись этим делом весьма серьёзно.

В Российской академии наук необходимости подобной дисциплины не понимали. Поэтому прогресс двигали одиночки вроде Болотова. Проблема в том, что в отличие от выращивания тех же лошадей селекция зерновых или овощей богатых дворян не привлекает. Вернее, таких энтузиастов очень мало. Надо молиться на Андрея Тимофеевича, что он вкладывает личные средства в развитие сельского хозяйства и занимается другими научными изысканиями. А ещё ему повезло с супругой, которая поддерживает увлечения мужа, пусть соседи и считают его чудаком.

Как только я изучил хозяйство Болотова и выслушал целую лекцию об агрономии с ботаникой, у меня созрел очередной амбициозный план. Это тот случай, когда в человека можно спокойно вкладывать деньги. Пусть они не принесут быстрой отдачи, да и не факт, что она вообще будет. Зато страна получит пользу от такого проекта. А замахнулся я ни много ни мало на сельскохозяйственную академию, похожую на Тимирязевскую. Пусть до ВУЗа ещё далеко, но можно начать создавать практическую базу, на которую нарастёт теоретическая.

Никто ведь не мешает по ходу дела привлекать энтузиастов и специалистов и обучать людей. Заодно можно начать печатать методические пособия. Помещиков, сидящих по имениям и увлекающихся земледелием, хватает. Мы вообще сельскохозяйственная страна. Надо только подтолкнуть энтузиастов. Также можно опереться на Императорское Вольное экономическое общество, объединившее людей, увлечённых различными сферами экономики.

ВЭО продвигает похожие идеи, но делает это бессистемно. Общество опирается на помещиков, самостоятельно развивающих земледелие, животноводство, пчеловодство, рыбоводство или выращивающих лекарственные травы. Только их мало.

Я внимательно изучил «Труды Вольного экономического общества», изданные за последние пять лет. Дело оказалось полезным, но любительским. Нужен прорыв. И его может дать только мощное хозяйство, рванувшее вперёд, опередив время. Под ним подразумевается империя Шереметевых, конечно. Но для этого нужна база, а уж землю и крестьян я всегда найду.

* * *

Предметный разговор состоялся на третий день. К тому времени мы осмотрели все делянки, обсудили статьи Болотова и необходимость передачи земли в собственность крестьянам, предложенную неким помещиком Радищевым.

Не скрою, мне было приятно вести беседы со знающим и увлечённым человеком, старающимся принести пользу стране. Это вам не пустопорожние разговоры, череда бесконечных сплетен и какие-то мелкие дрязги высшего света. Скажем так, Болотов – настоящий интеллектуал. А ещё ему ничего от меня не нужно.

Супруга Андрея Тимофеевича накрыла нам стол на веранде. Вокруг стрекочут насекомые и щебечут птички. От расположенного рядом пруда идёт приятная прохлада, день сегодня жаркий. На столе самовар с баранками и вазочками с вареньем. Классическая деревенская пастораль.

Оценив мёд с пасеки хозяина поместья, я решил сразу зайти с козырей:

– Вам известно, что мой батюшка являлся сторонником улучшения русского земледелия и сделал немалый вклад в развитие Вольного экономического общества? – Болотов кивнул. – Однако он уделял больше внимания собственному хозяйству, что логично. У отца хватало забот при дворе. Я же хочу предложить вам так называемый системный подход. Мне кажется, что нынешняя ситуация с развитием земледелия носит хаотичный характер. По идее, процесс должно возглавить государство в лице академии наук. Впрочем, это касается всех сфер экономики в целом.

– Любопытное определение, – произнёс помещик, подняв чашку с чаем. – Я так понимаю, вы хотите внедрить в России современные европейские подходы. Что очень полезно для русской державы. Например, французские ботаники Вильморен и Андриё, за чьими публикациями я стараюсь следить, в следующем году должны открыть целую компанию, занимающуюся выведением новых культур и торговлей семенами. При этом учёные пользуются поддержкой тамошней академии и даже короля Людовика. О нашем положении дел вы заметили совершенно верно.