Текст книги "Несгибаемый граф. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Александр Яманов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 61 страниц) [доступный отрывок для чтения: 22 страниц]

Глава 7

Ноябрь 1773 года. Москва, Российская империя .

– Надеюсь, никому не нужно объяснять, что всё должно остаться втайне?

Горюшков и два молодых работника одновременно закивали головами. Тут ещё обстановка в специальной лаборатории напоминает логово алхимика или чёрного колдуна. Я заранее распорядился приготовить мне отдельную комнату в здании механической мастерской. Там поставили прямоугольную печь с двумя конфорками – дорогое удовольствие, кстати. Заодно такими новинками оборудовали кухни в Кусково, Останкино, Фонтанном доме и московском дворце. Но сейчас это к делу не относится. Далее мастера оборудовали в помещении нормальную вытяжку, а также сколотили два грубых стола для работы, навесили полки и поместили большую раковину с рукомойником. Хотя троица уже представляла себе процесс и знала, что делать, но всё равно нервничала.

Для чего всё это? Очень просто. Ещё будучи в Нидерландах, я обратил внимание на отсутствие консервированных продуктов. Хотя очнулся я в Лейдене весной, когда вопрос сохранения припасов был не актуален. Возможно, это ошибка, но мне так показалось. Далее было каботажное плавание со множеством остановок, когда вопрос нормального питания не стоял. Капитан мог позволить себе взять достаточное количество дров для готовки, а колбасы и сыры не успевали испортиться.

Вернувшись домой, я на время забыл об этой теме. Во‑первых, меня сразу захватил круговорот событий. Во‑вторых, Россия – более холодная страна, и здесь погреба со льдом позволяют хранить продукты несколько месяцев. Ко всему прочему добавьте знаменитые шереметевские теплицы. Клубника в декабре или персики в январе на моём столе скорее норма, нежели исключение, как лимоны и прочие ананасы.

Но я – натура любознательная и пытливая. Естественно, тема сохранности продуктов всплыла и начала меня волновать. Пообщавшись с Болотовым, я пришёл к пониманию, что ситуация отвратительная. Особенно плохи дела у моряков и военных. Но первые могут позволить себе спокойно везти привычный ассортимент для питания. А вот с армией беда. Ещё опрошенные отслужившие солдаты и даже офицеры добавили жути. В принципе, всё понятно по их виду. Отсутствие зубов, проблемы с желудком и множество других болячек, идущих от плохого питания, никого не красят. Часто интенданты просто не успевают подвести свежее мясо. А белок солдатам совершенно необходим, что понимают даже вороватые генералы.

Поэтому, раскинув мозгами, вспомнив летние каникулы у бабушки в деревне, где откосить от массового заболевания под названием «консервация на зиму» не удаётся даже малышам, я начал действовать. В первую очередь Мальцов получил заказ на изготовление партии разных по виду и объёму банок. Купец был несказанно удивлён и даже прибежал лично в Кусково уточнять, чего надо взбалмошному графу. Ведь чертежи с описанием отвозил Афоня и, возможно, не так объяснил. Либо управляющий завода неверно понял. Ведь в комплект к наборам банок я запросил стеклянные и керамические крышки. Хитросделанный Аким всеми правдами и неправдами пытался понять, в чём дело. Нутро прирождённого предпринимателя чувствовало большие деньги. И он прав. Только эту корову я буду доить самостоятельно. Но расстались мы хорошо, ведь всегда приятно пообщаться с деятельным и умным человеком.

Кстати, сейчас он производит бутылки для лимонада. Заодно мы практически сговорились насчёт нового завода на реке Гусь. Хрусталю в России быть! Я решил немного ускорить купца, сообщив, что скоро открою метод получения дешёвых зеркал, чем чуть не довёл его до инфаркта. Пока дю Пре с парочкой учеников осваивают основы шлифования, которое и позволит сделать ранее роскошный продукт доступным. Думаю, через годик‑полтора мы этот метод отработаем, а далее начнём внедрять в производство. Пусть лучше деньги, которые дворяне отдают заграничным купцам за всякие безделушки, остаются в России. Скромно умолчим, у кого конкретно.

