Текст книги "Химия"

Автор книги: Александр Володарский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Акциия «Здесь тебе не Европа»

Перформанс в двух частях «Здесь тебе не Европа» проходил в рамках выставок из цикла «Судебный Эксперимент», посвященного судебным процессам против политических активистов в Украине.

Слова ставшие заглавием акции следователь Сергей Шайхет произнес на одном из первых моих допросов, в ответ на просьбу позвонить и дать возможность связаться с адвокатом.

Фраза «Здесь тебе не Европа» идеально иллюстрирует не только принципы работы украинских правоохранительных органов, ее можно спроецировать на все сферы нашей жизни, начиная от прав человека и заканчивая сортировкой мусора. Архетипичной «Европе» в массовом сознании противопоставляется отнюдь не «Азия» и не «Евразия», а именно некая «не-Европа» – пространство пустоты, абсолютного отрицания, которому в одинаковой мере чужды как азиатский традиционализм, так и гуманизм современной европейской цивилизации.

Первая часть перформанса состоялась в сентябре 2010 года

Мы попытались показать осознание украинской «не-Европы» человеком, который случайно столкнулся с одним из ее проявлений.

Я выступал скорее в качестве холста, на котором рисовал мой товарищ по АКТ-группе, а впоследствии и по анархо-синдикату АСТ Дмитрий Мрачник. Татуировальная машинка с максимально большой насадкой, включенная на максимальной скорости, использовалась в качестве инструмента для скарринга. Следы надписи «Здесь тебе не Европа» должны были сойти через несколько недель. И сошли. Хотя у многих были сомнения на этот счет.

Рисунок был импровизацией. По первоначальной авторской задумке следовало написать лишь текст. Но соавтор увлёкся и начал рисовать портрет следователя, я сказал, что тогда уже необходим и поп. Элемент импровизации и неорганизованности также очень важен: описывая репрессивную систему нужно всегда иметь в виду, что ее поступки при своей крайней жестокости часто бывают иррациональными, безмотивными, непродуманными. Идею набить на спине «портреты врагов» высказывал художник Иван Мельничук, когда летом мы только начинали обсуждать идею с татуировкой, потом я заменил портреты на текст и вот совершенно неожиданно мы вернулись к истокам.

Временность татуировки – это ключевой момент, как и боль в процессе. Травмы, полученные при столкновении с властью, можно излечить. Система пытается поставить на нас вечное клеймо, но не всегда преуспевает в этом. Впрочем, если бы шрамы не зажили, это придало бы акции совершенно новый смысл.

Вторую часть мы провели в хорватском городе Риека, во время продолжения «Судебного Эксперимента».

Я повторил схожую по форме акцию, но уже с иным смыслом.

На спину опять была нанесена татуировка, на этот раз в английском варианте «No Europe for you here», а вот рисунок был другим – контурная карта ЕС.

Очень легко обвинять в «не-европейскости» Украину. Дикую, коррумпированную, расистскую, ксенофобскую и жестокую страну.

Но существует ли настоящая Европа безо всех этих изъянов?

Место, где права человека – больше чем красивая фраза, где государство не подавляет гражданина, где каждый свободен жить, писать, любить и самовыражаться в согласии со своими желаниями?

Ответ отрицательный.

Здесь вам не Европа, даже в самом центре ЕС.

Ты отчётливо ощущаешь это, будучи гастарбайтером или беженцем.

Ты ощущаешь это, будучи радикальным активистом, обвиняемым в «экстремизме».

Ты ощущаешь это, будучи работником, погрязшим в заёмном труде без шанса вырваться, ты ощущаешь это, будучи бездомным, наркоманом или осуждённым преступником.

«Здесь вам не Европа».

Для вас её нет и не будет нигде.

Нам не следует сожалеть о мифическом Закате Европы. Потому что той Европы, которая заслуживала бы сожаления, нет и никогда не существовало.

