Текст книги "Несгибаемый граф. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Александр Яманов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 61 страниц) [доступный отрывок для чтения: 22 страниц]

– Быстро приготовь гостевую комнату на втором этаже, – приказываю закивавшему управляющему. – Одеяло дай, она совсем замёрзла.

Это я уже обратился к блондинке. Та метнулась во вторую комнату и вытащила какую-то непонятную тряпку. Рейтинг Вороблевского и Чубарова начал таять прямо на глазах.

– Не стоит, – брезгливо отвергаю тряпьё и командую: – За мной! Где Ивашка Золотов? Зови и обеспечь горячую воду. Пусть быстро наполнят мою ванну.

Вопрос и приказ адресованы появившемуся лакею. Дело в том, что мы недавно открыли в Кусково фельдшерский пункт. Народу здесь много, и он регулярно болеет или получает бытовые травмы. Поэтому я приказал фламандцу присылать своих учеников на стажировку для лечения обитателей усадьбы. Больше всего мне понравился упомянутый Иван, происходящий из посадских детей. Взрослый уже человек, работавший в госпитале санитаром и оказавшийся на поверку настоящим самородком, освоившим травматологию и хирургию. Лишённый сословных предрассудков Ян просто не мог пройти мимо такого подарка.

Лакей побежал выполнять приказ, а я направился в собственные покои. Точно помню, что при переохлаждении надо согреть пострадавшего. Вот и сунем девочек в ванну. Потом натрём спиртом и напоим горячим чаем с мёдом. Всё это я на ходу объяснил взволнованной Анне, бегущей следом.

Пока слуги суетились вокруг воспитанников Фетиньи, я переоделся и сел пить чай с малиновым вареньем. Мне всегда нравилось это дело. Тут появился смущённый Антип и встал у дверного проёма.

– Случилось чего?

– Так это, того… Барин, она пустить просит. Но… – начал мямлить мужик.

Кто там за дверью, я понял сразу. У Анны странный статус. Девушка ведь бывшая крепостная, что прекрасно известно обитателям дворца. При этом воспитанницы одеваются как баре, работой не обременены, хотя Вороблевский нахимичил с их размещением. Надо разобраться, с чего такое отношение, когда Василий вернётся из Ясенево. Хотя ответ очевиден.

Также объяснима оторопь Антипа. Представьте себе девицу, которая говорит, ведёт себя и одевается как барыня. Я и сам немного тушуюсь перед Анной. Красивая она! Очень!

– Присаживайся, – указываю девушке на стул, но она отрицательно мотает головой. – Вас уже устроили? Это мой недосмотр, слишком погрузился в дела. Или что-то с Аксиньей?

Понимаю, что оправдываюсь и моё поведение выглядит неестественно. С точки зрения эпохи, конечно.

– Спасибо, что спасли Аксинью! – поклонилась Анна. – Чувствует она себя хорошо, только… И доктор очень помог. Но…

Какой у неё голос! Будто звон волшебных колокольчиков из сказки. А взгляд! В этих зелёных омутах можно утонуть. Я стараюсь особо не рассматривать девицу, дабы не смущать и самому не зависнуть от столь чудесного явления.

– Зачем вам это? – вдруг спросила красавица и сразу пояснила: – Мы ведь игрушки Фетиньи Яковлевны, а для вас обуза. Нет, я не сомневаюсь в вашем благородстве, что показала история с мерзавцем Фёдором. Однако наше перемещение в господские покои ситуацию не решит. Только Митя пригодится для вашего хозяйства, ибо обладает обширными знаниями. Но что делать нам? Девочки пока ничего не понимают, они как комнатные цветки, посаженные на улице. Пока август – всё хорошо. Но вскоре наступит осень, а за ней зима. Тогда придёт прозрение.

Почему-то дел наворотила тётушка, но виноватым себя чувствую я.

– Что вам предложил Вороблевский?