Герметичность беспокоила меня больше всего. Насколько удалось вспомнить, француз, придумавший консервацию, использовал пробку и банки, больше похожие на бутылки с широким горлышком. Обладая послезнанием, глупо не использовать информацию, полученную множеством экспериментов. Поэтому я и заказал посуду, скажем так, переходную. И крышки из трёх материалов, которые будут заливать воском.

– Банки вымыли с содой и тёплой водой?

Один из работников по имени Иван быстро закивал, а я начал проверять наличие потёков.

– Помилуйте, Николай Петрович, – Горюшков решил вступиться за подчинённых, – мы ведь работали в лаборатории, где необходима идеальная чистота. Всё сделано, как вы сказали. Банки вымыты, крышки прокипячены, а пробка обработана уксусом. Печку тоже растопили и воду приготовили.

– Ну что? Приступим помолясь? Фёдор, ставь решётку в кастрюлю. Иван, готовь воду, банки я поставлю сам.

А далее начался процесс, известный старшему поколению и дачникам моего времени. То есть стерилизация и непосредственно закатка. Всё‑таки повезло мне оказаться в теле графа, вернее, слиться с ним. Где поздней осенью в Москве XVIII века можно найти свежие огурцы, помидоры и патиссоны? Понятно, что они немного отличаются по вкусу и размерам от будущих, но являются узнаваемыми продуктами. Я, конечно, не великий знаток консервации, но смог подготовить содержимое.

Больше всего при подготовке к действу возмущался мой повар, решивший, что кто‑то покусился на его епархию. Ведь доставленные из Останкино продукты отвезли в Вешняки. А кого там кормить такими деликатесами? Анна ведь кушает со мной. В общем, пришлось разубеждать мужика, пообещав показать ему итоги экспериментов. Идея‑то неплохая. Я вот люблю именно консервированные огурчики и помидорчики, в отличие от солёных в бочках. Скорее – любил в прошлой жизни под водочку. Здесь моя норма алкоголя – бокал вина, и то не каждую неделю. Но пока надо найти баланс.

– Доставай, – приказываю вроде успокоившемуся Ивану. – Ставь на ткань. Где крышка?

Для работы мы приготовили специальные щипцы, подходящие под горлышко банок. Дорогой процесс – эта консервация, я вам скажу.

Между тем первый работник поставил банку на стол, а второй уже начал вставлять пробку в отверстие.

– Степан Павлович, воск готов?

– Да! Да! Конечно!

Рядом суетился помещик, начавший капать на пробку лучшим из доступных герметиков. Для пищевой промышленности, конечно. Создать в нынешних реалиях металлическую крышку невозможно – уровень технологий не позволяет. Про жестяную тару я уж молчу. Есть вариант с оловянной крышкой, впрочем, как и с банкой. Но они дороже и тяжелее. У нас всё‑таки не Англия, где олово буквально валяется под ногами. Шучу, но Россия пока импортирует столь нужный металл. А чего мы не импортируем? Практически всё, кроме сырья. Хотя его тоже завозим.

– Иван, следующую банку. Фёдор, в этот раз стеклянную крышку. Только смотри, чтобы не было зазоров. Степан Павлович, приготовьтесь.

И вот так более трёх часов подряд. Надо учесть, что предварительные работы сделаны без меня. Хоть и пришлось вчера провести тренировку. На меня скоро Анна обидится. Я ведь вместо того, чтобы быть с ней, мечусь между Кусково и Вешняками. Во дворце надо уделять время цесаревичу и гостям. А здесь вместо общения с любимой я провожу часы в компании трёх потных мужиков.

Наконец процесс завершился. Все банки запаяны и поставлены остывать. Завтра надо их аккуратно перевернуть. В нашем случае такая штука ещё необходима для определения герметизации. Но визуально всё получилось.