Исправительный центр

Главным моим занятием в исправительном центре была не навязанная администрацией работа, которую я по большей части саботировал, и не тренировки на спортплощадке, и даже не чтение книг. Хотя чтению и спорту я, находясь там, смог уделить больше внимания, чем когда бы то ни было. Вся моя жизнь, так или иначе, вращалась вокруг записок, которые я передавал наружу на свиданиях. Практически все конфликты с надзирателями и с заключенными, все приятные и неприятные переживания были тем или иным образом связаны с этим дневником. Первое, что надо понять, вынося какую-либо информацию за пределы тюрьмы (или любого другого закрытого учреждения): администрации ваши действия не понравятся. Закон молчания для них – это святое. Даже если вы не пишете о преступлениях и проступках начальства, сам по себе факт передачи информации наружу их пугает и злит. Лишение свободы стремится быть тотальным. Официально у вас отнимают только лишь свободу передвижения, но, на самом деле, отнять хотят гораздо больше. Свободу слова, свободу мысли, свободу совести. Об этом не написано ни в одном законе, но каждый вертухай воспринимает свою миссию именно так. И все дело тут не столько в желании запрещать, сколько в желании контролировать. Разница тонкая, но она очень важна. Это правило действует для любой тоталитарной системы, будь то тюрьма или государство. Цель тоталитаризма – не испортить жизнь рядовому человеку, цель – полностью подчинить ее Правилам. В местах заключения вы оказываетесь в паутине писаных и неписаных правил. К примеру, есть официальная норма, запрещающая хранение и использование мобильных телефонов, употребление алкоголя и наркотиков и т. д. Однако при этом есть определенные способы достать телефон, равно как и любой запрещенный предмет или вещество в обход закона, но все эти способы также тщательно регламентированы. Даже нарушая правила, вы все равно играете по правилам, написанным специально для нарушителей и коррупционеров. Если вы нарушите еще и их, ничем хорошим это не кончится. Так вот, живописание тюремных будней – это, так или иначе, нарушение и формальных, и неформальных правил. Само по себе писание – не смертельно, но вызывает крайнюю настороженность у всех, кто вас окружает. Главное, что следует запомнить первым делом – ваша деятельность не должна причинять вреда остальным заключенным. От козней администрации публичная поддержка вас еще может защитить (хоть это и не панацея, риск прямо пропорционален глупости охранников). Но от других зеков не защитит ничего. Кроме администрации, и то не всегда. Но вам как честному человеку вряд ли захочется идти на поклон к ментам с просьбой защитить вас, правда? Поэтому, в первую очередь, не давайте поводов обвинить вас. Недовольные все равно будут. Особенно из числа тех заключенных, которые зависимы от администрации и получают от нее некие особенные преференции. И это совсем не обязательно «козлы», официально сотрудничающие с тюремным руководством. Влиянию администрации так или иначе, прямо или косвенно подвержены почти все зека. На одних можно подействовать, посулив им досрочное освобождение, на других – закрыв глаза на их провинности, на третьих – рассказав им, что наличие «журналиста» ставит под угрозу спокойную жизнь не только администрации, но и зеков. Будьте готовы к тому, что у вас будут недоброжелатели. Поэтому взвешивайте каждое слово, просчитывая какую реакцию оно вызовет снаружи и как преломится эта реакция внутри тюрьмы. Вряд ли вам скажут спасибо, если вы подробно опишете технику доставки мобильных телефонов и поименно укажете тех прапорщиков и офицеров, которые занимаются этим бизнесом. Этого не стоит делать даже находясь на свободе, телефоны-то нужны не ментам, а людям. Не стоит писать о пьянстве, наркотиках или дебошах других заключенных. Люди снимают стресс. А вот закручивать гайки, если что, будут всей колонии. С другой стороны, если вы напишете про грубое обращение охраны или гнилую еду в столовой и таким образом поспособствуете исправлению ситуации, вам вполне могут сказать за это спасибо. Все становится немного сложнее, если учитывать, что грубый охранник может оказаться активным участником коррупционной схемы, и, подставив его, вы лишите своих же товарищей жизненно необходимых вещей. Поэтому просчитывайте последствия. Прислушивайтесь к тому, что вам говорят окружающие, но не принимайте на веру – все равно большая часть сказанного будет ложью или преувеличениями.