Надо выиграть немного времени, дабы подумать. А вообще, интересна позиция управляющего. Он ведь находится в похожем положении: будучи крепостным, воспитан в совершенно иной среде и обладает обширными знаниями.

– Василий Григорьевич предложил нам присоединиться к театру и начать репетиции. А Митеньку он хочет отправить сначала в одну из усадеб, дабы набрался опыта, а потом назначить управляющим. Только братик гораздо образованнее, и бессмысленно зарывать его талант в деревне, – Анна посмотрела мне в глаза и, будто набравшись смелости, добавила: – Из девушек только я обладаю должными навыками – умею петь и играть на разных инструментах. Говорят, что артистическим мастерством меня бог тоже не обидел. Фёкла и Аксинья иного склада, хотя подчинятся приказу. Только одно дело, петь для благодетельницы или близких людей, и совсем другое – на потребу толпе.

Девушка некоторое время помолчала, а затем проговорила, печально усмехнувшись:

– Я же говорю – мы игрушки, к тому же избалованные. Простите за дерзкие слова, ваше сиятельство. Мы примем любое ваше решение.

Она не играет, я бы почувствовал. Хотя сложно сопротивляться обаянию столь чудесного создания. Размяк Коля и готов поверить чему угодно.

– А что там с Аксиньей? Ты начала, но не объяснила, – меняю тему, дабы не отвечать немедленно.

– Ксюша очень переживает и никак не может принять смерть Фетиньи Яковлевны. Она считала её настоящей бабушкой и была любимицей графини, – снова усмехнулась Анна. – Поэтому сестрёнка почти не ест, плохо спит и ослабла. Боюсь, что из-за падения в пруд она сильно занедужит.

Только этого не хватало. Надо учитывать, что Аксинья – не крестьянская девочка, психология у неё дворянская. Наверное, ребёнок начитался каких-нибудь романтических книжек. Интересно, они уже есть?

– Надо переубедить малышку. Жизнь прекрасна, и тётушка Фетинья точно хотела для Ксюши счастливой судьбы, – встаю из кресла под удивлённым взглядом Анны. – А что ты поёшь? Романсы?

Спрашиваю уже в анфиладе дворца.

– Больше итальянские песни, но могу и французские романсы, – ответила идущая за мной девушка.

– А русские? Может, народные песни?

Чую, что задал странный вопрос, так как Анна остановилась. Поворачиваюсь и смотрю на её изумлённое лицо.

– Но ведь крестьянские песни простые, и дворяне их не слушают. Там же сплошная боль и тоска, – просветила меня красавица. – Вам бы они точно не понравились.

– Да? А я думал, что ты поёшь песни вроде «Гори, гори, моя звезда» или «Только раз бывают в жизни встречи», – судя по округлившимся глазам Анны, я снова ляпнул какую-то дичь.

Впрочем, граф может позволить себе нести любую чушь с умным выражением лица. Поэтому я спокойно развернулся и направился к нужной комнате.

Гостевые покои состояли из гостиной и двух спален. В одной из них поместили пострадавшую девочку. А хорошо здесь! Светло и чисто в отличие от конуры, куда запихнул воспитанников Вороблевский. Если бы не хмарь, то и виды из окна отличные.

– Ты зачем в воду полезла? – спрашиваю Аксинью, садясь на услужливо поданный стул.

Нахохлившаяся девочка, закутанная в одеяло, была похожа на большого воробышка. После горячей ванны её перенесли в комнату и произвели все нужные процедуры. Вон на столике стоит пустая чашка. Ещё на голове Ксюши забавный чепчик.

Это только кажется, что лето на дворе и промокнуть неопасно. На самом деле две последние ночи выдались холодными. Если девочка почти не ест и мало спит, то она ослабла. С учётом купания получается очень плохое сочетание.

– Птичка упала в воду, я хотела её вытащить, – тихо произнесла Аксинья и вымученно улыбнулась.

