Текст книги "Ихтиандр"

Автор книги: Александр Климай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Остаюсь глубоко уважающий Вас Педро Санчес».

Сальватор оторвался от листа с посланием и осмотрел коридор. Он по-прежнему оставался пустым. Педро Санчес действительно глубоко уважал Сальватора. Когда-то доктор спас его единственного сына.

– Военная разведка… США, Англии, Германии, или еще чья-то грязная рука тянется за ним? – кроме раздражения, Сальватор ничего больше не испытывал.

– Нет, я на верном пути, – рассуждал профессор. – Пока я дождусь, или добьюсь понимания пятого уровня у дельфинов, меня так же, как и Джонсона, украдут.

В это мгновение к нему кто-то прикоснулся. Сальватор невольно вздрогнул.

– Господин будет ужинать в ресторане или в купе? – послышался вопрос проводника. Сальватор очень устал за эти несколько дней, и воспринимал все действия извне с раздражением. Но приветливое выражение лица служащего сделало свое дело. Доктор подавил в себе недовольство и спокойно проговорил:

– Закажите ужин в купе на 18 часов.

Проводник что-то записал в блокнот и пошел по коридору дальше. Профессор проводил его взглядом и, вздохнув, открыл дверь.

«Пожалуй, такая попутчица сейчас кстати, – подумал он, кивнув девушке, – по-видимому, она не очень разговорчива».

Он взглянул на часы.

– Через десять минут принесут ужин… – доктор вспомнил, что он сегодня не обедал.

Он снова начал анализировать все то, что увидел здесь.

– Как мерзко все это: разведка, шпионаж, война, – ему стало не по себе. В этот момент в дверь купе постучали, вошел официант. Оказалось, девушка тоже заказала ужин на это же время. Они некоторое время ели молча, и чувство неловкости постепенно нарастало, и за чаем Сальватор сказал:

– У меня есть отличный бразильский шоколад. Желаете?

Девушка улыбнулась и утвердительно кивнула головой. Сальватор достал портфель и вскрыл коробку с шоколадом. Он был действительно замечательным. Постепенно они разговорились. Оказалось, девушка едет в Буэнос-Айрес к родственникам матери, а сама она из Новой Зеландии. Доктор на время забыл все свои злоключения:

– Как же вас одну отпустили родители в столь далекий путь?!

– Я не одна.

Профессор удивленно посмотрел на девушку.

– В соседнем купе одет мой брат о женой. Меня сейчас одну не отпускают… Однажды, несколько лет тому назад, на пассажирский пароход, на котором я возвращалась из США, напали пираты, и только чудом я тогда спаслась…

– Очень интересно, – проговорил доктор. – Какие же это чудеса помогают избавиться от разбойников?

– Меня спас юноша-спортсмен, его звали Ихтиандр, – сказав это, девушка заметила изумление на лице пожилого мужчины.

Сальватор сразу сообразил, кто перед ним, но это совпадение казалось настолько невероятным, что профессор не мог сдержать свои эмоции. После длительной паузы он попросил рассказать об этом случае поподробнее. Девушка говорила, а Сальватор смотрел на нее и думал о том, как тесен мир…

Через полчаса после ужина в дверь купе снова постучали. Получив разрешение, в купе вошел молодой человек лет 30.

– А вот и мой брат, – проговорила девушка. – Познакомьтесь.

Молодой человек протянул руку профессору и представился: «Мишель де Луэстен». Сомнений не оставалось, фамилия богатого промышленника из Новой Зеландии подтверждала рассказ девушки. Только сейчас доктор назвал свое имя.

– Луиза, тебе очень повезло с попутчиком. Профессор де Аргенти может рассказать самые невероятные вещи о медицине. Не удивляйтесь, господин профессор, по роду своей деятельности мне часто приходится пользоваться вашими трудами, – пояснил Мишель.

– Я тоже слышала о вас, профессор Сальватор, – проговорила Луиза. – Жаль, что сразу не узнала вашего имени.

Сальватор поцеловал протянутую руку девушки. Эти люди начинали ему нравиться. Только одно смущало де Аргенти: знают ли новые его знакомые о том, что к Ихтиандру он имеет самое непосредственное отношение?

