Текст книги "Семья волшебников. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Александр Рудазов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 45 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]

– У меня есть сухари, – предложила Лахджа. – Для супа насушила.

– А вот сухарей можно, – сказал гость.

Разные бывали гости в усадьбе Дегатти, самые разные. Но всех, даже многих незваных, угощали на славу. Впервые за столом сидел кто-то, вкушающий только сухари и несладкий чай.

Лахдже даже стало неловко. Монах ел так медленно и осторожно, словно каждая получаемая им крошка была страшным грехом, словно каждый сухарик и глоток чая отдаляли его от богов.

– Да вы бы так уж не пережимали, – забормотала Лахджа. – Плоть же усмирять надо, а не наказывать. Она не виновата, что ей витамины там нужны, минералы… калории.

Солнцегляд только улыбнулся. Его самого скудная диета явно не огорчала, хотя выглядел он так, будто сейчас упадет и умрет от истощения. Рукава рясы слишком широки для костлявых рук, щеки впалые, взгляд… взгляд отсутствует. Под повязкой пустые выжженные глазницы.

На запах выпечки наконец-то явилась Астрид. При виде монаха она даже не смутилась – спокойно залезла на стул, подтянула к себе корзинку, хрустнула печеньем и прочавкала:

– Миввам, я Аствид!

– Мир тебе, Астрид, я брат Коркаммо, великосхимник Солары, – осенил и ее приложением перстов солнцегляд. – Ты тоже демон?

– Ага, но я хорошая! Я Астрид Благословенная!

На морщинистых губах еще шире заиграла улыбка. А Лахджа подумала, что здорово все-таки, что солнечные монахи не нападают на всю нечисть без разбора.

Соларионы в этом отношении менее рассудительны, она на собственном опыте убедилась.

– Я помогала Юмпле разносить подарки, – сразу же похвасталась Астрид. – А еще у меня тоже есть Луч Солары, и я уничтожила несметно демонов.

Она решила немедленно рассказать о своих подвигах, потому что нашла благодарные уши. Солнцегляду наверняка будет интересно, насколько Астрид великолепна.

–…И вот она призвала Коргахадядеда, а хотела Корграхадраэда! – захлебываясь, торопливо рассказывала она все подряд. – Ну мы его и замочили! А призвала бы Корграхадраэда, то и ему бы енот! Хочешь посмотреть мой Луч Солары⁈

– Покажи мне, дитя, – кивнул монах, немного ошалев от такого потока информации.

Астрид с готовностью пустила зайчика из ладони. Жалко, не на ком было показать, но монах и без того распознал благодатный свет. Он снова осенил Астрид приложением перстов и спросил, сколько ей лет.

– Девять с половиной, – гордо ответила та.

– Откуда у тебя эта сила? – спросил солнцегляд. – Свет Солары в таком возрасте… ты могла бы стать могучей Озаряющей Мрак…

– А это чо, глаза выжечь придется? – заколебалась Астрид.

– Ей это подарила Светоносная, – сказала Лахджа. – Еще в младенчестве.

– Удивительно, – огладил подбородок монах. – Расскажите мне больше.

Он обращался к Лахдже, но Астрид с удовольствием принялась рассказывать дальше. Она прыгала вокруг солнцегляда, хрустела печеньем, осыпая все крошками, и тараторила, как побеждала или прогоняла всякую нечисть с помощью Луча Солары, а иногда и без него, потому что она воистину Астрид Кудесная!

– Ты накрошила печенье по всей кухне, – сухо сказала мама. – Ихалайнен болеет, так что подметать будешь сама.

– Мам, не порть мне имидж! – вспылила Астрид. – Ты рушишь легенду!

Но легенда обрушилась не до конца, потому что солнцегляд искренне восхитился величием Астрид Смертоносной. Кажется, он поверил не во все ее абсолютно правдивые истории… ну да, возможно, было перебором рассказывать, как она сразила мечом Таштарагиса и остановила Ледник, потому что это все-таки было не совсем взаправду, а в игре с Копченым… но в остальном-то она почти не приврала!

– Сия сила, возможно, дарована самими богами, – молвил брат Коркаммо, повернув голову к Веронике. – Иначе не объяснить подобный дар. Ты же, дитя… подумать только, что по рождению ты демоненок!

