Текст книги "На звездных крыльях Времени. Обратный отсчет (СИ)"

Автор книги: Александр Федоренко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

– Твою дивизию – это же "Хейнкели"! Скоро тут будет такое разнообразие германских и советских самолетов, что новичок опознает не сразу.

Им всем, впервые приходилось сталкиваться в воздухе с этими бомбардировщиками. Это был противник, посерьезней "юнкерсов". Два мотора, пять человек экипажа, два пулемета в носу, один вверху, один внизу, еще по бортам, один неподвижный в хвостовом конусе. И бомб до двух тысяч килограмм. А с ними и фоккеры для прикрытия. Большая армада, и ей, как бы, не сложна была задача, нужно помешать. И в первые секунды, постараться причинить урон, потом это будет сделать тяжело.

– База, я "Полосатый", обнаружил около полусотни Не 111, в сопровождении "Фокке-Вульфов. Постараемся не пропустить. Но требуется помощь. Как понял?

– Понял. Высылаю в поддержку третью, постарайтесь продержаться…

– Соколы атакуем! – Коротко бросил Жека, уже своему звену.

И звено, несмотря на численный перевес противника, идет в атаку. Жеке стоило больших усилий, чтобы удерживаться на месте, стараясь не отрываться, но так и тянет уйти в свободный маневр. Ничего, во время боя, это возможно… Скорость все больше, сближение. Словить в прицел удобную цель, приближается время открытия огня, палец утапливает гашетку. Трассы уходят в плотную массу летящих самолетов. И все, эффект внезапности потерян. Теперь их заметили. Расстояние быстро сокращается, огонь открывают и бомбардировщики и истребители.

– Расходимся! – Короткий приказ, и обе пары разлетелись в разные стороны.

Огонь плотный, огненные трассы, кажется тянуться отовсюду, и норовят попасть именно в твой самолет. Сейчас нужно маневрировать безостановочно, и метко бить, а не соблюдать порядок – ни те силы. Евгений выбрал цель и вдавил гашетку, мечтая о том, чтобы все патроны, были разрывными. Результатов он не видел – выстрелил и "нырнул" вниз. Ведомый полетел следом.

О том, чтобы связать боем "фоккеры", нечего и думать, нужно уклоняться от прямого огня, и прорываться к бомбардировщикам. Начинается воздушная карусель, центр которой Не111. Вот и "брюхо" одного из них. Жека поспешно нажал на гашетку, пока еще не проскочил дальше. Залп, пушки выплюнули заряды, они словно вспарывают фюзеляж Не111, Попадают в бомботсек и бензобаки. Взрыв. Это вносит сумятицу в порядок бомбардировщиков, что нужно срочно использовать. И тут…

– Командир у меня на хвосте два "фоккера" – раздался в наушниках голос Михаил.

– Понял. Давай на вираж, и боевой разворот. Постараюсь снять…

Полный газ. Маневр. Крутанули бочки. Пули проносятся мимо них обоих. Но их пара уносится в сторону от бомбардировщиков. Там завязывается бой уже с вражескими истребителями. Евгений, наконец, может полностью использовать возможности самолета. Горизонтали их помощники, их нужно и использовать. Начинается опасное соревнование кто, кого?

Переворот, совсем уже на пределе скорости вираж, и можно начинать боевой разворот. Михаил приотстанет, но у Жеки будет фора, и он ее использовал. Он летит уже лоб в лоб, с "фоккерами", и жмет на гашетку, рассчитывая, что прицелился достаточно точно. Ведущий немецкой пары, задымил, и клюнул носом, Жека успел выстрелить еще и по его ведомому. А затем тому добавил Михаил. От двоих отделались, теперь срочно назад!

Не 111, и его модификации, вооружением оснащен хорошо, мертвых секторов мало, и самая удачная позиция для стрельбы это снизу. Там ни стрелки, ни пилот, видимости не имеют, и отстреливаться не могут. Правда при удачном попадании, следует быстро отворачивать, и отлетать, из опасной зоны. Все это Евгений учитывал, и повел свой самолет так, чтобы оказаться внизу первого самолета. Краткое нажатие гашетки, залп, другой, один двигатель удалось задеть, но не больше – скорость слишком велика.

– Маха, добей его, мне тут никто не угрожает.

– Стараюсь – видимо, сквозь зубы ответил Михаил.

Мелькание крестов, крыльев, моторов, фюзеляжей, так не попасть прицельно, но тут уже не до подсчета сбитых. Главное заставить врага, нарушить боевой порядок, внести сумятицу, заставить повернуть назад. Пусть немецкие летчики думают – их атакуют со всех сторон. Но ту голос Петракова:

– "Полосатый" нас, похоже, крепко зажали. Выручайте!

– Понял, уже летим.

Пара Евгения, выметнулась на другую сторону, армады, и круто взяла вверх. У Семена с Борисом, дела действительно обстояли скверно, они не смогли оторваться от вражеских истребителей надолго, и те, как говорится, давали им прикурить. И Жека с Михаилом, их чуток разгрузили – взяли на себя часть истребителей прикрытия. Вот тут-то, пришлось поизворачиваться, выстраивать маневр за маневром, и большей частью, уходить из-под атаки, чем атаковать самим.

Это ведь не бой один на один, где "Лавочкин" не уступает "фоккеру". И не против пары. Жека насчитал – за ними гонялись восемь вражеских истребителей. А боеприпасы почти израсходованы, самому стрелять почти нечем. Ну уж длинными очередями, бить точно не будешь. Но Жеку такая карусель даже заводит, тут кто опытнее, тот и выиграл. Выдержал бы Михаил, и тут…

– Командир, меня задели, самолет плохо слушается рулей. Хоть бы тягу не перебило.

– Немедленно выходи из боя! – Приказал Евгений. – Тяни до линии фронта, или до нейтральной полосы. Я постараюсь отсечь фрицев, и увлечь их за собой. Сейчас бери круто вправо…

Жека налег на ручку, производя резкий маневр, и стремительно разворачиваясь навстречу вражеским самолетам. С небольшим набором высоты, получилось выскочить чуть в стороне, от того места, где раньше летел его ведомый. Снова лобовая атака, противник открывает огонь по самолету Евгения, и вихрем проносится мим. Жеке показалось, что сзади раздался треск. Он выругался, и открыл огонь, по летящим на него фашистам. Те не выдержали – отвернули, и он пошел на боевой разворот, надеясь снова атаковать, и дать время Михаилу уйти.

Он остался один, сейчас, как и при первом вылете никто не поможет – крутись сам, как можешь. Евгений прислушался к работе мотора – перебоев нет. Осмотрел плоскости – пробоин не видно. Что ж тогда можно и покрутиться. Только вопрос – как долго? Сам он столько вражеских истребителей не уничтожит, да еще с боезапасом, который подходит к нулю. Остается выполнять фигуры высшего и среднего пилотажа, надеясь на то, что самолет выдержит, а перегрузки не страшны – привык и не такому. И Жека начал.

Сначала проделал горизонтальную "восьмерку", затем выполнил нисходящую "бочку", и закрутил спираль. Сразу за этим, ушел в набор высоты, сделал "горку", и на разгоне пошел в "мертвую петлю". Вышел из нее удачно, пальнул пару раз, и на боевой разворот. Так проделывая разные кульбиты, выстрелял все до остатка – но за Михаилом никто не погнался, пора уходить и самому.

– Сема вы как? Я пустой. Выхожу из боя. Повторяю – я пустой, выхожу из боя.

– Понял тебя, мы уже на честном слове. Дальше не продержимся. Идем за тобой.

В горячке боя, никто даже не понял – подоспели свои. "Фоккеры" вдруг ослабили натиск, а после им и вовсе стало не до этого.

– Сокол 31, я "Полосатый" принимайте смену – передал Евгений, когда разобрался – что, к чему.

И они, выстроившись звеном прежних лет, то есть – он впереди, Петраков и Жигуленко, чуть сзади, полетели домой. Назад на аэродром добрались, спокойно, даже отдохнули слегка во время полета. Неприятельских охотников не встретили, что несказанно порадовало всех – отстреливаться было нечем, даже если тех, и вовремя заметят. Круг над аэродромом, мягкая посадка и наконец, можно полностью расслабится.

Едва отодвинув фонарь, Евгений первым делом, спросил у техника, о судьбе Михаила.

– Дотянул он – ответил Николай – едва не плюхнулся, но сел. Сам целехонек, а вот его "Лавочки", на очередном "лечении".

– Хорошо хоть так. Я думал он сразу за линией фронта сядем, и мороки будет немало.

– Все обошлось. Ты сам как?

– Самолет выручил как обычно. Летал бы на простом Ла-5, думаю, хана было бы. Или в воздухе развалился бы, или сбили…

Жека стянул шлем и перчатки, вылез из кабины, и слез на землю. Скинул лямки парашюта, отдавая его Николаю, зачерпнул кружкой воды из ведра, и жадно припал, выпивая до дна. А затем сразу отправился на КП.

Комполка был занят переговорами с Иваном Кожедубом, заменяющим комэска третьей эскадрильи, который получил ранение, и пока летать не мог. Эскадрилия по-видимому, сумела вывести из строя немало Не 111, и те повернули назад. Теперь на патрулирование, снова могли взлетать четверки, которые барражировали у линии фронта, до самого вечера. Летчики поднимались в воздух, по несколько раз за день, что выматывало, но без прикрытия наземные войска не оставались.

А если обнаруживали бомбардировщики противника, летящие без сопровождения истребителей, то вступали в бой сами, и подкрепление не вызывали. Но естественно в полк об обнаружении самолетов противника сообщали. Тогда комполка сам решал – высылать помощь, или нет? Вот так и трудились, случится бой или нет, а вылетать нужно. Одно только мешало – продолжительность полета не более, сорока минут.

Евгений дождался, когда командир хоть ненадолго освободится и доложил.

– Особо хвалить не буду – проговорил Подорожный – сейчас везде так. И от нас зависит – выполнят фронт поставленную задачу или нет? Знаю – скажешь, выполнит. Это хорошо, но отдавать себя общему делу, все равно придется.

– Так я и не противлюсь…

– Я не о том, твои слова о Победе, о наступлении внушают надежду и мне. А от меня он передается всем. Но на одной надежде далеко не улетишь. Нужны тактика, стратегия и продуманные действия. И умелые исполнители.

– Так точно нужны. А еще боевой запал у всех защитников.

– Ладно, иди, отдыхай – вы сегодня отличились.

Жека козырнул, и пошел в расположение, а там, Яманов, в сотый раз, втолковывал непреложные истины.

– В воздушном бою нельзя увлекаться – твердил он – надо действовать осмотрительно. Неопытному летчику это особенно трудно – бой захватывает. И рефлексы запаздывают. Помните – вы должны крепко держать себя в руках. Надо сочетать трезвый расчет с дерзостью, побеждать врага напористостью и умением.

Каждому летчику, а боевому особенно, необходимо умение немедленно оценить обстановку, мгновенно ориентироваться в ней, найти наиболее правильное решение и сейчас же его выполнить. Выработать в себе это умение необходимо. Надо научиться действовать стремительно, но по порядку, контролировать свои действия и координировать их в самой сложной обстановке. Достичь этого помогает постоянная упорная тренировка на земле и в воздухе.

– Да знаем мы все командир – как-то не выдержал Амелин – и применяем.

– Это вы, а молодежь пусть еще послушает.

Жека что-то знал и раньше, а чему-то научился недавно. И четко уяснил – быстрота и поспешность – понятия разные. Из-за спешки решения, часто бывают не вполне обдуманными. Недостаточно ориентируясь в обстановке, забываешь об осмотрительности. Действовать с максимальной быстротой – вот к чему должен стремиться каждый боевой летчик. В бою летчик-истребитель выполняет одновременно несколько действий – ведь он один в самолете. Он и управляет им, он и штурман, и радист, и стрелок. Поэтому ему необходимо не только мгновенно охватывать вниманием сложившуюся ситуацию, но и уметь распределять внимание. И если тебе выпало командовать, ты должен мгновенно учесть сильные и слабые стороны боевого порядка противника, разгадать его намерения. И быстро решить, какой следует применить маневр, чтобы нанести противнику поражение. Этому конечно быстро не научится – но стремиться нужно.

Эскадрилья уже занималась кто чем. Парни писали письма, осматривали форму, Кто-то брынчал на гитаре, а кто-то просто лежал, сняв обувь.

– Ох, и жарко – простонал Семен – сейчас бы на берег озера, да чтобы с холодными ключами. Так бы и лежал до утра.

– Сема не напоминай – зачем искушаешь? – Спросил Жора Саркисян – мне озеро Севан, уже каждую ночь снится. Будто я с корзиночкой полной еды и вином, на берегу отдыхаю.

– Мы подостыть можем только в небе – сказал Игорь – а на земле негде…

– Шутник – заметил Леня Амелин – то-то я гляжу – в мокрой гимнастерке прилетаешь…

Жека задумался о тех благах, которые ему дарила цивилизация его времени: – вентиляторы, кондиционеры, разного рода охладители, и холодильники. Было где остыть, и охладить напитки. Но сейчас странным образом хотелось на природу к реке, или на море. И не на городской пляж, а в тихое, уютное местечко с прозрачной водой. Искупаться, потягать рыбу, т отдохнуть в тени деревьев.

Разговор парней кем бы, они не были, и к какому поколению не относились, так или иначе, сводится к женскому полу. И естественно девушки обговариваются и местные и далекие – сестры боевых товарищей. Это и есть расслабон, а тут еще и тема, отвлеченная от боев. Жеку понятно это тоже интересовало, но в полку не было девиц на которых можно запасть. Оставалось мечтать о встрече с Незабудкой, и слушать треп парней.

А время не останавливало свой ход, и приближалась она – грандиознейшая из битв – Битва на Курском выступе. Войска с обеих сторон стягивались, перебрасывались, и сосредотачивались. Войска шести фронтов остановили наступление, и теперь сдерживали и изматывали противника. Тем временем Ставка, разрабатывала план, контрнаступления, но для 240 полка, это не несло глобальных изменений. Работа та же – прикрывать наземные войска. А для Евгения это сражение могло стать возвратом домой, по крайней мере, он на это рассчитывал. В огне до небес, могло образоваться окно – куда он стремился попасть. Но это только его предположение – петли Времени, могли соприкоснуться на краткий миг, и разойтись. Это значило – его забросило в прошлое навсегда!

Глава шестая. На Курской Дуге…

Курское сражение чаще всего ассоциируется с танковыми баталиями, и все из-за грандиозного встречного боя под Прохоровкой. Мол, столкнулось такое количество танков, что история таких битв, больше не помнит. Однако в ходе операции «Цитадель» состоялось не менее впечатляющее столкновение воздушных армий. Да и танки не летают, и чтобы их не разбомбили, с обоих стон их, прикрывала авиация. Прикрывала она и наземные войска, мешая самолетам противника наносить бомбовые удары.

Здесь схватывались в поединках сааме разнообразные самолеты обеих сторон. Но у немцев летные характеристики их истребителей, были выше советских – мессер был легче ЯК-7б, лучше вооружен, брал большую нагрузку, имел лучшую скороподъемность, скорость и боевой радиус. В этих боях с советской стороны участвовали различные модификации истребителей "Як", "Ла-5", помощь союзников – "Аэрокобра". И конечно штурмовики "Ил-2", и пикирующие средние бомбардировщики "Пе-2".

Немцы использовали разные модификации истребителей "Фокке-Вульф FW-190" и "Мессершмиттов Bf.109". Бомбардировщики "Хейнкель", и разные типы "Юнкерсов". Соотношение сил перед началом битвы способно ввести в заблуждение значительным количественным перевесом советской стороны: две тысячи восемьсот советских самолетов. Из них свыше тысячу двести истребителей, против всего лишь тысячу восемьсот немецких самолетов, из которых триста сорок. Но имели место быть различные факторы.

Это преимущество стало возможным, в результате выбранной Сталиным стратегии – ставки на количественное превосходство над немцами. Однако погоня за количеством, отражалась на качестве продукции. Неквалифицированная рабочая сила, трудящаяся у станков – женщины и дети. Некачественный материал – в конструкции самолетов использовалась древесина, некачественная сборка, нарушение техпроцессов… И неопытность молодых летчиков, которые просто напросто не успели научиться мастерству. Все это сказалось на больших потерях.

Но конечно само грандиозное сражение состоялось на земле. Фашистов ждала разветвленная система укреплений, три мощных линии обороны глубиной в двадцать пять километров, восемь оборонительных рубежей. Задача – сдержать наступление врага, измотать его в обороне, и в итоге нанести сокрушительный контрудар…

Для Евгения следующее утро, началось с вызова на КП. Подорожный внимательно осмотрел его, проговорил:

– Женя, нужны свежие разведданные. Сам понимаешь – по земле на оккупированную территорию, сейчас не проникнуть. Твой самолет готовить долго, а время дорого. Полетишь на У-2, он уже подготовлен, аппаратура смонтирована. А на счет опасности – я в тебя верю – выкрутишься.

Жека попытался возразить, но командир части не дал, просто сказав:

– Извини – все самолеты на счету – Гаврилюк вернулся из госпиталя, так что ты вновь, на особых заданиях… "Остатки", тоже распределены, летчики прилетают на одних каркасах, как только умудряются. Их нужно на что-то пересаживать – полк должен выполнять задания. Двадцать минут на подготовку, включая завтрак. А теперь о задании – комполка на столике с рацией, развернул карту. – Так смотри – вот этот квадрат больше всего интересует. Нужно выяснить – какие войска туда стягивают немцы, и сколько? Летишь как в прошлый раз – во время их завтрака – может, проскочишь.

– Есть. Разрешите идти готовиться?

– Иди. Перекусить принесут на старт.

Жека запомнив все, что ему на карте указал командир части, пользуясь возможностью, отправился не куда-нибудь, а в летний душ…

Освежившись, сразу пошел к самолету – на таком он летал только несколько раз – на современном импортном аналоге, дядя, как раз и учил его летать. Но кое-что об этом самолете, и его модификациях Жека знал. Самолет был сравнительно прост в управлении, и использовался как многоцелевой. Как штабной, связной, разведывательный, как ночной бомбардировщик, и после установки оборудования для стрельбы "эрэсами, как ночной штурмовик. Имел и пулемет для штурмана, из которого можно было вести огонь по наземным целям. Для стрельбы по ним самолет вводили в вираж, а огонь, из-за отсутствия ночных прицелов, вели по трассе.

Да вот только, это был штабной самолет, на который умудрились поставить фотоаппаратуру – разведывательные, выпускались уже с ней. На нем не было установки с пулеметом, и всяческих нововведений. Да Жеке это бы и не помогло – он должен был лететь один. Он залез на место пилота, достал карту и принялся прорабатывать маршрут.

Принесли котлету с пюре, хлеб и огурец. Жека затолкал это в себя – в жару аппетита нет. Запил все компотом, и все – время истекло быстро – пора. Особенно учитывая то, что скорость самолета, в среднем сто пятьдесят километров в час – лететь, придется долго.

Жека крикнул уже позабытую фразу механику:

– Контакт!

– Есть контакт.

– От винта!

Двигатель запустился, комполка махнул флажком – давай взлетай, взлет разрешаю. И Евгений стал выруливать на полосу, вспоминая, что разбег занимает около семидесяти метров. Лететь в очках, непривычно, еще даже на земле, хорошо на самолет, козырек имеется, и немного защищает от встречного, воздушного потока. Отрыв от земли, пологий взлет, доворот, чтобы лечь на курс, и вперед.

Минуты тянутся медленно, Жека летит низко на высоте пятьсот метров, внизу все спокойно, до плацдарма, где идут бои, еще далеко. Но Евгений все равно крутит головой, посматривает и вверх, и назад – охотники залетают далеко. Непривычно долго лететь до линии фронта, а потом ведь еще и в немецкий тыл, нужно залететь. Но время можно использовать и с толком, проверить, как управляется самолет, и по мере полета проделать минимальные фигуры, без особой сложности. Этим он и занялся.

Перед подлетом к линии фронта, Жека набрал предельную высоту. На всякий случай – вдруг фашисты откроют огонь, и заденут. Миновав опасный участок, и выбрав место, Евгений решил снизиться. Начиналось вторая часть разведвылета. Внизу замелькали дороги и села, поля и лесополосы. По дорогам идет техника, едут машины и мотоциклы, но насколько они массовые – предстоит выяснить. Летя чуть в стороне от дорог. А вот снимать придется над колоннами.

Село, немцы остановились на перекус, и водозабор. Танки и самоходки стоят прямо посреди улиц, остановка краткая, и их не думают прятать или маскировать. Заход. Один. Другой. Третий. Нацисты всполошились, и открыли огонь, из чего могли за короткое время. Жека успел снять все, что нужно и отвалил вправо. Вскоре обнаружилась еще одна дорога, по которой двигалась колонна бронетехники. На этот раз Евгений провел самолет вдоль дороги, на длинную дистанцию. Нужно отметить район передислокации на карте, снять все еще раз, но с большей высоты, и быстро ретироваться.

Разворот, теперь назад к линии фронта, где необходимо провести съемку на подступах к ней. Там та же работа – обнаружить, пролететь в непосредственной близости, отснять и дальше. Пока Жеке везло – его не обнаружили истребители неприятеля, а из крупнокалиберных пулеметов попросту не успевали выстрелить прицельно.

Еще одна дорога, ведущая к населенному пункту, тут уже немного другая картина – "Опели" и "МАНы" тащащие орудия, везущие солдат, и видимо – боеприпасы и провиант. Пока все идет гладко. Жека прошелся и над ними, отснял это передвижение и собрался уже лететь обратно на свой аэродром. И тут, словно коршуны, сверху свалилась пара "мессеров".

– Принесла ж вас нелегкая… – Вымолвил Евгений – эх, был бы я на "Лавочкине"…

Целенаправленно атаковать, немецкие летчики не стали. Решили поразвлечься, погонять, и поиграть в кошки-мышки. Жека попробовал выстроить маневр, и чертыхнулся – шансов у него нет и скорость мала, и аэродинамические данные, считай никакие. Лети он на модифицированном У-2, снабженном четырьмя реактивными снарядами, тогда хоть крошечная надежда, но была бы. Или и того лучше, еще на более поздней модели – там еще РС и назад выпускались, тогда можно было бы попробовать ускользнуть, но нет. Но надежда все равно умирает последней – нужно пробовать уклоняться, а значит вниз, и маневрировать, выполняя простейшие фигуры.

Немецкие летчики рисуются друг перед дружкой, стреляет то один то другой, но оба целятся рядом с Жекиным самолетом, заставляя его метаться. Евгений чувствовал как мокрее от пота гимнастерка, и ладони под перчатками, он вцепился рычаги, стараясь не дать врагам, насладится такой игрой. Была слабая надежда, что немцы увлекутся, забудут о малой высоте и на скорости врежутся в землю или косогор, но пока судьба, ему такие подарки не делала.

– Не хватало еще тут сдохнуть в сорок третьем – мелькнула быстротечная мысль.

И это почему-то не испугало, а разозлило. Евгений стиснув зубы, постарался использовать неровности местности. Линия фронта, приблизилась вдруг неожиданно быстро, пилотам "мессершмиттов" видимо надоела эта игра, да и советский летчик мог ускользнуть – новая, уже прицельная атака, Жека резко бросил самолет в сторону, но его все-таки задело. Жека попытался уйти вообще к земле, на предельно низкую высоту, но ничего не вышло. Рули высоты перестали слушаться, элероны тоже едва повиновались – управление-то тросовое, а местами, на прямых участках вообще проволочное – и пули что-то перебили.

Если самолет поврежден – прыгай! Но такую инструкцию, Евгений выполнить не мог – высота слишком мала. Нужно попробовать дотянуть до своих, может, удастся как-то сесть, а не врезаться в землю… Жека сбросил обороты, уменьшая тягу, и принялся тянуть, сколько сможет, хорошо еще самолет подбили, тогда когда он снова летел в сторону фронта. И хоть мотор работал, лететь пришлось как на планере, без управления – туда куда вынесет. И буквально пролетая над вражескими позициями, над головами немецких солдат в траншеях, Евгений попытался посадить самолет на нейтральной полосе…

Но как тут сядешь, когда рули не работают? Это уже не вынужденная посадка – это падение. Мессеры" и тут не отстали – принялись заходить и атаковать его уже в падении. Нейтральная полоса. Удар о землю. Самолет подскакивает, Жека жмет на тормоза, пытаясь погасить скорость, но местность неровная – не для посадки, и "кукурузник "козлит". Евгений сумел удержаться, чтобы не ударится, и успеть понять – его жизнь на волоске. Немецкие позиции недалеко, "худые" тоже не отвязываются – наверное, хотят поджечь хрупкую машину уже на земле.

Самолет выравнивается, но двигатель заглох, счет идет на секунды. Выскочить, и бросится к перепаханным снарядами, оборонительным позициям советских батальонов, было первой его мыслью. Но он вез необходимые сведенья и их бросать нельзя – они нужны всем, и в штабе дивизии, и тут. Ведь задача наземных войск – измотать противника, а вовремя полученные разведданные – это уже продуманная оборона…

Немецкие летчики, после нескольких попыток взорвать его самолет, улетели, но тут же, новая угроза, дала о себе знать. Фашисты из траншей, видимо решив, что бухнувшийся с неба, советский летчик станет легкой добычей, поспешно бросились к нему. Еще бы взять такого "языка", редко кому удавалось. А значит нужно обороняться, защитить самолет, а у него только пистолет, и…

Жека вдруг обнаружил при себе – "опаску" – опасную бритву, которую видимо в спешке, после бритья сунул в карман. Такие бритвы точились о кожаный ремень, и острота их доводилась до максимума, и в опытных руках это было то, еще оружие. А они с пацанами со двора, в свое время, немало напробывались такими бритвами орудовать. Исполосовали тогда все лопухи да газеты, что смогли найти в округе. Но на людях, никто так и не решился опробовать.

До предела взвинченный, Евгений вылез на крыло, выхватил свой "ТТ", привел в готовность, достал "опаску" и спрыгнул на землю. Восемь пуль в магазине, одно лезвие – действовать ли быстро и решительно, или хитрить?

Выбрав первое, Жека постарался применить все, чему обучился. Он выскочил из-за хвоста самолета, прошептал заветное словечко, а затем, не переставая орать слово, переданное ему бабушкой, выстрелил в офицера. И сразу же в фельдфебеля, нацелившего в него автомат. Затем уже действовал как четко отлаженный механизм, выбирая противников как по наитию.

Стремительный бросок вперед, лезвие бритвы откинуто в другую сторону, и оперто о рукоятку. Отвести ствол автомата, полоснуть бритвой. Еще одного пнуть ударом "маэ-гери" в живот, другого достать локтем, сразу же выстрелить в третьего, и добить согнувшегося немца. Выстрел в голову, еще – пять патронов потрачено, теперь бросится на землю, перекатится, и подхватить автомат.

Жека не прицельно, больше отпугивая, открыл огонь, при этом укрываясь за убитым немцам. Сзади слышится, громкое, многоголосое, дружное:

– Ура!!! Ура!!! Ура!!!

Советские воины поднялись в атаку. Пули засвистели со всех сторон, и пришлось, вжавшись в землю, положив автомат на труп, стрелять не глядя. А атаку было уже не остановить, высунувшиеся было немцы, отхлынули назад, а "ура" грозно разносилось над полем боя, увлекая вперед советских воинов. Их не смогли остановить не пулеметный, ни автоматный огонь.

Жека перестал стрелять, да и магазин закончился, и он осторожно приподнял голову. В окопах уже шел ближний бой, а кое-где солдаты противоположных сторон схватились врукопашную. Стрельба очередями, одиночные выстрелы, крики, ругань, стоны. Похоже, атака удалась – первый ряд траншей захвачен. Солдаты стараются закрепиться, разворачивают теперь уже трофейные пулеметы, и наспех проверяют – все ли немцы убиты, выискивая среди них своих раненных товарищей. Теперь уже можно было осторожно вставать, осматриваться.

– Браток ты живой? – Склонился над ним какой-то солдат, уже в годах.

Евгений не ответил – его трясло, била нервная дрожь, а речь как отняло.

– Тебя что зацепило?

– Жека отрицательно покачал головой, и показал рукой на флягу.

Боец усмехнулся, отстегнул флягу, и проговорил:

– Тебе бы спирта надо. Так поперва бывает. Скоро пройдет. Это ты еще под артобстрелом и бомбежкой не бывал…

Евгений открутил крышку и жадно припал к горлышку. Тем временем быстро подошли и другие солдаты. Посыпались реплики и вопросы:

– Ну ты летун даешь – один столько фрицев положил. Как только цел остался?

– Из-за тебя, едва ли не всей передовой в атаку пошли..

– Ну ты везунчик парень!

– У вас все такие, или ты такой один?

– Мы думали – девку сбили, ну думаем все – пропала, а это ты…

Жека покрутил головой, а потом неожиданно для себя, спросил:

– Закурить есть? – Он вообще-то давно бросил, сразу после училища, но сейчас почему-то захотелось, как никогда.

– Держи – достал сигарету молодой парнишка – трофейные…

– Да подкури ты ему – не видишь у него руки ходуном…

Жеке протянули сигарету, он затянулся пару раз, и голова пошла кругом, успел только сказать:

– Самолет нужно оттащить…

– Оттащим, не переживай – чай не бомбардировщик…. Ну-ка братцы навались! Раз-два…

… Вскоре уже, в блиндаже, Евгения осматривала санитарка, а командиры выучившего его батальона, ждали, когда она закончит. На столах три кружки, и в них явно не чай. Жеку все еще штормило, а зубы клацали, и это он еще не под минометный обстрел попал – поэтому горячительное самое то. На столе помимо всего прочего открытая банка тушенки, и хлеб.

– Ну что старлей – за содружество родов войск? – Поинтересовался майор, по фамилии Вишняков, крепкий и кряжистый мужчина, лет тридцати пяти.

– Нет, не так – ответил Жека – сейчас покажу… – Он сжал руку в кулак, провел ей под дном кружки, и сказал: – За подводные – затем провел над самой посудой – наземные – и уже совсем высоко над кружкой – и воздушные войска!

– О, да ты знаток – прогудел капитан Громыко, и первым выпил содержимое.

– За Победу!

За ним, то же самое, проедали и майор с Евгением. В общем, выпили, закусили, и майор проговорил:

– Немец может и умелее, и оснащен лучше – но мы злее! Тут мы ему хребет сломаем и погоним до Берлина.

– Знал бы ты – подумал Евгений – какими жертвами…

Чуть погодя Жеку соединили с полком, он доложил. После спросил – что делать ему? Выслушал ответ, два варианта которого, его никак не обрадовали. И понимая, что подходящий транспорт, искать и ждать придется долго, решил осмотреть самолет сам. Но знаний не хватило, повреждения были множественны и серьезны – не устранить быстро и на аэродроме. Оставалось вытащить пленку, и отдать на проявку в штаб наземной дивизии, или фронта. А для этого нужно выпросить машину, или другой транспорт.

– Да – подумал Жека – тут не помешал бы вертолет, да время не то…

Вокруг шли ожесточенные бои, канонада практически не прекращалась. Батальон занялся перетягиванием пушек, рассредоточением в захваченных траншеях, и чтобы он делал на передовой, Евгений не знал. Выручил снова Подорожный. Он оперативно связался со всеми нужными инстанциями, и за Жекой выслали штабную машину, а за поврежденным У-2, транспорт из части.

Только сначала была дорога в штаб фронта. Там Жека передал штабным командирам. пленки, отметил на карте все, что нанес на свою. После его накормил, и он, еще долго ждал проявки, и только тогда ему выделили транспорт, чтобы отвез его в часть. Так, лишь к вечеру, Евгений вернулся в полк. Он поспешил отрапортовать комполка, и отдать, уже отпечатанные снимки. Но пока шел, его останавливали и расспрашивали, но и он, наслушался о победе Кирилла Евстигнеева, который сбил в одном бою три вражеских самолета и вернулся на аэродром. Комполка встретил его без укоризны, понимал, что летчик мог вообще не вернуться, и сгинуть вместе с самолетом. А так и задание выполнено, и летчик не ранен, и "этажерку", доставят и починят.