Текст книги "Генерал тёмной властелины 3 (СИ)"

Автор книги: Александр Курзанцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Во время возникшей паузы великая княжна опять посмотрела на станционный перрон и здание вокзала с надписью большими буквами – «ТОМСКЪ», решительно поднялась и произнесла:

– А давайте-ка прогуляемся! Что-то мне захотелось посмотреть Томск. Ни разу не была.

– Конечно, Ваше Высочество, – я немедленно поднялся тоже. – Покажу всё самое интересное!

– И заодно познакомишь с матушкой, – голос Ольги стал ехидным. – Хочу поблагодарить её лично за воспитание такого хорошего сына.

– Хм… – желание было несколько неожиданным. – Непременно, Ваше Высочество!

– И гимназию, где ты учился… – великая княжна каким-то совсем девчачьим жестом потёрла ладони, словно готовя какую-то шалость.

– Всенепременно.

– И тот кабак…

– Э-э-э…

* * *

Внезапное явление царственной особы, приезда которой здесь никто не ожидал – ведь двигались мы в режиме определённой секретности – в Томском губернском собрании произвёло эффект огненного взрыва. Вокзальные чиновницы от одного вида великой княжны и высыпавшей из поезда охраны примёрзли к месту. Правда, кто-то догадался позвонить в магистрат, и вскоре в здание вокзала влетела градоначальница, в наспех застёгнутом мундире, со свитой из таких же взъерошенных помощниц.

– Ваш… Императорск… Высочеств…! – глотая окончания, то ли от волнения, то ли просто запыхавшись, поприветствовала она великую княжну, и с заметным расстройством в голосе выдала. – Очень рады!.. Только нас не предупредили…

– А я вот без предупреждения, – лениво произнесла Ольга.

После чего лица у встречавших вытянулись. Видимо, все дружно решили, что грядёт внезапная ревизия. А обычно, внезапной она бывает тогда, когда надо найти нарушения, чтобы был повод уволить. Иначе высокое начальство из столицы предупредило бы их заранее, естественно, получив с этого некоторые преференции в дальнейшем. А теперь ничего хорошего их не ждёт…

Прочитав всё это в растерянных глазах городской главы, я вспомнил, как ту зовут, ловко вклинился, подхватив её под локоток, и зашептал на ухо:

– Анастасия Василисовна, я княжич Деев, сын княгини Деевой. Паж Её Высочества. Успокойтесь. Её Высочество просто ещё ни разу не была в Томске и, проезжая мимо, решила познакомиться с столицей Томской губернии, только и всего!

– П-правда? – не веря своим ушам, переспросила та.

Я подтвердил:

– Чистая. Поэтому от вас требуется только несколько паромобилей, чтобы мы без помех могли прокатиться по окрестностям.

– Счастье-то какое! – немедленно расцвела градоправительница, поняв, что её никто с должности снимать не собирается. – Всё сама расскажу и покажу, не извольте беспокоиться, Ваше Высочество!

Глава 5

Мы ехали по Дворянской, а я смотрел на такие знакомые дома с каким-то даже удивлением, словно не был тут сотню лет. Впрочем, тихими и спокойными улочки Томска казались только сейчас, после всей этой суеты в Осколке, гарнизоне и столице. С неожиданной ностальгией вспомнились времена, когда ещё был гимназистом. Но, мотнув головой, я быстро отогнал от себя подобные мысли. Моя стезя – воинское дело, моё призвание – война, и лучше всего я умею убивать врагов.

Везли нас на паромобиле главы города, и шофёра, придавленная осознанием того, что у неё пассажиром – великая княжна, сидела недвижимо, как статуя, крепко вцепившись в руль, и боясь даже голову повернуть в нашу сторону. Мы с Ольгой располагались на заднем сиденье, а Лика – впереди, рядом с шофёрой, словно наша телохранительница. Её, собственно, в этом качестве все и воспринимали, хотя в другой машине за нами следовали ещё три крепких колдуньи, непосредственно из охраны.

– А вот и моя гимназия, – кивнул я налево, на красное кирпичное здание перед площадью.

– Отлично! – тут же оживилась Ольга, – Идём туда.