Оставив работников наводить порядок и готовить посуду на завтра, мы с Горюшковым пошли умываться. Сегодня законсервированы только огурцы и половина помидоров. Радует, что выстроен сам процесс. Я специально сделал вариант конвейера, когда каждый работник знает строго свой манёвр. Понятно, что вскоре Степан перестанет заливать крышки воском и начнёт контролировать процесс. Сейчас важно наладить систему. Впереди нас ждёт наиболее важное дело, ради которого всё и зачиналось.

Раздевшись до пояса, я с удовольствием смыл пот при помощи Ермолая, поливавшего меня из ковшика. Далее дядька помог ещё более взмокшему Горюшкову.

Посмотрев на одевшегося помещика, я понял, что без объяснений сегодня не уйти.

– Давайте выпьем чаю, Степан Павлович, – произношу, мысленно вздыхая.

* * *

Расположившись в неожиданно уютной и аккуратной гостиной Горюшкова, мы приступили к чаепитию. На столе стоял небольшой самовар и несколько вазочек с вареньем. Рядом хлопотала старая кухарка помещика, которая и обеспечивала его быт. Откуда тогда столь изящный кухонный шкаф или красивая скатерть на столе? Обстановка немного купеческая – в лучшем смысле этого слова. Главное, что она домашняя и не такая чопорная, как у дворян. Мне нравится!

Кстати, я специально не объяснял фанату механики смысл производимых манипуляций, попросив его разгадать процесс. Поэтому неугомонный Горюшков быстро выпил чай, стараясь делать это медленнее под осуждающими взглядами экономки. Я же наслаждался отменным смородиновым вареньем и горячим напитком с ароматными травками. У нас с Аней тоже вошло в привычку пить чай и беседовать. Есть в этом что‑то умиротворяющее.

– Я внимательно изучил все статьи доктора ван дер Хека, – Степан порадовал меня началом разговора. – По его выводам, к которым почему‑то не хочет прислушиваться медицинское сообщество, инструменты для хирургических операций необходимо обрабатывать термически. Также врачи обязаны мыть руки с мылом и протирать их спиртом, дабы избежать попадания в рану невидимых глазу кусочков грязи. По словам фламандца, это даже живые существа, паразитирующие на ране, отчего часто происходит Антонов огонь и нагноения. Его призывы стали причиной недовольства остальных докторов. Но это не всё. Вы тоже приказываете всем непременно мыть руки с мылом перед едой, также по методике доктора Хека, утверждающего, что мельчайшие частицы являются причиной желудочных и кишечных болезней. Ещё эскулап призывает обрабатывать бинты, бельё и даже мыть уксусом помещения. Только сегодня мы работали с продуктами, которые запаяли в банки без доступа воздуха. При этом вода была разбавлена солью и уксусом, который я уже упомянул. Первое вещество испокон веков использовалось для вяления, копчения и соления. А второе всегда применялось для очистки или обработки тех же продуктов.

Всё‑таки какой мне попался самородок! Понимаю, что Степан учился в лучшем на сегодня техническом университете мира – Уппсальском. Я повидал немало студентов, ибо сам закончил не самый последний вуз. Только людей, умеющих анализировать и тем более творить, не просто единицы, а мизер. Понятно, что сейчас такое время, когда человечество стоит на пороге чуть ли не ежемесячных научных открытий. И не простых, а глобальных, которые используются даже в XXI веке. Но как приятно видеть перед собой такого человека. Это у меня мозги забиты кучей знаний, а Степану приходится доходить до всего самому.

С благодарностью принимаю у экономки ещё одну чашечку чая и киваю помещику, дабы тот продолжал.

– Признаюсь, я думал целый день и не находил себе места. А потом Иван вдруг сообщил, что именно таким способом вы приказали обрабатывать бутылки для лимонада. Мол, тогда напиток дольше сохранится и не будет опасным для употребления. Тут меня озарило, – грустно хмыкнул Горюшков. – Вы хотите таким способом сохранить солёные продукты, чтобы их можно было есть через длительный промежуток времени. А термическая обработка необходима для уничтожения тех мельчайших частиц и противодействия их развитию.

Бинго! Ведь сам догадался, что микроорганизмы портят продукты. Скорее всего, именно Степану я поручу возглавить будущий пищевой проект.