– По воспитанию я человек, наверное, – подумав, сказала Астрид. – Но демоны думают, что это типа как меня макаки воспитали.

– Она дочь Темного Балаганщика, – чуть стыдливо сказала Лахджа. – Не знаю, зачем я вам все это рассказываю. В моей жизни слишком много демонов. Хочется поговорить с кем-то… другим.

– Я не из числа исповедников, дочь моя, – произнес монах. – Но мне ты тоже можешь раскрыться, я выслушаю и приму. Волей богов было то, что здесь появился именно я.

– Не, это была воля Вероники, – сказала Астрид. – Она чо-та отчебучивает все время.

– А ты не завидуй, – тихо сказала Вероника, отрываясь от книжки.

– Я и не завидую! Тоже нашлась!.. если я буду хорошей, я стану Светоносной, меня Кийталана звала!

– Если будешь все время хвастаться и обижать других детей, она передумает, – пообещала Лахджа.

– А откуда ей узнать-то?

– Я ей расскажу.

– А-а-а!.. – аж вскинулась от такого предательства Астрид. – Я про тя тоже все расскажу!

– Но я-то не собираюсь становиться Светоносной.

– Достойные планы, – похвалил Астрид монах. – Но им надо соответствовать, дитя. Скажи, кем ты хочешь быть в жизни земной?

Астрид, планы которой на будущее менялись иногда по два-три раза на дню, пожала плечами, потом подумала и сказала:

– Ну так, всякое. Чудовищ буду убивать. Кишки их на кулак наматывать. Намотать так одно чудище – и бить им другое чудище!.. и чтоб кровища во все стороны!.. кудесно будет!

Брат Коркаммо, явно собиравшийся похвалить благонамеренного ребенка, к концу ее тирады немного передумал и даже поперхнулся сухарем. Но ничего не сказал, потому что помнил, что она все-таки демоненок, так что и это уже неплохо.

– Еще… еще можно Бельзедора победить! – воодушевленно делилась планами Астрид. – Можно его закрыть в комнате, и чтобы там потолок падал, и чтобы он каждый раз при этом дох! Постоянно! Или можно… или можно некромантов добрыми сделать, поднять всех героев, которые сражались с Бельзедором, вообще по всей Империи Зла, и против Бельзедора послать! Он просыпается, чай пьет, а там Рыцарь Парифат… на руку кишки наматывает!!!

– Я понял, я понял, дитя, – прервал ее монах. – Поистине паргоронский размах. Тебе прямая дорога в соларионы, там такие… нужны.

– Не, это доспехи носить, – наморщила нос Астрид. – А у меня крылья. Я лучше по всей Империи Зла летать буду… буду карающим огнем с небес!.. небесной карой, посылающей муки!..

Да, точно. Астрид Кара Небесная. Вот звучит же!

Пока монаха не отозвали обратно, Астрид сбегала за своим альбомом для рисования и представила презентацию. С картинками, таблицами и графиками.

Там в основном использовался красный карандаш.

– Вот, смотри, как резко падает кривая преступности после смерти Бельзедора! – тыкала она циркулем в лист. – В ноль! Вот так я все и порешаю! Видишь, вот тут Бельзедор сдох! Это труп! И еще труп!.. и еще труп!.. это его приспешники. Труп, труп, труп!..

– Ты очень… добрая девочка, – похвалил монах.

– А я… я… – оторвалась от книжки Вероника. Ей тоже захотелось чем-нибудь заслужить похвалу. – Я хочу быть… я пока не знаю… мам, ты кем хотела быть в детстве?

– Трансформером, – стыдливо призналась Лахджа. – А вы… святой отец?

– Скульптором, – ответил монах. – И я бы им стал, я из старой династии скульпторов, и меня с детства этому учили, так что я не видел себе иной судьбы. Но потом я услышал зов Солары и вступил на иную стезю. Узрел путь служения и обрел внутренний свет… ваша дочь сейчас упадет со стула.

Лахджа торопливо перехватила Лурию. Та сидела за спиной монаха, но он все равно заметил раньше, чем сама Лахджа… ну она слишком увлеклась презентацией Астрид, которая как раз рисовала расколотый бычий череп, показывая, как после Бельзедора уничтожит Таштарагиса… да-да, именно вот так, и еще ногой сверху саданет!

– Я дочитала, – провозгласила Вероника, закрывая «Приключения Маленького Путешественника». – Пойду выберу другую.

