Текст книги "Война в Арктике. 1942 год. Операция "Вундерланд""

Автор книги: Александр Афанасьев

Соавторы: Ольга Тонина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

* * *

Кто-то из непризнанных классиков, а может быть даже мы – сами авторы где-то и когда-то заметили, что судьбы мира решают органы. Но не те самые компетентные, а другие – кадровые, ибо таковые и определяют структуру всех органов власти, и не только органов но и эшелонов власти (у немцев эшелоны власти именуются kampfshtaffel – прим. авт.). Именно политика кадровых органов кгригсмарине и внесла решающий вклад в судьбу одного из важных этапов операции «Вундерланд» – рейд карманного линкора «Адмирал Шеер». Его командир сорокапятилетний Вильгельм Меендсен-Болькен считал, что он несправедливо задерживается в продвижении по службе.

Его предшественник – Кранке, получил звание контр-адмирала, а он, заслуженный офицер кригсмарине, награжденный Рыцарским Крестом, вот уже пятнадцатый месяц все еще капитан цур зее. По мнению Вильгельма в третьем рейхе быстро продвигались только выскочки без роду, без племени, а они, носители звучных фамилий, вписанных в родословные книги империи, всегда вызывали какое-то подозрение в высших кругах.

Мнение Вильгельма было верным, но и только. Прежде чем заявлять о звучности своей фамилии, нужно было бы разобраться в своей родословной. И те, кто пытаются разобраться в генеалогических джунглях германских дворян, отмечают целый мешок странностей. Начнем с того, что почти все германские дворяне исчисляют свой род чуть ли не от Гомера. Бегство троянцев в Италию, основание Рима, Священная Римская империя – на территории Германии!!!! Другой странностью является количество королевских фамилий. Если в Польше, каждый поляк у сохи, считал себя шляхтичем, то в Германии, каждый владелец фольварка или трактира считал себя королем! Ну не может быть такого числа королей и королевств! Не бывает королевств размером с табакерку! Тогда откуда в Германии столько королевских фамилий? Если рассудить здраво, то складывается впечатление, что королевские патенты печатались в типографии, и их можно было купить, так же как дипломы в московском метрополитене. Кто покупает дипломы? Тот у кого есть деньги! А у кого есть деньги? Молчим! Молчим! Молчим! Но ведь это всем известно! Все знают, что деньги стекались к евреям! А еще такая странная напасть – язык истинных белокурых арийцев, практически ничем не отличается от языка еврейских бандитов – идиша. Да и портреты! Если читатель начнет листать всякого рода буквари и фолианты посвященные истории Германии до 1933 года, он будет сильно поражен тотальному засилью курчавых крючконосых брюнетов, и полному геноциду белокурых и голубоглазых. Возникает вопрос, а так ли уж заблуждается Н.Ч. Джеллит, заявляя о том, что корень всего зла, как-то связан со Швецией? Ведь белокурых и голубоглазых в процентном отношении там гораздо больше, чем прочих! А еще эта неприязнь Гитлера к знатным фамилиям! Фюрер относился к знати почти так же как к евреям! Или как к полукровкам! Мы не станем выяснять, сколько процентов еврейской крови, текло в жилах последнего германского императора. Мы просто констатируем факт того, что отношение Гитлера к дворянским родам Германии, ничем не отличается от отношения к тем, у кого нет требуемой чистоты арийской крови.

Конечно, гросс-адмирал Редер умел отстаивать на флоте сохранившиеся с кайзеровских времен порядки, но кресло под ним уже шаталось – слишком много было желающих его подвинуть, и не только Дениц, но и то самое РВМ, в котором адмиралов было как грязи.