Дальнейшая получасовая беседа успокоила его. Сообщение, сделанное им еще в молодости о человеке-амфибии, было вряд ли известно этим замечательным людям. В последние годы Сальватор старательно скрывал тайну Ихтиандра, даже доктор Вейслин не был посвящен в нее. Он так и не приехал на остров, пока там жил Сальватор, и ничего не узнал об Ихтиандре…

Мишель де Луэстен был ассистентом кафедры биологии в университете. Он оказался интересным собеседником… Время за разговором прошло очень быстро, и лишь только глубокой ночью Сальватор вновь вернулся к мыслям о Джонсоне. Профессор подробно проанализировал письмо, полученное им необычным способом. Ему было ясно, что за человеком, положившим письмо ему в карман, кто-то следил. Скорее всего Педро Санчеса на вокзале не было – слишком велика была опасность.

– Возможно, Санчес показал меня раньше этому человеку, – рассуждал Сальватор. – Но почему он не написал мне сразу в Буэнос-Айрес?

Он снова вспомнил мгновение, когда ему показалось, что он заметил в толпе Джеймса Вейслина…

Потом Сальватор задремал под ритмичный стук колес. Обычно ему не снились сны, – но в этот раз по безбрежному морю его мыслей плавали дельфины с руками человека. Под утро это наваждение прошло, и он спокойно спал еще некоторое время…

ГЛАВА 3

Сальватор проснулся позже, чем обычно, со свежей головой он быстро оделся и направился умываться. Вскоре появился Мишель и пригласил на завтрак в ресторан. Сальватор кивнул и вышел из купе… За столом он с удовольствием наблюдал за семьей Луэстен. Мишель еще вчера познакомил его со своей женой, и сегодня они все уже были добрыми приятелями. Глядя на эту молодую пару, доктор вспомнил близких и друзей, почему то вздохнув – сейчас он подумал о своей неудавшейся личной жизни… Рассчитавшись за завтрак, они продолжили разговор в купе. Впереди был длинный день. Только к вечеру поезд должен был прибыть на станцию Буэнос-Айреса.

– У вас есть дети? – спросил Сальватор и почти тут же понял, что попал впросак. Только что улыбавшаяся жена Мишеля – Николь нахмурилась, а сам Мишель постарался изменить тему разговора. И хотя постепенно настроение Николь изменилось, и она даже попыталась шутить, Сальватор понял, что нужна пауза. Мужчины извинились и вышли в коридор.

– Я затронул больную для вас тему? – спросил он.

– Да. У нас был ребенок, но он умер маленьким от воспаления легких. Жена очень переживала, а однажды, простудившись, тоже чуть не умерла от пневмонии. После этого прошло уже семь лет, но беременность не наступает. Николь обследовалась у нескольких известных докторов, и каждый ставит свой диагноз бесплодия. Поэтому всякое упоминание о детях вызывает у жены подобную реакцию.

– Я могу предложить вам свои услуги. Моя клиника находится в пригороде Буэнос-Айреса, вот адрес, – Сальватор достал из внутреннего кармана визитную карточку и протянул Мишелю.

В этот момент открылась дверь купе, и на пороге показалась Николь:

– Что же это вы, уважаемые кавалеры, покинули дам?

– Дорогая, доктор Сальватор предлагает свою помощь, чтобы разобраться с нашей проблемой. – Николь серьезно посмотрела на профессора и произнесла:

– Стоит ли. Столько времени потеряно. Хотя… Я подумаю… Сейчас кофе принесут.

Мужчины зашли в купе.

– Мишель, а что знает биология о дельфинах с руками человека?

– Господин профессор, где вы видели таких? – вопросом на вопрос ответил собеседник.

– Сегодня ночью, во сне…

Присутствующие заулыбались.