– Подожди, ежевичка, давай сначала поможем брату Коркаммо вернуться домой, – попросила Лахджа. – Ты же его, наверное, издалека выдернула.

– Я был в Розе Пустыни, – кивнул монах. – Буду признателен, если вернусь туда, мое дело не завершено.

Лахджа призадумалась. В другое время она бы просто попросила мужа обратить призыв, но он сейчас вряд ли сумеет. Сама же она в этом разбирается только со стороны призываемого, демона. Ее ведь не обучали в Клеверном Ансамбле. Она не сидела на лекциях и семинарах мудрых старых чародеев, которые объясняют внутренний механизм волшебства, а не просто «дергай здесь и тяни там», как делает большинство демонов.

Поищи инерционный след.

Я его не вижу. Как он выглядит?

Зависит от формы ритуала, объекта призыва и пройденного времени.

Ну-у-у… мы почаевничали, побеседовали…

Тля, Лахджа… возвращать надо сразу… теперь, возможно, нужен отдельный ритуал по привязкам памяти…

– Ежевичка, помоги дедушке монаху вернуться туда, откуда ты его… позвала, – ласково попросила Лахджа.

– Возвращайся туда, откуда я тебя позвала, – покладисто сказала Вероника.

Ну или так. Как все просто решилось…

Пока не решилось.

Да, такая формулировка не сработала. То ли потому, что брат Коркаммо не демон, то ли из-за того, что Вероника не изгоняла его, а пыталась вернуть обратно, он никуда не исчез. По-прежнему сидел на стуле с возложенными на колени сухими ладонями, с прямой как доска спиной и неподвижным лицом.

– Перкеле, – произнесла Лахджа. – А вы ведь живете не в этой… Розе Пустыни?

– Нет, – покачал головой монах. – Мой дом… полагаю, таковым можно считать монастырь Солнца. Но это в Грузэнии, очень далеко от Розы Пустыни.

Вероника закусила губу. Ее штука не всегда срабатывала так, как задумывалось, но сейчас-то она вообще не сработала. Словно это сказала не Вероника, а какая-нибудь Астрид.

– Похоже, твои силы иссякают, – со злорадным сочувствием сказала Астрид. – Ты взрослеешь и становишься… обычной девочкой. Такой обычной-обычной, как… как не я. Прямо совсем ничем не примечательной. Кроме носа.

Вероника заволновалась и схватилась за нос. Вот он, ее ведьмин носик, на месте! Значит, все в порядке!

Ее ручки нервно дрожали.

– Матти, а где эта Роза Пустыни? – спросила дремлющего на серванте попугая Лахджа.

– Р-роза Пустыни, – больным голосом проговорил фамиллиар. – Она же Мир-радан. Гор-род-государ-рство в Ходжар-рии, в большом одноименном оазисе, окр-руженном пустыней.

– Портал рядом есть?

– Нет. Гор-род Мир-радан находится на р-равном удалении от пор-рталов Кар-ргабы и Кейр-рии-Ар-ркр-рии-Плешивии-Хутир-рандии. Пр-риблизительное р-растояние – восемьсот вспашек.

Лахджа вздохнула. Нет, можно, конечно, отвезти святого отца своим ходом до портала Мистерии, там портануться до Каргабы или того, второго, а оттуда… но черт, этак она до вечера провозится…

С другой стороны… сегодня праздник, на улице мороз, Майно болеет…

– Так, немтырный талисман у тебя есть, перстень Вератора тоже, – сказала она мужу, ставя на стол горячий бульон. – Лурию я покормила, она спит. Мы слетаем погулять в Ходжарию… там ведь сейчас жарко, да?..

– Там… экватор… – пробормотал скрывшийся под кучей одеял Майно.

– Отлично. Девчонки, одевайтесь, мы идем гулять!.. Вероника, прекрати призывать сосульки, никуда твоя штука не пропала!.. святой отец, вы же не против долететь до Розы Пустыни своим ходом?.. я вас стремглав домчу!

– Почту за честь, – улыбнулся монах.

– Вот и отлично. На драконах кататься доводилось?