Свое новое задание Меендсен-Болькен воспринял без энтузиазма. С чисто военной точки зрения оно не вызывало никаких сомнений – все должно получиться, и по возвращению лента с мечами к Рыцарскому Кресту будет обеспечена. Отлично известно, что у русских на Севере нет такой силы, которая могла бы противостоять 280-мм орудиям его корабля. Или есть? Червячки сомнения – вещь опасная! Не понимал Вильгельм одной очень простой и элементарной вещи – тут не думу надо думать, а сразу дело делать! Думать – занятие бестолковое и опасное, по причине высокой вероятности превращения в думающего интеллигента. Ладно, если силы воли все же хватит, как у того же Раскольникова – порешил он таки старушку, а если нет? Если нет – невыполнение поставленной боевой задачи. Либо отставка, либо трибунал. Пожалуй стоит обратиться к воспоминаниям самого Меендсена-Болькена, к его книге "Схватка среди суровых льдов":

"…В роду Меендсенов-Болькенов не любили холод, и не любили лед. Я же его просто ненавидел! Ненависть ко льду у меня появилась в раннем детстве, когда я очень сильно порезал руку об оконное стекло. А стекло, как вы знаете очень напоминает тонкий лед. Увы, но тот ранний детский ужас и мысли о том, что я умру, истекая кровью, навечно отпечатались у меня в памяти. Сказалось ли это на моих действиях в "Вундерланде"? Кто знает, я думаю, что да. Но я ничего не мог с собой поделать. Первоначальная задача – захватить Диксон, и разгромить конвой, загнанный на минное поле, которое поставит "Ульм" – казалось достаточно легкой. Но вот дальше! Переход по Северному морскому пути вызывал у меня ужас. Корабль во льдах лишается свободы маневра. Нельзя поразить противника торпедой – она не достигнет цели, ударившись о льдину. Сражаться в отрытом море – это дело, достойное моряка кригсмарине. Но отыскивать проходы среди не отличимых друг от друга холодных льдин, белых, как расстеленные простыни, сверкающих на изломе, подобно СТЕКЛУ(!!!!), бороться с непреодолимыми ледяными полями, сдавливающими корпус крейсера со всех сторон, – разве это подходящее дело для моряка Флота Открытого Моря?

Я внимательно изучал переданные мне материалы аэрофотосъемки, полученные при полете над Карским морем дирижабля "Граф Цеппелин", сведения, полученные при проходе Северным морским путем крейсера "Комет". На первый взгляд все просто. Но…Но ведь все эти данные относятся к конкретному времени, а в Арктике, год на год не приходится. Наша разведка так и не сумела добыть ключ к шифру, которым передают свои сообщения советские метеостанции на островах и побережье Карского моря. ( Весь идиотизм ситуации заключается в том, что для шифрования сообщений, использовалась книга «Краткий курс истории ВКП(б)»! В зависимости от порядкового дня в году и часа суток, когда передавалось сообщение, использовались соответствующие страницы, и абзацы на этих страницах. Поскольку большинство радистов было либо комсомольцами, либо коммунистами, то никаких шифровальных книг не было. Многие из радистов знали «Историю ВКП(б)» наизусть, и им не требовалась даже сама книга! – прим. авт.) Выход, конечно, есть рассуждал я – надо захватить какой-нибудь русский пароход и взять на нем шифры, ледовые карты… Или Диксон? Если быстро подавить сопротивление русских – то десант успеет захватить и шифры и карты! А в порту Диксона, наверняка будут и корабли! Точно! Именно с захвата Диксона и следует начинать! А что это означает? Что в РВМ сидят не дураки – идея захвата Диксона предложена РВМ и Редером. Конечно же, очень важно поддерживать четкое взаимодействие с приданными подводными лодками. Но эти выкормыши Деница, капитан-лейтенант Петер Оттмар Грау, командир «U-601», и капитан-лейтенант Хейнрих Тимм, командир «U-251», – заносчивые нацистские сопливые ублюдки! В наше время таким даже шлюпкой не доверяли командовать! А этим корабли доверили! То ли дело старина Генрих Бродда! Вот кто настоящий и правильный офицер! Конечно подзадержался он в должности – и опять же из-за этих – сопливых и наглых молодых. Лодки должны обследовать район моих боевых действий – если не забьют на это болт и не начнут гоняться за русскими сухогрузами. А еще – проливы, в первую очередь, пролив Вилькицкого. Есть определенная надежда на «Арадо AR-196», но… Орлы Геринга слишком много треплют языком и слишком мало делают! Они ежемесячно кричат, что уничтожили всю сталинскую авиацию, а та ежемесячно бомбит их аэродромы и гоняется за лодками Деница. Отсылать «Арадо» без прикрытия? А если у русских там истребители?