– Ну если только во сне, – проговорил Мишель. – Вообще-то наука склоняется к тому, что дельфины – это люди моря, причем их способности в некоторых аспектах далеко опережают возможности человека. На островах Туамото живет ученый-исследователь Вильбуа. Я недавно читал материалы очередного международного конгресса. Уважаемый исследователь, видимо, фантазирует, приводя удивительные данные…

Сальватор прекрасно знал, о чем идет речь, но не стал раскрывать себя, заявив только:

– Но почему же? Я знаю, что Международный банк морской информации часто выдает на первый взгляд, казалось бы, невероятные данные… И ими пользуются люди…

– Да, но вопрос в том, каким образом этот уважаемый ученый их добывает? Не через дельфинов же?

– Это может объяснить только сам Вильбуа, – уклончиво ответил де Аргенти.

– Вы знаете, – проговорила Луиза, меняя тему разговора. – Я очень много думала об Ихтиандре…

– Да, так много, что отказала своему жениху, – вставил Мишель. Сестра умоляюще посмотрела на брата.

– Все, молчу, молчу, – проговорил он.

– Да, – задумчиво произнесла девушка. – И сейчас не жалею об этом… Так вот, я много думала о нем и постепенно пришла к мысли, что это был не человек… Когда я, обессилев, опустилась по его просьбе в воду, я поставила ногу на что-то твердое. Было темно, и я настолько тогда устала, что и не поняла – почему стою…

– Ну и что вы решили? – спросил Сальватор.

– Спортсмен, плавающий в открытом океане, находясь довольно далеко от малонаселенных островов… Не кажется ли вам это обстоятельство уж слишком странным?.. Если учесть, что кругом подстерегает опасность?.. А на следующий день мы вновь увидели его вместе с дельфином… Человек, спящий в океане ночью… Это уж слишком… Мне кажется, что это был дельфин в образе человека… Может быть, через подобных «существ» добывается та информация, о которой вы говорите?!

Сальватор не мор сдержать улыбку, и после небольшой паузы спросил:

– Но почему же тогда вы не жалеете о бывшем женихе?

– Потому что, как выяснилось потом, он не заслуживал моего внимания, и второе… – я полюбила Ихтиандра…

– Луиза, ты раньше этого не говорила и удивляешь сейчас нас, – проговорила Николь. – Сначала ты заявляешь, что тот твой спаситель – дельфин-человек, – очень фантастическая идея, кстати, – а потом утверждаешь, что ты его еще и любишь?

– Да. Но я полюбила его в том образе, в каком видела и ничего с собой поделать не могу… Постоянно вижу во сне этого человека… – интонация, с которой говорила все это девушка, не вызывала у слушателей сомнений в искренности сказанного.

Все молчали. Сальватору стало очень жаль эту замечательную девушку. Чтобы как-то разрядить обстановку, он проговорил:

– Все бывает в жизни. Конечно, человек, превращающийся в дельфина, – это невероятно и фантастично, а вот человек, обладающий некоторыми возможностями дельфинов, – это, пожалуй, более реальная вещь, – профессор сейчас лукавил и хотел увести в сторону тему разговора.

За предыдущую ночь он окончательно пришел к мысли, что нужно осуществлять задуманное.

«Хорошо бы, – думал Сальватор, – встретился такой случай, чтобы, как с Ихтиандром, никто не пострадал от последствий операции. Ихтиандр был прооперирован ребенком, и вся его последующая жизнь указывала на правильность сделанного когда-то выбора. В случае операции на мозге нужен взрослый человек… Тут будет посложнее. Ничего, опыт накоплен большой, справлюсь».

Постепенно тема беседы была изменена, и доктор с нескрываемым интересом наблюдал за Луизой. Очень милая и обаятельная, девушка очаровала его. Еще вчера он мечтал о молчаливой попутчице, а сегодня с удовольствием беседовал с ней. Сальватор вспомнил Ихтиандра и Гуттиэре.

– Как хорошо у них все сложилось… А Луизу определенно жаль. И сказать правду об Ихтиандре не могу – не поверит. А если поверит?.. что тогда?.. – Его мысли несколько мгновений были где-то далеко. – А если она будет думать о нем всегда?! Ведь достаточно прошло времени.

– Господин профессор! – услышал Сальватор. – Вы нас совсем не слушаете, – проговорила Николь.

Он действительно задумался и уже не знал, о чем идет беседа:

– Извините, я весь – внимание… Так о чем идет речь?

