Текст книги "Семья волшебников. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Александр Рудазов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 45 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]

Астрид обменялась с папой взглядами, полными отвращения. Сейчас им обоим хотелось прикончить этого склизкого упыря.

Только пусть сначала Ме отдаст.

Но Ахвеном не отдал. Он то ли искусно прикидывался, то ли у него правда не получалось, но он не сумел передать Астрид ни одного Ме. Он жадничал даже Левитацию, которая ему совсем не была нужна.

Вообще, обмен Ме – не самое и простое дело. Это все-таки не что-то материальное, их нельзя просто взять и передать кому-то другому. Простой смертный, например, если заполучит Ме, то скорее всего уже и не сможет с ним расстаться, даже если сильно захочет. Демонам и другим бессмертным попроще, но и для них это не что-то само собой разумеющееся.

А если ты внутренне сопротивляешься, тут не поможет даже угроза жизни, даже пытка, даже шантаж. Иначе все носители Ме были бы под постоянной угрозой.

Лахджа вспомнила те четыре Ме, которые три года назад продала Зукте… точнее, сменяла на Совершенную Меткость для Астрид. С ними было не так-то просто расстаться, если подумать. Она получала взамен нечто более ценное, но все равно сомневалась, что сумела бы осуществить обмен без помощи профессионального торговца способностями.

А Ахвеному помочь некому, и взамен он не получит ничего, кроме эфемерного обещания защитить его от разъяренного апостола. Конечно, его желание недостаточно искреннее, и Ме отказываются его покидать.

– Ао-то была пощедрей тебя, конечно, – заметила Лахджа. – Может, тебя напоить? Майно, у нас есть зелье бушуков?

– Я… я пытаюсь, я правда пытаюсь, но у меня не получается! – взмолился юный демон.

– Мам, он не отдает Ме! – начала злиться Астрид.

– Я с ними слишком сроднился, я не могу захотеть с ними расстаться!

– А ты захоти, – ласково предложила Лахджа.

– Не гневайся, госпожа! Я пытаюсь!

– Ты просто надеешься, что я по доброте душевной позволю тебе их оставить. Просто выручу тебя задарма, как в тот раз. Не так ли? До последнего надеешься?

– Госпожа, ты видишь меня насквозь, – стыдливо признался Ахвеном. – Но это выше моих сил. То есть… я попробую еще.

– Давай сюда свое барахло, Компот! – повысила голос Астрид. – Думаешь, Кровавые Потрошители будут защищать тебя задарма⁈

– Астрид, заткнись, – велела мама. – Ему и так сложно.

– Да он прикидывается, ты что, не видишь⁈

– Астрид, бедный мальчик наконец-то получил немного могущества. Его не так уж легко отдать.

В голосе Лахджи помимо воли промелькнуло сочувствие, и Ахвеном приободрился. Он злорадно сверкнул глазами, Лахджа это заметила, и сочувствие сразу испарилось. Холодным, как просторы Нивландии голосом она молвила:

– Ладно, мы не договоримся. Ты… не хочешь отдавать Ме. Ни мне, ни дочери. А значит, они и не перейдут, хоть ты что делай.

– Я хочу, я хочу!

– Не хочешь. А значит, ты бесполезен. Пошел вон отсюда, я не стану навлекать на себя гнев родственников забесплатно.

– Я тоже родственник! – завопил Ахвеном, пока его тащили к выходу.

Тащить его оказалось непросто. Ростом с Майно, а в плечах так и пошире, он весил добрый центнер. Крылья цеплялись за мебель, а хвост – за хвост Лахджи, что привело Майно в бешенство, и он снова достал бутылку Артуббы.

– Я просто верну его туда, где мы его нашли, – отрезал он. – Драмм его хотел – пусть он его получит.

Ахвеном заорал. То ли знал, кто такой Таалей Драмм, то ли прочел это между строк.

– Не подходи, колдун! – злобно шипел он, пока его волокли через холл, стиснутым в двух огромных клешнях. Лахджа трансформировалась в этакий живой экскаватор, здоровенного краба с мощными лапами. Вокруг нее прыгала Астрид и норовила врезать Ахвеному деревянным мечом.

– Отдавай Ме, пока не поздно! – верещала она.

Этот сумбурный живой ком вывалился наружу и покатился по аллее. Лахджа решила просто вышвырнуть Ахвенома за ворота, а дальше пусть сам выкручивается как знает. Не ее это дело, она и так уже однажды выручила его из беды, не получив в ответ ни черта, если не считать пары мелких услуг.

