Текст книги "Семья волшебников. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Александр Рудазов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 45 страниц) [доступный отрывок для чтения: 19 страниц]

– У тебя сейчас какао вскипит.

– Я такое люблю.

– Ты такая красивая, когда злишься.

– Я не злюсь. Кто эта Оллиния?

– А… да, так, одноклассница. Мы с ней… дружили в школе. Ничего серьезного, мы были подростками.

– А… понятно… И она вспомнила про тебя, как только овдовела?

– Ты все-таки подслушивала, – укоризненно произнес Майно.

– Да ладно… это просто одноклассница. Я вот, как видишь, не запрещаю тебе общаться с кем хочешь.

– Да… думаю вот, не пригласить ли ее к нам на чай…

– Залвен на др-ругом конце мир-ра! – тут же встрепенулся попугай. – Без пор-ртала добр-раться тр-рудно!

– Да, ты прав, – кивнул Майно. – Глупо ехать через полмира ради чашки чая. Лучше в гости. На луну, а то на две… как раз лето начинается! Она овдовела, ей сейчас грустно, одиноко, нужна приятная компания…

– О да, с удовольствием разделю с вами компанию, – вдруг улыбнулась Лахджа.

Взгляд Майно стал задумчивым. Будучи мужчиной, он не мог не взволноваться при таких мыслях. Но он видел глаза жены и слышал ее эмоции. Подавляемые, тщательно скрываемые… но он понял, какой ответ сейчас будет правильным.

– Нет, думаю, ей будет неудобно, – принял верное решение он. – Все-таки у нас общее прошлое, будет неловко… и нас это стеснит. Я дописываю монографию, тебе надо следить за детьми, у Астрид экзамены в КА… не до гостей, пожалуй.

– Пожалуй, – согласилась Лахджа.

С кухни доносилось позвякивание и шкворчание – Вероника готовила себе завтрак. Две луны назад ей исполнилось пять, и она приняла решение быть самостоятельным, ни от кого не зависящим существом.

Родители поощряли в ней эту черту, потому что поступать в Клеверный Ансамбль ей предстоит очень рано. Не в этом еще году, сейчас она все-таки слишком мала, но, возможно, в следующем.

Майно и Лахджа с умилением смотрели, как Вероника сосредоточенно вышагивает с подносом, на котором в идеальном порядке разложены яичница из двух яиц, два ломтика жареного бекона, два треугольных куска жареного хлеба, разрезанный пополам помидор, три разрезанных пополам жареных шампиньона, масленка, солонка и чашка апельсинового сока.

– Я почти не помогал, – гордо сказал Ихалайнен, наливая Майно кофе. – Еще немного, и она научится варить суп.

Завтракала Вероника всегда в столовой, на одном и том же месте. Том стуле, что третий слева, считая от кухонной двери. Все знали, что это ее стул. Астрид однажды уселась на него, чтобы повредничать, и Вероника встала рядом и не уходила, пока сестра не освободила место.

Но сейчас Астрид в школе. Вот уж кто-кто, а она правилами и традициями голову не забивает. Просто лопает что попало и летит в Радужницы или, если угадывает со временем, догоняет големический омнибус, в котором едут ее друзья. Астрид заканчивает четвертый класс, летом будет сдавать экзамены в Клеверный Ансамбль, и маме из-за этого немного грустно, потому что ее земляничка будет возвращаться домой только на праздники и каникулы.

Едва Вероника уселась и разложила поднос, как перед ней появилась книжка. За минувший год она прочла все детские книги из домашней библиотеки и постоянно требовала новых. Она уже понемногу нацеливалась на более взрослые вещи, присматривалась к бесчисленным томам «Рыцаря Парифата» и другой низкопробной литературе.

Родители ей в этом потакали. Когда Вероника читала, она не призывала демонов. Она вообще не делала ничего предосудительного.

Чтение – прекрасное хобби, потому что когда ребенок читает, он не барагозит.

И она понемногу взрослела. На нее еще и очень повлияли полторы луны сиротства – без родителей, с одной только Астрид и наезжающими родственниками. После этого Вероника стала особенно серьезной и ответственной.