Задачка!

Но ее придется решать. А пока, мы довольно успешно и скрытно пробирались вглубь Арктики. Цель – Диксон. Увы, но наша разведка так и не смогла добыть какие-нибудь внятные сведения о его обороне. Собранное, больше напоминало байки барона Мюнхгаузена – от крепости размером с Севастополь, до деревушки на берегу моря – полсотни вариантов. Выбирай, какой хочешь! Конечно, были и данные аэрофотосъемки, и фотосъемки с подводных лодок, но всем известно, что русские – великие мастера маскировки. И опыт войны это достаточно наглядно доказал. Вот уже год мы искали на Рыбачьем, треклятую батарею, обстреливающую Киркенес, но так и не могли найти. А ведь Киркенес под боком!

Что представлял из себя "Адмирал Шеер"? Поскольку мою книгу будут читать и сухопутные читатели, будет правильным пояснить. "Адмирал Шеер" – это один из трех кораблей, построенных в 30-е годы и получивших неофициальное название "карманных линкоров". Их проектирование началось еще в 1928 году, до прихода бесноватого Гитлера к власти (Вильгельм лукавит, так как он был одним из первых, кто вступил в нацистскую партию! Рассчитывал видимо на карьеру, а как обломали – так Гитлер у него тут же стал «бесноватым» – прим. авт.). Кроме «Адмирала Шеера», в серию входили еще «Адмирал граф Шпее» и «Лютцов», первоначально называвшийся «Дойчланд» – германия. Свои названия корабли получили по именам кайзеровских флотоводцев, отличившихся в первой мировой войне.

По Версальскому договору, зафиксировавшему поражение Германии в первой мировой войне, нам, немцам запрещалось иметь в составе военно-морского флота корабли водоизмещением более десяти тысяч тонн и с орудиями калибром более 280 миллиметров. Державы-победительницы считали, что при этих условиях невозможно создать боевые единицы, удовлетворяющие требованиям формулы "скорость – броня – вооружение – автономность плавания". Однако наши немецкие конструкторы исхитрились спроектировать корабли, которые более или менее вписывались в назначенные ограничения, но имели вооружение больше, чем крейсера, и скорость, как у линкоров. "карманные линкоры" отличались мощным артиллерийским вооружением. В носовой и кормовой башнях было по три 280-миллиметровых орудия, которые вели стрельбу 300-килограммовыми снарядами на дистанцию до 225 кабельтовых (более 41 километра). Артиллерию главного калибра дополняли восемь 150-миллиметровых орудий с дальностью стрельбы до 24 километров и шесть 105-миллиметровых. Кроме того, в состав вооружения входили восемь 37-миллиметровых автоматов, 20-миллиметровые зенитные автоматы и два четырехтрубных торпедных аппарата. Считалось, что корабли имели эффективную систему бронирования; толщина плит броневого пояса составляла 60-80 миллиметров, а на боковых стенках главной рубки достигала 150 миллиметров отменной крупповской стали. Хотя по сути – обычное бронирование тяжелого крейсера, да и крупповская сталь, оказалась в реальности далеко не самой лучшей. Экономичные дизели позволяли "карманному линкору" без пополнения запасов топлива совершать плавание до 10-18 тысяч миль. Корабль нес на борту гидросамолет; за дымовой трубой располагалась катапульта для него.