Помните: если вы «политический», к вам будет особое отношение. Скорее всего (если не будет на то особого заказа), вас не станет прессовать ни администрация, ни другие зека. Но в то же время вам будет гораздо труднее получить или сделать что-либо запрещенное, вы будете плохо вписываться во все эти схемы тотального контроля. Например, у вас могут отказаться брать взятку – а какая гарантия, что вы про нее завтра не напишете или не снимете все на скрытую камеру? Если вас захотят прижать, то вряд ли будут избивать в карцере, скорее применят ментовский вариант итальянской забастовки: будут поступать с вами по букве закона, вплоть до знаков препинания. Постоянно рыться в ваших вещах, делать замечания по поводу и без повода, требовать абсолютного порядка на спальном месте и во внешнем виде. Вам придется отвечать тем же. Быть безупречным, не нарушать закон даже в мелочах. Или очень хорошо прятаться. Это изрядно затруднит вашу жизнь, но это та цена, которую придется платить за публичность и возможность говорить и писать правду.

Еду я на химию

28-го февраля произошло то, чего я ожидал меньше всего: работники департамента по наказаниям вышли из длительной спячки – и вот, меня уже посылают в Исправительный Центр № 132 в поселке Коцюбинское. Спустя шесть месяцев после оглашения приговора. Тот самый год ограничения свободы. Добрый участковый, заходивший ко мне за месяц до этого, и пообещавший, что «ограничение» будет банальной подпиской о невыезде из страны, попросту солгал. Сколько раз я убеждал себя и окружающих никогда не верить ментам, которые врут даже не ради личной выгоды и не со зла, а просто потому что такова их природа, но все равно попался самым глупым образом.

Стоило мне зайти в районную инспекцию по наказаниям, как я тотчас же стал счастливым обладателем путевки в колонию. Явиться туда надо через трое суток, иначе повезут под конвоем.

Вечером того же дня я отправился на концерт Псоя Короленко, решив, что такая мелочь как поездка на химию не должна помешать мне услышать любимого исполнителя. Песня «Еврейская вера» с альбома Unternational прозвучала, в тюрьме будет что вспомнить. Топоркестра сменил Псоя, коньяк сменил пиво. Остаток вечера я помню смутно, помню лишь, что проснулся в компании девушки, о которой вздыхал пару лет назад, еще в другой жизни, когда я не помышлял о тюрьмах и проводил время, изнывая от недостатка экзистенциальной наполненности, компенсируя его психоделическими практиками и всенощными бдениями в интернете.

После такого красивого и символичного прощания со свободой не сесть было уже как-то неприлично.

Но все же ситуация со ссылкой в Коцюбинское била все возможные рекорды абсурда. Я специально выдержал паузу и пару дней не писал о ней в блоге, все это время советуясь со знающими людьми и выясняя, буду я сидеть или нет. Не хотелось в очередной раз кричать «волки».

Как вскоре выяснилось, волков действительно не было, но шакалы приветливо помахивали хвостами и уже ждали свою порцию падали. В моем лице.

Понедельник – последний день в Киеве, во вторник сажусь на электричку и в добровольном порядке еду «на поселение». Возвращаюсь в социально близкую среду.

Селят там в бараке с другими осужденными, передвижение по поселку должно быть свободным, если верить кодексу. В гости ко мне можно будет ходить каждый день, посещения не нормируются.

Антикварный карточный телефон на территории колонии присутствует легально, а вот с мобильными хуже. Не могу толком понять, почему они запрещены и насколько строг этот запрет, разберусь уже на месте.

Есть ряд идей по тому, как сделать жизнь в исправительном центре и окружающем городке лучше и веселее (идеи сугубо мирного характера, например, проведение выставки современного искусства, на которую уже согласились подписаться Никита Кадан[1]1
  Никита Кадан (р. 1982) – украинский художник, участник группы Р.Э.П. (революционное экспериментальное пространство). Занимается инсталляцией, графикой и прочими видами изобразительного искусства. Принимал участие в выставках в Украине, Германии, Венгрии, России, США и других странах. (Прим. ред)


[Закрыть], Артём Лоскутов[2]2
  Артём Лоскутов (р. 1986) – сибирский художник, один из организаторов ежегодного шествия «Монстрация» в Новосибирске, автор фильма «Нефть в обмен на ничего», создатель скандально известных футболок с символикой Pussy Riot, ведет блог по адресу http://kissmybabushka.com/ Неоднократно подвергался преследования со стороны правоохранительных органов РФ. (Прим. ред)


[Закрыть], Маша Киселёва[3]3
  Мария Киселёва (р. 1991) – художница и дизайнер из Новосибирска, студентка НГАХА. (Прим. ред)