– Только я не пойму, для чего такие сложности? Та же квашеная капуста или солёные огурцы прекрасно хранятся в погребах. А на случай перевозки бочка гораздо практичнее, объёмнее и опять‑таки дешевле стекла. Тем более что ваш процесс требует дополнительных трат. Ещё, мне кажется, вы не просто так требовали буквального соблюдения всех действий, особенно касавшихся чистоты. При обычном солении подобных сложностей нет.

Надо выписать Горюшкову премию, заодно взять в дело, выделив долю. Думаю, он ещё много чего сам придумает, получив вводную информацию. У меня‑то знания поверхностные.

– Ермолай, неси!

Кричу дядьке, сидящему в соседней комнате, где их с Шиком наверняка закормили пирогами. Аглая, которая экономка, замечательно печёт. Я сам съел пару пирожков. Срубал бы больше, но не хочу наедаться на ночь. Мне ещё к Анне идти, а она тоже наверняка посадит меня за стол.

Тем временем в комнату зашли довольные бойцы. Дядька тут же вытащил из ранца керамический кувшин, закупоренный пробкой. Сняв крышку, он поставил посуду перед Горюшковым.

– Попробуйте, Степан Павлович, – улыбаюсь удивленному помещику, начавшему принюхиваться к аромату, распространившемуся по комнате.

– Это мясо? – спросил он, ковырнув плотную массу вилкой. – Здесь есть жир. Какой необычный вкус! Что это?

Забавно было наблюдать за сменой эмоций на гладковыбритом лице фаната науки. Попробовав небольшой кусок и последовав моему совету, помещик намазал варево на хлеб и съел его с завидным аппетитом.

– Я назвал этот продукт «тушёнка» – от слова «тушить». Готовится оно достаточно просто. Берётся мясо животного или курицы, к нему добавляется жир, соль, лавровый лист и чёрный перец горошком. Далее всё укладывается в горшок и тушится в печи. Время приготовления зависит от вида мяса и количества продуктов.

– Граф, я давно понял, что вы не делаете ничего просто так. Речь не о выгоде, как у какого‑нибудь алчного человека. Просто ваши новинки обычно улучшают уже существующие вещи или сделают это в будущем. Взять ту же баталию по картошке, захватившую умы дворян, – задорно улыбнулся хозяин дома. – Только самый ленивый или живущий в жуткой глуши человек ещё не знает о происходящем. Скажу больше: к спорам присоединились купцы, лавочники и мастеровые. Я ведь часто посещаю столицу для закупок и общаюсь с разными людьми, особенно связанными с механикой. Они знают, где я сейчас тружусь, и частенько просят передать вам рецепты приготовления земляного яблока. Не скрою, Аглая тоже начала готовить пюре, весьма приличное блюдо, кстати. И только недавно меня будто озарило. Вспомнился ваш рассказ, как Пруссия спаслась благодаря картофелю, а король Фридрих шёл на всяческие ухищрения, чтобы его народ полюбил ранее чуждый плод. Думаю, у нас произойдёт то же самое – и в ближайшее время. А ведь Пётр Великий и нынешняя императрица издавали указы о посадке картофеля. Только особого результата приказы не принесли. Касательно этого необычного мяса – полагаю, его возможно долго хранить. Вы же не просто так дали мне его после сегодняшних испытаний.

Золото, а не человек! Я ему не только долю в бизнесе выделю, но и женю на какой‑нибудь дальней родственнице. Такие самородки надо привязывать со всех сторон.

– Вы удивительно догадливы, Степан Павлович. Тушёнка хорошо сохраняет свои свойства, если запечатать её в кувшин нашим способом. Я смею утверждать это, потому что мясо очень долго не портится и сохраняет свои качества. В закрытом виде её можно замораживать, и она не теряет своих свойств. Её можно возить за собой хоть несколько месяцев, а далее съесть по необходимости. Главное – держать кувшины в прохладе и укрывать от солнечных лучей. У нас получился весьма любопытный продукт, гораздо более вкусный, чем солонина.

– Точно! Как я не догадался? Моряки, купцы и путешественники по достоинству оценят новинку, – воскликнул Горюшков.