Так дело не пойдёт. Она ведь действительно доведёт себя до истощения. Только как ей вернуть интерес к жизни? Скорее всего, Анна ошибается и дети прекрасно понимают ситуацию, в которой оказались. Придётся их разубеждать. Окидываю взглядом комнату и натыкаюсь на внимательные взгляды троицы воспитанников. Рядом стоит интерн Золотов, а также лакей со служанкой, готовые выполнить любой приказ.

– Куриный бульон принеси, если есть, – киваю женщине.

Когда та выбежала из комнаты, поворачиваюсь к девочке:

– Давай сыграем в небольшую игру. Если тебе понравится рассказанный мной стишок, то ты перестаёшь хандрить, начинаешь пить чай с вареньем и бульон, а также следовать всем рекомендациям доктора.

Уж чего-чего, а разных детских стихов, загадок и считалок я знаю сотни. Благодаря им мне удавалось отвлекать дочек от болезни, когда они были маленькие. Впрочем, это другая история. Касательно сегодняшней ситуации, то лучше подойдёт Маршак. Трогать Крылова или Пушкина нельзя, это форменное святотатство. А вот более поздние творения использовать можно. Некрасиво, но неприятность эту мы переживём.

– А если мне не понравится? – спросила Ксюша, но судя по заблестевшим глазкам, затея ей уже пришлась по душе.

– Тогда делай, что хочешь. Это твои здоровье и жизнь.

Немного подумав, девочка кивнула. Кто бы сомневался? После чего я сосредоточился и начал читать стих, сразу переводя его на язык XVIII века:

– Жила-была девочка. Как её звали?[1]

По мере чтения глаза Ксюши разгорались, а лицо светлело.

– А девочка тоже выросла, стала ещё умнее.

Меняю концовку стихотворения, как и слово «электричество». Штирлиц и так уже несколько раз провалился, благо всё списали на долгую жизнь в Европе.

– Каково твоё заключение? – спрашиваю Аксинью с улыбкой.

– Хочу ещё стих. Лучше два, – слышу в ответ.

А глазки у девочки такие хитрые, и мордашка довольная.

– Мы тоже хотим ещё стихи, – сзади раздался голос Анны.

– Да, барин, хорошие вирши. Ты нам их раньше не рассказывал, – поддержал девушку Ермолай.

Комната неожиданно оказалась полна народу. Кроме воспитанников, доктора и дядьки появились Чубаров с десятком слуг. Развлечений ныне мало, а здесь такие необычные стихи, рассказанные народным, а не дворянским языком.

– Будешь кушать, принимать лекарства и спать? – поворачиваюсь к Ксюше.

Та быстро закивала, как китайский болванчик.

– Ещё, – улыбнулась она.

– Сначала выпьешь бульон, а потом я подумаю, – машу рукой служанке, принёсшей миску с супом.

– Ваш-си, а может… – Ермолай решил воспользоваться своим положением, дабы послушать ещё стихи.

– После того как Аксинья поест, так уж и быть, задам две загадки, – произношу в ответ. – И вообще, что это за заявления? Может, мне ещё вам станцевать?

– Помилуй, барин! Не надо! Срам-то какой! Прости нас грешных, – послышались голоса моих людей.

Они издеваются? Или это тонкий троллинг? Ладно, потом разберёмся.

А вот судя по восхищённому взгляду Анны, скоро меня начнут пытать насчёт народной поэзии и песен.

[1] Стихотворение С. Маршака. https://www.culture.ru/poems/42805/usatyi-polosatyi

Глава 15

Август 1773 года. Москва. Российская империя.

Не привык я ещё к своему нынешнему положению. Ситуация больше касается взаимоотношений с людьми. В будущем нет такого сословного неравенства, на которое ещё накладывается крепостное право. Ведь получается, что я не просто условный глава огромной корпорации, а рабовладелец, распоряжающийся тысячами людей. Например, мне дозволено запороть насмерть любого своего сотрудника.

