Текст книги "На звездных крыльях Времени. Обратный отсчет (СИ)"

Автор книги: Александр Федоренко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

– Ты что совсем без царя в голове? – Зло подумал Евгений – ты же не сам по себе.

– Вот сорвиголова! Ведь тебя сейчас собьют, черт возьми!

– Твоя бесшабашность нам сейчас выльется…

И тут к разведчику подкрадывается "мессершмитт", а за ним еще, и еще. А их только пятеро,… Немцы вот-вот, откроют огонь, но Иван недаром станет трижды героем Советского Союза, получит ордена и медали – он догоняет "мессершмитт" сзади сверху. Несколько очередей, и "мессер" переворачивается и падает в лес.

Но облегченно вздыхать рано – к ним приближается новая группа вражеских истребителей. Комэск не выдерживая, подлетает к разведчику почти вплотную, и грозя пилоту кулаком, передает:

– Да уходи же! Не медли ни секунды!

И на этот раз, тот слушается, и идет на разворот – собирается уходить.

А малочисленная группа его прикрытия, отбиваясь от "мессершмиттов", надежно его прикрывает. Жека чувствуя как спина все больше мокрея, становиться липкой все-таки на чужом самолете, летать, совсем другое дело. Руки начинает бить мелкая дрожь – боезапас на исходе – не хватало еще… Но фашисты, неожиданно отстают, поворачивают, и вразброд улетают на запад – очевидно, убедились в бесплодности своих атак. Они потеряли четыре самолета, но все-таки и его группа – один. Потому путь назад несладко.

Жека летел, мечтая о том, что больше никогда не полетит на чужой, холодной машине – только на своем полосатике с номером тринадцать. Но главное он понял – летать в этой группе у него получится, а задания они бывают разны, все случается. Долетели, благополучно приземлились, к ним, на аэродром сел и разведчик.

– Нарывается на пару ласковых, что ли? – Подумал Жека – ну сейчас отгребет…

Он покинул кабину, бросил пару слов, механику этой машины, и пошел в сторону севшего "Пе-2". Глядь – из самолета вылезает румяный парень в реглане. На вид его сверстник, или чуть младше. Быстро направляется к Кожедубу. Улыбается, глаза сияют. Точно немного крышетечный, или не совсем адекватный. Но улыбку вызвал у всей пятерки сопровождения. Жека видит – он протягивает руку Ивану, и громко благодарит за прикрытие.

– Спешу сообщить всем вам – проговорил пилот "Пешки", видя, что вокруг собираются летчики и техсостав – что задание выполнил. Боялся за вас: как бы без меня вы не заблудились. Я ведь за вас тоже отвечал. Вот и приземлился у вас на аэродроме.

– Боялся он, да из-за него все чуть не погибли – подумал Евгений – но безумству храбрых поем мы песню…

Не выдержав, Кожедуб спросил:

– Ну, скажите, пожалуйста, чего вы кружили? Ведь вас могли сбить в два счета!

– А я уже стреляный воробей! Задание я выполнил, а у меня бомб было немного. Вот и решил найти для них подходящую цель. Пока вы возились с "мессерами".

– Ну и как – нашли?

– Нашел! Скопление техники на станции. И гостинец фрицам послал!

Летчик засмеялся, а потом еще раз крепко пожал руку Ивана, и уже серьезно сказал:

– Спасибо вам, товарищ лейтенант! Ваши ребята молодцы – прикрывали надежно!

– Цель-то ищите, а за воздухом посматривайте! – Назидательно сказал Иван, стараясь говорить сурово. – Командир экипажа "Пе-2" снова пожал ему руку и поблагодарил за совет.

– Да ведь мы не дремали – все время наготове были!

– Вы либо безумцы, либо отчаянные смельчаки!

Через несколько минут разведчик попрощался, вновь залез в свой "ПЕ-2", вскоре взлетел, и пронесся на бреющем полете, чуть не задевая макушек деревьев. Сделав горку, он скрылся из виду.

– Ваня, ты его фамилию, имя спросил? – Поинтересовался Жека.

– Нет, как-то выпустил из головы.

– Хоть и безрассудный, но все равно удалец! – Заметил Павел Брызгалов. – Наверно, решил блеснуть перед нами летным мастерством.

– Иди, его пойми…

Последовал разбор полетов, Иван подробно разобрал вылет, который послужил всем большим уроком. Непроизвольно все ждали Мишу Никитина.

Как-то не верилось, что он погиб. И Паша Брызгалов все твердил:

– Миша непременно вернется. Он спасся на парашюте, приземлился в лесу. А там партизаны ему помогут…

Жека постоял, и пошел на доклад – комполка, и своему комэску. Что уж там планировал Подорожный, разбивая эскадрильи, и делая из них смешанные группы, оставалось только догадываться.

– Отлично – выслушав, сказал командир части – теперь на задание можно отправлять "стариков". Так сказать форсировать боевой кулак, когда надо срочно реагировать. Иди отдыхай, и подбери себе ведомого, на экстренный случай.

– Да что подбирать – Попко со мной летал не раз. Я в нем уверен.

– Так он же из пополнения.

– Не хочется молодежь, без ведущих оставлять, выбирая "стариков".

– Гм, может ты и прав. Да и смену растить нужно.

– Разрешите идти?

– Иди, и помни – такая "смесь" может днем пригодиться в любую минуту.

Евгений откозырял, и направился в расположение своей эскадрильи. А едва доложил Амелину, на него накинулись с расспросами.

– Ну как Иван как командир? – Первым спросил Алексей.

– Товарищ старший лейтенант, мы слышали Никитина сбили, как это произошло: – Это Боря Жигуленко.

– Что там командир "Пешки" отчебучивал?

– Как слеталось-то вообще? – С жадностью, поинтересовался Георгий.

– Генацвале, что трудно было? – Подскочил Реваз – как выкрутились?

Ребят, давайте по порядку – не все сразу – не выдержал Жека, и принялся рассказывать…

В тот вечер Евгению долго не спалось. Хоть он и не особо знал Михаила – на душе было тяжело. В последнее время, потерь не было. Не потеряли бы и Мишу, если бы он помнил основное правило: – в воздушном бою, не отрываться от группы, трезво оценивать обстановку. Затем мысли перескочили на него самого. Жека думал, о непонятной связи, двадцатого и двадцать первого века, с которой возможно как-то связан его самолет.

– Что у меня осталось от будущего? – Задумался Евгений. – Воспоминания, знания, часы, телефон, и все. Правда есть еще полосатый "Лавочкин", который видел все времена. Как же открывается это гребаное окно? И временное оно, или пространственно временное? Если так, то мне нужно лететь в точку, где в мое время, проходила реконструкция. Нда, встрял я, конкретно. А если остаться? Что меня ждет? Бои, невзгоды, риск, на ближайшую пару лет. А потом?

Как провалился в сон, Жека не заметил, и до утра спал как убитый. А с утра, уже привычный ранний подъем, умывание, завтрак. Затем изучение по картам, нового района боевых действий, и тут неожиданно – тревога – срочный вылет в район Рогани. Требуется отразить авианалет. Летит сборная группа.

Звучит всегдашнее короткое напутствие майора Подорожного:

– К Рогани приближается большая группа бомбардировщиков противника. Задача – как можно быстрее на перехват! Высылается десятка во главе с уже окрепшим капитаном Семеновым. Давайте – на выручку войскам!

Летчики бросились к машинам, Жека на секунду задержался, и тоже побежал к своему самолету. Влез в кабину, запустил двигатель, захлопнул фонарь, еще немного и взлет. В основном отобранная группа состоит из летчиков третьей эскадрильи, и "стариков" из первой. Они мчатся к линии фронта, не особо обращая внимания – что там – внизу? Не долетая до заданного квадрата, Семенов подает команду:

– Соколы – всем внимание! Приступаем к поиску! Действовать быстро и решительно, не тратить время, на пустые и длительные маневры.

Жека всмотрелся вдаль – впереди, по меньшей мере, сорок вражеских самолетов – в принципе, обычная связка – пикирующие бомбардировщики "Юнкерс-87" и истребители.

В наушниках шлемофона, снова раздается голос Федора:

– За мной! В атаку!

Вперед естественно выбиваются его бывшие подчиненные: Ваня Кожедуб и его ведомый – Вася Мухин, а также Павел Брызгалов, и Андрей Гопкало – горячий, порывистый летчик. Капитану есть, кем гордится – хорошую смену вырастил. Жека летит в паре с Попко – они тоже успели слетаться. Рядом с ними братья Колесниковы уже поднаторевшие в воздушных боях. Это выбор Евгения.

Следует атака, быстрая и дерзкая. "Лавочкины" пробивая огнем и напором себе путь, летят лоб в лоб, на вражеские истребители. Вот они прорвались через заслон, и вышли в лоб "юнкерсам". Пушки выплевывают свои заряды, сердце возбужденно колотиться, но Евгений успевает отметить, как Кожедуб, зашел в хвост одному из "юнкерсов". Огонь. И трассы метко впиваются в того. Еще миг, и фашист несется к земле. Начинают кромсать врага, и остальные летчики. Жека не особо маневрируя, и пытаясь не вырываться, старательно стреляет, больше пугая, чем попадая. И вскоре немецкие пилоты не выдерживают, и начинают разворачивать свои машины. Но Семенов, как истинный орел, смотрит за своими птенцами, и предупреждает:

– Не зевать! Будьте внимательны – много "мессеров"!

Но во время атаки, и уходов – группа уже распалась – Кожедуб со своим ведомым – внизу. Другие пары палят вдогонку бомбардировщикам, И Жека со злостью ловит в прицел вражеский истребитель. Палец утапливает гашетку, но фатальных попаданий нет, и он кричит:

– Миха добей!

Летчики группы, тоже вступают в бой с истребителями. И тем не мене, задание выполнено – с "Юнкерсами" покончено. Они улетели. Дело как будто сделано. Но с земли передают вводную:

– На большой высоте засекли группа "Хейнкелей-111".Летят на вас. Атакуйте их, атакуйте!

– Да как мы их атакуем, когда сами завязли? – Едва не крикнул Евгений. – Они с Михаилом, и другими товарищами, сковали боем истребителей противника.

А бомбардировщики летят к линии фронта эшелонами, значительно выше, и в стороне. Их около двадцати – как десятку разорваться?

– Миха – пробиваемся вверх. Смотри не оторвись. Как понял?

– Понял. Давай, я прикрываю.

– Назад тоже поглядывай.

Уходя от "мессеров", и пробиваясь через них же, они стали набирать высоту. Выполняя маневр, иногда больше похожий на финт, на большой высоте летчик должен помнить параметры своего самолета. А Жека помнил, высотная кислородная система, на его "Лавочкине", по всей видимости, никогда не использовалась. Ее конструкция, хоть и была основана на германской системе диафрагменного прямоточного экономайзера, имела много недостатков. Пилот практически не мог ей пользоваться.

А еще управление шагом винта, радиаторами, жалюзи, триммерами, при помощи различных тяг отвлекает. И снижаются многие летные характеристики. Потому на высоте двух с половиной километров, при полном использовании возможностей двигателя – наименьшее время полного виража без потери высоты составляет тридцать секунд. Hа километровой высоте, и форсировании двигателя полный вираж выполняется за двадцать пять секунд.

В общем, учитывая все это, они не успевали. Но выручат пара Кожедуба – они вывалились, и он передал:

– Атакую "Хейнкели"! – И их пара, боевым разворотом, стремительно набирает высоту.

И вот они близко к бомбардировщикам. А вернее под ними, сейчас откроют огонь… И тут немцы неожиданно начинают освобождаться от бомб. Бомбы пролетают между самолетами Ивана и Василия. Жека почувствовал при виде этого, как сердце словно замерло, а потом робко стукнуло, и стало, снова разгонять кровь.

– Смотри, как бы с бомбой не столкнуться! – Орет Иван своему ведомому..

И вдруг "хейнкели" поверачивают на юго-запад. Но не тех напоролись:

– Берем в клещи крайнего! – Быстро принимает решение Кожедуб.

И они, с двух сторон заходят на бомбардировщик. Сближение и оба "Лавочкина" открывают огонь. Заработали пушки. Самолет врага загорелся, начал падать, оставляя за собой шлейф дыма. И тут на пару, навалились истребители противника. Их около двадцати.

– Уходите!!! – Заорал Жека, и принялся активно атаковать своих противников, чтобы прорваться на выручку.

Не забывая конечно – они с Михаилом – единое целое. Если враг собьет одного, другой наверняка погибнет. Свежая группа, видно, прилетела по вызову. Соотношение сил явно не в пользу Жеки и его товарищей. Они успели только пару раз выстрелить по бомбардировщикам, как пришлось с уклонениями стрелять в новоприбывшие истребители противника. Но и вовремя контратак, он умудряется увидеть, как пара Кожедуба, уходит на освобожденную территорию, отбиваясь от яростных атак.

Сейчас малейший промах грозит гибелью. Со всех сторон сверкают огненные трассы, но ведомые и ведущие взаимодействуют четко – короткими очередями отгоняют друг от друга вражеские самолеты.

Пара "Лавочкиных" Кожедуба и Мухина, то снижается, выполняя немыслимо сложные фигуры, то идет вверх. Но "мессершмитты", не отстают – гонятся за ними. Но их атаки безуспешны – фашисты даже мешают друг другу, беспорядочно наваливаясь на ловко маневрирующие самолеты.

Но и Евгений с Михаилом, и остальные летчики группы, не лыком шиты – отогнав "мессеры", уже спешат на выручку к товарищам. И враг, не приняв боя, "худые" поворачивает назад. Топливо на исходе – пора домой, и группа летит обратно. Жеке нравиться манера Ивана вести бой – выйдет отличный комэск, но в третью эскадрилью, он проситься не станет. Угроза дл него это командиры повыше и особист, а не товарищи. И не сейчас, а в новом году…

Долетели, благополучно приземлились на своем аэродроме. В баках почти не осталось бензина. Жека вылезаю из кабины, обливаясь потом, в прочем не он один такой. К нему спешит Миха, его гимнастерка тоже взмокла, лицо красное, воспаленное, но он весел и доволен.

– Командир – говорит – в этом бою я еще раз убедился, что такое слетанность.

А Николай Веткин – Егорыч, оглядев пилотов, замечает с добродушной усмешкой:

– По вам сазу видно – жаркая схватка была.

– Да, таких боев давно не было. Щас воды хлебну и на КП.

Во время изматывающих боев, партийные работники, регулярно находили время, чтобы сказать слово. Время, для соответствующей обработки летного состава. Подбивали их вступить в партию, и стать коммунистами. Тогда это было потное, наивысшее звание. Буквально все стремились к этому. Вечером в полку состоялся митинг, посвященный первому вылету молодых коммунистов на отражение вражеского налета. Они выступали сами, говорим о том, что, не жалея жизни, будут бить захватчиков до их окончательного разгрома. Жеке казалось это странным – ничего ведь не меняется – люди все те же. Но для них, видимо что-то менялось.

Евгению было даже завидно – у этих людей был внутренний стержень, а теперь еще и появился новый стимул – а он этим всем, проникнуться не мог. У них был долг перед Родиной, священная война, а у него кроме желания летать, и сочувствия предкам – ничего. Даже увлечения, Катя была далеко. Стоял август сорок третьего, а он так не решил за три месяца – что ему делать? Смириться и продумывать – как и где жить после войны? Или искать ученых людей типа Циолковского, и пытаться найти способ вернуться в свое время? Если конечно доживет до Победы, и не будет арестован…

Глава девятая Над Днепром…

Аэродромы, леса, села, лица – все это проносилось в памяти Евгения. А еще, такие желанные в эту пору – реки, и озера. Где-то удавалось искупаться, где-то нет, но места эти запоминались. Он почти привык к скромному быту, и минимуму удобств. Ему и самому уже начиналось казаться, что так было всегда. Начинало вериться, что он из этого времени, только мобильный телефон, напоминал об обратном. В фильмах про подобное попадание всегда имелась, наземная пространственная точка, куда персонажи возвращались, и их переносило обратно. У него же такой точки не было, был только район.

И Евгений почти смирился со своей участью, почти втянулся в этот образ жизни. В конце концов, страна вокруг, была не чужбиной, и хоть это радовало. Ведь она была еще девственной, чистой, не загаженной, без такого количества производств разного рода, как в его время. Вот только инфраструктуры никакой…

Жара начинала спадать, что облегчало многие вещи. Менялась местность под крылом, менялись цели, но не менялись боевые задачи. И долг. Правда, у однополчан все время еще настроение росло на плюс. И с опытом побеждать врага, становилось легче.

Очередной, боевой вылет, очередное сопровождение, очередное взаимодействие. Но на этот раз, весь полк под командованием бывшего комэска третьей эскадрильи – Семенова, сопровождал "Петляковы". Жека уже летал под его руководством, и знал – командир из Федора стоящий. Хотя теперь уже не просто Федора, а товарища капитана. "Петляковы" летели на бомбежку скопления немецких войск в районе Огульцы – Люботин, юго-западнее Харькова, их оберегали, как зеницу ока.

Евгений в этот раз, вышел опять сбоку припеку, и летел над всеми, но не высоко, просто как бы охранял всех сверху, и являлся преградой, на пути атаки из облаков. Он первым, и заметил вражеские истребители.

– Наперерез нам летят "фоккеры"! – Тут же сообщил он. – Количество пока не ясно…

Так вышло, что, не долетая до цели, они встретили группу новых светло-зеленых "Фокке-Вульфов-190". Даже показалось – свежей краской запахло.

Немцы стали строить маневр, и стали заходить сзади снизу к "Пешкам". Другая группа вражеских истребителей, вывалилась из облаков и пыталась атаковать, его первую эскадрилью, летящую на правом фланге. И Евгений оказался как-то сразу в гуще боя. Драться одному рискованно, даже для асов, кем он не был, но зато свобода маневров. Ну и закрутилось…

Короткими контратаками Жека попытался мешать фашистам, атаковать его товарищей, но куда там – немцы попались не простые. Выручает Ваня Кожедуб, звеном стремительно атакует противника сзади. И сразу сбивает одного "фоккера". На светло-зеленом фоне крыльев видны разрывы. Но слева внизу "фоккеры" пытаются атаковать бомбардировщиков.

Тут уже сам помощник комполка ринулся на них и сбил самолет. И новые модернизированные "фоккеры" рассеялись. Да, не так себя вели немецкие истребители в начале Курской битвы! Сбили с них спесь…

Серьезных помех больше не было – "Петляковы" точно вышли на цель и сбросили бомбы на головы фашистских войск и боевой техники. Они буквально отутюжили сектор, на который были нацелены, и вскоре передали:

– Маленькие – мы все. Разворачиваемся домой.

– Понял. Выстраиваемся.

Серьезных повреждений, а тем более потерь, ни у кого нет, что говорит о выработавшемся мастерстве, и они спокойно возвращаются на места базирования.

Поработали на славу. А вечером того дня, немцы начали отступление из Харькова, а 23 августа город был очищен от врага: "ключ к Украине", как называли Харьков фашисты, был в руках Советской Армии.

Она в эти дни наступала по огромному фронту – от Великих Лук до Черного моря, – все слилось в единое общее наступление. Войска Степного фронта с боями продвигались к Полтаве.

Вместе с продвижением наземных войск, передислоцировалась и авиация. Подготовка, благодарность местным жителям, недолгие сборы, и взлет. Жека воспринимал все уже скорее с некоторым ощущением дежавю – он все это когда-то зафиксировал в своей памяти, а теперь переживал воочию. Он по-прежнему сообщал майору Подорожному некоторые факты, предстоящих событий. Но пропуски в воспоминаниях теперь уже его однополчанина Ивана Кожедуба, которые он читал, не давали полной картины. И соответственно подсказок.

А пока, полк перелетел на новый аэродром – к деревне Даниловка, в район Харькова. Еще несколько дней назад немцы здесь, занимал оборону. Но стандарт был выдержан – Взлетное поле нужных размеров, окруженное лесополосой.

Ребята и девчата, в полку повеселели – часть территории страны была освобождена. Многим приходили письма от родных, судьба которых, до этого была неизвестна. Многие возвращались из эвакуации, и можно было попробовать, списавшись, их разыскать, или попытаться что-то выяснить о своих близких. Евгению искать было некого, а писал он только Екатерине, и то осторожно. Вечером, после перелета и размещения, песни, шутки, веселье – в это время, молодежь унывала редко. Реваз с Георгием, как всегда затеяли спор-мечтание, о своих краях. Жека иногда вставлял словечко, но стараясь не проколоться, говорил обтекаемо.

Утром, толком не обосновавшись, смешанной группой снова вылетели на сопровождение "Петляковых" – это уже стало едва ли, не обязанностью полка, его рутинной работой. Но все же, лучше чем на земле сидеть, и ждать. Полет проходил нормально, можно сказать спокойно – в этот раз ни на кого не нарвались, никого не встретили. И "Пешки" беспрепятственно наносят бомбоштурмовые удары по отступающим гитлеровским войскам юго-западнее Харькова. Следует радиообмен, о готовности лететь обратно, и законченной работе.

Боевой разворот, выстроиться определенным порядком, и домой. Вот так и проходят дни: сопровождение – прикрытие, снова сопровождение – полет туда, полет обратно. Все не новички и посадка проходит без эксцессов. После возвращения на аэродром, Евгений идет на КП, и неожиданно получает задание – разведать подступы к Днепру.

Пока самолет заправляют, снаряжают боезапасом, и проверяют, а парашютоукладчица осматривает парашют, Евгений отдыхал, и ополаскивался. Он передохнул, и снова полез в кабину, надев все необходимое – то есть шлемофон с очками, перчатки, и парашют. Жека запустил двигатель, и вырулил на взлет, захлопнул фонарь, добавил обороты, и начал набирать разгон. Разбег, отрыв от земли и вот он снова в воздухе. Пока не зима и не поздняя осень, маскировка его "Лавочкина" под местность спасает. Если не нарвется на вражеские истребители сам, то риск, не так уж и велик.

Жека поглядывал не только вперед-назад, и по сторонам, все время смотрел, что там под крылом? Он видел, как немцы под ударами Советских войск, откатываются к Днепру. На земле, буквально повсюду пылали пожары – враг, отступая, сжигал и уничтожал все, что ему попадалось на пути. На станциях стояли эшелоны, с угоняемыми в рабство людьми.

– Вот твари!!! – Воскликнул Евгений – сюда бы тех, кто вновь чтит Гитлера и фашизм. Это не разделяй и властвуй. Это, уничтожение себе подобных… Сволочи!

Он не выдержал, налег на ручку управления, и бросил самолет вниз, заходя для атаки. И прошелся из пушек, по всему, во что мог попасть. А были бы пулеметы, то и по живой силе противника. Его можно было укорить в том, что раскрыл себя, но сдержаться парень из двадцать первого века не сумел. И как следствие, пока он осматривал берега могучей реки, в некоторых местах течения которой, редкая птица долетала до середины, его атаковали. Точнее попытались. Пока Жека отмечал на карте, где враг подготавливает укрепления, его решили то ли сбить, то ли посадить, пилоты звена "мессершмиттов". Скорее всего, решили все-таки посадить, настолько аккуратно и осторожно, они приближались.

Еще не остывшая злость, подстегнула Евгения к действию – он не только собирался оторваться и уйти, но и определенно выстраивая маневр, улучив момент, контратаковать. Да в скорости на вертикалях, советские самолеты, пока проигрывали, но зато могли на более крутых углах выстраивать фигуры пилотажа. У немецких все, было несколько плавней. Евгений включил форсаж, и постарался уйти на вираж, немцы бросились вдогонку. Он уходил, стараясь вращаться или делать глубокий крен, снижаться, пытаясь использовать складки местности, но немцы на трюки не покупались, о землю никто не ударился и не задел. Тогда Евгений решил попробовать пролететь над водой, прямо таки едва ли не над самой поверхностью, в расчете на то, что кто-то увлечется, черпнет винтом, отправится рыб кормить. Тут главное самому иметь отличный глазомер.

Опять не удалось. Тогда Жека положил самолет на крыло, и круто свернул к берегу. Он немного оторвался, и это позволило ему, развить достаточную скорость, чтобы в последний момент, взмыть над краем, глиняной кручи. На пару секунд, даже норы стрижей увидел, а потом, прилагая максимум усилий потянул ручку управления на себя. И стрелой пронесся в небо. А вот пилот одного из "мессершмиттов" так увлекся этой охотой, что не разгадав маневр вовремя, не успел среагировать. Он не просто черпанул "брюхом" край, а врезался в обрыв.

Но Жека этого всего не видел, он уже выстраивал маневр. Это было очень рискованно, но именно в этом месте – над обрывом и рекой, Евгений решил выполнить петлю Нестерова. Сразу над кромкой кручи, он начал набирать высоту, и пока немцы, с испуга немного сбросив скорость, приотстали. Жека устремился вверх, пролетел в перевернутом положении, и завершив фигуру, оказался у "худых" в хвосте.

Палец словно сам собой, нажал на гашетку, пушки зло заработали. И как результат – самый последний "мессершмитт" оставляя за собой шлейф дыма, отделился от остальных и стал куда-то тянуть. Добить его Жека не смог, оставшиеся два, стремительно уходили, и он вспомнив о задании, пальнул им в след, и сымитировав погоню, полетел к себе на аэродром.

– Что-то фрицы, трусоваты вы стали – протянул Жека – не все конечно, но треть уж точно…

Он посмотрел на стрелку уровня топлива, присвистнул и полетел домой, регулируя расход тягой. Долетел, но сел как летел, без всяких заходов на посадку, можно сказать плюхнулся. Первым делом Жека выскочил, и осмотрел самолет. И облегченно вздохнул – все в порядке и с шасси, и на фюзеляже ни пробоины, и на крыльях.

– Что, снова без приключений не обошлось? – Спросил Николай.

Ну так – алягер ком алягер – на войне как на войне. Привязалась четверка "мессеров", пришлось потрудиться, чтоб не свалиться… Зато отработал по полной программе – разведал все, и даже больше.

– По краю ходишь…

– Э, не скажи – я степень опасности осознаю, и вступаю в бой, только когда он неизбежен. Ладно, пошел я на КП, а потом в штаб…

Жека отправился на доклад к комполка, а после в штаб, и вскоре он, уже отмечал на большой, штабной карте, где на побережье, у немцев что. А когда вернулся в расположение эскадрильи, его ждал сюрприз – ребята где-то раздобыли отменные арбузы. Пока их уплетали, Евгений отвечал на расспросы товарищей о вылете, о продвижении наземных войск, и о нежданном бое. После разговор перешел на шутки, женщин и анекдоты. Жека знал парочку про авиацию, но удерживал себя, не рассказывал – боялся, не поймут. Остальные тоже нужно было тщательно фильтровать, убирать персонажей, которые сейчас неизвестны, оставлять только про зверей, животных, и супружеские нюансы с бытом и изменами.

Длились обычные будни военных летчиков, где присутствовали и смех и радости, и горести, и печали. Было место песне, а иногда и пляске. Но все это – после вылетов. А с утра и днем – политинформация, агитация, получение, и выполнение заданий. А в перерывах между ними – разбор полетов, изучение характеристик своих и вражеских самолетов, воздушные бои на деревянных модельках. Ну и конечно приемы пищи и физкультура. Так день за днем, они приближались к победе, до которой было, еще очень далеко.

А на фронтах ситуация была такова – советские войска Центрального фронта освободили Шостку, а войска Степного фронта прошли километров на тридцать южнее Харькова и как бы нависли флангом над донбасской группировкой противника. Враг, отступая, но мог стереть с лица земли многие населенные пункты.

На направлении, где воевал 240 ИАП, немцы, видимо боясь окружения, начали перебрасывать войска и технику на западный берег Днепра, торопясь увезти ценности из Донбасса. Переправа шла по днепропетровским мостам, из этого выткали боевые задачи, поставленные перед бомбардировщиками. Полк, в котором служил Евгений, получил задание прикрыть группу "Пе-2", что уже приелось, но… После тщательного изучения карт, выяснили – предстоит сложный и опасный полет. Сто шестьдесят километров над территорией, занятой противником, к цели и обратно.

– Горючего в обрез – протянул Жека, услышав о задании – туго придется, если завяжется бой…

Думал так не только он, вечером того же дня, по приказу командования, отобранная группа во главе с майором Подорожным, перелетела на Центральный харьковский аэродром. В Основу. Огромный такой аэродром, с бетонными капонирами, еще недавно занимали фашисты. На аэродроме всех встретили летчики-истребители 193-го братского полка, их 302 авиадивизии.

Этот полк, во главе с командиром Пятаковым, совместно с их группой должен был сопровождать бомбардировщики. Вскоре на аэродром сели и сами "Пешки". Командиром группы бомбардировщиков, был назначен испытанный летчик, майор Скоробогатов. Встреча с экипажами "ПЕ-2" была шумная, радостная – наконец-то увиделись и на земле.

Жека вместе с товарищами, принялся определять по позывным – кто есть кто, а вскоре, они все вместе шли по аэродрому, вспоминая совместные вылеты. Пока шли, у какого-то здания Иван Кожедуб увидел двухпудовую гирю, и не упустил случай показать на что способен. Его тут же, окружили летчики-бомбардировщики, и кто-то, хмыкнув, сказал:

– А, вон оно почему, такие перегрузки выдерживаете.

– И бочки, так лихо крутите.

Кто знает, может еще кто-нибудь решил повынимать гирю, но тут раздался властный голос Скоробогатова:

– На отдых, товарищи, на отдых! Завтра рано вставать – на рассвете предстоит ответственная задача. Поэтому пораньше ложитесь.

Разошлись. Выполнили распоряжение. Но на новом месте, да еще перед трудным боевым вылетом, усни, попробуй. Жека в мыслях как-то все больше обращался к реальному времени, а не к своей прошлой жизни. Если не считать родных и близких, тут у него было все – и любовь, и верные друзья, и товарищи, и кров, и небо. Не сразу, но все уснули, как-то это сделать удалось, и, проснувшись затемно, почти бодрыми, летчики приступили к подготовке.

Подготовка, основная задача возложена на мастеров бомбометания, а задача истребителей, сохранить "Пешки" в целости. И вот все в кабинах своих самолетов. Бомбардировщики запускают моторы, разбег, и они взлетают до восхода солнца. А время не ждет – дорога буквально каждая минута. И, истребители тоже идут на взлет. Вот они все уже в воздухе, вместе с восемнадцатью пикирующими бомбардировщиками, которым и приказано разбомбить днепропетровские мосты.

Все помнят – надо экономить горючее – все точно рассчитано по времени. "Пе-2" принимают боевой порядок, Евгений с товарищами и командирами, быстро пристраиваются к ним. Группа берет курс на Днепропетровск. Рассветает, в шлемофонах тихо – все соблюдают радиомолчание, чтобы не засек враг. Тянутся минуты лета, но вот и линия фронта. Жека уже привычно, ждет разрыва зенитных снарядов, но нет, все тихо. Очевидно, немцы их не ждали, и воздух спокоен.

Евгений присмотрелся – впереди широкая лента – это виден Днепр. Заметна и полоска через него – главный днепропетровский мост. В эфире по-прежнему тишина, все и так начеку. Жеке, кажется – противник их вот-вот заметит, встретит и начнется ожесточенная схватка. Но в воздухе по-прежнему все тихо. Еще немного и всходит солнце. Река засеребрилась. Из мглы начал выплывать Днепропетровск. Так сказать налетное время.

И действительно – слева впереди, в сопровождении истребителей, движется группа вражеских бомбардировщиков. Фашисты держали курс на Донбасс. "Мессеры" заметались – увидели самолеты страны Советов, но никто не нарушил боевой порядок, все молчали. Советские летчики знали – врага встретят их боевые товарищи с другого фронта. В общем, разминулись по-тихому.