– Смотрите шире, друг мой. Мясо можно заменить немалой долей жил и хрящей, которые неплохо развариваются. Мы уже провели испытание, – после моих слов Ермолай с Шиком одновременно кивнули. – А значит, тушёнку можно поставлять в армию. Она дешевле мяса и хорошо подходит как заправка к любой каше. Да и суп можно сварить. Пруссаки давно доказали, что от еды всухомятку солдат мается животом, и часто такая диета приводит к фатальным последствиям. В нашем случае всего нескольких кувшинов хватит на целую роту. Тушёнку солдаты будут возить сами, на радость квартирмейстерам. Ещё бы убедить в необходимости столь полезного продукта наших генералов и особенно вельмож, занимающихся снабжением армии.

– Это гениально! – произнёс Степан и задумался.

Я, грешным делом, подумал, что он оценит экономический эффект. Но последовал совершенно иной вопрос:

– Николай Петрович, как? Только не говорите, что прочитали это в голландской газете или метод придумал какой‑то французский инженер.

Помещик меня типа подколол насчёт стандартных объяснений, откуда я беру идеи. Фламандцу и гугеноту их хватает, но Горюшков копает глубже. Что просто замечательно! Главное, я к этому готов.

Мне даже не пришлось просить Ермолая. Довольный представлением дядька достал из ранца горшочек поменьше, также открыв его. Сразу пахнуло чесноком, заставив меня нервно проглотить слюну. Если бы не встреча с Анной, то я бы тоже попробовал ароматную массу.

– Намажьте сразу на хлеб, – рекомендую собеседнику и продолжаю: – Это смесь сала, чеснока и зелени, издавна используемая малороссами и запорожскими казаками. Я как‑то пробовал подобную еду, будучи совсем юным.

Вру и не краснею. Хотя в моих словах есть доля правды. Только дегустация проходила в будущем. Киваю улыбающемуся дядьке, который достаёт следующий экспонат. На этот раз кувшин оказался больше и распространял специфический аромат.

– Данный продукт не такой вкусный, скорее наоборот. Однако эта смесь питательная, более дешёвая, её можно мазать на хлеб и сварить из неё суп. А главное, она хранится несколько месяцев без всяких закупорок.

Сделав небольшую паузу, добавляю:

– Смесь изобрели индейцы Северной Америки, назвав её пеммикан. Его использовали воины при длинных и быстрых переходах, когда приходится есть практически на ходу. Состав также простейший: сушёные ягоды, орехи, соль и мясо. Только дикари вялили продукт, а европейцы немного его переиначили, заменив большую часть мяса жиром, и начали заливать в кувшин. Вариантов продукта множество. Но именно пеммикан натолкнул меня на создание тушёнки. Кстати, его я и думаю предложить армии для начала. Далее посмотрим – всё будет зависеть от жадности и разумности наших вельмож, – произношу с усмешкой.

Надеюсь, Горюшков мне поверил. Очень не хочется, чтобы столь удивительный человек во мне разочаровался. Странные мысли, но почему‑то это важно.

Глава 8

Декабрь 1773 года. Москва, Российская империя .

Как же хорошо жить в тишине и покое! Конечно, знающие меня люди рассмеялись бы в голос, услышав такое. Мой рабочий день продолжает длиться более десяти часов, а я сам мотаюсь между Кусково, Вешняками и Москвой, как электровеник. Просто усадьбу наконец покинул высокородный балаган, иначе эту толпу не назвать. И на душе сразу стало спокойнее.

С ужасом представляю, что подобная вакханалия ждёт всех нас через два месяца в столице. Там будет ещё больше народу, а различные мероприятия сольются в один бесконечный праздник. Вскоре в Санкт‑Петербург поедут огромные обозы с реквизитом для театров и шоу, а также продукты из теплиц, начинка для фейерверков и световой иллюминации. Если поражать вельмож, то по‑настоящему. Главное, сестрёнка будет довольна. Плохо, что по возвращении домой снова придётся включиться в светскую жизнь, но здесь есть варианты.