Он сам виноват! И в прошлый раз сам был виноват, и в этот тоже! Его уж никак не назовешь невинной жертвой, пусть он и ре… да уже даже и не ребенок.

– Я сейчас запою, и вы пожалеете!.. – пригрозил Ахвеном… и осекся.

Они добрались до ворот. Ажурных, забранных тонкой решеткой ворот в усадьбу Дегатти.

За ними стояла фархерримка.

Молча стояла со скрещенными руками и смотрела неподвижным взглядом. Как ящерица. Воздух вокруг нее похолодел, а на земле выступил иней.

Словно Морра, пришедшая к Муми-дому за своим рубином.

– Может, предложить ей твою шляпу? – хмыкнула Лахджа.

– Что?.. – не понял Майно.

Токсин, как обычно, охранял Лурию, Вероника спокойно читала книжку у себя в комнате, но Тифон уже появился, точно из-под земли, и обернулся трехглавым цербером. Майно же достал меч и принялся терпеливо ждать, чем все закончится.

– Да сегодня у меня наплыв родственников! – порадовалась Лахджа. – Здравствуй, сестра!

– Привет, Отшельница, – бесстрастно произнесла Ао. – К тебе тут забрел бродячий пес, который стянул чужой кусок.

– Да знаем уже, – вскинула клешни с зажатым в них Ахвеномом Лахджа.

– Пожалуйста, госпожа, не отдавайте меня ей, не отдавайте! – взмолился юный демон. – Даже если я верну… меня просто убьют! А я не смогу вернуть… я просто не могу!

– Суть Древнейшего, какой ты жалкий! – почти сплюнула Ао. – Как я могла быть так слепа!

Ао была из «золотых». Темно-желтая кожа, почти белые волосы, янтарные глаза. В отличие от большинства фархерримов, она носила одежду – причудливый набор шалей и шарфов, парящих возле кожи. Они то и дело переползали с места на место, меняли цвета и слегка мерцали. Видимо, так действовало одно из ее Ме.

Лахджа опустила Ахвенома на землю. Тот со страхом таращился на бывшую возлюбленную. Та вскинула руку, и на кончике пальца загорелась искорка. Чародейка коснулась ею решетки, и металл поплыл, потек…

– Не порть ворота, – попросила Лахджа. – Печати это все равно не снимет.

– Ладно, – убрала руку Ао.

Мимо проехала карета. Сидящий в ней волшебник высунул голову и пристально уставился на стоящую у ворот демоницу. Ао демонстративно отвернулась и вскинула ладони. Она не собиралась биться башкой о заслон, но и уходить с пустыми руками явно не собиралась.

– Ты не сможешь прятаться там вечно, Ахвеном, – сказала она.

– Он Компот, – подала голос Астрид. – Потому что мы его из банки достали.

– Из бутылки, Астрид, – напомнила мама.

– А, ну да. Поэтому и Компот.

– Обязательно всем расскажу эту историю, – улыбнулась Ао. – Это могла бы быть очень удачная шутка… очень удачная…

Ее лицо исказилось гневом. Она явно дорожила тем своим Ме.

– Верни мне Удачную Шутку, – потребовала она. – И все остальное.

Ахвеном молчал, исподлобья глядя на Чародейку. Лахджа кисло думала, что это не ее дело, она не нанималась разрешать конфликты бывших влюбленных.

– Может, вернешь? – без особой надежды предложила она. – Ао, да?.. Если он вернет тебе эти злосчастные Ме, оставишь его в живых?

– Нет, – без раздумий сказала Ао. – Он разбил мне сердце. Я убью его… или оскоплю.

– Дай ему фору хотя бы. Пусть успеет убежать подальше. Иначе какой ему резон что-то тебе возвращать?

– Тебе-то какая печаль, Изувер?

– Жалко… молодой парень, только жить начинает… к тому же он мне еще одно желание должен.

– Отшельница, я скажу тебе три вещи, – подняла три пальца Ао. – Первое: без своих Ме я не уйду. Тебе придется или убить меня, или вечно сидеть за этой изгородью и прятать у себя этого нахлебника. Второе: если он отдаст мне Ме, я вернусь домой и не буду охотиться на ним специально. Он все равно сдохнет, если попадется мне на глаза, но я готова, так и быть, не искать его. И третье: я сейчас твои цветы сожгу.