Они еще долго обсуждали разные темы, а Сальватор поймал себя на мысли, что очень свободно беседует с малознакомыми людьми, К восьми часам вечера поезд подходил к станции Буэнос-Айрес. Договорившись встретиться у себя с новыми знакомыми, профессор попрощался с ними и, сев на такси, поехал домой. Первым, кто его встретил, оказался Ольсен. Он знал о причине поездки и поэтому сразу получил информацию о ней Только два человека здесь посвящались в некоторые тайны Сальватора – это были доктор Д. Вейслин и управляющий Ольсен.

– Джеймс приехал? – спросил Сальватор после короткой паузы. Он не сомневался в отрицательном ответе управляющего и спросил об этом машинально.

– Да, еще сегодня утром.

Профессор удивленно посмотрел на Ольсена.

– Да ты что?! Он же в США должен быть?

– Не знаю, где он должен быть, но он прибыл, и в очень хорошем настроении…

Сальватор обратил внимание на интонацию управляющего… Ольсен недолюбливал его рыжего ассистента, но положение, которое занимал Вейслин, заставляло управляющего относиться к нему соответственно… И только в присутствии самого Сальватора Ольсен позволял себе колкости в адрес Джеймса. Их взаимоотношения беспокоили профессора, и он не раз пытался найти причину их неприязни, но безрезультатно. Каждый отдельно, в своей сфере деятельности, они были безупречны, а Сальватор был слишком занят, чтобы до конца разобраться в этой проблеме…

– Значит, здесь, говоришь… – проговорил профессор, и на мгновение вспомнил рыжую голову, мелькнувшую на перроне. «Конечно, мне тогда показалось», – облегченно подумал Сальватор. Профессор взглянул на часы – было около десяти вечера. Он подошел к телефону и набрал номер, но там, куда звонил он, видимо, никого не было.

– Ты звонишь Вейслину?

– Да.

– Его нет в кабинете. Под вечер в клинику привезли тяжело раненного офицера, и он скорее всего еще работает в операционной.

– Что же, ты мне раньше об этом не сказал? – резко спросил Сальватор, на ходу застегиваясь.

– Я думал, что ты сначала отдохнешь…

– Там отдыхать будем, – показывая на потолок, проговорил де Аргенти, выходя из кабинета. Он быстро пересек пространство между виллой и клиникой, вошел в операционную, одел бахилы, стерильный халат, маску. В операционной шла интенсивная работа. Поздоровавшись, Сальватор спросил:

– На каком этапе?

– Заканчиваем, – устало проговорил Джеймс, – но кажется, все напрасно.

Сальватор поднял правую бровь.

– Поражение теменной доли, не совместимое о жизнью… может быть, протянет несколько дней, но не выживет.

Профессор попросил сестру открыть лицо пострадавшего – это был мужчина лет 30. Прямой нос, красивый рисунок губ и чуть выдающийся подбородок могли принадлежать только волевому человеку. Сальватор некоторое время изучал это лицо…

– Моя помощь нужна? – спросил он, глядя на моего ассистента. Джеймс отрицательно покачал головой. Профессор знал возможности Вейслина и по характеру травмы понимал, что и он сам здесь бессилен… Сальватор вышел из операционной и, решив поговорить с Джеймсом завтра, направился к себе.

ГЛАВА 4

– Сальватор, извини, тут пришло письмо, – проговорил управляющий, протягивая толстый конверт. Он поджидал профессора у его спальни.

– Спасибо, Ольсен, – де Аргенти был доволен этим известием, так как послание было от друга Армана. Кивнув управляющему, он вошел в спальню и на некоторое время вернулся в мыслях в мир замечательных своих друзей и родных. В конверте лежало два письма – от Армана и от Ихтиандра. Первым он вскрыл лист от сына:

«ЗДРАВСТВУЙ, ДОРОГОЙ МОЙ ОТЕЦ!