Тут ещё потребовалось уделить время МОП. Пусть Трубецкой с Голицыным посетили Кусково во время приезда цесаревича, но дел накопилось немало. Мы с активом прогрессоров решили открыть сразу три школы. Причём не для крестьян, а в первую очередь для детей купцов, мастеровых и лавочников. Главная причина, порадовавшая нас и подтолкнувшая к ускорению, – это запрос самих людей. В городе возник некий ажиотаж, вызванный в первую очередь купцами, поверившими идеям общества. Необходимость наличия грамотных людей торгаши понимали и без нас. А здесь вдруг такая компания и гарантии. Глупо не воспользоваться, пусть и придётся немного заплатить.

Произошедшее просто замечательно! Только мне придётся снабдить все школы учебниками и методичками. А также постройка и обеспечение одного учебного заведения – тоже за мой счёт. Инициатива наказуема. Поэтому в Вешняки срочно вызваны потенциальные педагоги, в том числе предоставленные другими активистами, где они начнут проходить подготовку. Новый учебный год мы решили начать с первого сентября. Боюсь, что мы успеем только отремонтировать и обставить нужные помещения, но с учителями возникнут сложности. Но здесь важнее начать.

Впрочем, это решаемые проблемы. У меня уже есть работающий образец учебного заведения, который несколько раз посещали прогрессоры, в том числе купцы. Естественно, гости оказались удивлены и признали, что таких роскошных условий городские школы пока предоставить не смогут, но к этому надо стремиться. Участие торговых людей в делах МОП – отдельная тема. Позитивная, надо признать.

Зато больницу мы оборудуем по высшему уровню, и с врачами там будет полный порядок. Над этим сейчас планомерно трудится фламандец. Хоть Ян и ворчит, ибо его отвлекают от насущных дел. Но зачем нам один гений при полном отсутствии кадров? Вот ван дер Хеку и приходится одновременно преподавать. По идее, пора задуматься о медицинском университете, но здесь должно работать государство.

Сегодня у меня другое дело, но не менее важное. Возможно, в масштабах всего государства. Посмотрим.

Встреча проходила в московском дворце, выглядевшем неожиданно пустым и тихим. Это ненадолго. Варя снова умотала в Ясенево к тётушкам, прихватив своих многочисленных подружек и, конечно, слуг. Заодно сестрёнка затребовала мой театр. Несмотря на пост, дворяне позволяют себе некоторые поблажки. По крайней мере, литературные, музыкальные и театральные вечера в поместье Веры Борисовны собирают множество людей.

– У вас необычный кабинет, Ваше сиятельство, – произнёс голландец после положенных приветствий.

И это не дежурная похвала. Я сам не ожидал такой реакции, когда немного доработал существующие образцы мебели. Понятно, что всё делали крепостные мастера под моим строгим надзором. Например, у меня секретер горизонтальный, а на столешнице разместились подставки для бумаг в четыре уровня. Также усовершенствовано кресло, позволившее нормально работать. Теперь спина более‑менее отдыхает, а не напрягается. А книжные шкафы, обзавёдшиеся застеклёнными дверцами, сначала вгоняли народ в ступор. Правда, я использовал столь полезный предмет мебели для хранения документов и начавшей создаваться картотеки.

Вот последней новинкой я точно не собираюсь делиться. Зато остальной обстановкой уже обзавелись мои соратники из МОП и тётушка Вера, уделяющая много времени хозяйственным делам. Скоро красиво оформленная мебель поедет в Санкт‑Петербург в качестве дара Павлу. Екатерине и остальным столичным вельможам я принципиально ничего дарить не собираюсь. Пусть их мастера стараются, хотя им будет тяжело, даже если разобрать образцы. Я ведь снабдил своих людей отличными инструментами – да тем же лобзиком, например. О чём говорить, если у мастеров не было даже нормального долота и шурупов? Всё упирается в качество исполнения и материалы. В итоге работа получилась штучная, но принесла результат.