– Что читаешь, ежевичка? – спросила мама.

– «Веселые приключения Гортика и Тугейки в стране Экономика», – показала обложку Вероника.

На обложке два бушучонка бежали по усыпанной цифрами дорожке. Книгу явно подогнал Совнар, причем переведенную на парифатский, потому что на паргоронском Вероника не читала.

Ее вообще начинало огорчать, что она читает только на парифатском. Она иногда тайком призывала книжки из других миров, но каждый раз обнаруживала, что не понимает ни слова. Лахджа на ее пятый день рождения наведалась к Зукте, проверила насчет лингвистических Ме, но именно универсального, позволяющего читать на любом языке, у него не нашлось, а знание эльдуальяна или оксетунга погоды не сделает. Тем более, что на Парифате почти нет книг, не переведенных на парифатский.

– И как, интересно? – спросил папа, опустив газету.

– Сначала да, потом тоже не очень, – немного путано объяснила Вероника. – Пап, а в Клеверном Ансамбле большая библиотека?

– Очень. Самая, возможно, большая после Библиограда Озирии.

– Ага. Я туда осенью пойду?

– Нет, возможно, через год, – покачал головой папа. – Этим летом ты поступить еще точно не сможешь.

Вероника вздохнула. Ладно, в их библиотеке еще полно непрочитанных книг, к тому же ей все время дарят новые. На день рождения почти все подарили ей книги, а папа выделил собственный книжный стеллаж.

Астрид тогда еще вся обзавидовалась и потребовала себе тоже собственный стеллаж, и ей тоже выделили, но Астрид уже на следующий день решила, что он ей не особо нужен, и великодушно подарила его младшей сестре, так что у Вероники теперь два собственных стеллажа.

Она расставила на отдельной полке свои любимые книжки. Начиная «Старыми сказками», которые стали ее воротами в мир литературы, и заканчивая «Девочкой в Тумане», которую перечитывала каждые полгода. На другой полке – менее любимые, а дальше – пока еще непрочитанные, так что неясно, любимые они или не очень.

Но так книги стояли как-то… хаотично. Никакой четкой структуры, все очень субъективно. Вероника не могла точно распределить книги по любимости, это слишком сложно. Астрид иных систематизаций и не признает, поэтому ее принцессы-волшебницы и другие сокровища постоянно перетасовываются и меняются местами, но Веронике такого для себя не хотелось.

Так что она сначала расставила книги по размеру, потом по цвету, а потом по алфавиту. У всех вариантов были свои плюсы и минусы, достоинства и недостатки. Девочка размышляла часами, спрашивала совета у прадедушки Айзы и дедушки Гурима, хотела даже спросить у папы, но вспомнила, что папа такой же недисциплинированный, как и Астрид, так что полезного совета не даст.

В итоге Веронике помог енот Ихалайнен. Расстановкой книг в остальной библиотеке занимался он, и добрый зверь охотно научил девочку правильной системе. Теперь книги стояли красиво и аккуратно, и любую было легко найти.

Ихалайнен научил Веронику еще и составлению библиотечного каталога, а также дневника чтения, и они с дедушкой Гуримом ужасно радовались, глядя, как девочка проставляет отметки разноцветными карандашами.

Завтрак прошел в тишине. Папа с мамой о чем-то безмолвно переговаривались, и выражения их лиц иногда менялись, но Вероника ничего не замечала. Она дочитала книжку, подаренную Совнаром, и приступила к другой, «Звигоард – потрошитель демонов».

Эту книжку подарил дедушка Инкадатти. Он сказал, что это его любимая книжка, он прочел ее еще в детстве, и она очень помогла ему выбрать жизненный путь. Веронике она тоже наверняка пригодится.

И она оказалась действительно интересной. Полной приключений и интриг, побед и поражений. Маленький Звигоард был чуть постарше Вероники, когда ушел от папы с мамой совершать подвиги – и он уж их насовершал!

Вероника сидела на берегу пруда и увлеченно читала, как Звигоард обманывает толстого-претолстого демона, который хочет его съесть со сметаной, когда в конце аллеи раздался оглушительный лай. Тифон встречал гостей, а судя по сердитым и даже гневным интонациям, пришел не кто-то, кого он был рад видеть.

