Текст книги "Химия"

Автор книги: Александр Володарский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Книга жалоб и предложений

История публикации этого поста забавна. Я периодически выходил в интернет со спрятанного телефона, но публиковать тексты в интернете с него не мог по соображениям безопасности. Оперативно реагировать на комментарии тоже было опасно, в противном случае, и без того постоянно шмонавшие меня прапорщики окончательно бы озверели.

Так что подводка к процитированным комментариям читательницы моего блога была написана от третьего лица, хотя на самом деле всё диктовалось по телефону.

Добрая девушка Маша была дочерью арестованного и, впоследствии, освобождённого под подписку о невыезде начальника колонии.

После освобождения я нашел её аккаунт вконтакте. Ничего ей не писал, конечно, просто иногда заглядываю туда как в параллельный мир.

Прямо сейчас в профайле Маши красуется фотография в свадебном платье, чуть раньше были фото в форме. Дочь экс-начальника обещает «первым родить сыночка, чтобы он охранял её дочку», так что можно полагать, что эта замечательная профессиональная династия не прервётся.

Сашины записи, в которых фигурирует фамилия «Стасюк», комментирует некий аноним по имени Masha. Слог и тон сообщений выдают в ней человека, кровно заинтересованного в том, чтобы светлый образ Александра Леонтьевича не омрачался клеветой недобросовестных блогеров. Вчера на свидании Шиитману процитировали комментарии Маши и он попросил опубликовать их в посте. Всякий голос имеет право быть услышанным.

Вместе с комментариями публикуем мэйл и айпи адрес, быть может, кто-то захочет предложить бывшему начальнику колонии и его близким какую-либо помощь и поддержку. В конце концов, им тоже нелегко.

Masha

aleksuja@bigmir.net

93.72.61.114

Отправлен 14.04.2011 в 09:53

не упоминай имени Александра Леонтиевича и вообще о его семье, тебе же лучше будет!!!а перед этим почитай закон, о том что можно писать и что нет!!!!а на амнистию не надейся, думаю тебе ещё строк продлить можно!!!подожди чуть-чуть, я у себя в Академии с юристами пообщаюсь как по грамотней сделать вот тогда и увидим))))

Masha

aleksuja@bigmir.net

93.72.61.114

Отправлен 19.04.2011 в 09:12

может ты уже наконец-то закроешь свой рот и молча будешь отбывать своё наказание???то где ты сейчас, это не парк развлечений и ты там не для того что бы поведать людям как там!!!а такими статьями ты можешь чуть увеличить себе срок!!!!!!ты как «писатель» с очень маленькой буквы, думай как правильно выражаться!!!был бы ты здесь а не там разговор звучал бы не так, и мне кажется доходчивей!!!!!!!

20.04.2011

Кладбищенский запах свободы

Несколько лет назад у меня возникло желание поработать на кладбище могильщиком или сторожем в рамках расширения экзистенциального опыта. Чтобы воплотить юношескую мечту в жизнь потребовалось вернуться из Германии в Украину, сесть в тюрьму, выйти, заняться общественной деятельностью и сесть повторно.

Иногда исправительный центр помогает сельсовету Коцюбинского рабочей силой. Мне, хоть и совсем ненадолго, посчастливилось оказаться в бригаде, занятой благоустройством кладбища. Девятнадцатого апреля я впервые с начала марта вышел за ворота колонии. Отработал всего два дня. Двадцатого вечером, по словам администрации, сверху из департамента спустили указание с кладбища меня убрать. Якобы я собираю там пресс-конференции. Самое смешное, что никаких пресс-конференций не было и не планировалось[17]17
  Мне действительно не хотелось пресс-конференций. Зато очень хотелось заняться сексом. Лес возле кладбища был для этих целей идеальным местом. Увы, не сложилось. С сексуальной разрядкой вообще было очень тяжело. Несколько месяцев я ограничивался одиноким онанизмом (что в условиях общего туалета с пятью дырами в полу и без перегородок проблематично, я в этом отношении человек довольно-таки скромный). Потом мы с подругой наловчились заниматься взаимной мастурбацией на свиданиях. Как ни странно, за этим занятием ни разу не были пойманы. А вот за вполне невинные объятия я чуть было не получил взыскание. (Прим. автора)


[Закрыть]. Кладбище гораздо симпатичнее тюрьмы, и я слишком ценил свое пребывание там, не хотел тревожить милейшую смотрительницу присутствием камер. Теперь, впрочем, пресс-конференции обязательно будут: ничто не мешает мне давать интервью прямо в комнате для свиданий. Складывается впечатление, что кто-то наверху задался целью воспитать во мне принципиальность и несгибаемость, ничем другим объяснить действия работников департамента нельзя. Разве что врожденным идиотизмом.

«Проблема не в том, что именно вы пишете. Проблема в том, что вы вообще пишете».

Безусловно, департамент нельзя считать корнем зла, царящего в карательной системе, но это как минимум стебель. И если выкорчевывать это прогнившее растение, скорее всего, придется нашим детям, то мы вполне можем уже сейчас не только обрубить ему сучья, но и оставить от ствола небольшой обгорелый пенек.

«Систему не сломать». Эту фразу я постоянно слышал, начиная с СИЗО. На самом деле, система уже давно сломана и достаточно легкого дуновения ветерка, чтобы она повалилась, попутно раздавив своим весом тех, кому не посчастливилось оказаться рядом. Как показывает опыт недавних африканских событий, самая твердая на вид диктатура оказывается очень хрупкой, если ударить по-настоящему.

* * *

Первый день работы на кладбище ознаменовался тем, что у нас украли лопаты. Я пытаюсь представить себе человека, который это сделал, но не получается. Украсть лопаты у заключенных, работающих на кладбище: в этом есть какая-то совершенная, высшая гармония мерзости.

Я ни в коем случае не могу держать зла на этого человека, напротив, хочется снять перед ним шляпу и попросить о благословении. Надеюсь, что этот человек вскапывает теперь украденными лопатами свой скромный огородик, где выращивает картошку, огурцы, помидоры. Овощи должны уродиться крупными и сочными.

* * *

Само кладбище в Коцюбинском производит умиротворяющее впечатление: чистое, ухоженное, много семейных могил. Привлек внимание черный металлический крест, на котором было криво от руки выцарапано: «Козырь». Готовая завязка для рассказа в стиле Баркера. Что-то о великом картежнике, который не прекращает игру даже после смерти.

* * *

По пути с зоны на кладбище лежит небольшая свалка. Там я познакомился с черным щенком, жевавшим пенопласт. Попросил кладбищенскую бригаду подкармливать животное, подумываю забрать его после освобождения. Еще и беременная кошка с нашего этажа скоро разродится – так что, вероятно, буду возвращаться домой с целым зверинцем. Если кому-то из читателей нужны котята с тюремным прошлым, непременно обращайтесь.

Помимо четвероногих, есть и шестиногие питомцы. В связи с потеплением возросло поголовье тараканов. Крупные, красивые, как на подбор. Есть комнаты, в которых они после отключения света полностью устилают столы и стены. У нас обстановка не до такой степени благоприятная и шестиногих друзей меньше, но их число стабильно увеличивается; вчера ночью один даже заполз ко мне в постель, погреться. Подумываю попросить передать мне несколько мадагаскарских тараканов: будем дрессировать их, чтобы свистели при приближении мусоров.

* * *

Недавно смотрели фильм «Комедия строгого режима» по одному из фрагментов «Зоны» Сергея Довлатова. История о праздновании в советской тюрьме дня рождения Ленина понравилась моим соседям, действительно прошедшим строгий режим. Подумалось о том, что после того, как отошел в прошлое совковый официоз, в культурной жизни тюрем образовалась какая-то непонятная пустота. Все механизмы, заточенные под тоталитарную систему, сохранились, но исчезла сила, которая приводила их в движение. Сейчас на стенах висят портреты Бандеры, Шухевича и Мазепы, но они вызывают лишь улыбку: очевидно, что администрация просто прозевала очередную ротацию национальных героев. Всматриваюсь в пустоту и пытаюсь разглядеть хоть какой-нибудь отголосок, пусть самой отвратительной, идеологии. Пока что темно. Может, оно и к лучшему.

23.04.2011

Диалектика раковой опухоли

Кошка по имени Мурчалка родила тройню. Двое детей умерли, выжил всего один, и мать пока что прячет его от посторонних. Хозяин Мурчалки успел подсмотреть, что котенок получился серый, с белой полосой на спине. Судя по всему, отцом все-таки оказался глухой Блондин. Рыжий Борман и пепельный Семен остались не у дел. Перипетии сексуальной жизни котов вызывают тут не меньший, а то и больший интерес, чем льющиеся с экрана сальные подробности похождений телезвезд.

Собственная сексуальная жизнь у большинства осужденных отсутствует: для того, чтобы получить уединенное свидание с женщиной, нужно предъявить свидетельство о браке или же общего ребенка. Карательная система твердо стоит на страже моральных ценностей: единственная страсть, которая официально разрешена неженатым зэкам – это страсть к покаянному целованию ментовского сапога. Вся местная жизнь пронизана каким-то болезненным садомазохизмом: заключенный должен не просто принимать наказание, он должен принимать его с благодарностью. До такой жестокости не додумались даже дрессировщики, истязая животных. Наказание как условие к поощрению – такое человек может практиковать лишь по отношению к человеку. Именно для этого и существует «условно-досрочное освобождение»: иллюзорный пряник, который держат перед носом у жертвы, чтобы заставить ее не только смириться с кнутом, но и самостоятельно подставлять бока под его удары.

Мой собственный шанс выйти по УДО теперь под все большим вопросом: в личном деле уже есть дисциплинарное взыскание за мобильный телефон и скоро его дополнит второе. Рецидив еще не успели оформить официально, но обязательно оформят. Применительно ко мне администрация безукоризненно исполняет все бюрократические предписания, особенно негативного толка. Даже обыскивают меня вдвойне тщательно. Дело в том, что высоким чинам из департамента неприятен осужденный, который позволяет себе писать и публиковаться в реальном времени. Запретить это в законном порядке начальство не может. Единственный доступный им способ воздействия – искать запрещенные предметы и подлавливать на мелких нарушениях режима, наподобие запоздалого подъема. Получается этакий самозаводящийся механизм: я пишу, администрация закручивает гайки, я пишу уже с удвоенным энтузиазмом и злостью. Рано или поздно резьбу может сорвать, тогда какой-нибудь недальновидный мент подбросит мне наркотик или же постарается спровоцировать драку, чтобы «раскрутить» и отправить в закрытую зону, где свидания ограничены куда жестче. Если я чего-то здесь и боюсь, то не козней хитрого интригана, а агрессии злобного идиота, не способного просчитать ситуацию на несколько шагов вперед и увидеть свой неизбежный печальный финал. Именно этот сорт людей наиболее востребован в системе МВД. Так что я вынужден заранее заявить: если вдруг у меня в вещах во время обыска найдут травку или же оружие, то они явно попали туда из плантаций и арсеналов, принадлежащим департаменту по наказаниям. Таким образом хочу предостеречь своих самых верных читателей в форме от опрометчивых шагов.

Телефоны же пусть ищут дальше: это нарушение угрожает УДО, но не сможет изменить мне режим содержания, а значит, не помешает писать. Потерянные полгода жизни – это неприятно, но немного утешает то, что люди, которые их отбирают, не живут вовсе и никогда не жили.

На телефонной теме следует остановиться подробнее. Глупость запрета на мобильную связь очевидна для любого человека, думающего не фуражкой: в отличие от мест «лишения свободы» места «ограничения свободы» не предполагают пресечения контактов с внешним миром. Это общепризнанный факт, уже даже принят закон, по которому телефоны осужденным разрешат с 2012 года. Но сейчас весна 2011. Пока все бюрократические ритуалы не будут завершены, запрет остается в силе, и любой человек, не желающий мучиться с допотопным таксофоном, будет нарушителем. Смысл поддержания нелепого запрета становится очевидным, если учитывать фактор коррупции. Любой запрет рождает взятки, а откаты, идущие снизу, поднимаются до самого верха. Есть расхожий предрассудок о том, что коррупция мешает нормальному функционированию государственного аппарата, разрушает его. На самом деле, это верно лишь наполовину. Коррупция действительно подтачивает бюрократию изнутри, но, в то же время, именно она и приводит ее в движение. Это не чисто паразитарные, а скорее симбиотические отношения. Коррупция – это каркас, на котором стоит вся вертикаль власти. Опухоль медленно убивает организм, но она сидит там с рождения и контролирует все тело, ее удаление убьет его мгновенно. Мент берет взятку не потому, что он плох сам по себе, он берет взятку, потому что весь институт милиции строится так, чтобы привлекать лишь потенциальных взяточников. Для того, чтобы обеспечить соблюдение законов, законы должны нарушаться. Запрет на мобильные телефоны существует лишь для того, чтобы наживаться на людях, которые его переступают, или же удерживать их под контролем, карать и запугивать. И то, и другое получается не всегда.

30.04.2011

Май
Свобода по карточкам

После изъятия второго мобильного телефона я начал проводить куда больше времени в компании карточного телефона на стене дежурной части. В 90-е, когда это средство связи еще было актуально за пределами тюрем, мой детский разум поражался обилию вывороченных телефонных будок, оборванных трубок и разбитых хулиганами аппаратов. Теперь я хорошо понимаю, что двигало людьми, чинившими расправу над бездушной техникой.

Дорогая и некачественная связь прерывается в самый неподходящий момент, голоса операторов невпопад сообщают какую-то бесполезную информацию, например, о невозможности связаться с АТС города Луцка. Звонки часто уходят в никуда, регулярно происходит соединение с посторонними номерами или параллельные разговоры. За стеклом таксофона живет маленький паучок. Никогда не видел как он переползает с места на место, но поза и расположение паука постоянно меняются. Я уверен, что он – неотъемлемая часть устройства таксофона. Вполне в духе той постапокалиптической смеси кибер– и стимпанка, которой наполнен местный быт. Не удивлюсь, если сигналы в таксофонах передают пауки, воду в краны накачивают специально обученные мыши с электродами в мозгах, а тараканы-мутанты заведуют принятием важных административных решений.

* * *

Частые пребывания в дежурке позволяют ближе изучить людей, которые нас охраняют, я лучше слышу их разговоры, чем телефонных собеседников. У охранников тоже есть свои переживания и проблемы: «Закрываю я его бухого в изолятор, а он говорит, что машину мне спалит. Да пусть он к ней только близко подойдет, голову по колесу размажу». Иногда прапорщики делятся друг с другом рассказами о своем детстве в сельской школе с пятью учениками на параллель, иногда – просто сосредоточенно курят, сплевывая себе под ноги. Некоторые беседы кажутся постановочными, словно бы вся охрана играет какой-то спектакль абсурда, а мы с телефонным паучком – единственные зрители разговоров. Разговор двух людей в камуфляже: «– Когда же мы встретимся? Сегодня пересменка, у нас всего пара часов. В следующий раз только в пятницу… – Да, я думаю, перепихнемся раньше». Скорее всего, это они имели ввиду что-то совершенно невинное, но в голове тотчас же рисуется исполненный трагизма сюжет о запретной содомской любви двух прапорщиков, обреченных на унижение со стороны старших коллег, ненависть зеков и презрение общества. Впрочем, они обречены на это уже с момента выбора профессии, и сексуальные предпочтения тут ни при чем.

* * *

Шестеренки карательной машины работают согласованно, одна приводит в движение другие, и все вместе они служат единой цели, перемалывая человеческие судьбы в труху. В то же время, если механизм начинает подрагивать и дребезжать, а ржавчины в нем становится больше, чем металла, шестеренки пытаются внушить себе и окружающим, что они выполняют невинную функцию и не несут ответственности за преступления всей машины. Но вращаться не перестают. Какой-то очередной чин из Департамента:

– Не понимаю, почему ваши друзья нас пикетируют. Не мы же вас арестовали, не мы же вас судили. Мы просто исполняем решение суда.

– Знаете, а в Освенциме люди просто открывали вентили с газом и поддерживали соответствующее давление в камерах. Их потом за это повесили.

– Ну ладно, пусть ваших судей повесят…

– Да почему же только судей?.

Здесь можно бесстыдно пользоваться законом Годвина[18]18
  Шуточное правило, согласно которому в любой дискуссии в интернете рано или поздно будет проведено сравнение с Гитлером или нацизмом. Сформулировано Майком Годвином. (Прим. ред)


[Закрыть], и при этом никто не засчитает поражения в споре. Я повторяюсь, аналогичная беседа у меня уже была пару месяцев назад с работницей районной инспекции по исполнению наказаний, которая и выдала мне путевку в этот райский уголок. Надеюсь, что когда время X наступит, то петли окажутся достаточно тугими и мои былые собеседники не успеют никому рассказать, что Володарский на самом деле лишен оригинальности и остроумия и просто использует одну и ту же удачную заготовку при каждом удобном случае.

* * *

Последний котенок Мурчалки умер: она положила его в небольшую сумку и, придавив своим весом, приспала. Щенка со свалки кто-то уже забрал. Если все так пойдет – вернусь домой без питомца. В последнее время, впрочем, подружились с большим пепельным котом Семеном, который приходит теперь ужинать в нашу комнату и даже свил себе гнездо у меня под кроватью. Но забирать его отсюда было бы кощунством. Семен является важной персоной в ИИЦ-132: поутру он выводит зэков на работу, днем сопровождает на обед, вечером обходит бараки. При этом, даже гуляя по пыльному цеху, кот сохраняет необычайный аристократический лоск, который редко встретишь даже у породистого домашнего животного. Будь я гностиком, я бы рассудил, что Создатель на самом деле ставил своей целью сотворить Семена, а Исправительный Центр возник тут случайно, из отходов производства. Когда-нибудь Венец Творения осознает себя и, исправляя ошибку демиурга, развеет в пыль тюрьму во всем содержимым. А на ее месте построит кошачий рай.

07.05.2011

Жидкость для смывания вины

Прямо сейчас в изоляторе Ирпенского исправительного центра № 132 сидит человек, блюющий кровью. Не знаю, что с ним, может быть, открылась язва желудка, а, может быть, и туберкулез. Несколько дней назад он пытался отпроситься в больницу. Ответственный за режим лейтенант Кошевой ставил на его заявлении знак вопроса. Не выпускал. Когда заключенный отправился в больницу сам, его обвинили в нарушении и бросили в карцер на десять суток.

Я пишу именно «заключенный», хоть нашу администрацию изрядно раздражает это слово. Пусть формально мы наполовину свободные люди, на практике пребывание в поселке мало чем отличается от зоны общего режима. Разве что отсутствием медицинской помощи и тем, что избиения и вымогания взяток происходят не совсем в открытую.

Освободившийся в апреле сосед по комнате научил меня присказке «хороший зэк должен быть толстым и ленивым». С точки зрения режима, хороший зэк должен блевать кровью, есть помои и сидеть в изоляторе. Тогда от него точно не будет никаких проблем. Иногда кажется, что наш исправительный центр выбрал неправильную специализацию, если бы мы торговали не рубильниками и мусорными баками, а кровавой рвотой, расфасованной в красивые пакетики, у местной промзоны не было бы никаких проблем с невыполнением плана. Осталось только найти покупателя. Впрочем, можно вспомнить кризисные 90-е и просто выдавать местным служащим зарплату продукцией, они-то точно смогут найти ей достойное применение.

* * *

Если попытаться найти какое-то мифологическое или литературное сравнение для работников «исправительной системы», то скорее подойдут не оборотни, а вампиры. В зависимости от ранга они могут быть либо тупыми полуразложившимися кровожадными зомби, либо утонченными эстетами, которым даже пить кровь не обязательно, достаточно человеческих страданий. Чем выше звание и значимее должность, тем больше гурманских наклонностей могут проявлять упыри. Высокие чины из департамента не пачкают руки кровью зэков, им подают ее в выпаренном, концентрированном виде. Лишь только по праздникам они наполняют кровью бассейн, зовут батюшку, чтобы благословил, и радостно бултыхаются в густой красной жиже, пуская ртом пузыри, играясь с резиновыми уточками и гениталиями старших по званию. После выхода тщательно облизывают друг друга, ни одна капля крови не должна испачкать мундир. Тех коллег, которые не могут поддерживать видимость чистоты, съедают свои же: соблюдение конспирации – превыше всего, потенциальная добыча не должна раньше времени догадываться о том, что ее ждет.

Во многих литературных источниках пишется, что вампир может войти в жилище только лишь если его впустят туда добровольно. Это правило действует и здесь. Разумеется, вломиться в комнату охранники могут в любое время, но вот для того, чтобы влезть в душу, вцепиться в горло и начать вытягивать жизнь, им приходится прибегать к лживым обещаниям и иногда угрозам. Идеальный способ контроля – это УДО, человек добровольно отказывается от любых претензий к местной власти и подставляет свое горло под укус, надеясь пораньше выйти. Потом его, высосанного досуха, могут выпустить наружу с унизительной характеристикой наподобие: «с энтузиазмом воспринимает воспитательные мероприятия». А могут и оставить здесь, если им будет лень избавляться от отбросов. Добровольно укушенный попадает в кабальную зависимость от упыря. Тот даже может немного подкармливать его со своего стола, в обмен на лояльность и мелкие услуги.

Чтобы успешно держать в подчинении массу, людей следует сталкивать между собой, провоцировать конфликты среди заключенных. Именно поэтому настоящий бунт в тюрьме – такая большая редкость: власть держится не на силе оружия, которой было бы недостаточно, а на страхе и интригах. В голосе некоторых «сержантов» и прапорщиков часто слышатся подавляемые извиняющиеся нотки, особенно когда дежурная смена заходит будить нас поутру. Словно они говорят: «ребята, я понимаю, что делаю мерзкую работу, но у меня нет выбора, вы уж не злитесь на меня». Скоро им придется либо сменить профессию, либо убедить себя в том, что зэки – не люди, и начать испытывать удовольствие от своей пусть мизерной, но все равно власти.

* * *

В карантин приехал народный целитель. Срок 14 лет, из них уже отсидел 10. С 2004 года исцеляет по фотографии и почерку, а с 2008 работает личным астральным телохранителем Фиделя Кастро. После освобождения планирует ехать в Россию, чтобы стать домашним доктором и первым советником Путина и Медведева. Уверен, что у него все получится.

13.05.2011