Сообщаю тебе, что мы все живы и здоровы. Прости нас, что задержались с ответом. За день до прибытия парохода начался тайфун, но несмотря на это, я все же попытался добраться до парохода на подлодке – ничего не получилось. Я бы доплыл сам, но ты мне запрещаешь появляться среди незнакомых людей. Только поэтому ты пропустил прошлую почту. Сынок подрастает. Гуттиэре, тетя Женнет, Мирей и Диана как могут балуют Эдди, но он предпочитает быть со мной. Для своих шести лет он выглядит молодцом и старается сбежать от воспитателей со мной в океан».

Сальватор улыбнулся. Он тоже был не прочь побаловать внука и очень понимал женщин…

«…Нам это часто удается, и сын, надев дыхательный аппарат, уже очень хорошо плавает. Подводный мир неповторим, и, ты знаешь, отец, меня постоянно тянет труда, ведь там моя вторая жизнь…».

Сальватор снова прервался и задумайся о прошлом.

«…Но так бывает какое-то время, – любимые жена, сын и замечательные люди, окружающие нас, всегда теперь будут возвращать меня на землю. Эдди начал учиться, и в следующий раз обещал написать письмо дедушке. Мы продолжаем работать с дельфинами и голубыми китами. Пятый уровень по-прежнему остается белым пятном. Но об этом тебе подробнее напишет дядя Арман. Скажу только, что скучать нам не приходится, и работы хватает. Отец, как твое здоровье, как работа в клинике? Мы очень о тебе скучаем и ждем в гости.

Ихтиандр».

Сальватор улыбнулся. Он был счастлив, получая такие послания… Развернув письмо от Армана, он узнал из него о том, что Вильбуа получил приглашение на очередной конгресс океанологов, проводимый в Новой Зеландии. Друг высказывал свои сомнения в том, что он сможет присутствовать на нем из-за того, что время проведения совпало с предполагаемым приездом Сальватора.

«И ехал бы…» – подумал профессор, – свой отпуск я на месяц могу сдвинуть».

Далее Арман писал о некоторых выводах, сделанных ими в ходе последних исследований, но ничего интересного из них Сальватор для себя не почерпнул. Профессор отложил письма в сторону и взглянул на часы:

– Ого, двадцать три сорок… Пора спать…

Некоторое время он лежал с закрытыми глазами, но сон не шел… Открыв глаза, он вдруг увидел перед собой протянутую руку и лицо человека с опущенными веками. Его губы что-то шептали, но голос был настолько невнятен, что профессор ничего не понял. Чувства страха не было. Сальватор лежал, не шевелясь, тем самым пытаясь не выдать своего присутствия.

– Спаси меня, и ты не пожалеешь об этом.

Доктор молчал. Оторвав взгляд от этого необычного видения, Сальватор глазами нашел кнопку вызова слуги. Рука потянулась к ней, а взгляд снова остановился на лице странного гостя. На этот раз оно показалось ему знакомым. Это обстоятельство остановило дальнейшее движение руки.

– Спаси меня, – вновь прошептали губы.

Сальватор, находившийся под впечатлением увиденного, утвердительно кивнул головой. Кисть стала удаляться от него, хотя лицо с закрытыми глазами по-прежнему оставалось на месте. Только теперь профессор обратил внимание на неподвижное, громоздкое туловище человека.. Палец непроизвольно нажал на кнопку…

– Профессор Сальватор, профессор Сальватор, – услышал доктор голос Кристо, – я здесь, не нужно больше звонить.

Сальватор с трудом открыл свинцовые веки. Лучи солнца заглядывали в его спальню. Он посмотрел по сторонам.

– Сколько сейчас времени?

– Без четверти десять.

Де Аргенти встал и, одевшись, прошел в столовую. Ольсен уже позавтракал и занимался делами. Но его ждал доктор Вейслин, вид которого оставлял желать лучшего. Джеймс дежурил до утра и не спал. На стол было подано два прибора. Вкусный запах пищи вызвал прилив аппетита…

– Ну как он? – спросил Сальватор, имея в виду вчерашнего пострадавшего.

– Безнадежен… Хотя пока тянет. Но долго ли? Желаете взглянуть?

Сальватор утвердительно кивнул:

– Да, сейчас же.

– Я подготовил досье на пациента. Заканчивается расшифровка генного кода.