– Хватит брехать, псина, – донесся недовольный голос, когда к воротам подоспели Майно и Лахджа. – В чем дело, Лахджа, почему у тебя тут столько печатей?

Супруги Дегатти уставились на гостя… гостью. На дороге стояла… точнее, парила над землей обнаженная женщина редкой красоты, но с таким лицом, словно только что съела ведро лимонов. Лахджа моргнула, потому что совершенно не ждала увидеть тут…

– Привет, Абхилагаша… – медленно сказала она. – Вот не чаяла…

– Убери эти печати, – повторила демоница. – Хальтрекарок же поклялся тебя не трогать.

– Нас помнит и любит не только Хальтрекарок…

– А… ну я тоже поклялась. Мне можно зайти? Надо поговорить.

Лахджа и Майно переглянулись. Странный визит, но раз уж Абхилагаша здесь, причем настолько открыто… может, случилось что?

– Заходи, – велела Лахджа, оглядываясь, не видят ли их соседи, и особенно дети.

А Майно сверлил взглядом живот Абхилагаши. Тот заметно выпирал. Возможно, она забеременела сразу после спасения от Сорокопута.

– Ну и пузо у тебя, – беззастенчиво сказала Лахджа. – Кто там у тебя – бегемот?

– Ха-ха, – покривилась Абхилагаша. – Послушай, Лахджа, мне тоже не доставляет удовольствия тебя видеть. Но ты дурно принимаешь гостей. Мне что, даже чая не нальют?

Чая ей налили. С пряниками и вишневым вареньем. Лахджа помнила, что любимая еда Абхилагаши – вишни, так что решила проявить гостеприимство.

В конце концов, топор войны закопан. Да, между ними много чего было, мир без Абхилагаши стал бы чище и добрее, а Лахджа никогда не простит ее за многие поступки, но все-таки у Сорокопута они друг друга спасли и теперь вроде как не враги.

– Сегодня прямо день визита твоих бывших, – не упустила случая подколоть Лахджа.

– Просто совпадение, – сухо сказал Майно. – И… она мне не бывшая.

– Вот так легко ты отрекаешься от былых привязанностей, – приторно улыбнулась Абхилагаша. – Нам же было так хорошо вместе.

– Один раз. И… потом ты пыталась меня убить.

– О, я ранила твои чувства?.. – огорчилась Абхилагаша. – Прости.

Лахджа закатила глаза.

Утро выдалось приятное. Последний день весны, на небе ни облачка, солнышко греет, но не жарит, и воздух напоен ароматом пионов. Пить чай на террасе было уютно даже несмотря на подобную гостью, но Лахдже все же не терпелось узнать, чего ради ее заклятая врагиня вдруг заявилась.

Но Абхилагаша не торопилась приступать к делу. Кажется, ей понравилось для разнообразия сменить обстановку, и она блаженно жмурилась, развалившись в плетеном кресле. Чай из чашки сам лился ей в рот, пряники обмакивались в варенье, и со стороны могло показаться, что эти трое за столиком – закадычные друзья.

Однако у вернувшейся из школы Астрид при виде такой картины аж глаза на лоб полезли. Она вытаращилась на Абхилагашу, нахмурилась… и что-то смутно припомнила. Девочка неуверенно произнесла:

– Привет… Айгася.

– Меня не так зовут, глупый хальт, – отмахнулась Абхилагаша.

А лицо Майно стало злым, потому что он тоже вспомнил, когда Абхилагаша в последний раз общалась с Астрид, и что за этим последовало.

– Ну, что тебе надо? – спросил он, закуривая трубку.

– Майно, сколько раз я говорила не курить при беременных? – поджала губы Лахджа.

– Даже при ней? – удивился Майно.

– Ребенок ни в чем не виноват.

– Хорошо! – раздраженно потушил трубку Майно. – И я повторяю вопрос – что тебе надо?

Абхилагаша облокотилась на стол и вкрадчиво сказала:

– У меня к вам деловое предложение, придурки.