[Закрыть] и Стюарт Хоум[4]4
  Стюарт Хоум (р. 1962) – британский писатель и художник, автор романов «Красный Лондон», «Отсос» и р. (Прим. ред)


[Закрыть]), но их воплощение в жизнь зависит от того, насколько начальство будет гибким и восприимчивым к инновациям[5]5
  Выставка так и не состоялась. Увы. (Прим. автора)


[Закрыть]. Троицкий, помнится, предлагал что-то похожее Ерофееву и Самодурову, едва не севшим за оскорбление чувств православных фашистов[6]6
  Имеется в виду выставка «Запретное искусство – 2006», организаторами которой были куратор Андрей Ерофеев и правозащитник Юрий Самодуров. По итогам выставки Ерофееву и Самодурову было предъявлено обвинение по ст. 282 (разжигание религиозной вражды). Ерофеев и Самодуров были признаны виновными и приговорены к уплате штрафов в размере 150 и 200 тысяч рублей соответственно. (Прим. ред)


[Закрыть], у меня есть шанс воплотить идею арт-колонии на практике.

Пароль от своего блога и аккаунтов в социальных сетях я передам надежным людям, которые в любом случае продолжат вести их в согласии с моими заветами.

Надо заметить, что я еду в колонию отнюдь не из «уважения к закону». Просто уходить в бега и скрываться годами из-за того, что какой-то жирный мудак в нелепом галстуке решил признать меня виновным, кажется мне несколько неправильным.

28.02.2011

Март
Первые впечатления

Вчера я получил кличку «политический».

Предсказуемо, но мне нравится. Был еще предложен вариант «партийный», но от него я отказался. Не уверен, что другие зеки поняли, почему «партийность» противоречит анархистским убеждениям. Хотя, как показывает опыт, многие анархисты это тоже не понимают.

Чувствуется, что отношение тут не такое, как в СИЗО.

То ли я поменялся, то ли люди другие. Скорее всего, и то, и другое.

Дело скорее даже не в людях, а в самой атмосфере инфернального безумия, которое царило в закрытой камере и почти отсутствует здесь. Свежий воздух многое меняет. В СИЗО меня воспринимали как крайне наивного человека, не понимающего толком, куда он попал. Отчасти справедливо. Любые идеи, связанные с защитой прав, воспринимались со скепсисом и цинизмом, иногда даже злобным: «систему ты не поломаешь, а вот пять лет отсидишь и туберкулез по лучишь, за то что умничаешь». Тут настроения более прогрессивны[7]7
  Позже я узнал цену этой прогрессивности. На практике многие, слишком многие, готовы продать и соседа, и себя самих за поблажки от администрации, наподобие права на прогулки за пределами колонии. Репутацию сумасшедшего я все-таки приобрел, впрочем, безумца опасного, который своей писаниной может призвать в зону комиссию и испортить пищеварение начальству. (Прим. автора)


[Закрыть]: свои права люди знают и готовы за них бороться, так что отношение к «политическим» куда более серьезное и уважительное. В СИЗО почти все готовились к тюрьме: учили сленг, многие приучились жить по понятиям. Тут готовятся к воле и хотят вернуться к нормальной жизни. Большинство здесь мужики, блатные на поселение попадают редко. Почти все хотят честной работы и во время срока, и после его окончания. Но в то же время боятся свободы, зная, что там они будут изгоями. Здесь трудоустроиться тоже трудно, из 150 жителей место есть разве что у 30–40. Когда-то была стопроцентная занятость, но коммерсанты, которые ее обеспечивали, разбежались. Так что если кому-то нужна рабочая сила – советую поискать ее в Коцюбинском. Польза будет для всех, так как именно за счет труда заключенные получают поощрения, необходимые для УДО. При этом, сотрудничать с администрацией большинству западло, а честной работы слишком мало.

Тот факт, что в колонию меня провожали телеканалы, очень понравился зекам и смутил начальство. После вечернего выпуска новостей стал местной знаменитостью. Хотя узнали и до этого, стоило упомянуть ключевые слова «Верховная Рада» и «акция протеста». Работники администрации интересуются, будут ли еще журналисты. Думаю, стоит не разрушать их надежд и приезжать почаще.