Это касается и стоящего передо мной взрослого человека, обладающего множеством талантов, среди которых знание трёх иностранных языков, владение бухгалтерией и умение руководить большим коллективом. Речь о Василии Вороблевском, фактическом премьер-министре или CEO огромного хозяйства Шереметевых. Только надо учитывать эпоху, отчего у управляющего более широкий круг обязанностей. Ещё иногда он лезет не в своё дело. Поэтому я и вызвал его на ковёр.

– Скажи, Василий, – произношу, глядя в бледное лицо Вороблевского. – Кто твой хозяин?

Не хотел я ставить вопрос таким образом, но иначе никак. Снятие стружки с подчинённых – полезная штука, особенно когда есть причина. Управляющего можно наказать, но мне нужен лояльный работник, а не держащий в кармане фигу.

– Ваше сиятельство, прошу простить, если в чём-то не оправдал доверия, – ответил напрягшийся управляющий. – Конечно, вы мой хозяин.

– Тогда почему ты слушаешься моих тётушек? Несомненно, они желают мне только добра. Но иногда надо ставить меня в известность, если вы хотите помочь. На будущее: прекращай своевольничать, с Верой Борисовной я поговорю отдельно.

Мужик склонил голову, ожидая новых приказаний. Оказывается, тётушка уже определила дальнейшую жизнь воспитанников Фетиньи, а Вороблевский взял под козырёк. Странно, что княгиня Лопухина не забрала четвёрку бывших крепостных сразу себе. Или там всё сложнее? В общем, непонятная интрига на ровном месте.

Надо учитывать, что отец предоставлял своим людям большую автономию. Система работает, и глупо её ломать. Я ведь не случайно получил огромное наследство, оно зарабатывалось десятилетиями. Перемены необходимы, но пока речь о точечных вмешательствах. Хотя ситуация гораздо сложнее. Мне пришлось хорошо подумать и проштудировать десятки отчётов, чтобы выявить странные моменты.

– Ты сам жаловался на недостаток грамотного народа. Отец в своё время приглашал особых гувернёров для обучения тебя и других людей, – продолжаю выволочку. – И что выходит? Образованного парня, знающего языки, математику и разбирающегося в других науках, отправляют в имение. Думаешь, если Дмитрий научится коровам хвосты крутить, то наберётся нужного опыта? Только говори прямо, без словоблудия, не трать моё время.

– Ваше сиятельство, но это обычная практика, – начал отвечать Вороблевский, выпрямившись. – Сначала кандидат едет в имение, входит в дела. Если человек покажет себя, то через два года получает более важное задание. Все управляющие шереметевских вотчин, мануфактур, заводов и артелей проходили такой путь.

– Тебе ведь известен прибор, изобретённый минейром ван Левенгуком? – Василий кивнул, так как недавно закупал оборудование для лаборатории фламандца. – Твой поступок сродни использованию микроскопа для забивания гвоздей. Дмитрий – это готовый секретарь или даже учитель. Потому мне непонятно твоё решение.

На самом деле я во всём разобрался. Ни один руководитель, будь он хоть трижды гений, не сможет добиться успеха без надёжного коллектива. И лучше всего кадры подбирать самостоятельно или воспитывать, если есть время. Это касается как монархов, так и лавочников. Кадры решают всё. Так вроде говорил сам Цезарь.

В нашем случае важен иной момент. Отец этими самыми кадрами озаботился и создал школу для талантливых крепостных. Вернее, учебное заведение было похоже на советский УПК, где кандидаты получали сразу теоретические и практические знания. Опытные гувернёры определяли склонность ребят к различным сферам и направляли их по нужному пути.

Кстати, обучение не ограничивалось постижением инженерии, управления или бухгалтерии. Покойный батюшка любил искусство. Именно поэтому Вороблевский знает три языка и является знатоком русской словесности. Кроме этого, Пётр Шереметев обеспечил обучение художников, певцов, музыкантов, мастеров по изготовлению музыкальных инструментов и ювелиров. Сейчас эти люди приносят пользу, хотя некоторые получили вольную или работают на казну. Здесь тоже не мешает провести ревизию, особенно среди механиков и ювелиров. Афанасий уже получил приказ подготовить нужные списки.

Однако меня больше волнует другой вопрос. Созданная старым графом школа практически не функционирует. Разве что сейчас обучается пара актёров и певцов для театра. А новые бухгалтера, распорядители и управляющие будто не нужны. Но они есть. Откуда? Ларчик открывается просто. Надо лишь внимательно изучить список ключевых фигур, занимающихся управлением моего хозяйства. Среди которых в основном мелькают фамилии Алабушевых, Аргуновых, Вороблевских, Замятиных, Дедёшиных, Уваровых, Черкасовых и Чубаровых. Если копнуть глубже, то среди верхушки и среднего звена управленцев найдутся зятья, свояки и прочие племянники со стороны жены перечисленных семейств. Вот такие пироги с котятами. Понимаю, что царя играет свита, только она не должна править. У меня же ситуация именно такая, когда спаянная группировка постепенно прибирает к рукам всё хозяйство.

Тот же Афоня Прокофьев, отвоёванный у Василия, приходится ему роднёй со стороны жены. Кстати, именно новый секретарь указал мне на происходящее, пусть и случайно. При этом младшее поколение шереметевских вассалов в массе своей выкупилось и работает за жалованье. По идее, зарплату получают и специалисты из крепостных, но там суммы поменьше. Зато уровень контроля и ответственности больше. Хотя как посмотреть, ведь мой главный ревизор носит фамилию Уваров, а его двоюродный брат возглавляет Останкинское тепличное хозяйство.

Но это только видимая часть айсберга. Есть ещё закупщики, поставщики, перевозчики и различные мастера. Многие из них тоже имеют отношение к великолепной восьмёрке, как я обозвал возвысившиеся кланы. При этом нельзя огульно обвинять всех в сговоре. Тот же Фёдор Аргунов был замечательным архитектором и оформлял Фонтанный дом. А его двоюродный брат Иван – наш семейный художник, десять лет назад написавший портрет самой императрицы! Такими людьми разбрасываться нельзя.

Однако ситуация меня настораживает. В прошлой жизни мне попалась статья об истории семейств русских промышленников, вышедших из крепостных. Например, там была слезливая сказка об огороднике Елисееве, удивившем Николая Шереметева, то есть меня, свежей клубникой в декабре. Бред! В моих теплицах зимой плодоносят даже ананасы и персики! Какое удивление от клубники? Здесь явно не обошлось без махинаций.

Или взять Кузнецовых, вдруг появившихся в Гжели и начавших фарфоровый промысел с нуля. Талантливые крестьяне построили грамотный бизнес, позволивший им через век взять под контроль девяносто процентов производимого в России фарфора. Просто какие-то гении! Угу. Я недавно прикидывал, во сколько обойдётся запуск завода. Сумма оказалась впечатляющей даже для меня. Ведь это не только каолин, корпуса и топливо. Для столь сложного производства нужны инженеры, мастера и художники. Где их взять даже в начале XIX века? Речь не о средствах, а о кадрах. И почему-то мало кто вспоминает, что Прасковья Жемчугова, ставшая женой Шереметева, вообще-то Кузнецова. Выводы напрашиваются сами собой.

Истории старта семейств Мамонтовых, Морозовых и Третьяковых не менее мутные. Ко всему прочему надо учитывать старообрядческую круговую поруку или сектантское братство. Но я уверен, что основатели династий были приказчиками, распорядителями или управляющими при помещиках. Именно так они сколотили начальный капитал, обросли связями и получили вольную. В чём я не вижу ничего плохого, если ребята не воровали. Мне самому претит крепостное право и его укрепление в нынешней России. Только в любом деле есть нюансы.

Например, недавно мне передали бумагу с просьбой о выкупе семьи Ефима Грачёва, одного из глав моих рыбных артелей, работающих на Балтике и Ладоге. Вроде всё нормально, человек накопил денег и жаждет стать свободным. Только он почему-то хочет выкупиться за какие-то копейки, при этом в будущем сохранить за собой место в артели и прежний уровень дохода. Причём Ефим – обычный оборотистый мужик, поставленный бригадиром и получивший корабли, причалы, склады, цеха по переработке и рынок сбыта. И я прекрасно понимаю, что Грачёв собрал немалый капитал и со временем попытается подмять столичный рыбный рынок под себя. Тоже не проблема. Однако за вольную для себя и домочадцев он заплатит не тысячу, а сто тысяч рублей. Пусть это девяносто процентов его денег, но это не мои проблемы. Налицо махинация по отжиманию бизнеса, пусть и в будущем. Нет денег – значит, будет работать обычным рыбаком. Да и его нынешнее состояние фактически принадлежит мне[1].

Я вообще не понял подобную форму хозяйствования, проводимую отцом. Такое ощущение, что он просто игрался, как ребёнок. Зачем? Ведь речь идёт о людских судьбах. Гораздо проще открыть артель или мануфактуру, поставив наёмного управляющего. Или пусть крестьяне вносят полноценные паи. Чую, что меня ждёт ещё немало чудных открытий. Спешить не буду и начну менять процесс управления постепенно. Может, я ошибаюсь. Ещё нет людей, на кого можно положиться.

Забавно, но ситуация с помещичьими управляющими напоминает еврейских казначеев, оккупировавших многочисленные немецкие государства. Там что ни двор, так в министрах Голдманы, Саксы, Оппенгеймеры и прочие Ротшильды. Я утрирую, но параллели уместны. Ведь в XXI веке от курфюрстов и князей остались одни архитектурные памятники, а еврейские банкиры опутали своими сетями весь мир, фактически его поработив. Германию в том числе. Был один борец с плутократией, но оказался форменным безумцем. Или им просто грамотно играли. Ещё и натравили на СССР, таким образом убив двух зайцев: ослабив одного мирового игрока и уничтожив второго.

Касательно России, то ситуация похожа. Вырвавшиеся из-под крыла помещиков крестьяне, набравшие жирок, создали десятки купеческих и промышленных династий, захвативших экономику страны. Именно они помогли уничтожить империю, нанеся чудовищный урон русскому народу. Ладно, с глобальными вопросами будем разбираться позже.

– Скажи, как обстоит дело с подготовкой школы для моих будущих работников?

Проект создания столь нужного учреждения мы обсудили полтора месяца назад, когда я более-менее вник в дела. Пусть разговор был непредметный, но приказы хозяина надо исполнять. А судя по промелькнувшему смятению в глазах Василия, воз и ныне там.

– Ваше сиятельство, помещение для школы подобрано в Вешняках. Надобно только провести небольшой ремонт, привезти мебель и обеспечить учеников с воспитателями жильём. Но это дело одного месяца, – выкрутился Вороблевский. – Однако есть сложности с преподавателями. Воспитатели будут смотреть только за соблюдением дисциплины и порядка. А в Москве очень сложно найти толковых гувернёров. Тем более доселе мы справлялись своими силами.

Всё-таки проговорился. Справлялись они! Только обучали людей для себя, используя ресурсы Шереметевых как трамплин. Повторюсь, не вижу в этом крамолы. Единственное, пусть ребята делают это за свой счёт. В свете проблемы на Рязанщине надо разобраться, какие шашни были у Караева с моими людьми. Ревизор точно в курсе. Значит, вскоре у курляндца появится новое задание. Пусть роет и в этом направлении.

– Один учитель у тебя уже есть. Даже два.

Сначала Василий не понял, о чём я, но затем не смог скрыть удивления. Ведь речь идёт об Анне.

– Простите, ваше сиятельство. Но женщины никогда не занимались преподаванием, мальчики уж точно. Для этого надобны особые навыки и таланты. Ведь нам не нужны знатоки французского языка или музыканты. Сейчас хозяйству потребны люди, знающие математику и иные точные науки. Вы сами хотите купить несколько заводов, вот и надо готовить работников уже сейчас.

Звучит логично. Скажу больше, я прогоню учеников через мастерскую дю Пре, чтобы выявить людей, склонных к технике, и просто обучить их азам механики. Кого-то отправлю к ван дер Хеку – вдруг среди пацанов окажется будущий Пирогов. Россия всегда была богата талантами.

– Также учителям необходимо иметь свой курс, – добавил Василий и, увидев мой непонимающий взгляд, пояснил: – Учебники дают слишком мало понимания о предмете. Поэтому каждый наставник разрабатывает собственную систему преподавания.

Так бы и сказал – нужна методичка. Я уже понял, что в этом времени обучение специфическое даже в университете Лейдена. Каждый преподаватель работает по своей методике, нарабатываемой годами. Ничего страшного, вопрос решаем.

– Я сам напишу необходимый учебный курс, – моё утверждение изрядно удивило управляющего. – Твоя задача в течение двух месяцев подготовить помещение школы, жильё для обслуги и обеспечить снабжение детей одеждой, продуктами, бумагой и письменными принадлежностями. Не торопись с мебелью, я покажу плотникам чертёж новой парты. Именно ими мы обеспечим классы. Также по жилью: не скупись. Не нужно загонять учеников по десятку в конуру. Размещай их в комнате по четверо и закажи двухъярусные кровати. Считай, что два преподавателя арифметики, русского и немецкого у нас есть. Найди ещё двух-трёх молодых и толковых людей, можно из вашей родни. Нам ведь не нужно обучать в школе сразу сто человек? Вот и начнём с двух десятков, далее расширимся. И детей я найду сам, твоё дело – обеспечение. Справишься?

– Так точно! – по-военному ответил Вороблевский.

Странно, если бы он отказался. Дяденька понял, что игры кончились.

– Далее, – судя по взгляду, Василия начали пугать мои инициативы. – Давай разберёмся с тобой. Я же вижу, что у тебя склонность к переводам, театру и написанию исторических эссе. Вот и займись этим делом вплотную. Более того, я хочу сделать тебя редактором приложения нашего будущего журнала. А значит, нам за год-полтора необходимо подготовить тебе смену. И не одного человека, а целую группу толковых помощников. Есть у меня мысль, как сделать систему управления хозяйством более эффективной. Через две недели получишь проект для ознакомления. Если нет вопросов, то можешь идти.

Естественно, вопросы у Вороблевского имелись. Он меня ими просто завалил. Отвечая на очередной въедливый вопрос Василия, я мысленно хохотал. И не знаю, чего в моём смехе было больше – радости или горечи. Получается, хотел объявить человеку выговор, а запустил процесс преобразования всего хозяйства. Что-то не получается у меня работать по плану и системно, хотя сам об этом постоянно талдычу. Ещё в мои мысли раз за разом врывается образ прекрасной зеленоглазой блондинки. Как тут нормально работать?..

– Такая скотина нужна самому![2]

Заканчиваю стихотворение в полной тишине, которую сразу нарушил дружный смех присутствующих. На третьем вечере русской поэзии случился настоящий аншлаг. Кроме Ксюши, которая практически выздоровела, хотя позавчера ребёнок ещё температурил, моё чтение слушали остальные воспитанники, дядька с Шиком, Афанасий, управляющий Чубаров с пятёркой приближённых слуг и даже Вороблевский. Я решил не противиться зрителям, пусть развлекаются.

Однако пора заканчивать это шоу. Ребёнок вроде почувствовал вкус к жизни, вон как смеётся последним словам. Надо как-то соскакивать с этой темы. Пусть устраивают литературные чтения самостоятельно.

Два дня у нас были посвящены творчеству Маршака и нескольким простейшим загадкам. Сегодня я решил познакомить народ с текстами ещё одного советского классика – Сергея Михалкова.

Сначала публика радостно встретила «Если», а «Как старик корову продавал» привело всех в форменный восторг.

Забавнее всего было наблюдать за вытянувшимся лицом всегда спокойного Вороблеёвского. Он-то действительно знаток русской и европейской литературы. Только чего греха таить, моё выступление предназначалось другому человеку. Судя по сияющим зелёным глазам, Анне стихи понравились.

– Ещё! – потребовала лежащая на кровати Аксинья.

– Барин, девица дело говорит, – как всегда, влез дядька.

Распустил я их и расслабился. Но как иначе? В Кусково вообще царит душевная атмосфера, да и родители никогда не зверствовали в отношении крепостных. Старая служанка матери, будучи слепой, спокойно доживает свои дни в усадьбе на полном пансионе. То же самое касается других людей, ставших немощными. Мы своих в утиль не списываем, о чём народ прекрасно знает.

– Хорошо! – решаю не портить столь приятный вечер. – Слушайте загадку. Не огонь, а жжётся.

– Крапива! – первой воскликнула Фёкла, удостоившись недовольного взгляда сестрёнки.

Аксинья пока не наловчилась так быстро щёлкать достаточно лёгкие загадки. Думаю, Анна их отгадывает, но специально молчит. А вот большинство взрослых совершенно искренне удивлялись сметливости детей. Для них ответы оказались слишком сложны. Надо делать скидку на эпоху. Дети гораздо умнее. Это в моё время зуммеры совершенно отупели.

– Вы должны поделиться своим талантом с публикой и напечатать стихи в «Живописце»! – заявила Анна, когда народ начал расходиться.

– Так его закрыли, – отвечаю с улыбкой, настолько мило она выглядит.

Нарушаю повисшее в комнате молчание:

– Но у меня есть для вас любопытное предложение.

Как раз в спальне остались только воспитанники и Вороблевский, поэтому можно поговорить предметно.

– Василий объяснит насчёт открывающейся школы. – Стоящий навытяжку управляющий кивнул. – Анна и Дмитрий должны обсудить с ним свои будущие обязанности. Далее я уже поставлю задачу по учебной методике. Касательно печати в журнале, то вскоре начнёт выходить моя газета. Там можно напечатать стихи с загадками. Есть у меня несколько идей, помимо поэзии. Вот ты, Анна, этим и займёшься. Затем можно издать сборник стихов отдельной книгой.

– Я? – воскликнула Анна, широко раскрыв глаза. – Но как? И я ведь девушка.

– Я заметил, – произношу под смех младших воспитанников. – Ты ведь сама сказала, что мне необходимо поделиться с публикой. Значит, тебе и продвигать эту идею. Как говорится, взялся за гуж, не говори, что не дюж.

Младшим понравилась поговорка. Ксюша даже зашевелила губами, запоминая слова. А вот красавица задумалась и явно не испытывала восторга. Ничего, я только начал и скоро загружу работой всех толковых людей. Заодно начну использовать их по профилю. Иначе получается откровенная глупость. Например, переводчик и режиссёр Вороблевский занимается управлением хозяйством, как и художник Аргунов. Надо разделить людей по специализации, чем я сейчас и занимаюсь. Просто не хватает помощников.

Кстати, если Митя хорошо проявит себя в школе, то, пожалуй, заберу его в собственную канцелярию, которую вскоре придётся создавать. Пока пусть покажет свои навыки и умение работать с людьми. Всё-таки воспитанники напоминают комнатные цветочки, а вокруг, вообще-то, Галантный век, оказавшийся неожиданно суровым.

[1] В РИ Грачёв управлял мануфактурой и выкупился на волю за 135 тысяч рублей.

[2] Стихотворение С. Михалкова https://www.culture.ru/poems/45275/kak-starik-korovu-prodaval?ysclid=mm9v34d7qm889942203