Однако все восторги в Германии и паника во Франции утихли после того, как в ходе эксплуатации выявились и недостатки "карманных линкоров". Дизеля непропорционально большой для кораблей этого водоизмещения мощности в 54 тысячи лошадиных сил создавали слишком высокий уровень шума, сильную вибрацию, даже препятствовавшую прицельной стрельбе, и вызывавшую у моряков раннюю импотенцию. На флоте даже шутили, что "карманники" – это фабрики по разбиванию яиц. Вначале корабли именовались броненосцами; позже – тяжелыми крейсерами. Экипаж составлял более 900 человек. Основным назначением "карманных линкоров" было рейдерство – действия на морских коммуникациях противника с целью уничтожения его транспортных судов. Мой "Адмирал Шеер" был самым удачливым рейдером Третьего Рейха. Без малого полгода – с октября 1940 по март 1941 года – он провел в дальнем одиночном плавании. В северной и южной Атлантике, в Индийском океане он потопил или захватил 16 судов под флагами Великобритании и ее союзников. В одном только налете на английский конвой 5 ноября 1940 года "Шеер" уничтожил вспомогательный крейсер и пять торговых судов.

Избегая встречи с теми, кто мог дать ему отпор, Кранке всегда вел его туда, где он мог встретиться только со слабо вооруженными или вовсе безоружными судами – за мыс Доброй Надежды, к Мадагаскару – а как иначе – крейсер – это истребитель торговли, его задача топить торговые суда и срывать перевозки. Победа давалась достаточно легко: нужно было пошевелить стволами башенных орудий, и трусливые английские капитаны, (Вильгельм беззастенчиво лжет, говоря о трусости капитанов, достаточно вспомнить пароход «Earlston» и другие суда конвоя PQ-17, которые оставшись в одиночестве, после рассредоточения конвоя, отгоняли немецкие подлодки огнем единственного орудия. Вероятнее всего, командир «Шеера» пытается оправдаться за провал миссии – типа англичане еще трусливее меня, и я на их фоне – герой! – прим. авт.) спускали флаг, а команды их судов сами отправлялись на шлюпках сдаваться в плен. Все кинотеатры мира обошли кадры немецкой кинохроники, где по прибытии в германский порт, пленных английских моряков, сводили с завязанными глазами по трапу на причал под радостное возгласы толпы и фоторепортеров, с удовольствием щелкавшими затворами «леек», запечатлевая зрелище унижения поверженного противника. И такой отличный рейдер, почему-то загоняют на Север, и пытаются превратить в ледокол. Для чего? Охранять от десанта? Что охранять? Эти мрачные гранитные сопки? Разве случая с «Лютцовым», поврежденным русской подводной лодкой, мало? Ведь и дураку понятно, что «карманники» – корабли Открытого моря!

Кое-кто на Востоке после войны, обвинял меня в том, что я расстрелял русский пароход "Сибиряков". Мне кажется, что в этом вопросе есть какая-то двуличность, ведь сами русские, считают, что их пароход вел бой! То есть не было никакого расстрела! В конце концов, это была война, а пароход был вооружен, и не подчинялся моим требованиям. Он был замечен в 11.47 25 декабря, сигнальщиком Вальтером Шмидтом из 4 дивизиона. Должен сразу сказать, что радар мы не применяли, дабы не выдать его излучением, свое местоположение. Наблюдение за горизонтом осуществлялось именно сигнальщиками, и встреча с обнаруженным пароходом была для нас крайне нежелательна – мы шли к Диксону. К сожалению, разминуться с этим пароходом не удалось – из-за некачественного угля оно сильно дымило, и это затруднило определение истинного курса этого парохода, в результате чего, не смотря на предпринятый мной маневр уклонения, оно сумело приблизиться нам навстречу. Оставалась надежда, что нас примут за одно из русских судов, но в 12.18 служба радиоперехвата запеленговала работу радиостанции этого парохода. Нас засекли! Несомненно, этот пароход мог догадаться о наших намерениях, и предупредить Диксон, если уже не предупредил! В любом случае, было ясно, что если его не потопить, то он попытается следовать за нами, и предупреждать русских о наших действиях. В 12.24 я отдал приказ идти на сближение.