Потому голландец и удивлён. Однако Виллем Брандт приехал по делу и быстро совладал с эмоциями. Его приглашение получилось сродни целой операции. Пришлось придумывать, какие у меня могут быть интересы к Торговому дому «Брандт», владеющему собственной судоходной компанией. В свою очередь, ТД принадлежит «Van Lanschot Bankiers», который меня и интересует. А сам Виллем женат на двоюродной племяннице Корнелия ван Ланшота, основателя одноимённого банка. Меня в данном случае интересуют все три направления деятельности голландской корпорации.

Фон Бер справился, организовывая переговоры, умудрившись заинтересовать весьма непростого и богатого человека. А может, товарищ просто скучал в Питере, вынужденно оказавшись у нас зимой.

Сделав глоток вина, поданного Антипом, голландец кивнул в знак одобрения. Я тоже пригубил напиток, произведённый в далёкой Испании. Сложно быть трезвенником, когда вокруг все пьют.

– Признаю, ваше приглашение оказалось неожиданным. Сложно представить, в чём могут соприкоснуться наши интересы, – гость сразу перешёл к сути, не став терять моё и своё время.

– Почему же? – отвечаю с улыбкой. – После разговора я дам вам попробовать свои настойки, заодно подарю несколько бутылок. Их достоинства лучше оценить с утра, если вы понимаете, о чём я.

Гость кивнул с очередной улыбкой, показывая, что понял. Прибухнуть он точно любит, судя по носу с красными прожилками. Голландцы вообще достаточно пьющая нация, мне есть с чем сравнивать.

А настойки у меня выходят не хуже лимонада. Всё элементарно. Я начал производить ректифицированный спирт именно для алкоголя. Что касается медицины, то есть второй куб, гонящий дистиллят. Местные же производители вообще не заморачиваются и производят полугар просто ужасного качества. Меня внутренний рынок волнует мало, нечего спаивать русский народ. Можно сколько угодно заваливать страну дешёвой и качественной водкой, но помещики и купцы будут бодяжить свой шмурдяк. Просто алкоголя на рынке станет больше. Оно мне надо?

Зато Европа весьма интересна. Там покупательская способность гораздо выше, и настойки можно поставить на уровень среднего вина. Пусть Англия сколько угодно занимается протекционизмом, я влезу и на её рынок. Дайте мне только время. Затем и наши вельможи подтянутся, если европейцы оценят продукт. Пока же надо провести переговоры с излишне самонадеянным гостем.

– Как вы думаете, когда начнётся очередная война Нидерландов с Британией? Сколько вы потеряете из‑за блокады побережья республики английским флотом? И каких заморских владений лишитесь?

После моих слов гость самым натуральным образом поперхнулся вином. Отчего Антипу пришлось подбежать к Виллему и помочь ему справиться с последствиями конфуза.

– Вам что‑то известно?

Гость растерял свой вальяжный вид, превратившись в этакого потрёпанного зверя, готового к прыжку.

– Ничего, – отвечаю с улыбкой и тут же поясняю: – Я всё‑таки окончил отличный университет и, говорят, хорошо учился. А мои слова основаны на обычном сопоставлении фактов. Ещё великий Аристотель написал два сочинения под названием «Аналитика». В них грек раскладывал размышление о каком‑либо событии на простейшие элементы. А далее от простых форм переходил к более сложным структурам размышлений. Недавно Иммануил Кант предложил аналитику как метод познания. Описание у немца запутанное, но смысл простой. Берутся разрозненные факты, связанные с конкретным событием, ты сопоставляешь их, обдумываешь и пытаешься предугадать будущее.

– Простите, но ваши слова попахивают колдовством, – не поверил голландский прагматик. – Только я предпочитаю верить фактам, а не мистике.

Протестанты – они такие, суеверие – не про них.

– Тем не менее предлагаю выслушать сначала мои предположения, а затем предложение. Прошу не обижаться, говорить я буду то, что думаю.

Голландец кивнул и снова ухватил бокал с вином.