– Начало неплохое, изложи подробнее, – мягко сказала Лахджа.

Она решила выслушать Абхилагашу. Это должно быть что-то интересное, раз уж она заявилась к тем, кого терпеть не может.

И это действительно оказалось интересно. Абхилагаша рассказала все по порядку – что Хальтрекарок сделал ее пожизненной любимой женой, так что у нее теперь особые права и привилегии. Теперь именно ее ребенок будет первоочередным наследником, и неважно, сколько там у Хальтрекарока было других детей до этого.

– А, так вот почему!.. – догадалась Лахджа.

– Да, теперь я решила подарить моему мужу наследника, – погладила свой округлившийся живот Абхилагаша.

Шумно хлебающая чай Астрид сердито засопела. Не то чтобы она рассчитывала на какое-то наследство от кровного родителя, который в любом случае бессмертный, но все-таки ей не понравилось, что у этого еще даже нерожденного карапуза уже сейчас перед ней преимущество.

– Мы очень рады за тебя, – сказала Лахджа. – Так здорово, что и ты наконец-то познаешь радость материнства… это же у тебя будет первый?..

– Да, – снова погладила живот Абхилагаша. – Что ты так смотришь? Не все щенятся каждый год. Фактически… с детства.

– Это не детство! – скривилась Лахджа.

– Как… тля, – скривилась и Абхилагаша. – Тля рождается уже беременной, ты знала?

– Это пр-равда! – подтвердил сидящий на ветке Матти. – Многие виды тли р-рождаются с уже начавшей развиваться яйцеклеткой, и через несколько дней после р-рождения пор-рождают новую тлю!

– Какой интер-ресный факт, – передразнила его Лахджа. – А к нам он какое отношение имеет, Айгася?

– Не называй меня так. Ты что, все еще не поняла, к чему я веду?

– Я, кажется, понял, – хмуро произнес Майно, глядя на погасшую трубку.

И он оказался прав. Абхилагаша прикинула, что если вскоре после родов Хальтрекарок неожиданно уйдет на Кровавый Пляж, первоочередным наследником будет именно ее ребенок. Дитя первой жены. Если же сразу после этого (лучше всего – минутой спустя) и ребенок неожиданно уйдет на Кровавый Пляж, все его состояние перейдет к ближайшей родственнице – матери.

При этом одноформенный гхьетшедарий – это еще не совсем демон. У него нет демонической силы, и он не может в полной мере использовать счет в Банке Душ – для него это просто денежные средства. Так что если застать такого малыша-демолорда врасплох, до того, как он все осознает… есть все шансы успешно его придушить.

Особенно если подготовить все заранее, еще до его рождения.

– Ты знаешь, что я его кузина? – спросила Абхилагаша.

– Чья? – не поняла Лахджа.

Она все еще переваривала этот хитрый план по убийству мужа и ребенка.

– Хальтрекарока, – раздраженно пояснила Абхилагаша. – Наши отцы были братьями, детьми Оргротора. Если Гариадолл вдруг умрет, у меня будут хорошие шансы унаследовать его счет.

– У Гариадолла, что, других детей нет? – не поняла Лахджа.

– Он очень старый, и большая часть его детей погибла десятки тысяч лет назад. Потомков у него тысячи… наверное, половина гхьетшедариев – его потомки, но именно детей… да я единственная, возможно. Из живых. К тому же моя мать – Совита, другой демолорд. Так что…

– Так может, тогда заодно и Гариадолла грохнем? – предложил Майно в насмешку.

Абхилагаша повернулась к нему. Ее губы изогнулись в улыбке… а мысль-то интересная.

– Думаю, если б это было так просто, его бы давно грохнули, – заметила Лахджа. – Он ведь единственный из первородных гхьетшедариев все еще не на Кровавом Пляже. Самый непотопляемый, значит.

– Не единственный. Еще Кошленнахтум.

– А… да, точно. Но Кошленнахтум – это… такой, плохой пример. А вот Гариадолл – хороший пример.

– Тогда что насчет Совиты? – спросил Майно. – Кто унаследует ее счет?

– Вот ее точно не я, – отмахнулась Абхилагаша. – У мамы полно детей и кроме меня, в том числе эти вонючие хальты. Но папа…

Она закусила губу. Кажется, она не задумывалась о такой возможности, и теперь уже прикидывала, как бы это заполучить счета сразу двух демолордов, мгновенно взметнувшись в самые верха Паргорона.

– У Гариадолла один и двадцать девять сотых процента… – задумчиво произнесла Абхилагаша. – У Хальтрекарока – один и семнадцать сотых. Вместе… два и сорок шесть сотых. Я буду на восьмом месте, если…

– Так, стой-стой-стой! – перебила Лахджа. – Придержи коней! План-то у тебя, безусловно, замечательный, но нам-то зачем тебе помогать?

– Вам больше никто не будет пакостить, – сказала Абхилагаша. – Мне-то на вас насрать. А еще я поделюсь условками. Если получится – с меня пять… нет, три процента.

Лахджа посмотрела на живот Абхилагаши. Бедный ее будущий ребенок. Наверное, он здорово накосячил в прошлой жизни, раз родится у такой мамки.

Да и вообще противно как-то. Абхилагаша ей как говна пожрать предложила.

А еще противнее – что Абхилагаша приперлась, уверенная, что Лахджа схватится за это предложение обеими руками.

Какая же она тупая и злая. И всех окружающих по себе судит.

– Убить демолорда – задача очень сложная, – произнес Майно. – Почему ты вообще решила, что у нас есть какие-то шансы?

– О, я все продумала, – отмахнулась Абхилагаша. – Вы знаете историю Кора… ну, Корграхадраэда?

Майно и Лахджа кивнули, оба – с опаской, потому что слышали ее от Янгфанхофена. Но поскольку эту историю тут прекрасно знали все, бокалы где-то вдали не зазвенели.

– Тогда дальше вам должно быть понятно… вам понятно?.. Нет?.. о Древнейший, я связалась с идиотами. Ладно. Я создам благоприятные обстоятельства. Хальтрекарок меня обожает и во всем мне доверяет. Я дождусь хорошего момента, уничтожу во дворце все вчерашние сэндвичи, угощу его вином с ларитрином и призову вас двоих. И все. Все, Лахджа!..

– Это не все, – заметила Лахджа. – Одного ларитрина мало. У нас нет адамантовой шпаги или чего-то подобного.

– Ах, Лахджа, какая же ты глупая. У вас есть этот хальт.

– Я?.. – выпучилась Астрид.

– Ну да. Ты разве не знаешь, что даже демолорды уязвимы перед плотью своих детенышей? А если у этого детеныша есть еще и подарочек от глупой Светоносной…

Майно и Лахджа переглянулись. А ведь план-то и вправду может сработать. Абхилагаша дура дурой, но в умении строить козни ей не откажешь.

– Мы должны обсудить, – наконец произнесла Лахджа. – Подумать. Дело-то серьезное.

– Думайте, только не очень долго, – велела Абхилагаша. – Мне рожать через пятнадцать недель.

– Паргоронских?

– А каких же еще?

После ухода этой незваной и нежеланной гостьи некоторое время царила тишина. Астрид сидела, подперев голову кулаком, и таращилась в никуда. Лахджа поняла, что дочь всерьез обдумывает отцеубийство, и ей это не слишком понравилось, потому что Хальтрекарок – это, конечно, Хальтрекарок, и у Астрид есть все причины его ненавидеть, но все-таки как-то это неправильно. Нельзя заставлять десятилетнюю девочку такое делать, у нее может остаться психологическая травма глубиной с Мальстрём.

– Мне жаль ребенка, – наконец сказал Майно. – Он, конечно, будет демоном, но пока еще ничего плохого не сделал. Даже не родился.

– Может, Хальтрекароку стуканем? – предложила Лахджа.

– Если мы просто расскажем Хальтрекароку, он просто сожрет Абхилагашу, и ребенку опять-таки конец.

– Можно Фурундароку сказать.

– Чтобы он помог Абхилагаше? Или что? Чтобы не забыл прилететь попялиться?