Наша задача облегчалась тем, что скорость дозорного парохода русских не превышала восьми узлов, и мы стали его очень быстро настигать. Чтобы потянуть время, я приказал поднять американский флаг, но эта уловка почему-то не сработала. Русский дозорный пароход вел усиленный радиообмен с берегом, и, не смотря на усилия службы радиоперехвата, полностью заглушить его передачу не удавалось. В 12.42 я потребовал от русского застопорить ход и прекратить радиопередачу, но он не выполнил мои требования. Тогда в 12.45 с расстояния 6300 метров орудия "Шеера" открыли огонь на поражение. Русские вели ответный огонь из пулеметов и трех орудий – одного в кормовой части и двух в носовой, но эти орудия удалось подавить уже в самом начале боя. Выставленная ими дымзавеса никакой пользы им не принесла. В 13.10 пароход уже пылал от носа до кормы, а затем на его палубе стали происходить взрывы. В 13.17 я отдал команду на прекращение огня и спуск катера – мне были нужны пленные, которые могли иметь сведения о Диксоне.

Русский пароход затонул в 14.21 с сильным дифферентом на нос. В 14.31 катер доставил пленных на борт. Всего было взято в плен 22 человека, но трое из них оказали вооруженное сопротивление, и были застрелены на месте. Расход боезапаса на ведение боя составил 27 280-мм снарядов. Было отмечено четыре прямых попадания, не считая близких разрывов снарядов. К сожалению, от взятых в плен моряков было мало пользы. Большими знаниями они не обладали, и к тому же оказались неразговорчивы. Только угроза выкинуть за борт раненных, заставила некоторых из них развязать языки. Впрочем, от их информации было мало толку – они не смогли даже показать на карте расположение береговых батарей – если принять все их слова за истину, то батарей на Диксоне получалось не менее двух дюжин и очень крупного калибра. Пришлось запускать поворачивать обратно и запускать в воздух "Арадо", чтобы тот встретился севернее с одним из гидросамолетов BV-138, который в свою очередь, сместившись еще дальше на север, не произвел запрос у штаба группы "Норд" последних сведений по Диксону. Информация была получена – береговых батарей на Диксоне нет – демонтированы ( шпион, сливший немцам сведения о демонтаже батарей Диксона, был пойман только в осенью 1943 года в результате операции «северный линкор» проведенной органами НКВД Мурманской области – прим. авт.). Из-за всего этого было потеряно почти 12 часов времени. И как впоследствии выяснилось, информация полученная из штаба группы «Норд» все равно не соответствовала действительности…."

А что пишут по поводу боя «Сибирякова», советские источники?

Из интервью взятого 08.05.1995 г. у Павловского А.Т. на телешоу С.Шустера "Цена победы", опубликованного в газете "Полярник Тикси" в NN 14-22 за 1995 год:

" …Сейчас некоторые уверяют, что никакого подвига не было. Что мы сами виноваты. Виноваты, потому что были отсталыми людьми, недостойными какой-то там общечеловеческой культуры. Даже слово специальное для нас придумали – "совки". Меня это не удивляет. Раньше нас эти называли другим словом – «унтерменши» или «недочеловеки». Очень жаль, что этих в свое время, до конца так и не дали уничтожить. Некоторые еще винят во всем Сталина. Это совсем смешно! Забился у деятеля культуры унитаз дерьмом, по причине того, что этот деятель использовал унитаз, как мусоропровод, выплеснулось это дерьмо, затопило всю квартиру, и этот умник орет: «Сталин виноват! Плохие унитазы изобрел!». Фамилии этих убогих называть не буду – сами по телевизору их ежедневно видите. Вернемся к вопросу – был ли подвиг или мы сами виноваты?

Задам встречный вопрос – а как бы поступили вы в данной ситуации? Только умоляю, не нужно мне рассказывать о том, как бы вы все здорово и правильно организовали, если бы были командующим Северного Флота в то время – задним числом все умны! Я вас спрашиваю не про ваши действия, как комфлота, а про ваши действия, как капитана парохода! Молчите? И куда же ваша умность исчезла? Может быть, тогда вы меня выслушаете, а потом попробуете ответить на мой вопрос?