Занятия ещё шли, и перед гимназией было пусто. Остановившись, мы вышли, разминая затекшие члены, и дожидаясь, когда из третьей машины выберется градоправительница.

– Смирнова, – подозвала её княжна. – Что можете рассказать об этой гимназии?

Вопрос поставил чиновницу в некоторое затруднение. А вот нечего было радостно заявлять, что всё сама расскажет и покажет. Благо, всё же кое-что вспомнить смогла.

– Ваше Высочество, это первая мужская томская гимназия, директор – Карл Елизаветович Блюхер, могу о нём сказать только хорошее. Обучающимся здесь юношам прививают изысканные манеры, знание этикета, обходительность и послушание.

С каждым её словом Ольга смотрела на меня всё ехиднее и ехиднее.

– Слава, – спросила она, стоило Анастасии Василисовне прерваться. – А ты точно здесь обучался?.. Или ты прогуливал занятия?

– Нас учили, что хороший муж должен быть хозяином на кухне, лордом в гостях, и шлюхом в постели, – спокойно произнёс я. – Следуя этой же логике, в армии он должен быть генералой, а в бою – яростной воей. Мне кажется, я соответствую!

Градоправительница, услыхав такое «откровение», покраснела то ли от смущения, то ли от возмущения. А княжна только усмехнулась:

– Да уж, Слава, муж из тебя будет исключительный! Твоей будущей жене я одновременно и сочувствую, и завидую. Ладно, пойдёмте, пообщаемся с Карлом Елизаветовичем.

Времени с моего поспешного отъезда прошло всего ничего, и наш директор, крепкий, сухой старик семидесяти шести лет, меня ещё помнил, тем более, что я совсем немного не доучился до выпуска. Документы об окончании гимназии, насколько я знал, были выправлены на основании текущих оценок, без сдачи экзаменов. Спасибо маме, я так полагаю. Впрочем, стыдиться там мне было нечего, ниже тройки у меня ни по одному предмету не было, а по некоторым – и вполне себе четвёрки с пятёрками. И это при том, что для получения диплома нужна была тройка лишь по четырём предметам, по всем остальным хватало и двойки.

– Святослав, мальчик мой! – директор, когда мы оказались в его кабинете, тут же порывисто поднялся и, не обращая внимания на остальных, крепко меня обнял. – Жаль, что тебе пришлось так внезапно уехать, звание лучшего выпускника этого года было бы твоим!

– Карл Елизаветович, – тепло улыбнулся я, – Имею честь Вам представить Её Императорское Высочество, великую княжну Ольгу! – и с поклоном указал на свою начальницу, с любопытством оглядывавшую обстановку в кабинете.

– Прошу меня простить, Ваше Высочество, – немедленно согнул спину Блюхер в до миллиметра выверенном поклоне. – Наши воспитанники всегда занимают в моём сердце первое место, особенно такие выдающиеся, как Святослав.

– Неужели такой образцовый гимназист был? – с умело скрытой иронией удивилась великая княжна.

– Прошу прощения, Ваше Высочество, – достаточно строго произнёс директор, – Но княжич Деев всегда был примером для остальных: ответственный и требовательный, в первую очередь к себе.

Похоже, он почувствовал скепсис в голосе высокородной гостьи, но не заюлил, а наоборот, вступился за своего выпускника, отметая любые инсинуации в мой адрес. Достойный мужчина, уважения к нему у меня прибавилось!

Ольга тоже это почувствовала и, сменив тон, поспешила директора успокоить:

– Карл Елизоветович, я вовсе не оспариваю достоинства княжича! Святослав, несомненно, выдающийся юноша, просто мне кажется, что ему должно было быть тесно в гимназических стенах, с его-то бунтарским духом и устремлениями.

– Простите, Ваше Высочество, но я не понимаю, о чём вы? – удивился мужчина.

– Я объясню, но предупреждаю, что это – информация государственной важности, поэтому прошу вас отнестись к её сохранению должным образом.

Бровь Карла Елизаветовича дёрнулась в лёгком недоумении, но он коротко кивнул.

– В вашу гимназию приходил циркуляр из канцелярии Её Императорского Величества, о наборе на военную службу желающих из одарённых юношей?