Она щелкнула всеми пальцами разом, и с них сорвались миллионы искр. Демонические чары не могли преодолеть печати, но все, что было снаружи, за изгородью, вспыхнуло огнем и осыпалось пеплом.

– Мы с тобой не подружимся, – сказала Лахджа, помолчав несколько секунд. – Мои чайные розы. Мои глицинии. Пионы. Астры. Лилии. Гортензии. Рододендрон…

Она перечисляла это мертвым голосом. Лахджа вспоминала прекрасные времена, когда все это еще росло и цвело у ее ворот. Это было так давно… целую минуту назад.

– Лахджа, с тобой все в порядке? – участливо спросил муж.

– Да, конечно. Пойдемте пить чай. Майно, пригласи, пожалуйста, в гости мэтра Инкадатти. И скажи ему, чтобы с главных ворот заходил.

– Успокойся, – попросил муж. – Чародейка, откуда ты знала, где его искать?

– А куда он еще мог сбежать? – спросила та. – Он всем уши прожужжал, что Отше… Изувер ему покровительствует и даже поручила заботу о своем порождении.

– Кстати, как там Хисаданних? – заинтересовалась Лахджа.

– Спрашивай у Наставницы, не у меня, – пожала плечами Ао. – Когда я видела ее в последний раз, была жива и здорова. Это ты посадила тут кедры?

– Не смей. Иначе я выйду и сожру тебя. А ты сейчас немного не в форме.

– Мне хватит, – пообещала Ао.

Подозрительно уверена в себе. Но Лахдже и самой не хотелось доводить дело до убийства, потому что Ао тоже апостол, и неизвестно, что там прячется среди ее девяноста фокусов. А даже если все пройдет без сучка и задоринки, если Лахджа ее прикончит – фархерримы ей этого не простят.

Это гохерримы только клинками отсалютуют, если сумеешь грохнуть вексиллария. Мстительность – это не про них. А фархерримов пока что очень мало, и потеря апостола пробьет в их рядах сильную брешь.

– Знаешь, твой народ ведь не потерял эти Ме, – заметила она. – Они по-прежнему у фархерримов. Просто переместились от одного к другому.

– НАШ народ, – подчеркнула Ао. – Ты слишком долго живешь среди смертных.

– Тем более. Это НАШ народ, а ты хочешь убить одного из них. Посмотри на эту моську. Он раскаивается. Раскаивайся!.. – врезала Ахвеному Лахджа.

– Ао… – открыл рот тот.

– Я не хочу ничего от тебя слышать! – вспылила Чародейка. – Не смей со мной даже заговаривать!

– Вот видишь, – еще раз стукнула Ахвенома Лахджа. – У нее были искренние чувства, а ты по ним потоптался.

– Не было никаких чувств! – рявкнула Ао, однако отвела смущенный взгляд.

Она сама сейчас выглядела как девчонка. Да и то, если она была подростком во время демонизации, это могло как-то сказаться…

– Тогда такой вариант, – подумав, сказала Лахджа. – Тебе критичны именно эти Ме? Нет, Удачная Шутка и Фокус-Покус ничего такие, но остальные довольно банальные.

– Навязчивая Мелодия мне тоже нравилась, – сказала Ао. – Они все мне нравились. Но… ты хочешь дать что-то взамен? За одно из твоих я охотно забуду об этом нахлебнике.

– За любое из моих? – уточнила Лахджа, жалея, что продала Создание Ложки.

– Нет, конечно. За одно из материнских.

– Нет, об этом забудь, – хмыкнула Лахджа. – Не по рту кусок. Но у меня есть другой вариант.

– Слушаю.

– У нас в Мистерии есть такой Зукта… торговец Ме. Я тебя могу провести к нему, поручиться за тебя… мой муж поручится, и ты просто купишь бесценные Ме… за презренное золото.

– Всего лишь за золото?.. – усомнилась Ао.

Ахвеном тоже вскинул брови. Он не подозревал, что в Мистерии есть такое.

– Да, но он не продает их кому попало, – сказала Лахджа. – А самые сильные не продает вообще, только обменивает…

– Но всего лишь за золото?.. – уточнила Ао, крутя пальцами.

Меж ними стали появляться золотые монеты. Настоящие, не иллюзорные. Неизвестно, как они поведут себя под златопроверником, но на первый взгляд – нормальное золото.

– Не такое, – поспешила сказать Лахджа. – Он принимает только мистерийское золото. Подлинное, не сотворенное и не призванное. Должным образом отчеканенное, с историей, полностью… реальное. Волшебники насчет этого щепетильны.

– Такого у меня нет, – кинула свои монеты просто на землю Ао.

– Но ты демон. Апостол. Ты можешь его заработать.

– Продолжай.

– У нас в Мистерии есть такой Вератор…

– Его я знаю, – перебила Ао. – Я не собираюсь работать за Ме, которые у меня украли.

– А работать будешь не ты. Да, Компот? Мы возьмем для тебя кредит, мы с мужем выступим поручителями, ты получишь столько же Ме, сколько потеряла, или даже чуточку сверху, а Ахвеном попадет в кабалу к смертным колдунишкам и будет отрабатывать большууууую сумму денег. Потому что колдуны, конечно, не так ценят Ме, как мы, потому что не могут их иметь много, зато очень ценят золото. Настоящее, из этого мира, и должным образом отчеканенное.

– Это… приемлемо, поскольку решает мою проблему, – подумав, кивнула Ао. – Но я все равно хочу повесить шкуру Ахвенома на стенку, когда он расплатится по долгам.

– Он будет долго расплачиваться. Десять таких Ме он будет отрабатывать десятилетиями.

– Ну значит, скоро увидимся… Компот, – улыбнулась ему Ао.

Ахвеном стоически это принял. Ужасное прозвище. Как у… гоблина. Бывают и хуже, конечно, даже некоторые демолорды имеют такие, что звучат как оскорбления, но… а, что уж теперь.

Когда они обо всем договорились и принесли все полагающиеся клятвы, Ао позволили войти в дом. Там, уже за столом, переговоры продолжились, а у Лахджи впервые появилась возможность побеседовать и поближе рассмотреть сестру-апостола.

Когда она в прошлый раз заявилась в деревню фархерримов, ей было как-то не до того. А с тех пор она с апостолами не общалась.

Ао, поняв, что и в самом деле восполнит потерю и даже, возможно, с лихвой, заметно повеселела. Она явно не надеялась вернуть утраченное и просто хотела как можно мучительнее прикончить Ахвенома. Теперь же она с нескрываемой симпатией смотрела на Лахджу, с любопытством – на ее мужа, и даже без особой злобы – на бывшего любовника.

– Вот значит, как ты тут живешь, Отшельница, – поглядела на пылающий камин и вытирающего пыль енота Чародейка. – Ничего, уютно.

– Уютно, уютно, – кивнула Лахджа. – Между прочим, кое-кто мне обещал, что не будет… не помню, что вы там мне наобещали, но это точно подразумевало, что мои цветы будут в безопасности.

– Я наколдую тебе новые, – пообещала Ао, доставая из воздуха фарфоровую вазу и ставя в нее роскошный букет. – Это было на эмоциях.

Лахджа подумала, что Ао, наверное, очень импульсивная девушка. Хотя это понятно уже по тому, сколько Ме она попросила у Мазекресс, не подумав. И по тому, сколько она их потом подарила смазливому парнишке, просто немного клюкнув.

Хм… Лахджа подлила гостье еще вина.

Много было странных и удивительных гостей в усадьбе Дегатти. Апостол Чародейка не вошла бы даже в первую десятку. Отойдя от гнева, она оказалась веселой и непосредственной женщиной. И не скажешь, что это демон, охотник за душами. Она много пила, много шутила, показывала фокусы, научила Астрид игре в щелчки…

– А тебя Агип вспоминал, – сказала она.

– А кто такой Агип? – спросила Астрид, потирая распухший нос.

– Ну Агип. Ревнитель.

– Не знаю такого.

– Он тебя учил! – удивилась Ао.

Астрид пожала плечами. Немного подумала. А потом ее накрыло осознание… он не был Ливнителем!

– Демоны, у вас везде ложь, – прошептала она, опершись локтями о стол. – Я думала, он… а он… все ложь…

Ао с недоумением покосилась на маленького хальта. Странные они все-таки создания.

Чуть позже к ужину присоединилась вторая дочь Отшельницы, маленькая, ничем не примечательная девочка с книжкой. Она без удивления посмотрела на Ао, влезла на стул и принялась грызть куриную ножку, перелистывая страницы.

– Может, хоть за столом оторвешься от книги? – спросила Лахджа.

– Не-е-ет, – помотала головой девочка.

Ао предпочла бы сразу же отправиться к этому Зукте, но такие вещи следовало сначала обговорить. Пока муж Отшельницы общался по зеркальной связи со своими друзьями, пока суд да дело… в общем, в итоге она переночевала в гостевой комнате. Впервые со дня перерождения спала на кровати, а не в бутоне паргоронской лилии.

По-своему уютно. Правда, крылья не сразу удалось разместить нормально. Отшельница, видимо, привыкла, а вот Ао поначалу все ворочалась.

А на следующий день состоялась встреча, в которой участвовали три волшебника и три демона. Вератор подписал контракт с Ахвеномом, вручил ему Перстень Дружбы и выплатил три тысячи полновесных, абсолютно легитимных орбов.

Очень, очень долго бедному демоненку придется отрабатывать подобный долг. Особенно с учетом процентов.

Ну а Ао на всю сумму набрала у Зукты Ме. Да не десять, а одиннадцать… двенадцать… тринадцать…

– И еще вот это, – указала она на Махнемся Не Глядя.

– На это уже не хватает, – улыбнулся Зукта. – Оно стоит триста орбов, госпожа.

– А мне ты его за сто предлагал, – припомнила Лахджа.

– Для своих у меня особо низкие цены, – сверкнул белыми зубами торговец Ме. – Я делаю скидку тебе, ты мне. Принцип взаимовыручки.

– И все-таки я его хочу, – повторила Ао. – Пусть Ахвеном задолжает еще.

– Дамочка, долг долгом, но мои карманы не бездонны, – заметил Вератор. – Три тысячи орбов. Как, по-вашему, сколько времени понадобится демону-подростку, чтобы это отработать? Я очень рискую, потому что при его умении находить проблемы на свою шею он может сдохнуть, прежде чем выплатит долг. В этом случае долг перейдет на поручителя, а он, знаете, тоже мастер находить проблемы.

– Я уже жалею, что в это ввязался, – проворчал Майно. – В чем моя выгода? Ни в чем!

– Г-госпожа, я буду верно служить тебе до конца моей жизни… – заверил Ахвеном. – Как только расплачусь… клянусь Центральным Огнем!

– Ты вот скажи, Компот, – ухмыльнулась Ао. – Это того стоило? Теперь ты изгой. Раб смертных. По уши в долгах. И все ради чего?

– Я тоже был пьян, – впервые признался Ахвеном. – Я не думал. Я просто обрадовался, а потом подумал, что когда ты проснешься, то потребуешь назад, и сбежал. Потом я пожалел, что сбежал, но понял, что ты уже проснулась и жаждешь моей крови. И я испугался. И спрятался в единственном месте, где меня ждали…

– Мы тебя не ждали, – заверил Майно.

– Я не о тебе говорил, – фыркнул Ахвеном.

Шесть своих элитных, особо ценных Ме Зукта Ао не показал и даже не упомянул. Лахджа понимающе хмыкнула – если кто-то вроде Чародейки узнает, что прячет в закромах этот торговец способностями, ее охватит нешуточный соблазн. В отличие от Ахвенома, Зукта свои сокровища держит на материальных носителях, так что их вполне можно и украсть, и отнять… и снять с трупа.

Когда Ао, все-таки выторговавшая у Зукты Махнемся Не Глядя, удалилась счастливая и довольная, с тринадцатью новыми Ме, добрая половина которых была лучше ее утраченных, Ахвеном тяжко вздохнул. А Вератор принялся его утешать, говоря, что ничего страшного, отработает, демоны в его дружбосети есть, и они отлично себя чувствуют.

– Спасибо, госпожа… наверное, – пробубнил Ахвеном, прощаясь с Лахджой.

– Ну-ну, не обижайся. Это максимум того, чем я могла тебе помочь в обмен на все то огромное ничего, что ты мне дал.

– Справедливо… наверное…

– Твой долг настолько велик, что о нем незачем беспокоиться. Считай, что у тебя изменился образ жизни – и не считай времени. Поверь, это не так уж плохо. Ты все равно бессмертный, а вечность чем-то надо заполнять.

– Я бы предпочел заполнить ее чем-нибудь поприятней. Что ты сама планируешь делать, когда умрет твой смертный муж?

– Плакать, – отрезала Лахджа.

Она не хотела об этом думать.

– К слову об этом… – замялся Ахвеном. – В урочище мне пока что путь заказан… я думаю, Чародейка со временем остынет, но пока лучше… я… можно, я пока поживу у тебя, госпожа?

– Ты что, совсем?.. Нет. Иди к Вератору, теперь он твой хозяин. Роллы крутить умеешь?

Глава 7

В Мистерии заканчивалась осень. Подходила к концу луна Осьминога, приближалась луна Ястреба. Был Соломенный день, завтра ожидался Матернидис, и Астрид размышляла о двух вещах. Первое – нужно подарить маме что-нибудь хорошее, потому что Матернидис – это Материнский День. Второе – надо подстричься.

Волосы у Астрид отросли уже слишком сильно. Они стали такими длинными, что спускались почти до хвоста. Мешали лазить по деревьям и вообще много чему мешали. В последний-то раз Астрид стригли давно, еще в детстве… ей было лет шесть… хотя как стригли? Она просто накрутила на волосы медовых петушков и объявила себя Самой Сладкой Принцессой, так что ее обкорнали.

Но потом ее стричь перестали. Мол, зачем, ты же девочка, волосы – это твое богатство, твоя гордость, бла-бла-бла. Как борода у цверга, как клыки у орка, как чванство у эльфа. Нельзя с этим расставаться.

Но у Астрид были свои соображения на этот счет.

Вообще-то, Астрид гордилась своими волосами. Они у нее не серебристо-белые, как у мамы, а скорее похожи на папины и даже еще темнее. Почти черные. При этом мягкие и шелковистые, самую чуточку грубее, чем кошачья шерсть. Когда Астрид летает горизонтально, они очень красиво развеваются, идут волнами при каждом взмахе крыльями. Сама Астрид, конечно, себя со стороны не видела, но ей другие говорили, причем говорили восхищенно.

Но воину настолько длинные волосы излишни, решила Астрид. Они мешаются, в них запутываются репьи, и их надо часто мыть, иначе они засаливаются. Это маме хорошо, она просто сметаморфировала туда-сюда, волосы исчезли, волосы появились. И все, и как новенькие. А Астрид так не умеет, так что придется удалить.

Папу обычно стрижет Снежок, своей кошачьей магией. Просто водит лапками, и волосы аккуратно сокращаются, усы и борода тоже. Очень быстро и удобно.

Мама не стрижется совсем. У нее уже очень длинные волосы. Она их теперь заплетает или делает пучок.

Веронику они тоже не стригут. Мало им было Волосни, хотят, чтобы все тут ходили волосатые.

Кроме папы, папа хорошо устроился.

Сначала Астрид обратилась к Снежку, но тот ее стричь отказался. Потом она попросила енота, он тоже может постричь, только уже не магией, а просто ножницами. Хотя это тоже магия, потому что он щелкает ими так быстро, что глаз не успевает уследить.

Но в итоге все фамиллиары Астрид предали. А Копченый тоже наотрез отказался и взмахнул своими длиннющими белыми волосами. Они у него почти такие же длинные, как у Астрид, но Копченый сам не хочет стричься, потому что эльф.

Так что Астрид пошла туда, куда всегда ходила, когда совершала что-то в серой зоне закона. К гоблинам.

– Конечно-конечно, ща мы тя обкорнаем, – сказала тетя Грымза, помешивая свою вечную похлебку.

– Астрид, не надо! – взмолился пришедший с ней Копченый. – Ты пожалеешь!

– Да лан, нормально все будет! – отмахнулся Зубрила. – Ща-ща! Нас мама всех стрижет!

– Это-то и плохо… – аж зажмурился от ужаса Копченый.

– Можем и тебя постричь, маленький чимча, – добродушно предложил усевшийся за стол дядя Хмырь. – Вон как оброс-то, волосья аж до жопы. Хошь, как у меня сделаем?

– Нет! – отшатнулся Копченый, глядя на плешивого гоблина.

Астрид уселась на грубо сколоченную табуретку, которую гоблины держали для гостей нормального размера. В свои девять лет она уже была выше не то что дяди Хмыря, но даже и дяди Карапуза, хотя для гоблина он на редкость здоровенный.

– Меня покороче, чтобы волосы на глаза не падали, – попросила она.

– Конечно-конечно, ща все сделаем, – пообещала тетя Грымза.

А пока Астрид совершала свою фатальную ошибку, Вероника проснулась от того, что на нее смотрела крыса. Девочка открыла глаза, встретилась взглядом с глазками-бусинками и испуганно прикрылась одеялом.

– Тихо, – сказала крыса. – Не паникуй. Нам нужно твое сотрудничество.

– Ты крыса, – сказала Вероника.

– Да, – сказала крыса.

Вероника осторожно спустила ноги с кровати и сунула их в пушистые тапочки. Подумав, она перестала бояться, потому что это просто говорящая крыса, а в этом нет ничего такого. Она же не демон.

– Ты же не демон? – уточнила Вероника.

– Нет, – сказала крыса.

Теперь Вероника окончательно успокоилась. Крыса не демон, а крыса, она сама так сказала. Это хорошо, а то Вероника испугалась, что разговаривала во сне и нечаянно кого-то призвала.

– А что вы тут делаете? – спросила девочка.

– Возможно, живем, – ответила крыса. – Возможно, нет. Зависит от тебя.

Вероника не поняла. Как это от нее может зависеть такая важная вещь? Она же не кто-то важный. Но крыса объяснила, что они сюда мигрировали. Раньше их колония тихо-мирно обитала к востоку от усадьбы Дегатти, но с тех пор, как там поселились гоблины, житья крысам не стало. Они то и дело попадают в похлебку к этим ужасным созданиям.

– А люди крыс не едят, – сказала крыса. – Они к нам тоже не добры и травят нас, но если жить тихо и ничем им не вредить – не трогают.

– А вы все говорящие? – спросила Вероника.

– Нет. Мы совсем немножко умнее обычных крыс, потому что наш далекий предок был фамиллиаром великого волшебника. Очень, очень умной и волшебной крысой. Но мы, его потомки, в основном обычные крысы, и только некоторые умеют говорить, но даже нас слышат только некоторые, очень волшебные люди. Такие, как ты, Вероника.

Вероника подумала, что это совсем как в сказке. Народу крыс нужна ее помощь. И ей, конечно, всего четыре с половиной года, но она сделает все, что сможет.

– Я готова, – решительно сказала Вероника.

Закончив очередную главу монографии и спустившись в гостиную, Майно Дегатти задумался, что должно удивлять его сильнее. Старшая дочь с прической рецидивиста Карцерики или младшая, окруженная полусотней пищащих крыс?

Хотя на самом деле его не удивило ни то, ни другое. Обычный день, ничем не примечательный. Майно Дегатти уселся на диван, раскрыл свежий номер «Вестника», углубился в чтение… и тут засветилось дальнозеркало. Волшебник провел ладонью по стеклу, и с удивлением уставился на прекрасно знакомое любому мистерийцу бородатое морщинистое лицо.

– Мэтр Дегатти, рад видеть, рад слышать, – сказал Локателли, вопреки обыкновению – не улыбаясь. – Ни от чего важного не отвлекаю, надеюсь?

– Мир вам, коллега, – кивнул Майно. – Ни от чего. Что-то важное случилось?

– А что, я уже не могу просто позеркалить коллеге, справиться, как у него дела, спросить, не хочет ли он сыграть с председателем ученого совета в манору?.. впрочем, шутки в сторону. Случилось кое-что, случилось. Не знаю уж, в курсе ли ты, в «Вестнике» еще не пропечатали, по новостному тоже не сообщали… мэтр Иволг скончался.

– О боги, – опешил Майно. – Что случилось?

– Болезнь чакр, коллега… у него давно была, но вялотекущая, подавляемая… а тут вот обострилась, и угас наш старый друг в считаные часы… даже не дни, Майно. Сегодня официально ушел в Шиасс. Догадываешься теперь, почему я тебе зеркалю?

Майно догадывался. У него уже был на этот счет разговор с председателем… правда, он всегда предполагал, что Иволг уйдет в отставку, как собирается уже лет пять, а не умрет…

– Вот-вот, – кивнул Локателли. – Унионис осиротел, место ректора вакантно, а кто у нас сейчас лучший кандидат?.. Сам понимаешь, Сарразена мы приглашать не будем, он и на своем месте довольно хорош. Есть, конечно, и другие кандидаты, но ты, пожалуй… но сам понимаешь, официально мы тебя только в Медный день назначим, на следующем заседании.

– Понимаю, – кивнул Майно, пытаясь опомниться от разом нахлынувших мыслей.

– Но у меня к тебя будет личная просьба, – строго сказал Локателли. – Тут у нас, видишь ли, сомнения возникли кое у кого, что тебя можно назначать на такую должность. Понимаешь?.. Вопросик один нужно провентилировать. И побыстрее, желательно… но я тебя не тороплю, ты не подумай.

– Какой?..

– Ты же у нас фамиллиарщик, Майно. Коллективный волшебник. Делая ректором тебя, мы делаем ректором целую свору зверья. И у некоторых на этот счет есть сомнения. С тобой-то мы все знакомы, но вот с твоей супругой, а уж тем более котом общались не все. Так что мы тут сейчас соберемся малым кворумом, только президенты и те ректоры, которым скучно, а ты уж будь любезен, нагрянь. В полном составе, весь ты, со всеми телами и способностями. Посмотрим на тебя, обсудим. Сделаешь? Окажешь старику услугу? Вот и умница, вот и молодец. Давай там, не тяни, до ужина бы надо управиться… я не тороплю.

Дальнозеркало погасло, и Майно остался ошалело смотреть прямо перед собой. На него таращились лысая Астрид, Вероника и полсотни крыс.

А еще Лахджа, Снежок, Тифон, Матти и Ихалайнен.

– Вы все слышали? – спросил волшебник.

– Мы молчали, – сказал Снежок. – Где у нас аквариум? Рыбу надо выловить.

– Обсуждать не будем? – уточнил Майно.

– Что тут обсуждать⁈ – возмутился белый кот.

– Мы станем ректором! – аж залаял от восторга Тифон.

– Кто это мы?.. – презрительно фыркнул Снежок. – Я стану ректором.

– Ты?.. – вскинул брови Майно.

– Ты, дорогой, ты, – сказала Лахджа. – И мы. Мы семья, так что твои успехи – это наши успехи. А наши успехи – это мои успехи.

– Но…

– Так, дети, папа с мамой на пару часиков отлучатся… мы ж успеем?..

Успеем. Я помчусь быстрее звука.

Сборы пролетели в мгновение ока. Никто не собирался заставлять ждать председателя ученого совета и еще пятерых президентов. Майно не помнил точно, сколько сейчас среди лауреатов премии Бриара адептов Униониса, но там точно есть и другие, кроме него и Сарразена. Минимум трое.

Мы не допустим! Мы достойней всех!

Никто даже не понял, чья это была реплика – мыслечат гремел от криков. Помалкивал только лишенный амбиций Токсин, да обладающий лишь зачатками разума кошель – остальные вопили на все лады. Даже обычно тихая рыба загорелась этой внезапной возможностью.

– Мы вернемся очень скоро! – крикнула Лахджа, когда все фамиллиары попрыгали в кошель, а сама она уселась на коня за спиной мужа. – Не шалите, из дома ни шагу, следите за Лурией! Астрид, когда вернусь, я тебе всы-ы-ы…

Сервелат взял мгновенный старт, и голос демоницы поглотил ветер. Конь-фамиллиар сразу унесся в небеса и там разогнался так, что облака словно растянулись в длину. Дома и деревья превратились в смазанные черточки, Сервелат летел так, как еще никогда прежде.

Но все-таки телепортироваться он не умел, даже так путь обещал занять некоторое время, и через пару минут Лахджа недоуменно моргнула. Она удивилась тому, что они все так без раздумий рванули из дома, даже не попросив кого-нибудь посидеть с детьми, даже не вызвав няньку. Обычно переживать причин не было, дома всегда оставался кто-то из фамиллиаров, но сейчас там никого…

Астрид, конечно, уже девять, она вполне способна о себе позаботиться, но Веронике только четыре с половиной, и она запросто может что-нибудь выкинуть. У нее там целая стая крыс… что это были за крысы?..

Ну а Лурии и вовсе полгода… почему Лахджа не взяла ее с собой?..

– Слушай, а что страшного случится, если мы прилетим не сегодня, а завтра? – спросила она. – И почему мы детей с собой не взяли? А если такая дикая спешка – может, нам просто дружбосетью туда призваться?

– Что-то я тоже не понял, – почесал в затылке Майно. – Вообще-то, можно было, но… так, подожди, странно это как-то все. У меня башка как в тумане, я… я сейчас позеркалю Локателли…

Он натянул поводья, немного сбавляя скорость, достал из кошеля дальнозеркало и размашисто начертил кривую стрелку – повторить предыдущий вызов. Стекло засветилось… и из него донесся хохот. Громовой, торжествующий смех… и черная воронка. Она вырвалась из дальнозеркала, окутала волшебника, демоницу и волшебного коня, повлекла, потащила…