В конце 1941 года наш ледокольный пароход "А. Сибиряков" был включен в состав ледокольного отряда Беломорской военной флотилии под названием "Лед-6". На нем был поднят военно-морской флаг, установлены два 76-мм орудия на корме и две 45-мм пушки в носовой части судна, а также несколько зенитных пулеметов. Для их обслуживания на судно была назначена военная команда из 32 краснофлотцев, возглавляемая младшим лейтенантом. Много это или мало? Смотря для чего! Только умоляю, не нужно меня заваливать цифрами с толщиной брони "Шеера", с характеристиками его пушек и прочей ерундой. Я ведь вам общий вопрос задал! Если не понятна его суть, то попробую пояснить. С помощью еще одного вопроса – сколько немецких кораблей способны добраться до Карского моря и вернуться обратно без дозаправки топливом в море? В лучшем случае только немецкие линкоры и крейсера. Второй вопрос – а для чего? Потопить еще одну баржу с женщинами и детьми? Нарушить наше судоходство? Да, бывают летом несколько караванов идущих по Северному морскому пути, но не более того. Все остальное – каботаж. Вы можете представить себе "Тирпиц" гоняющийся за мотоботами и рыбацкими шхунами вокруг Новой Земли? Я лично не могу. В теории конечно возможно появление крупного немецкого корабля в Карском море, но оно маловероятно по причине экономической нецелесообразности – затраты будут выше, чем достигнутый результат. Вы скажете, что я забыл про подводные лодки? Да, забыл. Но подводные лодки – вещь двухсторонняя. С одной стороны от торпеды в борт никто не застрахован, но торпеды выпускают из подводного положения, в котором лодка долго находиться не может. В надводном положении – баржу с детьми потопить или метеостанцию обстрелять – это они могут, но как только в их сторону прозвучит хотя бы один орудийный выстрел – бегут без оглядки! Сейчас много пишут про их 88-мм пушку – послушать – прямо таки чудо-оружие! Только вот носители этого чуда оружия боялись даже наших сорокопяток.

А у нас на борту 4 пушки! По меркам Арктики – мы почти крейсер! Конечно же, от переименования судна члены экипажа не стали военными моряками; все мы так и остались гражданскими людьми. Но мы были моряками, привыкшими трудиться не на страх, а на совесть. Командир наш, Анатолий Алексеевич Качарава, которого по мы привычке еще называли капитаном, был человеком южным, горячим и вспыльчивым. В пароходстве его за глаза именовали "черкес". Но вспыльчивость бывает разная – одни – срывают зло на подчиненных и тех, кто слабее их, другие, такие как наш капитан, направляют энергию на решение возникших проблем, не боятся спорить с начальством, отстаивая интересы экипажа. Очень обижало Анатолия "понижение" в звании – с началом войны, все капитаны торгового флота стали старлеями и вместо четырех золотых шевронов на рукаве стали носить два. Командир наш считал, что это не справедливо. Качарава был назначен капитаном ледокольного парохода "А. Сибиряков" поздней осенью 1941 года. До своего назначения капитаном "Сибирякова" осенью 1941, Качарава исполнял на нем же обязанности старшего помощника капитана. Несмотря на молодость – 31 год – он был уже опытным судоводителем. Закончил он Владивостокский рыбопромышленный техникум, переименованный в дальнейшем в Дальневосточное мореходное училище, которое в середине 50-х перевели из Владивостока в Находку. Уже в 1933 году или даже раньше он стал старшим помощником капитана на пароходе "Орочон" Акционерного камчатского общества. Кстати, немногие знают, что Анна Ивановна Щетинина, первая в мире женщина-капитан дальнего плавания, именно у А.А. Качаравы принимала дела и обязанности и именно на "Орочоне". Качараве было тогда 23 или 24 года. Анна Ивановна Щетинина на четыре года старше. Подозревая, что вы даже и не слышали о том, что у нас были женщины, капитаны судов дальнего плавания, летчицы, танкистки. Это вам не задницей перед телекамерой на всю страну трясти! Но тема женщин это отдельная и очень большая тема!

Анатолий Алексеевич обладал огромным опытом плавания в арктических водах. Он читал морские льды, как читают открытую книгу. Знаете ли вы что такое "сало", "шуга", "склянка", "нилас", "молодик"? Лед – он ведь очень разный! Готов спорить что вы знаете только четыре его разновидности – лед на катке, лед в холодильнике, гололед и сосульки. Для большинства людей всякий лед является белым, а для нас моряков – "белый лед" всего лишь одна из многочисленных разновидностей льда. Знаете ли вы, что приближение к скоплениям льда можно заметить по белесоватым отблескам на низких облаках, по уменьшению зыби при свежем продолжительном ветре или по появлению толчеи, которая образуется с наветренной кромки ледяных полей? Ага! Это для вас китайская грамота! Вы наверное и деятельность ледокола представляете, как таранные удары по айсбергам с разбега? Между тем, лед может быть не только врагом, но и спасителем: при ураганном ветре и сильном обледенении судна лучше всего укрыться, спрятавшись за подветренной кромкой ледяного поля или даже войдя в лед. К чему я это все рассказываю? У адмирала С.О.Макарова, тоже кстати полярного исследователя, организовавшего строительство первого настоящего ледокола "Ермак", была поговорка – "В море – значит дома!", так вот Арктика – для Анатолия Алексеевича тоже была родным домом. И он в какой-то мере считал себя ее хозяином. Не властелином, а именно хозяином – человеком, который несет ответственность, за все, что в ней происходит. Человеком, который отвечает за порядок на вверенной ему территории. И что сделает нормальный хозяин, обнаружив непорядок в своих владениях? Правильно – попытается разобраться в ситуации и устранить этот самый непорядок. Вот и в тот день, когда сигнальщик доложил о появлении неизвестного корабля на горизонте, наш капитан решил разобраться в ситуации. Почему? Потому что Арктика – это не вам не автотрасса Москва-Ленинград, по которой несутся сотни и тысячи машин. Арктика это пустыня, почти пустыня. Это место, где очень мало людей и все друг друга знают. Это место, где суда ходят очень редко и по расписанию. И если на горизонте появилось судно вне расписания – значит, что-то где-то произошло и в этом нужно срочно разобраться. Вы не знаете что такое Ленинград? Господи, ну откуда такие берутся?

18 августа 1942 года мы прибыли на Диксон и получили задание – принять на борт груз строительных материалов для доставки на мыс Молотова на острове Комсомолец (Северная Земля). Там планировалось построить новую полярную станцию. Мы должны были сначала подойти к самой северной точке Северной Земли, доставить туда четырех зимовщиков и все оборудование для строительства новой полярной станции – срубы двух домов, топливо и продовольствие. Если льды не позволят пробиться к намеченному месту, был второй вариант – высадить зимовщиков на остров Визе, что в северной части Карского моря. Для сборки домов "Сибиряков" мы везли бригаду сезонных рабочих-строителей – 12 человек. Затем маршрут лежал к острову Домашнему – небольшому низменному островку вблизи западных берегов Северной Земли, и произвести там смену зимовщиков полярной станции. Для этого на борту судна находилось четыре человека нового состава станции. Последним пунктом захода был назначен мыс Оловянный, где нужно было высадить четырех зимовщиков.