– Был такой, – подтвердил директор, а затем перевёл взгляд чуть расширившихся глаз на меня.

– Всё верно! – улыбнулась Ольга. – Наш Святослав – первая официра среди мужчин, и первая командира армейского подразделения, собранного из них же. Это не для огласки, но он дважды совершил самый настоящий подвиг, и уничтожил в Осколке столько тварей, сколько не каждая официра сможет за несколько лет! За что награждён орденом и удостоен личной аудиенции государыни.

Внезапно я увидел, как на глаза старого директора навернулись слёзы.

– Сынок, ты сделал это!.. – он, не сдержав чувств, крепко меня обнял, и срывающимся голосом произнёс. – Я, когда узнал, всё думал, кого благодарить за это? Ты не представляешь, как много это значит для всех нас!..

Кажется, великая княжна от этого всплеска эмоций обычно сдержанного директора опешила больше меня. Похоже, совсем не то она ожидала здесь услышать. Словно ей хотелось эпатировать общественность моим нетипичным для мужчины поведением, а получилось совсем обратное.

– Портрет, обязательно нужен твой портрет в холле! – засуетился директор. – Чтобы знали, помнили и гордились!

– Боюсь, что сейчас нам некогда, – извинительно развёл я руками. – Мы здесь сделали всего лишь небольшую остановку по дороге в гарнизон.

– А знаете, – внезапно остановила меня великая княжна. – У меня он уже есть! Правда, это скорее не портрет, а фантазия одной художницы, впечатлённой Святославом…

– Любопытно было бы взглянуть! – немедленно заинтересовался Карл Елизаветович.

Я понял, о каком она портрете. Вот значит, где он был… Пристально посмотрев на Ольгу, в ответ получил такой же внимательный взгляд от неё. Сказав, что на портрете я, хоть и оговорив, что это такое видение художницы, она вполне прозрачно намекнула, что не верит в подобные «случайные» совпадения. Интересно, почему именно сейчас она дала мне это понять?..

Вообще после столицы её поведение заметно изменилось. Нет, со стороны всё было как обычно, но я-то чувствовал все эти тонкие нюансы в её поведении, интонациях, настроении.

Ревность?.. Но не к Лике, иначе это было бы раньше. Значит, к императрице?.. Похоже, что так. Мать ей, по-видимому, ничего не объяснила, и я тоже откровенно всё рассказать не мог. Вот и сломало железную выдержку молодой главнокомандующей, несмотря на её статус и подготовку.

Подозвав одну из охранниц, она приказала:

– В моём купе картина в чехле, привези. – и попросила директора, – Карл Елизаветович, а пока проведите нам, пожалуйста, небольшую экскурсию по гимназии.

За те полчаса, что понадобились охраннице обернуться туда-обратно, началась и закончилась перемена, с высыпавшими из классов, и с любопытством наблюдавшими за важными гостями гимназистами.

А когда в холл внесли картину, и сняли с неё чехол, директор восхищённо ахнул. Да и не он один. Не отходившая от нас городская голова тоже выдохнула, вперив взор в фигуру в чёрном доспехе с мечом.

С портрета все взгляды плавно перемещались на меня, а затем обратно, явно сравнивая.

– Тут Святослав старше, – заявил директор, продолжая с восхищением разглядывать картину.

– Я же говорю, таково видение художницы. Творческий человек – вдохновение, полёт фантазии, сами понимаете…

Фальши в голосе великой княжны не чувствовалось, а я пригляделся и внезапно понял, что это не совсем та картина, которую мы нашли в Осколке. Копия, пусть и очень хорошего качества. Свежие краски, чуть-чуть другая техника работы кистью – я не был художником, но привык подмечать детали.

Вопросительно пододвинулся к Ольге.

– А оригинал остался у меня, – прошептала она с лёгкой улыбкой.

Уехали мы оттуда спустя минут десять, выслушав все восторги директора, и размышления на тему, где картина будет смотреться лучше.

Когда снова оказались в паромобиле, княжна откинулась на сиденье, задумчиво глядя на меня и, словно в раздумье, произнесла:

– А не поехать ли нам к твоей матушке прямо сейчас?..

– Как скажете, – наклонил я голову, затем тронул плечо шофёры, непроизвольно от этого вздрогнувшей, и спросил, – Имение княгини Деевой знаете?

– Знаю, Ваша Светлость, – деревянно кивнула головой та.

– Тогда туда. – и пояснил для княжны, – Это полчаса, не больше.

Та благосклонно кивнула, и машина, плавно тронувшись, снова вырулила на улицу.

* * *

– Дом, милый дом!.. – негромко произнёс я, когда мы, встреченные бдительными взглядами дружинниц, подъехали к знакомым воротам.

Но стоило им заметить меня, как бдительность сменилась удивлением и радостью.

– Ваша Светлость! – старшая подбежала к машине, но запнулась, увидев на заднем сиденье Ольгу в генеральском мундире.

– Здравствуй, Алёна! – тут же отозвался я, беря инициативу в свои руки, – Матушка дома?

Всех дружинниц я знал по именам ещё со времён, когда начал таскаться в оружейную Рода. И толика уважения к моей персоне была ещё и поэтому.

– Да, Ваша Светлость, – поклонилась та, и не сдержав улыбки, добавила. – Мы так рады, что вы вернулись!

– Я ненадолго, – улыбнулся ей в ответ. – Но тоже рад вас всех видеть!

Дружинница, кажется, даже слегка покраснела и, взмахнув туго заплетённой косой, унеслась обратно в дежурку.

Ворота споро распахнули, и мы неторопливо зашуршали шинами к видневшейся в конце аллеи усадьбе.

– Скажи честно, Слава, – искоса глянула на меня Ольга. – Ты влюбляешь в себя всех встреченных женщин?

– Его Светлость очень красив. – неожиданно выдала чуть хрипловатым голосом с переднего сиденья Лика, до этого упорно безмолствовавшая.

– Не только, баронесса, не только, – усмехнулась княжна. – Красота сама по себе, конечно, может привлечь – но, если за ней пустышка, интерес быстро сменится разочарованием. Нет, наш княжич куда больше, чем просто красив. Он ещё весьма умён и хитёр…

– Ваше Высочество, – позволил я себе ответить. – Смекалка – не хитрость, а лишь способность максимально эффективно использовать имеющиеся ресурсы.

– Женщины для тебя тоже ресурс, – улыбка великой княжны стала немного грустной. – Который ты, право слово, научился использовать виртуозно…

– Все люди так или иначе используют друг-друга, – пожал я плечами. – Даже те, которые заявляют про дружбу или любовь. Мы все это делаем, и это – нормально.

– Но любовь… – как-то неуверенно возразила Лика. – Разве она не может возникнуть просто так, без каких-то корыстных мотивов?

– Страсть, быстро приходящая и также быстро улетучивающаяся – это не любовь. – покачал я головой. – Вы никогда не замечали, что наиболее крепкие браки – среди равных по статусу и положению? Мезальянс совсем не способствует крепости отношений, и редко длится долго.

– Такие слова больше подходят старику, чем юноше, – проницательно заметила княжна, снова с задумчивым видом меня разглядывая. – Слишком уж взвешенны, циничны и приземлённы…

– Наверное, я уже родился старым, – пожал я плечами.

В это время паромобиль затормозил перед крыльцом, и разговор прервался. На пороге усадьбы показалась служанка, разглядывая неожиданных гостей и, увидев меня, первым выходящего из машины, вытаращила глаза и резво скрылась внутри. А спустя ещё минуту из дверей торопливо выбежала маман и, наплевав на статус и этикет, просто и безыскусно сграбастала меня в свои крепкие женские объятия.

– Слава, сынок, вернулся!..

– Вернулся, мама, только ненадолго.

Она отпустила меня, пристально оглядывая с ног до головы, и явно отметив жёлтый пажеский наряд. На секунду её губ коснулась облегчённая улыбка, но быстро сменилась строгим выражением.

– Молодой человек, – произнесла она сухо и официально. – Вам предстоит многое мне рассказать!

– Непременно, матушка – ну а сейчас, – тут я повернулся и сделал лёгкий поклон в сторону вышедшей из машины великой княжны. – Хочу представить вас Её Императорскому Высочеству, великой княжне Ольге.

– Ваше высочество! – немедленно склонилась маман в поклоне – почтительном, но с достоинством, без раболепия, – Я и мой дом к вашим услугам! – в тоне княгини чувствовалось искреннее уважение дворянства к царской семье.

Но стоило ей поднять голову и увидеть выходящую следом за княжной Лику, как она изменилась в лице и, судя по всему, едва удержалась, чтобы не выругаться вслух.

– Матушка, – немедленно вклинился я. – А также хочу представить тебе баронессу Осколкову. Возведённую в дворянское звание государыней по достижении четвёртого ранга силы, и находящуюся в свите Её Высочества.

– Вот как? – справилась с удивлением маман, и сухо произнесла. – Ну что ж, добро пожаловать… баронесса.

После чего повернулась к Ольге, наблюдавшей за этой сценой с плохо скрываемым любопытством, и снова склонив голову, приглашающим жестом указала на дверь дома:

– Ваше Высочество, прошу!

Глава 6

Обед, устроенный по случаю визита Её Высочества, прошёл несколько скованно. Нет, маман улыбалась и шутила, а папа, буквально через пять минут после нашего приезда срочно вернувшийся из инспекторской поездки по входящим в имение деревням, был образцом манер и элегантности – но время от времени взгляды родителей смещались на Лику, которая пыталась казаться уверенной, но постоянно неловко что-то цепляла. И в такие моменты за столом наступала гробовая тишина.

Благо, рассиживаться там мы не стали, и вскоре переместились из столовой в гостиную, где маман с великой княжной расположились в креслах, а все остальные – на диванчике и стульях. Ну, кроме меня. Я, пользуясь некоторой вольностью, обосновался у окна, задницей оперевшись о подоконник. Полностью забираться на него не стал, это было бы чересчур, но вот так, элегантно и непринуждённо, на краешек, слишком сильным попранием этикета не было. Косой взгляд матушки заработал, и только. Разве что отец ещё недовольно посопел, но при Ольге вслух высказываться не решился.

– Ну что ж, теперь я вижу в кого Слава такой красивый, – с улыбкой заметила княжна, глядя на мигом порозовевшего щеками князя. – Вылитый отец!

– Да, Ваше Высочество, – степенно кивнула весьма довольная комплиментом маман. – Статью в Павлушу пошёл, завидный жених!..

И так с намёком на Ольгу взглянула, что я аж чуть с подоконника не съехал от неожиданности. Отвернулся, быстро сделав вид, что заинтересовался видом за окном.

А ведь княгиня-то не дура! Ей, как и мне, вполне видны внутренние метания царской дочки, хоть та и думает, что умеет хорошо держать лицо. Маман своим материнским нутром почуяла, что не ровно дышит та ко мне. С одной стороны, морганатический брак – мезальянс, с другой – были в Империи подобные примеры, когда все дружно делали вид, что ничего предосудительного тут нет. Императрицу Екатерину Вторую вспомнить – слепоглухой только не был в курсе, что та мужей себе заводила куда ниже по роду. И ничего, молчали в тряпочку. Впрочем, сейчас понимая, кто был под личиной Екатерины, я этому нисколько не удивлён – посмел бы кто ближнице Госпожи что-то против сказать!

Бровь Ольги слегка дрогнула, намёк она тоже прекрасно поняла, но не смутилась, скорее, развеселилась.

– Мария, тут не поспорю, – ответила она с лёгкой улыбкой. – Завидный, но с характером!

– А как без характера, Ваше Высочество? – внезапно вступился за меня отец. – Одарённый, княжеского рода, к тому же умён. Мальчик знает себе цену! Тем более, если пара соответствующая… Дом вести, за всем хозяйством следить, за прислугой… Нет, Ваше Высочество, без характера тут точно никак!

Удивительное дело, когда наедине были, так мне за мой характер не раз выговаривали, а как при гостях, так хвалят.

– Всё-всё, – со смехом подняла руки княжна. – Сдаюсь!

– Ваше Высочество, – снова к ней обратилась маман. Посмотрела на меня так внимательно, и спросила. – А всё же, не расскажете ли, чем Слава у вас занимается? Дочь-то нет-нет, да позвонит, похвалится – без подробностей, конечно – а сын ни разу ведь ни слова не передал, ни телеграммой, ни письмом.

– Ай-яй-яй! – покачала головой великая княжна, с укором взглянув на меня. – Слава, нехорошо, надо было найти время, а то ведь родители волнуются, переживают!

– Да когда время-то, Ваше Высочество? – развёл руками я. – По вашему же приказу, на мне и батальон, и помощь учёным с исследованиями, а до этого тварей валили, мы с Ликой, то есть с баронессой Осколковой – сначала дракона трёхголового, затем гиганта бронированного. Это ещё не считая, сколько мы мелочи в Осколке перебили. В госпитале каждый раз потом…

– В госпитале⁈.. – ахнул отец.

– Да ерунда! – махнул я рукой. – Ничего серьёзного, в основном с магическим истощением, физических травм не было.

Это его слабо успокоило, да и мать, видно было, что напряглась. Она в гарнизоне пять лет отслужила – знает, что такое «твари».

– Прости, Слава, – повинилась княжна, – Действительно, перегрузила тебя.

Вот такого я не ожидал. Даже не сразу нашелся что ответить. Пробормотал:

– Да больше всё-таки я сам виноват. Рад был загрузиться.

Мать с отцом быстро переглянулись, уже забыв, что я там опасности подвергался – ведь понятно же, что женщина, если и извиняется перед мужчиной, то только перед мужем, или будущим мужем. А значит, всё оно того стоило, ведь великая княжна – это лучшая пара из возможных!

Я прямо читал эти мысли у них на лбу. Мельком взглянул на Лику, видимо, тоже сделавшую похожие выводы, и надувшуюся, как мышь на крупу.

Не укрылось это и от Ольги. Как-то грустно усмехнувшись, она тоже посмотрела в окно, а затем, обратившись ко мне, спросила:

– Слава, не покажешь мне имение?

– Конечно, Ваше Высочество! – склонил я голову.

– Да-да, – тут же засуетился отец. – У нас прекрасный сад!

– И тренировочная площадка с тиром, – поддержала его княгиня, и быстро добавила, глядя на Лику. – А баронесса нас пока развлечёт беседой о вашей службе.

Развлечёт, как же – чтобы нам наедине общаться не помешала, вот и вся хитрость. Вот только маман ошибается, думая, что мы с княжной, прогуливаясь по территории имения, будем ворковать друг-другу романтические глупости или признаваться в любви. Разговор точно состоится, вот только на совсем другую тему. И надо срочно решать, быть ли мне откровенным – и насколько. Ольга, несмотря на то, что достаточно молода – вовсе не глупа и весьма проницательна, сказывается дворцовое воспитание, да и образованием занимались лучшие преподаватели. Она определённо о чём-то догадывается, что-то предполагает, и уж точно не верит в случайные совпадения – она это уже дала понять.

Мы вышли на задний двор, и я уж было собрался предложить направиться к тренировочной площадке, как к самому дальнему от здания усадьбы месту, как меня сбил с ног настоящий мохнатый вихрь.

– Слава! – вскрикнула не на шутку испугавшаяся за меня княжна, но я, кое-как сумев обеими руками оторвать от себя жадно вылизывающую моё лицо собачью морду, и отплёвываясь от попавшей в рот шерсти, сообщил:

– Спокойно, это Найда, и она меня любит. Просто соскучилась.

Поднявшись на колено, я ласково потрепал радостно повизгивающую кавказку, почесал за ухом и сказал:

– Да-да, хорошая девочка, я тебя тоже люблю. – затем показал на Ольгу. – Это подруга, не трогать!

– И собаки тебя любят… – покачала головой княжна, развеивая начавшие формироваться боевые плетения. – У тебя есть хоть один недостаток?

– Петь не умею, – сообщил я, отводя собаку к будке и цепляя на цепь, а то не отвяжется, будет мешать разговору.

На самом деле я петь умел, но не любил. Скрывал это, а то будут приставать, чтобы спел что-нибудь. А у меня на эти глупости времени нет.

– Ну хоть что-то… – вздохнула та.

Наступило тягостное молчание, только трава чуть шуршала под сапогами, пока мы шли через поле. Сбоку в отдалении промелькнула двойка дружинниц на обходе, а потом, резко остановившись и посмотрев мне в глаза, Ольга спросила:

– Кто ты?

– Я – княжич Святослав Деев, Ваше Высочество, – ответил я.

– Во-первых, давай без «ваших высочеств», – произнесла она. – А во-вторых, ты же понимаешь, что я не это хочу услышать!

– Я действительно княжич Святослав Деев, – повторил я спокойно, и остановил её, когда она, нахмурившись, попыталась что-то сказать. – Но не только. Скажи, Оль, ты веришь в реинкарнацию и прошлую жизнь?

Та замерла, с набранным в грудь воздухом, а затем молча выдохнула, во все глаза глядя на меня.

– Да, Оль, – я повернулся, бросая задумчивый взгляд в сторону. – Я родился и вырос здесь, в этой семье, но у меня память человека, жившего совсем в другом месте и в другое время.

– В Осколке? – чуть хрипло уточнила княжна, ошарашенная и мрачно сосредоточенная одновременно.

– Тогда они не были «осколками»… Это был такой же мир, как и Земля. С некоторыми отличиями, конечно… Множество разумных рас, магия – одинаково доступная и женщинам и мужчинам…

– Тот портрет – это действительно ты?..

– Да. Написанный очень давно, когда я был ещё молод, и было тело.

– Было тело?..

– Оля, – я взглянул ей в глаза. – Этот мир технически развитее моего, про паромобили у нас и не слыхали, но в моём, скажу честно, маги могли куда больше, намного больше! Просто как факт: совокупно там и здесь, мне больше пятисот лет. И почти все из них я провёл в боях и походах. Чтобы тебе было понятно, откуда я умею воевать и командовать. Я был генералом одной из армий своей Империи, меня называли – Чёрный меч Госпожи. И магией я владел куда более сильной, чем ваши Арканы.

– Ох, мать моя женщина!.. – пробормотала княжна, невольно хватаясь за голову.

Но быстро оправилась, тряхнув чуть растрепавшимися волосами, и с каким-то даже весельем произнесла. – Я-то думала, буду из тебя подробности клещами вытаскивать, выуживать крупицы правды из паутины лжи, ловить тебя на нестыковках и противоречиях, а ты вот так прямо всё мне рассказал… Звучит как бред, конечно, но всё объясняет, абсолютно!

Не в силах устоять на месте, она закружилась, меряя этот участок поля шагами. Я понимал, что такое внезапное подтверждение догадок выбило её из колеи, ошеломило, и теперь Ольге нужно время, чтобы прийти в себя. Подойдя, взял её под локоток, и повёл дальше, к тиру, будучи уверен, что из окон имения за нами внимательно наблюдают. Незачем им видеть такую реакцию великой княжны, а то ещё поймут, что романтикой тут и не пахнет.

– Но портрет!.. – внезапно чуть не споткнулась на ровном месте она. – Если ты родился здесь, отчего он похож на тебя? Да и на твоего отца? При одном взгляде сразу сходство видно!

– Подобное тянется к подобному, – пожал я плечами. – Я и сам не особо в курсе, как это происходит, я в первую очередь солдат, а не учёный.

– Теперь понимаю, откуда все эти твои увлечения стрелковым оружием, – княжна, чуть успокоившись, вновь посмотрела на меня. – Особенно, если в твоём мире ты был сильнее Арканы. Слабость собственной магии тебе была нестерпима?..

Быстро же она оправилась. Начала анализировать, делать выводы. Крепкая психика, ничего не скажешь.

– Верно, – кивнул я. – Дурацкий мир! В моём – мужчины дарили цветы женщинам и защищали их. И подвиги совершали в честь прекрасных дам! А здесь всё наоборот.

– А мне кажется, это твой мир был дурацкий, – улыбнулась Ольга. А затем посерьёзнела, и негромко спросила. – А как тебя звали там, в твоём мире?

* * *

Возвратились мы в имение спустя часа два – и чувствовалось, что княжне ещё хотелось бы послушать про мою прошлую жизнь, но неприлично так надолго оставаться наедине.