Только он, Сандро, и профессор Сальватор знали точный смысл этой фразы, означавшей полную информацию о пациенте: кто, чем занимается, склонности, связи, интеллектуальные возможности, все лабораторные данные, генотип и возможность на его основе биологической совместимости с фрагментами долей мозга дельфинов, уже длительное время хранящихся в специальной лаборатории. Надо сказать, что эта работа проводилась в течение последнего года регулярно, но пациента с полной биосовместимостью тканей не было… Может быть, именно отсутствие этой совместимости и давало повод для некоторых сомнений, хотя в глубине души Сальватор был убежден в успехе подобной операции…

Они прошли в операционный блок № 1. Пострадавший так и не приходил в сознание. Приборы, следившие за состоянием больного, давали информацию о постепенном угасании жизни. Взгляд Сальватора остановился на лице умирающего… Он вздрогнул, рассмотрев его, – как две капли воды оно было похоже на приснившееся.

– Спаси меня… – пронеслось где-то в глубине памяти доктора. – Сон какой-то странный… Остается только дождаться, совпадет ли генотип, что само по себе маловероятно, хотя я и жду этого уже столько времени, – подумал профессор.

Джеймс дал указание медсестре, и они пошли в лабораторию биологической совместимости.

– Кларес, у вас готов код прооперированного пациента М.?

– Одну минуту, доктор, – лаборант что-то дописывала в журнале, – пожалуйста, генетический шифр больного М. Идет полное совпадение кода человека и седьмого варианта мозга дельфина.

У Сальватора внутри что-то заныло. Столько времени бесплодных поисков и вот наконец-то!

Оба доктора восторженно переглянулись – предстояла невероятно сложная, но многообещающая но своим результатам операция.

– Джеймс, срочно досье мне на этого пациента.

Доктор Вейслин кивнул и выскочил из лаборатории. Вслед за ним вышел и сам профессор, направившийся в свой кабинет, расположенный здесь же, в операционном блоке № 1. Через несколько минут к нему уже стучался Вейслин.

– Пожалуйста профессор, взгляните, – проговорил ассистент, протягивая Сальватору досье. Де Аргенти молча взял папку…

КАРЛОС МЕНЕС, 1907 ГОДА РОЖДЕНИЯ.

Окончил военно-морское училище, звание: капитан-лейтенант. Смел, находчив, в сложной военной обстановке предпочитает наступательную тактику оборонительной…»

Сальватор вспомнил волевое лицо офицера…

«Тип высшей нервной деятельности – холерик, семейное положение – холост, родители: отец – офицер военно-морского флота, погиб при исполнении служебных обязанностей; мать – умерла после родов; особые связи – кузен отца Фернандо Анис – член парламента. Травма получена во время военных маневров флота. Лабораторные данные:, группа крови A(II), резус-фактор (+). биохимические показатели в пределах нормы, генотип – полное совпадение по седьмому варианту генотипа мозга дельфина с шифром «2СВН 777».

Лоб Сальватора покрылся испариной от волнения. Он положил папку на стол, и, достав платок, протер глаза и лоб. Такого напряжения он уже давно не испытывал – что-то подобное он ощущал в тот момент, когда они втроем искали пропавшего в океане Ихтиандра… Профессор встал и заходил по кабинету.

– Единственный минус здесь – дядя, член парламента, – произнес Джеймс, – в остальном это идеальный вариант для нашей работы.

Вейслин посмотрел на де Аргенти. Сальватор остановился у окна и некоторое время что-то внимательно изучал на улице. Казалось, что изучал… На самом деле Сальватор напряженно думал – и об этом знал его ассистент, изучивший профессора за время совместной работы. Он не ошибался – в следующее мгновение Сальватор проговорил:

– Я уже однажды имел дело с нашим правосудием, которое закончилось весьма плачевно для моей персоны и карьеры… Но вариант действительно идеальный, и его упускать нельзя.

– Скажите, профессор, а с чем был связан тот неприятный для вашей карьеры момент? – Вейслин в упор смотрел на Сальватора, и тот с трудом выдержал этот внимательный взгляд.