Погрузочные работы мы завершили к утру 24 августа и в 8.00 вышли в море. На борту находилось 110 человек. Море встретило нас сильным туманом и волнением моря в 3-4 балла. Рейс протекал без происшествий, полудня следующих суток. Примерно в 12.45 мы подошли на расстояние около 12 миль к острову Белуха. Скорость была 8 узлов. На вахте в тот момент находился старпом – Гриша Сулаков (старпомы с началом войны тоже стали старлеями) и второй помощник Бурых. Анатолий Алексеевич как раз побежал к себе в каюту наскоро пообедать. Но пообедать ему не дали. В 12.50 сигнальщик левого борта произвел доклад: "Неизвестный корабль! Лево шестьдесят!". Естественно, что капитан услышав доклад, накинул штормовку и выбежал на мостик. Ну не должно было быть в этом месте в это время никаких кораблей! Его бы тогда предупредили в Диксоне, что может произойти встреча в таком-то районе с таким-то пароходом. Вот тут мы и подходим к заданному вопросу в самом начале – как бы вы, будучи капитаном "Сибирякова" поступили в данной ситуации? У вас пароход 1909 года постройки, длиной семьдесят семь метров, скорость маленькая. Стали бы драпать и вопить "СОС"??? А от кого простите? А если это советский или союзный пароход сбившийся с курса, или получивший повреждения? Нужно ведь вначале разобраться! Что? Вам погибать не хочется? Так никому не хочется! Но ведь кто-то же должен первым подняться в атаку? Ах, да, должен вас огорчить – удрать в той ситуации, вам вряд ли бы удалось. Уголь, если вы не в курсе, бывает разного качества. Один сгорает полностью, не оставляя даже золы, а другой – дает дыма больше чем миллион курильщиков собранных в одном месте. Именно такой уголь и был на нашем "Сибирякове". Как говориться – чем богаты! Кажется он был из тех довоенных запасов, который привезли со Шпицбергена, хотя может быть я и заблуждаюсь и он был с Воркуты. Но в итоге за нами тянулся и высоко поднимался над морем огромный шлейф грязно-серого дыма. Поэтому немцы нас тоже легко обнаружили, хотя наш пароход был гораздо меньше их по размерам. Должен указать на еще один момент – начав идти навстречу неизвестному кораблю, мы продолжали приближаться к острову Белуха, если же мы ударились в драп – бой происходил бы далеко от берега, и кочегару Вавилову вряд ли бы удалось спастись.

– Никаких боевых кораблей в этом районе быть не должно! – именно это сказал наш капитан, когда уменьшившееся расстояние позволило разглядеть незнакомца. Тут же на Диксон была отправлена радиограмма "Вижу неизвестный вспомогательный крейсер. Идет на меня. Следи за мной". Радиообмен с берегом вел Шаршавин, начальник полярной станции. Почему неизвестный? Ах, да, вы же молодые, мните себя знатоками военной истории и военной техники! Спорите о том, сколько иллюминаторов было в командирской каюте "Тирпица" – два или четыре! Так я вот, что вам скажу – ерунда это все! Очень легко, сидя в теплой квартире, в мягком и уютном кресле, попивая чай с пирожными, сидеть и листать книжки про военные корабли, рассматривать их фотографии. Годик полистаете, рассмотрите полтысячи фотографий – и уже можете навскидку отличить "Бисмарк" от "Тирпица". А вы попробуйте определить тип корабля, имея на руках справочник "Джейна", где есть фотография корабля сбоку и маленькие чертежики – вид сбоку и сверху, а также справочник Шведе, где указан силуэт корабля сбоку. При условии, что корабль этот имеет камуфляжную раскраску, и корабль этот идет прямо на вас, то есть вы видите его только спереди. Сколько времени вам для этого потребуется? Готов спорить, что вы продолжали бы угадывать еще пару часов спустя после нашего потопления! Наш капитан поступил правильно – он увидел, что на корабле есть вооружение, и что он больших размеров. Увидел и тут же произвел доклад! Что обязан сделать часовой при нападении на пост – прежде всего доложить в караул, а уже потом отражать нападение! Почему? Потому, что часового все равно убьют, и продолжать бой на посту все равно придется его товарищам, но если доклада нет – погибнут и его товарищи, и задачи по охране объектов не выполнят! Если на корабле пожар – вначале производят доклад, а уже потом тушат – потому, что как правило в одиночку пожар потушить невозможно, нужна помощь! Нет доклада – нет помощи!