Глава 12

Астрид вернулась из Ходжарии вся во впечатлениях. Она впервые путешествовала большим порталом и впервые побывала в пустыне. Они портировались в Каргабу, немного прогулялись по шумному экзотическому городу, а потом Лахджа снова стала драконом и поднялась в воздух. Она пролетела над Кебабиданом и Херемией, причем большая их часть оказалась покрыта песками, бесконечными дюнами и лишь изредка оазисами.

Было кудесно. Астрид все время орала, носилась по маминой спине, порывалась сама взлететь, но боялась отстать, потому что мама неслась ну очень уж быстро.

Вот Вероника не то. Она трусила. Сидела за костяным щитом, который мама вырастила, чтобы их не сдуло встречным ветром, читала книжку и дергала себя за нос.

С ней же сидел и старый монах. Он вообще ничему не удивлялся. Когда Астрид угомонилась и присела рядом, он стал рассказывать байки из своего прошлого, и оказалось, что он в своей жизни повидал такого, что быть призванным демоном и летать на драконе – это ему так, просто еще один эпизод.

Ну он прихвастнул, конечно, Астрид сразу поняла. Делал вид, что ему все нипочем, чтобы набить себе цену и показаться кудеснее. Астрид тоже так делала, потому что метод-то рабочий. Истинный герой должен всегда быть таков, чтоб вот, посмотрел налево – там город горит, посмотрел направо – там армии рубятся… а ему все нипочем, а он просто трубочку курит, и взгляд такой, будто он у камина с газетой сидит.

Слепому, конечно, с этим еще проще. Когда они уже подлетели к Розе Пустыни и попрощались, Астрид уточнила у монаха, обязательно ли у них выжигать глаза. Что девочек в орден Солнца принимают, она знала, но вот глаза… не, ну как без глаз-то?

Монах уклончиво ответил, что у Солары, возможно, на Астрид другие планы. И напомнил, что выжигание глаз – это только малая часть схимы, а вообще-то они еще много в чем себя ограничивают. Отказываются от всего мирского, не имеют никакой собственности, питаются только хлебом и водой, да вот изредка несладким чаем, но только в виде исключения, потому что его угостили, а от угощения отказываться невежливо. И это все нужно именно для того, чтобы вырастить внутренний Свет и начать пускать зайчики… но у Астрид-то они уже есть.

Ну и какой смысл?

– Видишь, Астрид, какое у тебя ценное Ме? – спросила мама. – Сколько готовы претерпевать люди, чтобы получить нечто похожее на то, что делаешь ты. Ой и не завидую я тебе…

– Почему⁈ – не поняла Астрид.

– Это ведь большая ответственность. Теперь ты должна будешь вести себя так, чтобы эти люди не разочаровались в своих усилиях. Если ты будешь вести себя хотя бы посредственно, не говоря уж о плохом поведении, все эти прекрасные святые люди подумают: ну и зачем это все? Почему Солара так несправедлива? Ты погубишь их души и судьбы. Даже если будешь просто говорить плохие слова.

– Кирня это все, – отмахнулась Астрид.

Но на душе у нее заскреблись бушуки. Она словно услышала вкрадчивый голос Совнара. И ведь правда… она может все испортить. Опорочить дар Солары. Расстроить кучу людей. Заставить их смотреть на нее, как… как на кровного папу, когда он обманул с Ме.

Астрид подумала об этом, и ее передернуло.

Оазис Мирадан оказался огромным и очень зеленым. Астрид раньше не видела оазисов и представляла их как просто такое зеленое пятнышко в пустыне, с прудиком и тремя пальмочками. Но оказалось, что они бывают и очень большими. В Мирадане сквозь пески пробилось целое озеро, и на его берегах раскинулся целый город… меньше Валестры раз в пять, но почти такой же красивый. Понятно, почему его прозвали Розой Пустыни.

Он не принадлежал ни одной стране, через него часто проходили караваны, повсюду были купцы с золотыми перстнями и красивые девушки в прозрачных вуалях. Астрид тоже захотела себе такую вуаль, и мама ей купила, а Вероника надолго зависла у лотка с книжками и ей купили «Как быть хорошей девочкой», «Три великих пророка» и «Все это сотворил Херем»… тут был странный выбор детских книг.

Смиренный брат Коркаммо распрощался с ними в караван-сарае. Мама (из чистой вежливости) и Астрид (искренне) предлагали ему помочь, но оказалось, что его дело – это не такой подвиг, как в книжках про Рыцаря Парифата, когда герой приходит куда-то, сразу встречает чудище и побивает его. Брат Коркаммо прибыл в Розу Пустыни с профилактическим визитом, и он тут день-деньской бродит по улицам, все осматривая своим Солнечным Зрением, и в дома тоже заглядывает, как вроде бы просто нищенствующий монах, прося хлебушка и попить, а сам тем временем смотрит – не притаилась ли где нечисть. И он уже таким образом выявил и уничтожил копопыря, монока и двух лихоманок, но осталось просеять еще больше половины города.

– А когда закончите? – спросила на прощание мама.

– Двинусь дальше.

– Куда?

– Куда направит меня Солара.

Астрид решила, что тут она и правда помочь не сможет, потому что это все как-то нудно и монотонно. А монах сказал, что их работа, увы, в основном такова, и настоящие подвиги в ней случаются редко, а в основном это вот такое, вроде как вытравливание паразитов. И сами-то солнцегляды умеют оставаться невидимыми для нечистой силы, но если рядом с ним будет могучий демон вроде Астрид, то это все равно как если б охотник подкрадывался к зайцу и одновременно бил в барабан.

И Астрид все правильно поняла и не обиделась.

Домой они вернулись быстрее. Папа немного собрался с силами и призвал маму, а мама в этот момент крепко зажала Астрид с Вероникой, так что они тоже с ней переместились. Но Астрид не насытилась путешествием, и ей хотелось еще, так что она бегала по потолку и размышляла, куда бы ей еще вот так рвануть. Можно даже сейчас, хотя и поздно, стемнело давно.

Вот Вероника никуда не собиралась. Она не демон и не монах-мученик, так что она немного устала и слегка простудилась, потому что сначала они летели сквозь суровую пургу, а потом резко оказались в полной жаркости (слово запатентовано Астрид Дегатти). Вероника выпила горячего чаю с лимоном, приняла горячую ванну с пузырьками и улеглась спать, немного (много) читая книжку.

А Астрид осталась бодрствовать и буйствовать. К ней сон не шел, хоть что делай.

– Дитя мое, в тебе слишком много дури, – поучительно сказала мама, укачивая Лурию. – Второй полуночный час, отправляйся в царство Якулянга.

– Ты тоже не спишь, – напомнила Астрид.

– Я демон, Астрид, мне не обязательно спать.

Астрид посмотрела в зеркало. Там все еще была она. Демон. Такой же, как мама, только моложе и добрее.

– Мам, завтра Фамеликудис, в школу не надо, – сказала Астрид. – И мне тоже не обязательно спать. Давай чего-нибудь сделаем. Давай куда-нибудь еще слетаем.

– М-м-м… ну давай, – легко согласилась мама. – Только пусть Лурия уснет.

– Ты чо, так легко согласилась⁈ – аж глаза выпучила Астрид.

– Ну да. А что?

– Да не, я прост…

– Куда бы ты хотела отправиться? Хочешь, к бабушке с дедушкой нагрянем.

– Так ночь ведь, а они-то смертные.

– Астрид, что у тебя по географии? Даже на Парифате сейчас ночь не везде, а на Земле… на Земле… не знаю. Как повезет. У нас год чуть-чуть длиннее, так что разница постоянно смещается.

– Да не, не хочу я на Землю, – отказалась Астрид. – Я… а можно в Паргорон?

Лахджа открыла рот, чтобы возразить, а потом поняла, что возражать-то особо и нечего. Хальтрекарок поклялся больше им вреда не чинить, его можно не опасаться. Можно даже заявиться прямо к нему во дворец, и он ничего не сделает, разве что рожу недовольную скорчит.

Хотя нет, во дворец не надо. Это может быть воспринято как провокация. Это она и будет, вообще-то. Хальтрекарок сможет истолковать ее нежелательным образом и освободить сам себя от клятвы.

– А пошли, – сказала Лахджа. – Покажу тебе демонов в их природной среде обитания.

– Я хочу на гхьетшедариев посмотреть, – заявила Астрид. – Я же наполовину они, а я их не видела ни разу.

– Ты видела Фурундарока, Эммертрарока и своего биологического отца, – напомнила Лахджа.

– Дядя Фурундарок – младенец, Эммертрарок еще маленький, а тот папа… ну его. Я настоящих хочу посмотреть.

– Еще ты видела Лаиссалну и Оошону.

– Это кто?..

– Тетя Бутылка и тетя Кукурузина.

– А, этих… да, точно. Ну и что? Мам, ты чо споришь-то со мной все время?

– Я с тобой не спорю, – потрепала Астрид волосы мама. – Я твоя мать, мое маленькое чудовище, поэтому я не спорю, а диктую свою волю. В Паргорон-то пойдем?

– Пойдем. А папу возьмем?

– Не, он смертный, что ему там делать? Пусть лежит дома и болеет. Ему в Паргорон нельзя, там всякие Абхилагаши ходят.

Майно не услышал ядовитых слов жены. Он крепко спал, видел приятные сны и не ведал о ее мелочной злобе. При этом он рассказывал о себе в ее мыслях так, будто он – герой своей собственной истории. Но в этом не было ничего удивительного, если учесть, насколько у него не было иного способа достучаться до разума демоницы, все еще лелеющей память о старых обидах. Она не желала понять, что все это было давным-давно, задолго до их знакомства, но Майно Дегатти уже тогда был похотливым кобелем, бросающимся на каждую пару сисек, хотя он, конечно, хотя бы не бросался в постель к титанам, но это, безусловно, был великолепный образец титана…

Хватит! Довольно!

Лахджа схватилась за виски. Возможно, они с мужем впервые по-настоящему разделили сознание, их мысли слились в общий поток… и это было отвратительно, учитывая предмет их разногласий. Нет, конечно, она сама во всем виновата, ей не стоило проявлять такую мелочность…

Да хватит!

Извини. У меня сейчас мысли путаются, я это плохо контролирую.

Ну тогда я точно пока что отлучусь в Паргорон.

Астрид уже собралась. Она оделась в дорожный костюм с аккуратным вырезом под крылья, прихватила рюкзачок с припасами и опоясалась мечом… Лахджа с удивлением поняла, что это меч мужа.

– Сними, – потребовала она. – Где ты его взяла?

– У папы кошель тоже болеет, – ответила Астрид, моргая честными глазами. – Он его выхаркнул.

Лахджа подумала, что это может быть даже правдой. Неодушевленный фамиллиар тоже делил с ними всеми частичку души Майно и иногда проявлял признаки живого существа.

– Все равно оставь дома, он тебе только мешать будет. Он волочится по полу.

– Это же Паргорон! – возмутилась Астрид. – Мне нужно оружие, чтобы самобраняться!

– У тебя есть Луч Солары. Там от него больше проку, чем от тысячи мечей.

– А, ну да, – вспомнила Астрид.

В общем-то, папин меч ей и правда великоват. Ничего, через полгода ей стукнет десять, и она точно получит настоящее собственное оружие. Или новое кудесное Ме.

Астрид пока не решила, чего хочет больше.

Они переместились через Лимбо. Астрид видела вокруг только плотный серый туман, который колыхался, будто живой, но мама уверенно шла через него, держа дочь за руку. И через несколько минут туман рассеялся, сменяясь угрюмыми старыми домами. Закрапал мелкий дождь, небо почернело, освещенное только большой серой звездой, а вокруг проявились скрюченные остроголовые существа.

– Ой, район какой-то… – поморщилась Лахджа. – Не трущобы, но… мы далеко от центра.

Астрид с любопытством таращилась по сторонам, пока мама объясняла, что оружие, в общем, не так уж тут и нужно, потому что Паргорон – это, конечно, мир демонов… но и что с того? Демоны не набрасываются толпой на каждого, кого видят. Ну да, тут опасней, чем в Радужной бухте или даже каком-нибудь гоблинском квартале, но все-таки не нужно быть предвзятым.

Паргорон – цивилизованный мир, просто со своими особенностями.

– То есть если б мы были людьми, они бы на нас тоже не бросились? – усомнилась Астрид.

– Зависит от степени их тупизны, – объяснила мама. – Вот эти – тахринарии, они в общем-то дохляки, но не глупцы. Демон поумнее не бросится и на человека.

– Почему?

– Потому что демон поумнее понимает, что если по Паргорону идет человек – это не просто человек. Он каким-то образом попал в Паргорон. У него тут есть дело. И он, скорее всего, не беззащитен. Он либо сам за себя может постоять, либо у него есть могущественный покровитель.

– А если человек просто провалился в дыру в Паргорон? Или его вот Вероника изгнала?

– Тогда этому человеку не повезло. Но такого обычно сразу можно распознать.

– Как?

– Он орет от ужаса.

Тахринарии, эти тощие создания с блестящими от дождя остроконечными головами, обходили Лахджу по широкой дуге. Ловя на себе ее взгляд, подобострастно скалились, а некоторые на всякий случай еще и кланялись.

– А ты чо тут, шишка, что ли, какая-то? – заметила это и Астрид.

– Нет, просто они низшие демоны, а мы с тобой – высшие. Аристократия. В Паргороне принято показывать уважение вышестоящим.

В Мпораполисе, как обычно, жизнь била ключом. Повсюду были демоны, хотя в основном и низшие. Бригада харгаллов покрывала тротуар каменной крошкой, меж высоких шпилей дирижаблями плавали злобоглазы, на перекрестке два пузатых храпоида тузили какого-то иззакромчика. Лахджа едва успела прикрыть дочери глаза, когда тому оторвали руку, а потом крыло.

Кажется, Астрид немного испугалась. Она вдруг осознала, что прямо сейчас вокруг не игра. Что она на самом деле в мире демонов, где совсем другие законы и правила. Что здесь кому-то могут оторвать голову, а потом весело пинать ее посреди улицы – и волостной агент не придет с разбирательством, потому что местному Кустодиану плевать, если кого-то убили.

А еще большинство демонов почему-то разгуливало голышом.

– Чо они все голые? – недовольно шепнула Астрид.

– Понимаешь, Астрид, у всех них нет чувства стиля, – объяснила мама. – Они знают об этом и ответственно к этому подходят.

– Ты только что это придумала! – возмутилась Астрид.

Прошли те времена, когда мама могла обмануть ее подобными россказнями.

– Хорошо, вот тебе скучная причина, – поморщилась мама. – Демоны не мерзнут и не стыдятся. Так что для них одежда – просто болтающиеся невесть зачем на теле тряпки. Поэтому ее носят только бушуки и другие демоны, любящие пощеголять… и обладающие чувством стиля.

– Ага, – осмотрела себя Астрид. – Значит… у нас есть стиль.

– У нас есть, – крутанулась вокруг своей оси мама, заставляя взметнуться полы платья.

– У нас есть стиль, – крутанулась и Астрид.

У нее ничего не взметнулось. Она надела дорожный костюм, со штанами. Это мама собралась будто на званый ужин и уже здорово промокла под дождем, а Астрид облачилась попроще, поскромнее. Как бывалый путешественник.

Но все равно она почувствовала некоторое превосходство перед этими… голыми существами.

– Одежда – признак разума, Астрид, – поучительно сказала мама, отращивая из плеч костяной зонт, потому что дождь все усиливался. – Она отличает нас от зверей и дикарей.

Гулять по Мпораполису оказалось не так просто, как по Радужницам или Валестре. Радужницы – это даже не город, а курортный поселок, в нем по сути всего две улицы, так что при всем желании не заблудишься. Валестра гораздо больше, но там всегда сухо и ровные дороги, а на каждом перекрестке стоит одушевленный указатель, который охотно расскажет о достопримечательностях и посоветует хорошую харчевню.

Мпораполис же… он словно громадный муравейник. Демонов бессчетные миллионы, все куда-то торопятся, улицы сложно заплетены и найти здесь что-либо не будучи местным – достаточно сложная задачка.

Хотя указатели тоже были. И даже живые гиды. На каменных столбах сидели жирные зубастые попугаи – крополеро. Любой с удовольствием поможет найти путь – всего за эфирку. Но мама сказала, что у них нет ни одной, потому что счета в Банке Душ она лишилась. Да у нее и не было его никогда, она просто пользовалась счетом отца Астрид.

– Погоди, так мы ничего тут даже купить не сможем? – расстроилась Астрид. – Мам, тебе надо как-то начать жить самостоятельно. А то ты то рабыня, то фамиллиар.

– Ну вот помрет твой отчим – и заживу, – пожала плечами Лахджа.

При этих словах внутри что-то сжалось. Свободы, конечно, хотелось, но она достанется неприятной ценой. Лахджа гнала от себя эту мысль и даже прикидывалась, что ей все равно, но все же не могла забыть, что Майно однажды умрет, и она останется одна.

– В мире без любви… – пробормотала она чуть слышно.

Но еще не сегодня. Еще нескоро. Когда-нибудь потом.

Когда-нибудь потом – это почти никогда. Это что-то оттуда, из области воображения, потому не совсем и настоящее.

Бесцельно шарахаться по окраинам Лахдже быстро надоело, и она провела Астрид Призрачной Тропой. В Мпораполисе та закручена сложной сеткой, играет роль своеобразного метро и свободно доступна любому высшему демону. Низшим посложнее, им остаются только кэ-станции и вехоты, а вот высший просто сделает шаг «вглубь» – и через пару минут почти в любой точке Мпораполиса.

Астрид поначалу Призрачную Тропу даже не увидела. Не поняла, что они уже на нее вступили. Это было похоже на такой плотный вихрь… ветра. На паргоронском языке подобное явление называется «метребон», и на известные Лахдже человеческие языки никак не переводится.

Дома, дорога и демоны стали полупрозрачными. Заскользили мимо, как на ускоренной перемотке. Лахджа плоховато ориентировалась на Призрачной Тропе, она просто не успела как следует с ней освоиться, но сейчас ей не нужно было что-то конкретное – просто куда-нибудь в центр, где больше интересного.

На рынок. Конечно, это всегда лучший выбор. Великий рынок Мпораполиса, главная и чуть ли не единственная торговая зона Паргорона. Он сам размером с целый город. Все, кому что-то нужно, прежде всего идут сюда, соответственно и торговцы стараются разместиться именно здесь. Даже те, чьи лавки расположены где-нибудь еще, открывают на этом рынке филиалы, распахивают «вторую дверь», потому что иначе упустишь здоровый кус прибыли.

У Астрид сразу разбежались глаза. Здесь было все. Любые чудеса, любые сокровища – местные и из других миров, сотворенные и рукотворные. Мясные, рыбные и овощные ряды. Бесчисленные артефакты. Орущий, стенающий и плюющийся живой товар.

– Астрид, мы ничего не можем здесь купить, – сразу расстроила ее мама. – Просто погуляем.

– Да почему⁈

– Поверь, земляничка, я бы купила тебе что угодно… почти что угодно. Кроме ножей, Цепной Молнии и вот этого плазмомета.

– Плазмомета… – зачарованно потянулась к лотку Астрид.

– Зря вы так, – утробным голосом сказал торговец-чрепокожий. – Прекрасный плазмомет, ПНД-14–81. У меня богатый выбор оружия техногенных миров. Все трофейное, с набегов.

– А вы не каптенармус, часом? – заподозрила Лахджа.

– Какое это имеет значение? – скрипнул лицевыми пластинами чрепокожий. – Я здесь с разрешения центуриона. Брать будете?

– Кудесно… – вертела в руках лазерный резак Астрид.

– И всего полторы астралки, – ухмыльнулся чрепокожий. – Бери, девочка. Игрушка несерьезная, ею только смертных потрошить… но и зверодемону не поздоровится. Отличная пугалка. Храки их разбирают, как личинок Хлаа, всего один и остался.

– А хракам он зачем? – не поняла Лахджа.

– Мясные горы пластать удобно. Лезвие удлиняется, только кнопочку нажмите.

Астрид нажала, и ее рот округлился. Огненный меч заполыхал так, что глазам стало больно.

– Астрид, у нас нет счета, – шепнула мама. – Я говорила. Положи.

– Как заведете, возвращайтесь, – невозмутимо сказал чрепокожий. – Доброго пути.

Дальше Астрид шла немного сердитая. Она не понимала, к чему все эти кудесные штуки, если их нельзя купить. Вон то купить, и вот это, и вон тот фрукт попробовать… боги и все святые, сколько же завлекательных вывесок, в каждую лавку хочется зайти! Одни держат коренные паргоронцы, другие – иззакромочные демоны или даже иные существа.

«Сокровища всех миров», «Чертоги Кафа», «Магазинчик дядюшки Бретьена», «Пекельные припасы», «Бездна желания», «Торговый дом Делин», «Зелья для всех», «Кузница греха и наслаждения», «Прямые поставки из Ада»… все, тут есть все! Надо было видеть, какого труда стоило Астрид не подбежать к огромному розовому джинну, что жонглировал мечами, и каждый – чудесный!