Текст книги "Генерал тёмной властелины 3 (СИ)"

Автор книги: Александр Курзанцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

– Тогда дай мне быть сверху.

Подхватив за талию, плавно уложил её на мягкое сиденье, пуговица за пуговицей, расстегнул рубаху, не забывая параллельно раздеваться сам, затем, наклонившись, поцеловал.

– Слава, – хрипло прошептала княжна, взяв ладонями и задержав мою голову перед собой. – Ты не представляешь, как я тебя хочу!..

Я не стал ничего говорить в ответ. Зачем слова, когда куда больше можно сказать делом?

* * *

Спустя примерно час, когда я, уже частично одетый, сидел со вторым бокалом вина на сиденье напротив, Ольга, всё ещё полностью голая, и ничуть своей наготы не смущающаяся, продолжая лежать, подперев голову рукой, мечтательно произнесла:

– Вот теперь верю, что ты из другого мира – никто из тех, с кем я спала раньше, не был таким…

– Никто и никогда не был таким как я, в любом из миров! – пафосно заявил я в ответ, отсалютовав бокалом.

– А скажи, – она развернулась на живот, открыв моему взгляду свою круглую и упругую пятую точку, на пару мгновений задумалась, а затем спросила то, чего я никак не ожидал, расслабленно отдыхая после первого за триста лет секса. – Моя мать тоже как ты – из вашего мира?

Удержать невозмутимое выражение лица мне стоило большого труда. Вот уж, действительно, вопрос на засыпку! Врать ей мне не хотелось, поэтому только покачал головой:

– Извини, но я не вправе об этом говорить.

– Знаешь, была странная история… – словно не слыша меня, продолжала Ольга. – Она была второй дочерью, а цесаревной была её старшая сестра, моя тётя. Но что-то случилось, мне было тогда лет пять, и я просто не помню, но во дворце потом шептались, что был мятеж – говорили, цесаревна подняла подшефный полк против императрицы. Мятеж был подавлен, тётка погибла, сражаясь до последнего, и цесаревной стала моя мать, а затем, спустя полгода – и императрицей, когда бабка померла…

Слышать про императриц и цесаревен, так запросто называемых «тётками» и «бабками», было несколько непривычно. Княжна делилась со мной сейчас тем, что, вероятно, знал очень узкий круг лиц. Это был и знак особого доверия, и ответственности. А она продолжила:

– А ещё говорили, что мать была по характеру совсем другой, нежели старая императрица, а вот взойдя на престол, стала ну просто копией бабки, продолжая её дела…

– Не знал об этом, – произнёс я, порывшись в памяти. И правда, в гимназии об этих событиях не рассказывали ничего, даже имени старшей сестры государыни не упоминалось. Видимо, любое упоминание было тщательно вымарано отовсюду.

– И я всё думала, почему мятеж?.. Ведь она могла сама стать императрицей. Да, возможно, она хотела что-то в России поменять, делать по-другому, не соглашаясь с матерью – но что ей могло помешать это сделать, когда бы она взошла на престол?.. А потом, когда мы изучали деяния рода, я заметила одну странность: все правительницы всегда были продолжательницами дел предыдущей императрицы – никакого изменения курса, смены политики! Словно вместе с престолом передавался и образ мышления и действия! Ты вот помнишь свою прошлую жизнь – не может ли так оказаться, что моя мать тоже помнит прошлые жизни её предшественниц?.. Может, из-за этого тётя и устроила мятеж – не хотела становиться такой же?

«А ведь очень может быть!.. Алдора где-то допустила утечку информации, и будущая кандидатка на переселение души узнала о готовящейся ей участи, после чего и решилась на мятеж…»

Но мне снова пришлось сказать:

– Извини, я ничего не могу тебе ответить.

– Я понимаю… – печально произнесла она.

– Ты – не цесаревна, тебе в любом случае ничего не грозит! – попытался я её успокоить, но добился лишь слабого подобия улыбки.

Мы оба прекрасно понимали, что это не так. Жизнь полна случайностей. Поэтому, перевернувшись на спину, она взглянула на меня и попросила:

– Слава, а покажи-ка мне ещё раз, как «это» делали у вас…

Молча кивнув, я снова принялся снимать с себя рубашку.

Глава 7

Не знаю, что повлияло – откровенный разговор или то, что мы переспали, но к приезду в гарнизон Ольга совершенно успокоилась, и была как и прежде, собрана и уверена в себе, ни словом, ни жестом не напоминая о прежней слабости.

Попыток снова затащить меня в постель тоже не предпринимала, вернувшись к тем же деловым взаимоотношениям, как прежде. Я не настаивал, да и в целом воспринимал подобное философски. Если два взрослых человека хотят просто друг с другом переспать, не надо в этом искать какой-то далеко идущий подтекст.

В гарнизоне я провёл сутки, за которые состав с необходимым вооружением, техникой и оборудованием перегрузили на отдельную ветку, ведущую в Осколок, а затем вновь оказался под багровым небом своей бывшей родины.

Никто меня не встречал, но машина на станции была, и вскоре я уже пылил на ней по холмам, а когда оказался в расположении батальона, с лёгкой ностальгической улыбкой остановился понаблюдать за знакомой суетой. Командиры отделений и без меня продолжали вести подготовку новобранцев, соблюдая известный принцип – тяжело в учении, легко в бою.

Меня быстро заметили, и вскоре я был окружён парнями в официрских погонах.

– Товарищ командир, – улыбаясь произнёс Кораблёв. – Долго же вас не было!

Насколько я знал, их особо в курс дел никто не ставил, даже моей начштаба сообщили лишь, что я убыл в столицу на неопределённый срок.

– Был в Петербурге, удостоился аудиенции Её Императорского Величества. – со значением произнёс я, услышав в ответ слитное:

– О-о-о!

– И как матушка государыня? – живо поинтересовался стоявший сбоку Пичугин.

Хоть Императрица и была тут буквально пару месяцев назад, вблизи моим стрелкам на хозяйку Земли русской полюбоваться не довелось, обстановка не способствовала. Ну и одно дело она тут, в мундире, внешне почти не отличающаяся от других старших официр, и другое – в самой столице, на троне, в короне, со скипетром и державой!

– Грозна, но отходчива, – поделился я наблюдением. – С большим интересом наблюдает за нашим батальоном – поэтому, братцы, готовьтесь, скоро делом будем доказывать, что мы не потешное войско, а самое настоящее.

– Поход? – жадно спросил Козодоев, и я кивнул.

– Он самый, скоро идём в портал. Поэтому роте два дня на отоспаться и отдохнуть. Учёбу не прекращаем, но интенсивность и длительность снизить. За пару дней, всё необходимое к порталу подвезут, ну а дальше – в путь.

– Идём только мы, или?.. – снова уточнил Кораблёв.

– Или, – ответил я. – Ещё будет гарнизонный отряд и великая княжна Ольга.

Лицо подпоручика приняло кислое выражение и он буркнул:

– И сами бы справились… Сотня ружей – кто нам что сделает?

– Отставить, – веско произнёс я, слегка придавив того тяжёлым взглядом. – Хуже нет, чем бахвалиться загодя!

Хотел сказать, что за свою жизнь много таких навидался и похоронил, но не их же девятнадцатилетнему ровеснику такое вещать. Поэтому просто хмуро добавил:

– Очень не хочется писать вашим матерям и отцам письма, что «ваш сын пал смертью храбрых».

Вроде поняли… или сделали вид. К сожалению, часто от шапкозакидательских настроений отрезвляют только первые потери, и вот тогда, бывает, приходится заново проводить отбор, потому что кого-то подобное слишком деморализует, а некоторые могут и вовсе умом тронуться. Смерть человека, настоящего, живого – по-первости шокирует. Конечно, в гарнизоне уже были погибшие, при нападении трехголового и при столкновении с Катоном несколько официр погибли у нас на глазах, но это было далеко, они ещё не видели смерть вблизи.

В этот момент мне пришла в голову некая идея, и я оценивающе оглядел парней. Видимо, прочтя у меня что-то во взгляде, окружающие невольно поёжились.

– Командир, – не совсем уверенно произнёс Пичугин. – Да мы действительно поняли…

– Хорошо, что поняли, – покивал я. – Но кое-что увидеть вам всё же стоит.

Зайдя в штаб, я кивнул вскочившей капитане, подошел к телефону и, крутанув ручку, попросил оператора связать меня с иркутской больницей.

Главврач, Христофор Варварыч, был на месте, и меня помнил – правда, когда я назвался, он почему-то с испугом спросил:

– Что, опять⁈..

Ну да, я ведь к нему уже дважды в этом году попадал, и каждый раз с сильным перенапряжением магической системы – он ещё предупреждал, что третий подобный случай может стать последним, убив во мне мага навсегда. Пришлось его спешно успокаивать:

– Нет, со мной все в порядке, не переживайте! Мне тут просто нужен ваш морг. Привезу сегодня десять человек.