– Ваша страна давно проиграла битву за колонии, лишившись Бразилии и Новых Нидерландов. Южная Африка – больше стоянка для торговцев, идущих из Азии. Череда бесконечных конфликтов с Францией и Англией ослабила вас ещё сто лет назад. Голландские правители просто не смогли вовремя просчитать, что враг обладает более мощным людским и материальным потенциалом. Англичан с французами банально больше, а их страны богаче как землёй, так и полезными ископаемыми. Но самым страшным оказалось поражение в финансовой войне. Вместе с Вильгельмом III из Нидерландов ушли деньги, которые зарабатывались столетиями. А это кроме золота ещё и связи. Да, многие торговые дома остались в Амстердаме, но их головой является Лондон. – Брандт впился в меня взглядом, впрочем, не забывая уничтожать вино. – К чести голландских властей, а скорее, используя наработки Ост‑Индской компании, стране удалось найти свою нишу. Благодаря великим флотоводческим традициям и торговым факториям от Кюрасао до Нагасаки. Именно на торговом флоте и сети фрахтовых агентов держится благополучие республики.

Делаю мхатовскую паузу и спокойно пью лимонад, поднесённый слугой. Хватит на сегодня алкоголя. Гость терпел перерыв стоически, правда, начал вторую бутылку моего вина. Пьяница!

– Скажите, Виллем, французы уже закончили перестройку своего флота?

– Да, – с кислой миной ответил голландец. – Несмотря на последствия Семилетней войны и недостаток денег, они умудрились построить корабли лучше, чем у англичан. О Голландии лучше не говорить. Наш нынешний военный флот – это около тридцати приличных судов. И насчёт возможной блокады вы тоже правы. Нам нечем ответить чёртовым англичанам!

– Поэтому Британия начнёт с вас, как с наиболее слабых, но очень богатых. Им нужны голландские торговые пути. Но многие не учитывают главного, что считается чуть ли не тайной, – продолжаю, уже не сдерживая усмешки.

– И что же это?

– Испанское золото! Сейчас невыгодно грабить галеоны. Времена Дрейка и Браувера давно прошли.

– Не надо оскорблять память великого человека! Хендрик Браувер был великим мореплавателем и адмиралом, а не пиратом, – вскинулся Виллем.

– То же самое можно сказать о сэре Фрэнсисе, – едва сдерживая усмешку, настраиваюсь на серьёзный лад. – Впрочем, оставим прошлое историкам. Так вот, мало кто знает, что основная часть золота и серебра, которая остаётся после оплаты счетов Мадрида, идёт в голландские банкирские дома. А уже оттуда вы кредитуете европейских монархов и купцов. Думаю, в Лондоне об этом знают лучше меня. И мотивы ваших союзников вполне понятны. Почему не воспользоваться столь удобной возможностью и не ограбить соседа? Это очень похоже на англичан. Тем более есть третий фактор. Промышленность острова начала производить больше товаров, чем может продать. Европе эти излишки без надобности. У стран, имеющих деньги, есть своя промышленность, они покупают только самое необходимое. Остаются богатейшие испанские колонии. Рассказать, какая страна якобы контрабандно закрывает потребность Мексики, Новой Гранады или Перу в товарах? Ещё в таком количестве, что, кажется, будто в Мадриде сидят одни слепые. И это ведь не испанское золото идёт взамен продукции ваших мануфактур и товаров, закупаемых голландцами у тех же англичан.

Между якобы кровными врагами – речь о голландцах и испанцах – давно налажены добрые связи. Золото Перу, как и серебро Мексики, спокойно крутятся на Амстердамской бирже. Однажды какая‑то умная голова в Мадриде поняла, что испанцы ни черта не понимают в финансах. А если найдётся такой умник, то его быстро устраняют. Уж больно о крупных суммах идёт речь. Поэтому благородные доны предпочитают пользоваться услугами презренных бюргеров. Джентльмены давно пытаются присоединиться к делёжке столь аппетитного пирога. Только испанцы англичан, мягко говоря, не любят, предпочитая бывших подданных. А публику, которая сейчас заправляет лондонским Сити, в Мадриде попросту ненавидят и никогда не будут с ней работать. Добровольно, конечно. Хотя денег очень хочется, ещё и промышленность действительно растёт, а рынки сбыта ограничены.