В исправительном центре неспокойно: месяц назад сменился начальник. Новый сейчас на испытательном сроке, остался еще месяц. Исправительный центр регулярно посещают комиссии, не так давно пара человек вскрылись, а один убежал. Причем убежал не куда-нибудь, а в департамент по исполнению наказаний, где рассказал о безработице, закручивании гаек, отсутствии медицинского обслуживания. В воздухе запахло то ли переменами, то ли репрессиями.

03.02.2011

Режим

6.00 – Подъем

6.45 – Завтрак. Чай и каша, иногда бульончик.

7.00 – Построение. Заключенных группируют по отрядам и пересчитывают. После построения все работающие отправляются на работу (кто в промзону на территории колонии, кто в город с сопровождающими). Большинство работы не имеет и разбредается по комнатам досыпать.

11.45 – Обед. Бесцветный суп, который можно оживить сушеным перцем, второе – каша с намеком на мясо, большой кусок хлеба и жиденький сладкий чай.

12.00 – Построение. Нас опять пересчитывают и мы расходимся: кто на работу, кто в комнаты, к телевизору и прочим нехитрым радостям.

17.00 – Построение. Нас пересчитывают наиболее тщательно, вызывают по фамилиям.

17.15 (или сразу после проверки) – Ужин. Чай и каша. Один раз давали жареную мойву на хлебе, которую все ждали как праздничное лакомство. Рыбы не было несколько месяцев, и меню несколько оживилось лишь благодаря интересу комиссий из департаментов.

После ужина работники из промзоны возвращаются обратно.

20.00 – Последнее построение. К этому времени обязаны вернуться все, в том числе работающие за пределами исправительного центра.

22.00 – Отбой. Охранники ходят по комнатам, тушат свет и пересчитывают заключенных.

03.00 – Проверка. Ночью менты тихонько проходят в комнату и в очередной раз пересчитывают заключенных, стараясь не разбудить, поскольку в распорядке дня записан «бесперебойный сон».

В 6.00 все повторяется по новой. В пятницу и субботу отбой переносится на 23.00, а подъем в субботу и воскресенье на 7.00.

Таким образом дают людям ощутить вкус праздника.

05.02.2011

Животные. Часть 1-я. Вши

Я хотел написать о котиках. На территории исправительного центра живет множество котов разной степени прирученности. Часть из них местные, но некоторые путешествуют с заключенными из лагеря в лагерь и вместе с ними выходят на волю.

Но я решил отложить эту тему из-за темы куда более злободневной и актуальной. Из-за вшей. Только что их нашли на соседней койке. Там спит парень, приехавший сюда из мест лишения свободы, из лагеря. Чистоплотный и опрятный, так что вшей подхватил, судя по всему, в поезде. Статья 185, ч. 3, кража со взломом и проникновением в жилище.

Сейчас он лихорадочно собирает свои вещи и запаковывает их в пакет, будет нести «на прожарку». Слышится негромкое бормотание: «ты шо, блядь», «ну от пизда» и «ебу я в рот».

Вся комната нервно чешется и разглядывает швы у себя на одежде. Ничего подозрительного пока не нашли, но всех уже захлестнула волна паранойи. Санитарные условия тут не лучше, чем в тюрьме, так что вши могут распространиться молниеносно. В кране только лишь ледяная вода, душ с горячей – раз в неделю. Причем растапливается баня даже не газом, а по старинке, дровами[8]8
  В бане вскоре после этой публикации затеяли обстоятельный ремонт и несколько месяцев спустя даже установили приличную сантехнику. Впрочем, отопление осталось печным, хоть и с небольшой оптимизацией. (Прим. автора)


[Закрыть]. Дров, разумеется, нет, как и финансирования. Поэтому топят мебелью и паркетом. На территории хватает заброшенных строений. Часть из них выглядит весьма апокалиптично, напоминает разгромленные «Убежища» из Фоллаута. Говорят, что в одном опечатанном здании с провалившейся крышей даже сохранились своеобразные сокровища: оттуда так поспешно эвакуировали людей, что те даже не успели забрать личные вещи и деньги, а в подвальных помещениях остались нетронутые склады.

Но вернемся к вшам. В моих вещах никакой живности тоже не оказалось, но ситуация может поменяться в любой момент. Медпункта у нас нет. По идее, для осмотра следует обращаться в клинику в Коцюбинском, но выбраться туда – задача нетривиальная: нужно заранее записаться и получить одобрение администрации.

* * *

Только что поступили свежие новости: баня обрушилась. Теперь придется мыться из тазика, в туалете. Тазиков, впрочем, нет. Такими темпами вши могут стать неотъемлемой частью местной фауны, наряду с тараканами. Раньше были еще и мыши, но коты изрядно сократили их поголовье.

Поголовье вшей сокращать некому.

07.03.2011

Животные. Часть 2-я. Тараканы

За несколько дней параноидальных поисков не нашли ни одного кровососущего насекомого. Угроза нашествия вшей откладывается.

Сосед решил проблему дезинфекции радикальным способом: выкинул в помойку все свои вещи. Остается надеяться, что на этом история закончится: эпидемию педикулеза могли бы использовать как повод для ограничения связи с внешним миром. Меры борьбы с вшами, описанные на информационных стендах, не внушают особенного доверия. Но даже они не претворяются в жизнь из-за отсутствия медпункта.

Теперь можно с чистой совестью поговорить о тараканах. Несколько лет назад они почти исчезли из городских квартир. Оказывается, они просто перебрались в Коцюбинское. В «комнатах для приема пищи» их можно встретить даже в дневное время, что красноречиво говорит о поголовье насекомых. Нижний угол холодильника не закрывается, если не прижать его ногой. Иногда об этом забывают, и тогда тараканы получают возможность забраться внутрь. На холоде они быстро теряют активность и засыпают прямо внутри, поэтому еду даже в холодильнике никогда не следует размещать без крышки.

Кстати, о еде. Мойва с недавних пор стала неотъемлемой частью рациона. Кашу, как правило, не берут, просят просто положить рыбу на хлеб. Появление мойвы на ужин совпало с приездом комиссии из департамента по исполнению наказаний.

Довольно-таки приятное новшество: другой жареной еды нам не подают, а готовить ее самостоятельно мешает запрет на электрические плитки.

Смысл этого запрета, как и многих других, туманен и не поддается объяснению с позиций логики: на места «ограничения свободы» слепо переносятся тюремные правила. Но это тема для отдельной заметки или даже цикла статей.

Мобильные телефоны запрещены, таксофон (вероятно, с незаконной прослушкой) легален. MP3-плееры разрешены, электронные книги и КПК – запрет. Попытка адаптировать правила, придуманные еще в сталинские времена, к современным реалиям приводит к жалкому и смехотворному результату.

Это касается не только тюрем, а всей этой страны в целом. Привет.

* * *

Заходил только что начальник, спрашивал у нашей комнаты, есть ли какие-то претензии и вопросы. Я сказал, что есть, и озвучил: отсутствие медицинского обслуживания и работы, угроза эпидемий, удержание на территории общежития без выхода в поселок. Начальник почему-то обиделся и занервничал. Странный человек: сам спрашивает и сам же обижается. Пообещал мне работу в промзоне исправцентра (раньше сулил возможность выезжать в Киев, если не буду мутить воду, теперь перестал). Работа в промзоне одна – сторожить станки. Пилить на них нечего. Столяра проводят день в поисках древесины, чтобы разжечь огонь и согреться. Будет очень интересно лично проанализировать местные условия работы на предмет соответствия Трудовому кодексу. Деятельность профсоюзов тут запрещена, но никто не запрещает создавать кружки по интересам. Кружок «заключенные за продуктивный, оплачиваемый и безопасный труд» будет пользоваться успехом[9]9
  Как оказалось позже, организовать такой кружок – непосильная задача. Для того чтобы создать объединение заключенных, нужно идти на поклон к администрации и долго доказывать свое «исправление». Основывать кружки могут только лишь полностью лояльные заключенные. (Прим. автора)


[Закрыть].

P. S. Только что у соседа нашел книги Айн Рэнд. Помню, мне комментаторы в блоге предлагали почитать старушку, чтобы излечиться от вируса левизны. Непременно ознакомлюсь, чтобы уважить блоггеров[10]10
  Ну и ознакомился. Ебал я вашу Айн Рэнд, простите за невольный сексизм, не понимаю, как можно воспринимать эту писанину всерьез. (Прим. автора)


[Закрыть].

11.03.2011