Её интересовало всё, но мне удалось её интерес переключить на безопасные направления, и нежелательных тем удалось избежать. Потому что мне было совсем не нужно, чтобы возник вопрос, зачем в действительности я рвусь в экспедицию через порталы… И хорошо ещё, расспросов о Госпоже удалось избежать. Хотя я сам проговорился ненароком, упомянув своё полное прозвище. Надо было назваться просто «Чёрным мечом», или «Алкснисом – Чёрным мечом». Ну да ладно, судя по всему, в ворохе новой информации эта оговорка прошла незамеченной. Впредь, однако, следует быть осторожнее!

Начало вечереть, поэтому в имении задерживаться мы не стали, и вскоре наш небольшой кортеж катил обратно к железнодорожной станции. Княжна вновь погрузилась в какие-то свои размышления, Лика впереди тоже была хмуро-сосредоточенной. Не знаю, о чём там у неё с моими «предками» была беседа, но, судя по всему, приятного в ней не было. Вероятно, посоветовали тактично отойти в сторонку, и не стоять на пути сыновьего счастья с княжной.

Такими же мрачно-задумчивыми обе девушки загрузились в поезд, мы с Ольгой – в наш отдельный вагон, а Лика – в вагон охраны. Баронессе, даже с подтверждённым титулом, всё ещё было не по чину представительским классом передвигаться. Да и пока на службе, дворянство особой роли не играет, чин-то всё ещё поручицы. Капитану ей пока не присвоили – рановато. Это мне, такому красивому и одарённому, можно махом через звания и должности скакать, с командиры отделения сразу в комбаты, но я просто такой один – уникальный.

– Зайдёшь ко мне? – замерев на пороге своего купе, внезапно спросила княжна.

– Конечно, Ваше…

Не дав договорить, она приложила палец к моим губам и, глядя очень внимательно, произнесла: – Когда мы одни, только по имени, прошу.

– Хорошо, Оля, только переоденусь.

Придя через полчаса – быстрее, опять же, неприлично – я застал её в одних штанах и форменной рубашке. Сапоги валялись в углу, китель был небрежно брошен на сиденье напротив, ворот рубашки расстёгнут на пару пуговиц. На столике початая бутылка вина, в руке бокал.

При моём появлении она решительно влила всё его содержимое в себя, плотно задёрнула шторку на окне и, поднявшись, попросила:

– Запри дверь.

Интригующее начало…

Поезд уже отбыл со станции, оставив позади Томск, и вагон плавно покачивался на рельсах, под аккомпанемент ритмичного стука колёс на стыках. За окном тянулась бескрайняя тайга – и от кого эта шторка, решительно было непонятно. А вкупе с запертой дверью, замком которой я щёлкнул без промедления, смотрелось и вовсе недвусмысленно. Но я женщин не боялся ни в том мире, ни в этом!

Оказавшись совсем близко в небольшом купе, и обдав меня жарким дыханием, Ольга произнесла, коснувшись ладонью пуговиц моего кафтана:

– Говоришь, в твоём мире мужчины – как у нас женщины?..

– Да, очень похоже.

– А что у вас говорили про мужскую невинность?..

– То же, что у вас про женскую – ничего! – я улыбнулся одними губами, понимая, куда она ведёт. – Но если тебя интересует это, то женщины у меня, за мою долгую жизнь, были, и не одна. Правда, последние триста лет я провёл без материального тела, но там и не хотелось.

– А здесь?..

– Здесь не было. Как ты прекрасно понимаешь, есть некоторые условности, которые мне, чтобы не столкнуться с общественным порицанием, приходилось соблюдать.

– Порицание будет, только если кто-то узнает… – чуть тише добавила Ольга.

– А что никто не знает – того и не было! – закончил я за ней.

А затем она, сграбастав меня за кафтан, притянула к себе, жадно целуя. Видимо, по привычке, имея некоторый опыт с местными партнёрами, попыталась взять инициативу на себя, но я помешал, перехватив её руки, посмотрел прямо в глаза и спросил:

– Хочешь узнать, как это было у нас?

– Да, – произнесла она с таким неожиданным волнением, что я на миг замер. Но затем, мягко улыбнувшись, прошептал ей на ухо: