Текст книги "Несгибаемый граф. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Александр Яманов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 61 страниц) [доступный отрывок для чтения: 22 страниц]

Глава 13

Июль 1773 года. Москва. Российская империя.

Возвращение в Москву вышло скомканным и скорбным. Мало приятного сопровождать похоронную процессию. Так ещё на ровном месте возникли разногласия с высшим светом, вернее, с его частью. Мне думалось, что князь предпочтёт помалкивать о состоявшемся разговоре. Оказалось, у нас разные понятия о приличиях. Или язык распустил толстяк Яков? Без разницы, но мысленную отметку я сделал, не став конфликтовать открыто. Убогие сплетники просто пока не понимают, что человека можно уничтожить морально. Что для многих аристократов страшнее смерти. Поэтому вопрос о службе безопасности и личной разведке стал ещё более актуальным. Надо будет покопаться в грязном белье обоих князей.

Очередные три дня, не считая дороги, будто корова языком слизнула. Местная жизнь с виду медленная и спокойная, однако время пролетает незаметно. Те же похороны потребовали хождения по гостям. С учётом гужевого транспорта и отсутствия нормальных дорог – это весьма длительное мероприятие.

Только я решил спокойно посидеть дома и проанализировать полученные отчёты, как в Кусково пожаловал гость. Надо заметить, желанный, ради которого дела можно и отложить.

* * *

– Необычное решение. Что-то азиатское?

– Да, у китайцев дома с двойной или тройной крышей. Я увидел рисунок, будучи в Нидерландах, и решил сделать нечто подобное у себя в парке. Удивительно, но мужики с помощью топора и такой-то матери смогли воплотить мои идеи.

Услышав похвалу русским умельцам, князь от души расхохотался. Несмотря на эксцентричный характер, Дмитрий Юрьевич – несомненный патриот России, чем мне и импонирует.

Вернувшись от тётушек, я начал разбирать корреспонденцию и обнаружил предложение о встрече от князя Трубецкого. Кто же от него откажется? Гость удивил тем, что прибыл уже на следующий день и попросил показать ему парк. Я только за! Всю территорию осмотреть нереально, а пройтись по знаковым местам усадьбы – милое дело.

Обсудив московские новости, мы подошли к Голландскому пруду, где я приказал поставить беседку в виде пагоды. Нравится мне это место, где летом приятно читать и работать. Благо июль выдался тёплым и сухим. Кстати, дворцовые мастера немного помучились, когда строили крышу. Но получилось хорошо! Здесь мы и сели за стол, заставленный лёгкими закусками.

Князь напоминает большого ворона. В первую очередь из-за огромного носа, похожего на клюв, и специфической дёрганой походки. С учётом чёрного камзола аналогии понятны.

– Я слышал, вы начали необычный проект? – усевшись, Дмитрий Юрьевич сделал глоток вина и одобрительно кивнул. – Не пойму только, зачем Москве ещё одна газета?

– Всё просто. «Московские ведомости» больше печатают указы, официальные сообщения и новости из Европы, – в отличие от князя, я предпочёл морс. – Но нам нужно издание, где можно обсудить местные экономические вопросы, поделиться опытом и описать различные новинки. В газете можно дать коммерческое объявление или сообщить о каком-то событии, как принято в Европе. Скажу больше, через год я намереваюсь печатать полноценный журнал. Вы ведь уже обсуждали это с Болотовым?

Трубецкой кивнул и улыбнулся, показав жёлтые зубы. А кто ещё мог сообщить князю о моих планах? И это хорошо. Чем больше влиятельных людей поддержит мои инициативы, тем лучше. Касательно оборудования для типографии, вопрос уже решён. Сметливый Афанасий отправился в столицу, где договорился купить производственные мощности недавно закрытого журнала «Живописец». Более того, мой помощник сообщил, что есть возможность перевезти в Москву работников и даже переманить двоих журналистов.

– У нас есть два неплохих литературных журнала, но нет полноценного издания, посвящённого экономике и научно-техническому прогрессу. Последний должен включать также изменения в обществе. Государство, которое неспособно меняться, обречено на застой и ослабление, – бросаю пробный шар, дабы прощупать собеседника.

К моему удивлению, Дмитрий Юрьевич не стал разводить политесы, а ответил прямо:

– Опасную игру вы затеяли, Николай Петрович. Хотя для человека, долго жившего в Голландии, оно немудрено. В одном крохотном Амстердаме вращается денег больше, чем во всей России. А может, и в несколько раз больше. Однако не все способны это понять и сделать правильные выводы. Русская аристократия, считающая себя пупом Земли и одновременно бросающаяся на европейские поделки, как дикари на бусы, вас не поймёт. Зато я догадываюсь о причине конфликта графа Шереметева и двора, – усмехнулся Трубецкой и вдруг огорошил меня следующим заявлением: – Можете на меня рассчитывать. Мне больно наблюдать за тем, как страна почивает на лаврах, обеспеченных преобразованиями Петра Великого. Только наши дворяне забыли, что сила общества в движении и его способности перестраиваться под новые вызовы. Даже французы, с которых берут пример придворные, давно ведут прогрессивную экономическую политику. Надо просто посмотреть на их успехи в развитии промышленности. А наши вельможи обращают внимание исключительно на роскошный образ жизни и прочие пустые забавы.

Князь-то, оказывается, прогрессивный человек! Наверное, поэтому его и считают большим оригиналом.

– А что за необычная история с камнем? Все окрестные мужики взбаламучены благодаря одному графу. Даже мой управляющий жаловался. Мол, многие крестьяне при первой возможности запрягают телегу и везут разные валуны в Москву, где люди Шереметева дают за них зерно. И мужиков не удержать, особенно тех, что на оброке, – Трубецкой моментально сменил тему.

Есть такое дело. Уж больно меня поразило состояние московских улиц. Вот я и решил проявить инициативу, начав мощение за свой счёт. Пока идёт подготовка, и мои люди меняют подходящие камни, привозимые окрестными крестьянами, на продукты. А в следующем году после инженерных расчётов начнутся работы. О чём я и сообщил гостю.

– Вы слишком порывисты, граф. Поверьте, состояние городских улиц беспокоит многих его жителей. Только вопрос мощения излишне затянулся. Ещё есть генерал-губернатор, который может подумать, что вы влезли в его епархию.

– Я отправил проект князю Волконскому почти сразу по прибытии в Первопрестольную. Предварительно мы обговорили этот вопрос на приёме. Однако пока мне не прислали ответ Его превосходительства. Только я вместо словоблудия предпочитаю дело. Если городские и губернские власти устраивает состояние дорог, то меня нет. Поэтому они будут моститься за мой счёт. По крайней мере, вблизи владений Шереметевых, а это огромные земли. И в империи нет закона, запрещающего частным лицам благоустраивать общественные места. Но я всё же подал заявку на получение подобного разрешения.

Трубецкой снова улыбнулся и замолчал, уделив внимание вину. Оно действительно отличное! У отца оказались просто безразмерные погреба, да и я привёз с собой три десятка ящиков.

– Есть замечательный проект по созданию кольца площадей вместо Китайгородских укреплений, построенных при Петре, – описываю свой замысел. – Идею одобрила императрица, но указ не подписан, так как нет ясности с финансированием. Так чего мы ждём? Давайте создадим попечительский совет и начнём облагораживать Москву сами. Мои дворцы выходят на Лубянскую площадь. Вот её мощением и приведением в пристойный вид я и займусь. А рядом разобью сквер для прогулок и отдыха москвичей, где поставлю скамьи с фонарями. Кстати, парк можно продлить вплоть до Китайского проезда. Получится зелёный уголок в версту длиной. Он будет больше Марсова поля и Летнего сада.

Чую, что попал в цель. Не любят московские аристократы Питер. Заодно переживают, что основные деньги вкладываются правительством в благоустройство новой столицы. Так почему не перевести фрондирование в иную плоскость? На этом и строится весь мой расчёт.

– Это колоссальный труд! Даже с вашими финансами сложно потянуть такой проект! – воскликнул Трубецкой.

Будто я не в курсе. Это князь ещё не знает о моей идее постройки центрального водопровода и канализации. Иначе он счёл бы меня буйнопомешанным.

– Полностью с вами согласен. Скажу более, перед началом столь грандиозных работ Москве необходим архитектурный проект, который определит дома и целые улицы, подлежащие сносу. Для чего я уже написал Аниките Ярцеву, с которым познакомился в столице. Он разработал план строительства нового города на месте Петровской слободы, расположенной в Олонецкой губернии. Думаю, бергмейстер посоветует нам хорошего архитектора, – продолжаю делиться своими идеями. – Одновременно нам нужно создать попечительский совет или общество вспомоществования, которое будет тесно сотрудничать с городскими властями. Иначе воз останется там же, всё ограничится говорильней, а работы будут вестись десятилетиями. К слову, новая газета может помочь столь благому делу. Надо лишь начать общественные прения, но направить их в практическое русло. Пустомель и проходимцев мы будем сразу отметать, а дельных людей вовлекать в проект. А столь масштабное строительство привлечёт в город не только работников, но и мастеров с купцами. Отчего возрастёт деловая активность и влияние Москвы. Сейчас это больше сонная деревня, нежели современный город.

Забавно, но гость сразу проникся проектом. По крайней мере, Дмитрий Юрьевич спокойно воспринимал «мы» при описании функционирования будущего общества.

– Умеете вы, Николай Петрович, заразить человека своими идеями! В любом случае я от своих слов не отказываюсь, – произнёс князь. – Вскоре я обсужу ваши предложения с уважаемыми людьми. Как раз должен подъехать Акинфий Демидов, большой любитель подобных проектов. Не переживайте, он точно займёт вашу сторону в конфликте с братом.

Я же говорил, что Москва – это большая деревня. Уже все знают о моей ссоре с Евдокимом Демидовым. Представляю, какие сплетни о привезённых воспитанницах ходят по московским салонам.

– А что вы будете делать с камнями? Ведь только согласование проекта займёт более года, – Трубецкой задал логичный вопрос.

– Пока начну мостить две дороги, ведущие из Кусково и Останкино в центр Москвы. Этого мне никто не запретит. А то весной до собственного имения не доедешь.

– Знаете, неплохая мысль, – кивнул князь. – Пожалуй, я займусь тем же и облагорожу путь из своих Хамовников.

Лёд тронулся! Здесь главное – начать, и постепенно к проекту станут присоединяться другие дворяне и купцы. Даже не из-за любви к Москве, а из желания выпендриться. Любит наш народ бахвалиться и пускать пыль в глаза. Так пусть спускают деньги не на фейерверки и маскарады, а на нужные дела. Ничего, мы вскоре начнём строить больницы, дома для сирот, училища и школы. Тем более что примеров благотворительности хватает, надо просто объединить людей в команду.

Есть у меня ещё мысли. Для вовлечения в дело множества заинтересованных людей надо построить что-то вроде парка развлечений. Лучше в центре. А затем улучшать остальную инфраструктуру. Например, открыть огромный торговый пассаж на Красной площади или первый в России ресторан. Одно потянет за собой другое. Пусть Питер остаётся высокомерным и пафосным, мы же сделаем Москву комфортной и уютной. Как говорил один умный человек: «Не надо бороться за чистоту, надо подметать!»

И вообще, важно просто расшевелить народ. Если один аристократ начнёт мостить улицу перед своей усадьбой, то второй захочет перещеголять соседа и построит фонтан. Я немного утрирую, но на этих чувствах необходимо сыграть.

Ещё до обстоятельного разговора с Трубецким я решил заняться производством цемента. Оказывается, его попросту нет в России. Вороблевский перерыл доступные архивы и нашёл упоминание материала под названием «семент», применявшегося в XVI веке. Сейчас для кладки используют аналог столь нужного продукта из смеси гашёной извести.

А ведь цемент гораздо важнее стекла или фарфора. Взять те же плитки для покрытия дорог. Люди могу пить и есть из керамики, зато дороги – это насущная необходимость. Значит, придётся искать специалиста и поручать ему новый проект. Благо денег хватает на все мои идеи. И они должны когда-нибудь принести прибыль. Это гипс я бесплатно подарил отечественной медицине. Но у меня есть планы на лекарства, за которые люди будут платить.

Ещё срочно нужны помощники, дабы разделить проекты на сектора, назначив ответственных. Чтобы у каждого дела были имя и фамилия. Ха-ха!

* * *

– Вы неверно поняли мои намерения, Дмитрий Фёдорович. Я не собираюсь заниматься противоправными делами. Прошу вас успокоиться и выслушать меня до конца.

Больше всего на должность стряпчего подходил коллежский асессор Кублицкий. Этот невысокий и хмурый тридцатипятилетний мужчина, происходивший из обедневшего смоленского рода, посвятил жизнь гражданской службе. Начинал он в Ревизион-коллегии, откуда перешёл на таможню. Последние два года чиновник работал в Берг-коллегии, будучи откровенно выдавленным с предыдущего места. Честные люди на таможне не нужны. А ещё Дмитрий Фёдорович достиг фактического потолка в чине. Подняться выше ему не позволят отсутствие связей и уже упомянутая принципиальность.

Его нынешний ранг соответствует секунд-майору с весьма скромным жалованьем. Благо Кублицкий выгодно женился и семья не бедствует. Но, по словам Вороблевского, чиновника собираются переводить из столицы подальше от глаз начальства, которому он мешает делать гешефты. К сожалению, это стандартная ситуация для России всех времён.

Поэтому Дмитрий Фёдорович сразу откликнулся на моё предложение, приехав в Москву. Только собеседование чуть не закончилось, едва начавшись. Даже недослушав вступление, кандидат собрался уходить. Он подумал, что его нанимают для непристойных дел. Знаете ли, махинаторов с разбойниками хватает и в это время, среди дворян тоже. Пришлось разубеждать потенциального работника.

– Подумайте сами, зачем при моих возможностях заниматься тёмными делами? Вообще-то, я самый крупный землевладелец и помещик в России после Её Величества. Может, в стране есть люди богаче, но немного, – пытаюсь привести логические аргументы. – Однако у меня сложные отношения с двором, о чём вы должны знать. А ещё даже я должен учитывать чиновничью власть. Для чего и нужен опытный человек, знающий это дело изнутри.

После того как Кублицкий спокойно выслушал вступление, я описал ему ситуацию с Демидовым. После рассказа глаза гостя аж заблестели. Нормальные люди терпеть не могут садистов вроде Евдокима Никитича. И многие не откажутся щёлкнуть его по носу.

– Не буду же я сам ходить по присутствиям, выискивать сведения о долгах или владельцах земельных участков. А моих управляющих слушать не станут, ведь они крепостные или недавно получившие вольную. Ведь частенько надо и взятку дать. Не кривитесь, – реагирую на мимику Дмитрия Фёдоровича. – Это крайний случай, но иногда проще заплатить. Тем более что казна почему-то не балует чиновников высоким жалованьем. Я не могу переделать сложившуюся ситуацию, поэтому предпочитаю под неё подстроиться. С учётом того, что в моих планах расширение с покупкой и строительством заводов, наличие стряпчего – насущная необходимость. Скажу больше, в случае согласия вам предстоит увеличивать штат и нанимать помощников, которых придётся учить.

В общем, мы договорились. Пришлось рассказать Кублицкому о масштабных планах, дабы товарищ проникся. Думаю, ему понравилось, что я не стал скрываться и расписал детали проектов, пусть они пока теоретические. Чиновник задал немало наводящих вопросов, в том числе о металлургии, в которой неплохо разбирался.

Постепенно разговор перешёл на технические темы. Дмитрий Фёдорович тоже считал необходимым переходить на кокс и механизацию производства. По его словам выходило, что англичане, являющиеся главными покупателями русского железа, чуть ли не каждый год увеличивают выплавку собственного чугуна и через десяток лет смогут обеспечить свои потребности. Он вообще в восторженных выражениях описывал английскую промышленность, так как по делам Берг-коллегии посещал Туманный Альбион.

Заодно мы обсудили вариант переманивания толковых инженеров. Кублицкий объяснил, что такая политика в России не приветствуется, и возможные конфликты интересов будут рассматриваться в Берг-коллегии. Просто у нас слишком мало специалистов, и многие из них учились за государственный счёт, поэтому зависимы в своих желаниях. Как я и предполагал, придётся учить своих или приглашать варягов. Это без учёта моего противостояния с окружением императрицы.

Меньше всего с гостем мы обсуждали условия службы. Хотя он был приятно удивлён размером жалованья и бесплатным жильём. Меня действительно начинают окружать одни фанатики. В хорошем смысле, конечно.

* * *

В отличие от Кублицкого, кандидат на ещё одну должность сразу вызывал определённое отторжение. Хотя барон Генрих фон Бер был одного возраста и звания с чиновником, только служил в пехоте, выйдя в отставку в звании премьер-майора. Однако, несмотря на приветливую улыбку, от курляндца веяло холодом. Оно немудрено, с таким-то сканирующим и тяжёлым взглядом.

Если бы не рекомендация Василия Урусова, к которому я обратился, собеседование бы не состоялось. Князь серьёзно отнёсся к моей просьбе, но сразу предупредил, что Генрих Иоганнович замешан в каком-то инциденте и ушёл из армии со скандалом. При этом оставшись рукопожатным и вхожим в приличные дома. Раз кузен ручается за человека, то можно довериться его мнению. Глава службы безопасности нужен не меньше стряпчего.

– Барон, расскажите о себе и вашей службе. Секреты мне не нужны, надо понять вашу компетенцию.

Фон Бер отреагировал спокойно, начав монотонно и скучно рассказывать о своих служебных обязанностях. И немец смог меня удивить. Оказывается, в русской армии есть разведка не только тактическая, но и оперативная. Пусть она находится в зачаточном состоянии, судя по описанию собеседника. Майор полгода назад вернулся с юга и без деталей описал несколько проведённых операций.

– Какова причина вашего увольнения? – решаю сменить тему.

Генрих задумался на несколько секунд, но ответил:

– Я случайно вскрыл факт крупных хищений некоторых генералов и квартирмейстеров. Мой доклад командованию остался без ответа. А после прямого обращения в Военную коллегию мне намекнули, что лучше подать в отставку, дабы самому не оказаться под следствием.

Почему-то слова майора меня не удивили. Сразу вспомнились судебные процессы над бывшим руководством министерства обороны моего времени. Получается, ничего не меняется? Впрочем, не будем о грустном. Сейчас другая эпоха, и нечего предаваться воспоминаниям.

– А вы знаете, что Тайная экспедиция прислала в Москву особого агента? Он должен следить за каждым вашим шагом, – вдруг огорошил меня барон.

По идее, в озвученной информации нет ничего странного. Дело может быть не в политике, а в интригах. Замышлять против нынешней власти я точно не собираюсь. Да и яда в суп или выстрела из-за угла тоже не боюсь. А вот подловить на ошибке меня могут. Что и сделают с радостью. Поэтому надо знать о замыслах недоброжелателей.

Мне нужны сведения вроде тех, что сейчас озвучил немец. Далее уже разберёмся, а пока надо оплести некоторые учреждения и окружение важных людей своей агентурой.

– Вот примерный проект вашей деятельности, – передаю невозмутимому Генриху свои мысли о работе службы безопасности.

Тот внимательно изучил документ, забавно морщась, скорее всего, переводя текст с русского на немецкий. Наконец гость дочитал и несколько секунд молчал.

– Я согласен работать на вас, граф. Но через два дня передам свой вариант проекта службы. Ещё мне нужны три недели, дабы закончить дела в столице. Ко всему прочему, впредь нам лучше встречаться тайно. А то вспугнём людей экспедиции, заодно вызовем беспокойство столь могущественного ведомства.

Глава 14

Август 1773 года. Москва. Российская империя.

– Опасную игру вы затеяли, Николай Петрович. Я-то в прибытке, как ни посмотри. Но мой братец предстоящую сделку в покое не оставит. Вы хорошо подумали?

В отличие от старшего брата, Алексей Никитич Демидов обладал спортивной фигурой и открытым нравом. Дело не в том, что собеседник добро улыбался. Он действительно приятный человек, что показали разведка и первая же личная встреча. Перед ней я поручил Кублицкому с фон Бером собрать информацию, как об интересующей меня собственности, так и о её владельце. Надо признать, что новые сотрудники неплохо сработали.

Если кратко, то младший представитель второй ветви Демидовых действительно приличный человек, но слабый хозяйственник. А может, Алексею попросту не везёт, что тоже правда. Взять ситуацию с нужными мне предприятиями. Там целый комплекс причин, приведших к разорению. Наибольший урон заводчику нанёс указ о запрете металлургических предприятий ближе ста пятидесяти вёрст от Москвы. Хотя я склонен винить в случившемся общий нездоровый фон русского общества. Причина – уже упомянутая склонность к бахвальству, расточительство и технический застой. Вместо того чтобы погрузиться в дела, Алексей Никитич должен поддерживать свой статус, тратя на это огромные суммы.

Взять Демидовых в целом. Насколько я помню, они растратили богатство и влияние к первой трети XIX века. То есть уже через поколение богатейшая фамилия сойдёт с экономической сцены. Однако надо сказать огромное спасибо представителям этой династии за благотворительность, а также за вклад в развитие русской культуры и науки. Но повторюсь, проблема нынешней России – это отсутствие системного подхода. Государству практически на всё плевать, а сами купцы и промышленники неспособны организоваться. Дураку понятно, что стране нужны банки, государственная программа развития экономики и система образования. А ещё империи необходима здоровая национальная буржуазия, которая начнёт двигать экономику вперёд и задаст высокий уровень конкуренции. Только сразу возникает вопрос, нужно ли это правящему сословию. Думаю, нет.

Для важных переговоров мне пришлось снова отправиться в путь. Я скоро действительно научусь спать на лошади и найду удовольствие в том, чтобы справлять нужду в придорожном лесочке, как кочевник. Шутка! На самом деле хватит с меня вояжей и любования красотами русской природы. Ведь пришлось тащиться в Брынь за двести пятьдесят вёрст от Кусково. Благо в окрестностях села находится интересующее меня чугунолитейное производство и парусно-полотняные мануфактуры, которые можно внимательно изучить. Вместе с Ясенковским заводом, что в двадцати вёрстах южнее, – это последние значимые активы Алексея Никитича. Производство в Дугне практически заглохло, а в Перемышле и Мещовске заводы закрылись.

Я решил перевести людей и остатки оборудования именно в Ясенково, потому что оно ближе к Дятьково и Людиново, которые тоже будут моими. Заодно какой это раздражающий фактор для Евдокима Демидова! Хочется увидеть лицо изувера, когда он узнает, что в тридцати километрах от его ведущего предприятия обосновался наглый Шереметев. Если не получится перекупить долги заводчика, то я просто лишу его рынка сбыта, начав продавать более дешёвое и, главное, качественное железо.

Кстати, самый дорогой актив сегодняшнего собеседника – даже не земли и заводы. Младший Демидов первым в России понял выгоду перехода на кокс. Более того, он отправил учиться в Англию двух человек и по их возвращении создал экспериментальный цех. Заодно провёл геологическую разведку местности, найдя несколько перспективных угольных разрезов и новых месторождений железной руды. Именно по этому поводу Алексей поссорился с Евдокимом, отказавшимся соблюдать договорённости и поддержать инициативы брата финансово. Они вообще странные, представители второй ветви известного рода. Третий брат просто неадекватен, он фактически пустил на ветер состояние из-за закидонов собственной жены.

Имение Алексея Никитича мне понравилось. Оно состояло из двухэтажного дома, нескольких пристроек и небольшого парка. С виду здание неказистое, зато внутри помещения отделаны со вкусом. А коллекциям ваз, картин и скульптур младшего Демидова мог позавидовать даже Зимний дворец. Сам хозяин больше предпочитал говорить о живописи и литературе, нежели о металлургии. Удивило, что правнук тульского рабочего лучше разговаривает по-французски, чем по-русски. На второй день после моего приезда состоялся деловой разговор в кабинете хозяина, больше похожем на лавку антиквара, чем на рабочее место.

– Если вы провели с братьями полное размежевание, заверенное в Берг-коллегии и канцелярии губернатора, то разбирательств не будет. Тем более я заключу с вами договор исключительно после согласования с Санкт-Петербургом и князем Волконским. Ведь сделка интересна нам обоим. Вы искали компаньона, но не нашли и решили продать заводы. Я же готов выкупить их полностью. Значит, нам придётся приложить совместные усилия для осуществления сделки.

После моих слов Алексей Никитич продолжил улыбаться, только глаза его стали серьёзными. А чего он хотел? Чтобы я отвалил ему почти пятьсот тысяч рублей серебром за многолетнюю тяжбу? Или у меня такой наивный вид?

– Более того, мой стряпчий предварительно проведёт ревизию земель, оборудования, инструментов и открытых месторождений. Также важны люди, конечно, крепостные мастера. С инженерами и свободными работниками я договорюсь сам. Не буду скрывать, что у меня есть определённые трения с окружением императрицы. Поэтому ваша помощь просто необходима. Видите, я играю честно и ничего не скрываю. И даже не заикаюсь о том, что переплачиваю минимум двадцать процентов от настоящей стоимости ваших активов.

– Вы говорите, да не заговариваетесь, граф! – обиженно воскликнул собеседник. – Да на одном только Выровском заводе извести, руды и угля заготовлено на два года работы! В деньгах это почти сорок тысяч! А люди! Производство стоит, но работников надо кормить! Инженерам же и трём мастерам приходится платить жалованье! Иначе они бы давно ушли. Согласен, домны давно потухли, но их можно запустить хоть завтра!

Это по-нашему! Демидов активизировался и готов торговаться. При этом закулисные дела отошли на второй план. Значит, деньги ему нужны, и заводчик подключит свои связи при дворе.

Алексей Никитич оказался хорош! Заводчик торговался, как жид на привозе. Естественно, беседа шла на высоком языке, ещё и на французском. Из-за чего через полчаса у меня начала болеть голова. Настолько высокопарные и завуалированные выражения пришлось использовать. Ощущение, что я участвую в философском диспуте.

В итоге мы договорились. Пусть и пришлось пойти на некоторые уступки. Зато Демидов пообещал не тянуть и сразу отправиться сначала к московскому генерал-губернатору, а затем в столицу. Берг-коллегию надо известить в любом случае. Также мне придётся взять на себя возможные накладные расходы, то есть взятки. Это Россия, как говаривал один маргинальный деятель моего времени.

– Не сочтите за дерзость и позвольте дать вам совет.

Мои слова очень удивили Алексея Никитича, приказавшего слуге нести вино, дабы отметить заключение сделки. После кивка хозяина поместья я продолжил:

– Вместо выкупа Шайтанских заводов лучше посетите по дороге в Москву господина Болотова и ознакомьтесь с проектом освоения южных земель. Думаю, он вам понравится. Деньги у вас теперь есть, как и множество крестьян, которых можно переселить на юг. А там со временем получится развернуться и построить новый завод. Есть сведения, что степные недра богаты на железную руду и уголь.

Не говорить же хорошему человеку, что он слабый предприниматель и профукает полученное серебро. Если Алексей умудрился развалить производства, расположенные недалеко от Москвы, то какой ему Урал? Туда надо переезжать и полностью контролировать процесс. К тому же скоро начнётся восстание Пугачёва. Поэтому лучше убедить собеседника отказаться от сделки с купцами Ширяевыми, решившими продать заводы, обманом выманенные у его брата Никиты Демидова. Там дело мутное, но пусть лучше человек вложит столь крупную сумму в сельское хозяйство. Мы с будущим пулом землевладельцев просто не дадим ему разориться. Таким образом я убиваю сразу двух зайцев: нахожу нового инвестора и приношу пользу стране.

Судя по задумчивому виду, промышленник заинтересовался. Алексей Никитич вообще обладает авантюрным характером и поддаётся порывам. Надо срочно отправить письмо в Тарусу, чтобы Болотов провёл грамотную презентацию и клиент проглотил наживку. А когда Демидов вернётся в Москву, то начавшийся бунт окончательно его убедит. Может, ещё женить его на правильной девице? Хорошая мысль! Надо выбрать дочку или сестру кого-то из пайщиков земледельческой академии.

Домой я ехал буквально окрылённый. По идее, подготовка к запуску обоих проектов завершена. Теперь начнётся нудный процесс реализации. Главное, что мне не нужно больше никуда мотаться. И вообще, я неожиданно понял, что устал. Надо провести хоть неделю в спокойствии и безделье. Угу. Расскажи богу о своих планах.

– Ааа!!! Помогите! – раздался испуганный детский крик, изрядно меня перепугавший.

Последние три дня погода резко испортилась. На улице пасмурно и периодически моросит мелкий дождик. Что не мешает мне гулять по парку, наслаждаясь тишиной и покоем. Кроме утренней тренировки и работы с бумагами, я отложил все дела, включая встречи. Первый день прошёл замечательно, второй тоже, а затем…

Бегу к Большому Радужному пруду, откуда доносятся крики. Подбегаю и немного успокаиваюсь. На берегу суетится голосящая Фёкла, пытающаяся помочь рухнувшей в воду Аксинье. Судя по наполненным ужасом глазам девочки, плавать она не умеет, а скользкий берег не позволяет вылезти.

Даже не думая, прыгаю в воду и хватаю дрожащего ребёнка. А вода-то холодная, и у берега глубоко. В два рывка выбираюсь на берег и выдыхаю. Фёкла перестала кричать, вцепившись в сестрёнку. Одновременно с этим начался ливень. Только этого не хватало. Сейчас старшая сестра тоже промокнет.

– Бежим! – говорю Фёкле и направляюсь к дворцу.

Буквально через пятьдесят метров мы наткнулись на спешащего навстречу Федота. Охранник тоже услышал крик о помощи.

– Хватай Фёклу и давай за мной, – приказываю бойцу.

На входе нас встречал управляющий Кусково – Демьян Чубаров. Он почему-то побледнел, увидев нашу процессию.

– Где поселили тётушкиных воспитанников? – спрашиваю мужика.

– Т-т-там, – мужик указал дрожащей рукой.

– Веди, чего встал?

Управляющий рванул с места, как заправский спринтер. Я едва за ним поспевал. Сзади громко топал сапогами бегущий следом Федот.

– Здесь! – Демьян указал рукой на дверь и, повинуясь моему взгляду, открыл её.

М-да. Дело даже не в испуганных глазах вскочившей со стула Анны. Меня поразило убогое помещение, где разместили протеже Фетиньи. Чёрт! Надо всё проверять лично. Ничего, Вороблевский скоро ответит на несколько неприятных вопросов. Обязательно было селить детей в конуре?