Снова воцарилось молчание. Никому тут вообще не хотелось лезть в эти интриги паргоронского двора. Лахджа мрачно размышляла, что вот, уже восемь лет минуло с тех пор, как она покинула дворец Хальтрекарока, но почему-то он все никак не может уйти из ее жизни, снова и снова напоминает о себе.

– Не мы, так найдет кого еще, – вздохнула Лахджа. – Она и к нам-то пришла только из-за Астрид.

– И?..

– Господи… – почти простонала Лахджа. – Однажды я спасла Хальтрекароку жизнь и достоинство. Я сейчас горько жалею об этом, он потом минимум дважды пытался меня убить, и оба раза у него почти получилось. Но… будет очень иронично, если теперь я спасу его шкуру во второй раз.

– Ладно, давай, – пожал плечами Майно. – Только не напрямую. Давай… не знаю, через Янгфанхофена… или…

– Точно, Совнар! – оживилась Лахджа. – Я стукану Совнару!

Призывать Совнара ради такого пустяка не стали. В общем-то, ни Майно, ни Лахдже не хотелось выручать Хальтрекарока. Они даже не были уверены, что это правильное решение – может, пусть идет как идет? Благодарности они от Темного Балаганщика уж точно не дождутся, а от его гибели только выиграют.

Однако Лахджа в конце концов вспомнила о еще одном факте. Жены и дети Хальтрекарока. Что с ними станет, если власть сменится? Баронесса Исмельда, мать самого Хальтрекарока, в свое время просто перебила всех, кого смогла, и только Фурундарок ухитрился выскользнуть, да и то лишь потому, что его не брали в расчет.

И когда Совнар в день рождения Лурии заглянул в гости, ему рассказали все в подробностях. Благо Абхилагаша не сообразила взять со своих сообщников клятву молчания.

Совнар долго смотрел Лахдже в лицо. Потом тяжело вздохнул.

– Я знал, что Абхилагаша умна, как пробка, и преданна, как гадюка, но такого даже от нее не ожидал, – произнес рыжий кот.

– А сработать-то ее план может? – спросил Майно, стоя к Совнару спиной. – Я так, гипотетически.

– Что самое интересное… может, – встопорщил усы бушук. – Хальтрекарок сам возвел ее в соответствующий ранг, и теперь если у него нет завещания, ее сын или дочь действительно будут первоочередными. Хотя я не знал, что у нее есть ларитрин… интересно, как давно она его прячет?

– Из ее рук ничего не ешь, – насмешливо посоветовала Лахджа. – Что делать будешь? Я понимаю, что ты, может, и сам бы не против сменить Хальтрекарока на кого получше, но Абхилагаша точно тебя слушаться не будет.

– Да-да, она первым делом сменит бухгалтера… – согласился Совнар. – У нас с ней отношения… не очень. Особенно после… известного случая. К сожалению, Хальтрекарок в ней теперь души не чает, так что трогать ее пока нельзя.

– Как вы там с ней… теперь?

– Вооруженное перемирие, – хмыкнул Совнар. – Я не стал рассказывать Хальтрекароку, что она помогла Сорокопуту меня… ну вы знаете. Вы, кстати, тоже никому не рассказывайте.

– Паргоронский банкир не должен проявлять слабость, – хмыкнул Майно. – Понимаю.

– И Абхилагаша понимает. А еще она знает, что я вам помогал. Если об этом узнает Хальтрекарок… я в этом не заинтересован, скажем так. Так что пока что мы с ней… не трогаем друг друга. Благо она стала куда бережливей, чем прежде. Но если она ухитрится стать демолордом… меня в бухгалтерах точно не оставят. М-да…

– А делать-то что будешь? – повторила Лахджа.

– Спасибо за предупреждение, – кивнул Совнар. – Я уговорю Хальтрекарока написать завещание. При Абхилагаше, и не на ее отродье. Чтобы она усвоила – в случае смерти мужа она останется без единой эфирки.

– Да, это сразу усилит ее лояльность… и любовь, – согласилась Лахджа.

– Уж надеюсь. А если нет… все-таки поставлю на видном месте ее чучело.