– Морг⁈ – голос мужчины стал растерянным. – На десять человек?..

– Ну да, – деловито подтвердил я. – Ожидайте ближе к вечеру.

– Слава, что там у вас произошло⁈ – отбросив деловой тон, заволновался он.

Я вздохнул:

– Головокружение от успехов. Слишком уж мои поверили в собственную неуязвимость.

– Ох, беда-то какая!.. Ну, везите, что уж тут… – главврач как-то подозрительно шмыгнул носом, и повесил трубку.

– Хм-м, и чего он так расстроился?..

А начштаба, всё это время с любопытством слушавшая разговор, вдруг спросила:

– Ваше благородие, а он точно вас правильно понял?

– Ох ё ж!.. – я прокрутил в голове всё с самого начала, и снова бросился вызывать больницу.

– Христофор Варварыч! – спешно затараторил я в трубку, – Я живых в морг везу, живых! Трупы им хочу показать.

– Живых? – с недоверием переспросил тот.

– И пока здоровых, – подтвердил я. – Но, во избежание, хочу наглядно продемонстрировать им, к чему может привести излишняя самонадеянность.

– Ох, ну и умеете же вы ошарашить! – голос главврача заметно успокоился. – Ладно, везите, и в следующий раз уж чётче формулируйте, а то я как представил, что у вас там десять ребят погибло…

– Обязательно! – заверил я, облегчённо выдохнув.

– Кстати, вот об этом я тоже хотела поговорить, – капитана пододвинула ко мне одну из бумаг на столе.

– Рапорт?.. – я взял листок в руки, и задумчиво покивал, ознакамливаясь с содержанием. Начштаба оказалась хороша не только в делах организационных, она неплохо справлялась и с отслеживанием настроений среди личного состава. Не знаю уж, кто ей докладывал, но источник информации, а может, и не один, у неё в роте явно был.

Ну что сказать, оказывается, любили мои парни прихвастнуть перед новобранцами своими подвигами. С одной стороны, дело хорошее, да и передача практического боевого опыта – а с другой, действительно, начала культивироваться опасная идея, что с огнестрельным оружием они не просто сравнялись по силе с женским полом, но и его превосходят. Про тварей и речи нет – трехголового однозначно записывали исключительно на наш счёт, совершенно игнорируя факт, что там весь гарнизон жилы рвал, а часть официр рисковала собой, приманивая его, чтобы мы могли совершить прицельный залп. Да и я, хоть и прикончил его выстрелом – если бы не Лика, не успел бы зарядить пулю, и лежал бы сам кучкой пепла.

Звоночки неприятные… Если так дальше пойдёт, в один не самый прекрасный день нагрянет сюда группа жандарм, и поедет энное количество новоиспечённых порутчиков отсюда прямиком в тюремный замок. Идеи превосходства надо давить в зародыше. Равенство – другое дело. Собственно, само наше существование – уже огромный прецедент, но слишком радикальные идеи выйдут однозначно боком.

– Что ж, – резюмировал я, закончив чтение. – Ситуация понятна. Как-то я упустил этот момент. Но на этот счёт у меня тоже есть идейка… Слыхал я, в гарнизоне у нас были пластунки?

– Так точно, – кивнула капитана. – Пластунская рота. Пока была угроза со стороны Осколка, ходили в дозоры, выслеживали скопления тварей. Они не одарённые, их твари плохо чуют. Но сейчас им там работы нет, поэтому используют, как обычную стрелковую.

– Вот и отлично, – ухмыльнулся я. – Устроим парням испытания: сначала моргом, а затем пластунками.

* * *

Добраться до Иркутска получилось не так быстро, как хотелось бы, въехали мы туда уже в опускавшихся на город сумерках, но свой план мне выполнить удалось. Сказав водиле грузовика ехать прямиком к больнице, я на легковушке успел заскочить к мясной лавке, где сторговал пару литров говяжей крови и требухи.

По прибытии, прямо с этими пакетами и несколькими комплектами старой солдатской формы, которую за мной несли двое парней, пошёл к главврачу.

– Христофор Варварыч, это я!

– Ставьте тут, – показал я парням на пол у входа в кабинет, где оставить пакеты. – И давайте к остальным.

– Здравствуйте, Святослав, – доктор, вынув пенсне из нагрудного кармана белого халата, водрузил себе на нос. Увидев, что я не с пустыми руками, полюбопытствовал:

– С чем это вы к нам?

– Да ни с чем таким особенным, – ответил я с лёгкой улыбкой. – Кровь, кишки… Для вас вещи вполне привычные.

– Кхе-кхе!.. – закашлялся тот от неожиданности, и покачал головой. – Ну тут как сказать… я же всё-таки не хирург, и должен признаться: вижу эти, как вы выразились, «кровь-кишки» не так уж часто.

– Но вы всё-равно врач, – отмахнулся я. – От лицезрения окровавленных тел в обморок же не упадёте?

– А вам обязательно надо окровавленных? – очень внимательно посмотрел он на меня.

– Да, – уверенно кивнул я. – Для создания обстановки, приближенной к боевой. Мне нужно пару медбратьев и полчаса в морге, для создания нужной атмосферы. А вас, Христофор Варварович, я бы хотел попросить в это время прочитать моим парням небольшую лекцию по видам ран и их последствиям.

– Ладно, – как-то обречённо вздохнул тот. – Раз уж вы просите, так и быть. К тому же им действительно будет полезно послушать, только не про раны и последствия, а о приёмах и методах первой медпомощи на поле боя. Они же у вас все одарённые?

– Все, – кивнул я.

– Значит простые манипуляции, по остановке кровотечения и обеззараживанию ран, смогут проводить. Зачастую этого уже достаточно, чтобы раненого успеть доставить в госпиталь.

– Так даже лучше! – одобрил я идею главврача. – В бою всякое может случиться, особенно там, куда мы собираемся.

– А куда вы собираетесь? – полюбопытствовал тот, но я лишь многозначительно подмигнул:

– Вы ничего не слышали, Христофор Варварович!

– Да, действительно… – он чуть неловко потёр переносицу, и засобирался. – Ну, не будем тогда терять время, сейчас я вам найду помощников.

* * *

Само помещение морга было выполнено в виде полукруглого амфитеатра, с большими, почти в потолок окнами, начинавшимися на высоте метров полутора от пола, чтобы снаружи не было видно столов с трупами, под окнами в два ряда располагались чугунные батареи, а стены и пол были отделаны кафелем. То что надо для моей задумки.

Снаружи было уже темно, но большие электрические лампочки с жестяным абажуром, свисавшие с потолка, заливали морг ярким жёлтым светом.

Трупов было прилично. На вскидку, десятка три. Мне столько было не надо, поэтому я попросил двух парней в халатах, отрешённо замерших за моей спиной:

– Так, братцы, пятерых отсюда нужно нарядить вот в эту форму, – я показал на пакеты, – тех кого не жалко.

– Бродяги и нищие подойдут? – равнодушно уточнил один из медбратьев и я кивнул:

– Более чем.

Пока они занимались превращением тех в подобие солдат, я принялся расчётливо брызгать кровью на окна, стены, пол, стараясь, чтобы выглядело пострашней, с потёками, словно тут орудовала безумная мяньяк-убийца.

Мои помощники со своей задачей управились быстро, видно немалый опыт в одевании и раздевании усопших, поэтому, я сразу перешел ко второму пункту подготовки.

– Вот тут столы отодвиньте подальше, чтобы место было пустое посередине и тела кладите прямо на пол. Нет, не ровно, а в беспорядке раскидайте. И руки-ноги не по швам, а в разные стороны.

Дождавшись, когда они указание выполнят, подошел, ножом художественно полевую форму на всех пятерых изрезав, и порвав, после чего, в прорехи на пузе напихал говяжей требухи и также всё сверху хорошенько полил кровью.

– Ну всё, – разогнулся я, довольно глядя на получившуюся композицию, – благодарю за помощь.

– Обращайтесь, – ничуть не меняя интонации ответил мне всё тот же флегматично настроенный, медбрат, после чего они из морга удалились.

Ну а я, глянув на оставшиеся поллитра крови, не пропадать же добру, разлил её перед трупами, оставив самую большую лужу недалеко от входа.

Затем щёлкнул выключателем, погружая помещение во мрак и зловеще хохотнул:

– Ну всё, готово.

Пошёл обратно по коридору и натолкнулся на подпорутчиков, что как раз следовали ко мне внимая негромко вещавшему главврачу.

– Христофор Варварович, позвольте умыкнуть у вас сих господ, – произнёс я, оглядывая задумчивых парней хищным взглядом.

– Эм-м, а могу я тоже взглянуть? – внезапно попросил тот.

– Да конечно, – не стал возражать я.

Уж врача-то, как бы он не скромничал, особо впечатлить не должно. Кровь и раны это то, с чем больница сталкивается ежедневно, вон медбратья даже ухом не повели. Так что за его психологическое здоровье я не опасался. За парней, собственно, тоже не особо, как-никак, кое-что повидали. Но вот вернуть их с небес на бренную землю это было должно. Что война это не только весёлые пострелушки по неуспевающему до тебя добраться противнику, но и кровь и смерть совсем рядом.

Распахнул дверь в морг, заходя в темноту и зовя остальных:

– Заходите, заходите, не бойтесь.

А затем, когда те вошли нерешительно замерев, пытаясь в слабом лунном свете идущем сквозь окна разглядеть какие-то подробности в едва различимых силуэтах, я щёлкнул выключателем.

– Ой, папа! – не сдержал жалобного возгласа Кораблёв, прошедший дальше всех и угодивший ногами в большую лужу крови.

Попятился, всплеснув руками, поскользнулся, плюхнувшись туда задницей, пытаясь вскочить задно извазюкал в холодной коровьей крови и обе ладони.

Вид окровавленных трупов на полу с заляпанными стенами и окнами, у остальных вызвал натуральный ступор, даже главврач шумно сглотнул, покрутив шеей, словно её слишком туго сдавило воротником.

А я оглядел своё порядком деморализованное зрелищем воинство и холодно заметил:

– И вот также будет и в реальном бою, когда на ваших глазах погибнет кто-то из товарищей.

Подошел к одному из трупов, присел, протянув руку поворошил пропитавшуюся кровью одежду и выташил оттуда осклизкую кишку. Коровью, конечно, но они же не знают. Пичугин от такого зрелища позеленел, и протолкавшись за спины остальных подпоручиков, принялся там шумно блевать.

– А может статься, что вам придётся запихивать в товарища обратно выпавшие из развороченного живота кишки, чтобы они не волочились по земле, когда вы его будете тащить к врачу. Или пережимать пальцами перебитую артерию, чтобы он не вытек за минуту, параллельно пытаясь наложить простое заклинание, которые судорожно будете вспоминать. И это будет совсем не просто.

Поднялся, увидев ветошь в углу, подошел, обтёр ладони. Затем, оценив общее состояние, и решив, что пока держаться неплохо, скомандовал:

– Итак, даю вводную. После скоротечного контакта с противником, ваш отряд понёс потери. Тела павших товарищей необходимо убрать с позиции в тыл, во время небольшой передышки, чтобы затем транспортировать в гарнизон для захоронения. Не бросать же их на чужой земле. Тел пять, вас десять, поэтому берёте каждое по двое, поднимаете и складываете на вон те свободные столы. Один хватает за ноги, другой за подмышки. И поживее, предполагается, что противник, перегруппировавшись, предпримет новую атаку.

– Одежда замарается, – растерянно произнёс Корсаров.

– Напоминаю, вы только что из боя. Чистота одежды последнее о чём вы будете думать в тот момент.

Я наблюдал, как они неуверенно подходят, перебарывая себя, вцепляются в форму, с глазами в которых омерзение плещется напополам с ужасом. Затем сцепив зубы и стараясь не смотреть на неприятную ношу, тащат и взгромождают тела на столы.

Справились, конечно. Да куда они, собственно, денутся. Когда я у них над душой. Хотя с лица спали, нет уже той бравады и самоуверенности, как раньше.

– Вот теперь вижу, – произнёс я, – что прониклись и поняли.

Я повернулся к молча всё это время взиравшему на происходящее главврачу и коротко кивнул:

– Благодарю, Христофор Варварович, за предоставленную возможность.

– Всегда, кхым, пожалуйста, – рассеянно ответил то, достав платок и принявшись яростно протирать пенсне, – хотя, конечно, хотелось бы, чтобы вы к нам с таким пореже.

– Надеюсь, что больше подобная демонстрация не потребуется, – ответил я, – сейчас парни всё уберут и больше мы вас не побеспокоим.

– Уберём? – весь десяток дружно вылупился на меня.

– Ну конечно, – ответил я, – не оставим же такой бардак после себя милейшему Христофору Варваровичу. Так что трое за вёдрами с водой, ветошь там, и все дружно отмывать. Как раз окончательно с видом крови свыкнитесь.