– Я расскажу тебе, Джеймс, как-нибудь эту историю, но не сегодня. Сейчас необходимо думать о главном.

– Хорошо, но вы уже во второй раз уходите от ответа… А что касается этого офицера… нам нужно его оперировать… Этот невероятный факт совпадения параметров может не повториться в нашей жизни. И в конце ее мы будем жалеть об этом… Я сделаю все, чтобы его никто не искал.

Сальватор уже не раз убеждался в том, что слова Вейслина не расходились с делами, и верил ему полностью. Он вспомнил об Ихтиандре…

– Может быть, рассказать о нем?.. Нет, пожалуй, не стоит.

В который раз профессор поймал себя на мысли, что что-то останавливает его…

– Джеймс, готовь больного к операции, – медленно произнес де Аргенти, – пожалуй, не нужно больше терять времени.

В этот момент вошел второй хирург – Сандро:

– Господин профессор, пациент М. умирает, нужно что-то предпринимать.

Сальватор встал:

– Оперируем!

Операция закончилась поздно вечером. Уставшие хирурги молча повалились в кресла.

– Джеймс, ты иди отдыхай, твоя очередь завтра, а сегодня подежурим мы.

В последнее время Сальватор спал мало и хорошо переносил долгие часы дежурства. Ночь проходила спокойно, приборы фиксировали допустимые показатели. Доверяя ассистенту, профессор все же сам контролировал состояние больного. Сальватор не один раз до этого анализировал свою идею, но только сейчас стал понимать, – какую ответственность взял на себя, выполнив эту операцию. Где-то в душе шевельнулось чувство жалости к человеку, лежавшему перед ним без сознания…

– Но он же умирал!

– Ну и пусть бы умер – это естественный процесс, – говорила его совесть, – а сейчас, если выживет… Видишь ли, куда замахнулся – политика… Хочешь миролюбия… А если это только твои иллюзии… и из него получится какой-нибудь монстр? – вздохнув, Сальватор внимательно посмотрел на очередную ЭЭГ.

– Как странно… Электроэнцефалограмма здорового человека… Пациент находится в обычном для послеоперационного периода состоянии.

– Интересно, когда очнется, каким он будет? – Сальватор в который раз рассуждал о взаимоотношениях философских категорий «теории» и «практики». – Сделать-то сделал, а вот кого?

Осмотрев больного внимательно и не найдя причин для беспокойства, он вышел, положившись на своего ассистента. Де Аргенти вспомнил свои сомнения перед операцией у мальчика-Ихтиандра, а потом сон, приснившийся предыдущей ночью.

– А лицо-то ведь его было во сне… Может быть, это к добру?

Ночь прошла спокойно. Пациент так и не пришел в сознание. Показатели приборов оставались стабильными. В семь утра Вейслин заменил дежурных.

ГЛАВА 5

Весь день и последовавшую за ним ночь больной не приходил в сознание. Показатели жизнедеятельности организма оставались в пределах нормы, и врачи спокойно отнеслись к его состоянию. Уж слишком операция была неординарной…

На третий день кривые энцефалограммы стали постепенно изменять свою амплитуду, и это было расценено вторым хирургом как кризис, за которым наступает смерть… Осмотрев больного, профессор сказал:

– Господа, оснований для особого беспокойства нет. Наступило запредельное торможение и, возможно, как следствие его – летаргический сон. Во всяком случае энцефалограмма очень характерна для этого состояния. Конечно, это неожиданное и нежелательное явление у пациента, с одной стороны. С другой – это вдохновляет и указывает на то, что я был прав в своих расчетах. Ну и самое главное, друзья, мы не зря с вами работали – человек жив.

Доктора Джеймс и Сандро все понимали.

– Значит, неизвестно – сколько времени он будет в таком состоянии… – проговорил Вейслин.

– Да, – подтвердил Сальватор, – сейчас мы ничего не можем предпринять, – только наблюдение, может быть месяц, а может быть, десятилетия. И чтобы увидеть результат подобной операции – ее нужно повторить.

Хирурги переглянулись.

– Да, нужно повторить, другой вопрос – когда наступит этот день – никто из нас не знает.

– А если снова летаргический сон? – спросил Сандро.

– Снаряды из одной пушки в одну воронку не попадают… Хотя, конечно, в медицине все возможно… Надо сначала подобрать подходящий случай и прооперировать человека. Мы же не вредим, пусть таким образом, но спасаем пострадавшего… А каков результат будет – увидим.

На этом консилиум был закончен. В последующую неделю наблюдения за пациентом показали, что профессор оказался прав. Состояние больного было прежним, но шел процесс заживления послеоперационных швов. Энцефалограф уже стабильно чертил кривую, характерную для летаргического сна. За больным велось постоянное наблюдение. В случаях, если кто-то из хирургов будет занят ночью срочной операцией, предусматривалась замена…

Дни шли за днями, а пациент оставался в прежнем состоянии. Так прошел месяц. Сальватор ждал. Интуиция подсказывала ему, что больной не скоро придет в сознание.

В один из этих беспокойных дней к вилле подкатил лимузин. Из кабины вышел приятный внешности молодой человек и две дамы. Справившись о визитерах. Джим доложил профессору:

– Чета де Луэстен и мадемуазель де Луэстен. Прикажете пригласить, господин профессор?

– Да, Джим, с удовольствием, пусть располагаются в гостиной. И извинись за меня, я только переоденусь.

Накануне визита Мишель звонил Сальватору, и этот приезд не был неожиданностью. Все было готово для приема гостей, только сам вот он, закрутившись, забыл об этом…

– Я очарован вами, мадам Николь, – проговорил профессор, целуя протянутую женскую руку. – Надеюсь, ваш дражайший супруг простит старому холостяку маленькую слабость – говорить красивым дамам заслуженные комплименты?!

Все рассмеялись. Сальватор с удовольствием пожал протянутую руку Мишеля.

– А где мадемуазель Луиза? – спросил де Аргенти.

– Я здесь, господин профессор. У вас чудесные картины. Не всякий музей имеет в своем собрании такое великолепие, – Луиза шла через зал гостиной навстречу. Упругая походка девушки говорила о том, что она была в прекрасной спортивной форме, Сальватор вспомнил о том, что девушка рассказывала о соревнованиях пловцов…

– Луиза, мои картины действительно заслуживают внимания, но вы – изумительны, примите в этом мои заверения. – Сальватор поцеловал руку девушки.

За дружеской беседой незаметно летело время. Неожиданно вошел Ольсен, все это время отсутствовавший и выполнявший с утра поручения профессора. Увидев Луизу, он застыл на месте от изумления.

– Ольсен, оставьте девушку живой! Иначе она сгорит от вашего взгляда, – пошутил Сальватор, и, чтобы помочь оторопевшему другу, профессор представил его гостям. Затем, извинившись, отвел его в сторону.

– Что-то случилось? – спросил он.

– Все, о чем мы говорили утром, я успел сделать. Хирурги сейчас у больного М., просили не беспокоиться по поводу обеда.

– А как наш офицер? – поинтересовался профессор.

– Я не знаю, Джеймс только сказал, что если понадобится, тебя вызовут.

– Хорошо. Через 15 минут мы садимся обедать, а после я прошу тебя остаться с нами. Я хочу показать гостям наши сады.

Ольсен хотел что-то возразить, но Сальватор опередил его:

– Этим людям можно показывать все.

– И больного с мозгом дельфина?!

– Пожалуй, это – единственное, о чем нужно умолчать. Но это не по твоей части… Ты знаешь, кто эта девушка?

– Конечно, нет, впервые вижу, но как хороша…

– Помнишь, я рассказывал о происшествии с пиратами, когда Ихтиандр спас и девушку, и пассажиров парохода?

– Да…

– Ну так вот, ты себе представить не сможешь… – это и есть та девушка, с ней я ехал в купе, возвращаясь из последней поездки.

– Невероятно!.. – прошептал Ольсен.

– Только… еще одно условие: об Ихтиандре ты ничего не знаешь.

Ольсен внимательно посмотрел на Сальватора, кивнул и вышел…

Обед уже подходил к концу, когда в столовую заглянул Джеймс Вейслин и, скользнув взглядом по присутствующим, произнес: