Текст книги "Медсестрица Аленушка в стране козлов (СИ)"

Автор книги: Александр Любославский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)

Глава 7

Бывший, как всегда задерживал очередной «транш» выплат. Алена хотелось немного обновить гардероб перед грядущим летом. Но денег не было. Много сьедала аптека. Никита зачастил ездить на соревнования – вроде не на долго, на один-два дня, но ведь не оставишь парня без карманных денег.

А весна ломилась в окна яркой зеленью молодой листвы и белой пеной цветущих деревьев. Весна ломилась и в душу желанием чего-то нового и хорошего. И только тело привычно страдало от прежних болей и недомоганий.

Алена взялась вновь за краски и на этот раз дело пошло. Прежние ирисы стали получаться ярче и богаче цветом – от классических фиолетовых до фантастических сочетаний желтого с розовым и синего с коричневым.

На работе все было привычно. Дарья уехала на стажировку. Ромчик время от времени болтался в сестринской и у старшей, но уже не балагурил, как прежде. Да и работы по весне прибавилось – пошли больные с сезонными обострениями и те, кому надо было пройти плановое лечение, чтобы успеть к лету, сезону отпусков.

С Аллой у Алены постепенно завязалось что-то вроде дружбы. Они обменивались сначала интернет-ссылками, потом книгами и флешками с фильмами. Разговоры у них сводились к обсуждению книг и фильмов. Обсуждать события в отделении они избегали, у них установилось что-то типа негласного соглашения – не обсуждать ни начальство, ни сотрудников.

Как-то Алка пригласила Алену в гости. Приглашение было неожиданным и ничем не мотивированным: "Просто посмотришь, как я живу".

Жила Алла неподалеку от больницы. Когда-то этот дом был общежитием-малосемейкой для работников больницы, но давным-давно квартиры были приватизированы и большинство их успело поменять владельцев.

Маленькая двухкомнатная квартирка досталась Алле от матери, вернее, в наследство от отчима. Мать работала старшей медсестрой в каком-то отделении, была на пенсии и постоянно жила в селе у своей матери, бабки Аллы. А отчим, который когда-то и получил это жилье, работал там же, в психбольнице врачом и давно умер. Сын служил в армии по контракту и возвращаться в родные пенаты не собирался. О бывшем муже Алла никогда не рассказывала.

Алена с любопытством переступила порог квартиры. Она ожидала увидеть какую-то убогость, следы пьянства хозяйки. Хоть Алла и не выглядела типичной пьяницей, но особо за своим гардеробом она не следила, большую часть года ограничиваясь свитерками и джинсами.

Однако, квартира оказалось уютной и ухоженной. Видно было, что ремонт сделан недавно. Старая, советская "стенка" интерьер не портила и состояла, в основном, из книжных шкафов. Стены были увешаны картинами. Торцевая стена была занята плоским телевизором и какой-то музыкальной аппаратурой.

– Вот моя берлога, располагайся!

– А хорошо у тебя, уютно.

– Я домоседка и эгоистка. Живу для себя. Хочу, чтобы мое личное пространство хоть немного соответствовало моим желаниям. Ремонт, можно сказать, сама делала. Мебель, понятно, от родителей.

– А картины чьи?

– Отчим собирал, дружил с местными художниками. Это все авторские картины. Что-то дарили, что-то покупал. Вот, сделала им новые рамки, смотрятся по-другому.

– А ты знаешь, я тоже пишу акварели. – Неожиданно для себя призналась Алена.

– Ух, ты! Покажешь?

Пришлось показать те несколько картин, которые она засняла на мобилку.

Алла была удивлена:

– Да ты хорошо рисуешь! Хотелось бы увидеть оригиналы.

Алена была польщена и, конечно же, обещала показать и подарить. Тут, к теме разговора, Алла покопавшись в шкафу, вытащила альбомы с художественными репродукциями. Тут пришла очередь удивляться Алене. Ей как-то не доводилось раньше держать в руках такие книги. Особенно поразили ее два альбома с акварельными пейзажами.

Поговорили еще о живописи и отчиме. Алла подвела Алену к книжному шкафу:

– Смотри, это его книги.

Алена стала рассматриваться корешки старых книг, это были учебники и руководства по психиатрии, некоторые имели антикварный вид.

– Читала что-нибудь?

– Не поверишь, почти все. Эти старые учебники читаются как хорошая художка! Тебе, вообще-то, психиатрия нравится?

– Раньше не очень нравилась, я ведь после колледжа хотела в хирургии работать, операционной сестрой. Но последние годы поняла, что тут интересней. Такие судьбы мимо проходят, сериалы отдыхают.

– Отчим говорил, что психиатрия никогда не станет полностью медицинской наукой. Потому что люди постоянно меняются и с ними меняются их сумасшествия. Он очень уважал интуицию, но считал, что интуиция сама по себе не приходит, ее опытом и учебой можно заработать. Хороший человек был, жаль, рано ушел…

– А отчего он умер?

– Гипертония, инсульт… Что это мы о печальном, ты же в гостях у алкашки, сейчас пить будем.

Она извлекла из шкафчика-бара начатую бутылку и побежала на кухню, пресекая попытку Алены последовать за ней:

– Сиди, сиди, я сама управлюсь.

Алена стала рассматривать бутылку – похоже, это был настоящий французский коньяк.

– Ну, что видишь, что алкашки пьют? Не хухры-мухры, – франс-натюрэль!

Давай по чуть-чуть!

Выпили за гостеприимство и благополучие дома.

– Ну, давай, расспрашивай меня про алкоголизм! – Скомандовала Алла. – Стесняешься, тогда сама расскажу. Да, есть такая беда. Но до алкоголизма я еще не допилась. Не веришь? Смотри на эту бутылку. Она стоит начатая не первый месяц. У настоящего алкоголика спиртное не застаивается, ибо – потеря количественного контроля – помнишь такой симптом? Ото ж! А я пока на уровне бытового пьянства. А почему пью с риском для здоровья и утраты работы?

Знаешь, Аленка, по моим наблюдениям обычные люди спиваются только по какой-то веской причине. Ну, классика жанра, горе заливать. А вот ты замечала, как Вась-Вась лечит алкашек? Он почти всем антидепрессанты назначает. Алкоголь – он же антидепрессант. Вот сейчас мы еще по рюмахе добавим и весело станет. Еще по рюмахе, тебе вообще петь и плясать захочется. А мне уже нет, ибо сигнал от настоящего алкоголизма пойдет, у меня наоборот, настроение начнет портиться… Я, конечно, по лезвию хожу. Но по-другому у меня не получается. Хорошая ты девчонка – Аленка, тебе правду скажу, одной, больше никто в отделении об этом не знает. За мной разные грехи есть, но ты никогда не слышала слухи про моих мужиков. Вопрос – почему? Баба я не старая, слегка за сорок, нога подо мною красивая (цитирую кого-то), а мужиков мне молва почему-то не клеит. Даже слышала небось, что-то типа "Алка-лесбиянка".

У каждого есть слабое место, там, где ломается. Вот и у меня сломалось… Был такой… Да не стану его называть, имя ни о чем не говорит, а фамилию ты знаешь, он ее мне вместе с сыном на память оставил. Я его любила, а он меня нет. Поэтому ушел, нашел другую, может, ее полюбил… Как я не трепыхалась, не пыталась "сохранить семью", ни хрена у меня не получилось. Уехали они… Иногда думаю, правильно сделал, что уехал, с глаз долой, из сердца вон. А иногда… Посмотреть бы хоть в полглаза, какой он теперь…

Думала пройдет…. Нет не проходит. Ударилась, было дело, в блядство, такие мужики у меня были… Ан нет, не то… Выпью немножко, легче становится. И ведь больше десяти лет прошло, а не попускает.

Алла наклонила голову, пытаясь скрыть слезы. Взяла салфетку, промокнула глаза.

– Извини…

Алена сидела молча и тоже глотала слезы. Алла потянулась рукой у бутылке:

– Давай выпей еще за мое здоровье, а я компотиком компанию поддержу. Потом я тебе музыку поставлю, ты такого не слышала.

Выпили, Алла стала налаживать музыкальный центр.

– Сынуля в подарок смастерил мне вот такую технику. Здесь главное – старые, советские еще колонки, они главный кайф дают, в смысле, звукопередачу. Вот слушай!

Зазвучала музыка. Ощущение было такое, что рядом играл оркестр. Мелодия была знакомая, что-то классическое, но, видимо, в современной обработке, с подчеркнутым ритмом ударными и басом. Мелодия наполняла душу печалью и, одновременно, надеждой на лучшее. Алена слушала и не замечала, как по ее щекам текут слезы.

За окном стало темнеть, в полумраке комнаты ни та, ни другая не видели слез друг у друга.

Возвращаясь домой Алена задумалась: а не ожидает ли ее судьба Аллы? Пройдет ли, и, как скоро, ее чувство к Ромчику? Что ей делать? Попробовать выбить клин клином: "удариться в блядство"? Сразу начать пить? Просто терпеть?

Гинекологша была раздражена:

– Слушай, дорогуша! Я делаю, что могу. Да, я понимаю, что лекарства дороги. Ты же медсестра, работаешь в медицине, сама должна понимать, – не все лечится, как нам хочется! Скажи спасибо, что обошлось без диагностического выскабливания. И найди себе, пожалуйста, постоянного партнера! В конце-концов, выбирай уже: если ты монашка, то терпи, господь терпел. А если нет, обеспечь себя мужиком.

Алена вышла из кабинета гинеколога с пылающим лицом. "Да гори оно все пламенем. Да чтоб я сюда еще пришла! Блин…А прийти, наверное, еще придется."

Приближался конец учебного года и время отпуска. Тетка, спасибо ей, порешала вопрос с переводом Никиты в спортивный лицей. Он был уже записан на сборы в приморском городе. Так что, двухнедельное оздоровления ребенка у моря решилось автоматически, главное почти бесплатно. Часть отпускных надо будет попытаться отдать тетке в счет долгов. Если возьмет, конечно. Если нет, то альтернатива – дней на пять с Никитой, опять таки на море. Если он заартачится – скучно ему уже с матерью, то тогда сидение дома или поездка к родителям. Зато деньги целее будут. Глядишь, удастся прикупить себе и сыну какие-нибудь обновы.

Над всеми ее семейными, бытовыми, рабочими проблемами и даже здоровьем мрачно царствовала проблема Ромы. Эта проблема состояла из частых воспоминаний, навязчивых мыслей, эротических фантазий, надежд и отчаяния. На работе Алена уже не боялась встречаться с Ромчиком, опасаясь выдать свои чувства. Она внешне спокойно говорила с ним и о нем, адекватно реагировала на шутки и сама могла пошутить. Но лишь в присутствии третьих лиц. Оставаться с ним наедине, ей было по-прежнему трудно. Слишком уж, до головокружения, хотелось подойти и прикоснуться. Просто прикоснуться, ощутить тепло его тела. И еще: ей было трудно оторвать от него взгляд. Она просто рассматривала его фигуру, голову, руки, как рассматривают посетители музея или выставки какой-нибудь раритет. С одной стороны, его присутствие усиливало ее тоску и чувство безысходности, недоступности счастья. С другой, она чувствовала какую-то робкую радость от того он есть, существует, двигается, разговаривает, шутит.

"А ведь это амбивалентность – одновременное сочетание противоположных чувств– симптом шизофрении". Но и шизофрения ее уже особо не пугала. Зато у нее был шанс стать его пациенткой и тогда бы они общались гораздо дольше и чаще. Алена смеялась над собой и гнала эти нелепые мысли, но они возвращались снова и снова.

Для подарка Алле она отобрала две свои картины: фиолетовые и бледно-голубые ирисы. В художественной мастерской ей предлагали наклеить паспарту, но она настояла на рамках, попыталась подобрать такие, которые она видела у Аллы. Та была искренне рада подарку и вскорости отдарилась старым психиатрическим учебником, который Алена взяла за привычку почитывать дома перед сном. В глубине души ей хотелось знать их общий с Ромой предмет как можно лучше, может быть даже лучше, чем знает его он.

Ответный визит Алла оттягивала, ссылаясь на разные причины, но после подаренных рисунков сдалась – так и пояснила: "Не люблю ходить в гости, но любопытно посмотреть на твои рисунки".

Алена волновалась, угощать и развлекать гостью ей было особо нечем. Не было ни музыкального центра, ни французского коньяка. Пришлось разориться, купить бутылку виски. Но Алла пришла не с пустыми руками, принесла модный ликер и категорически настояла пить его, а вискарь заначить до лучших времен.

– Ты, наверное, удивляешься, как это у меня получается на зарплату медсестры распивать французские коньяки. Открою секрет, никто в больнице не знает, смотри, не проговорись. Оно конечно, не бог весть какая тайна, но я в таких делах перестраховщица. Делаю массажи. Давно этим занимаюсь, руку набила, немного костоправничаю, в смысле мануальной терапии. Так, осторожненько. Народу нравится. Себя не рекламирую, хватает старых клиентов, хожу по кругу, можно сказать – то одному надо курс повторить, то другому. Так что, в руках я сильная. Если на смене кого привязать надо, я лучше санитарок это делаю.

Наконец, пришло время похвастаться своей живописью. Алла долго перебирала рисунки, раскладывая их на стопки.

– Вот смотри: эти можешь продавать, эти дарить, а эти пусть у тебя останутся.

– Продавать? Да кто ж купит?

– Поначалу никто, будешь дарить, потом, глядишь, кто-то и закажет. Если, конечно интерес у тебя не пропадет этим заниматься. Да и времени, небось, много отнимает?

Времени, как раз, Алене было не жалко. Чем меньше свободного времени, тем меньше раздумий и переживаний.

Посидели еще, поговорили на свои любимые темы, про искусство. Договорились вместе сходить на концерт, если приедет какой-нибудь достойный их внимания гастролер.

– Если не запью. – То ли пошутила, то ли предупредила Алла.

Вскоре она засобиралась домой.

Полина мучилась выбором – сходиться окончательно с Лешиком, еще потянуть или вообще разбежаться. Алене, как лучшей подруге, предстояло принять участие в решении этого архиважного и животрепещущего вопроса. В который раз обсудив варианты и аргументы типа "оно конечно, но однако", Полина предложила:

– А давай, подруженька, гульнем, как в старые добрые времена? Пока я еще свободна от всяких клятв и обещаний. Да и тебе пора встряхнуться, что-то ты давно унылая.

Алене совсем не хотелось никаких гулянок, но "встряхнуться" ради эксперимента стоило попробовать.

– Пойдем опять в "Лайм", снимем кого-нибудь для тебя, – заговорщицки зашептала Полина.

В ресторане на это раз было людно, возможно потому, что сегодня была живая музыка. Им досталось неудобное место в углу. Но Алене не очень хотелось "сниматься" и ее такое месторасположение устраивало. Не успел официант принести их заказ, как заиграла музыка, как всегда в таких местах, оглушительно громко. Но Полина прокричала в ухо подружке:

– Это мы в ночные клубы не ходим, вот там громко. Но нам уже поздно, там одни малолетки тусуются. Разве что в "Кураж", но туда трудно попасть, только по пригласительным.

Разговаривать было сложно, пришлось молча рассматривать музыкантов и редких еще танцоров. Музыканты, отыграв очередную вещь, сделали паузу.

– Ну что, подруга, нашла достойных претендентов? – Спросила Полина. Алена особо внимательно зал не осматривала: ей было как-то не очень интересно определять потенциальных кавалеров. Сегодня подруги пили водку и настроение стало улучшаться быстро. Через полчаса Алена была уже не против и потанцевать, но никто не приглашал.

– Однако, нас не замечают, – глубокомысленно изрекла Полина, – или мы уже так состарились, или сидим неудобно. Надо сходить попрыгать быстрый танец – и разомнемся и народ поближе увидим.

После быстрого танца лед тронулся. Подруг стали приглашать. Полина оживилась и вовсю комментировала достоинства и недостатки кавалеров, пытаясь перекричать музыку. Постепенно определились некие Антон и Русик, наиболее настойчиво приглашавшие подруг танцевать, а затем предложившие продолжить вечер "в более тихом месте".

Поначалу тихим местом была какая-то кафешка, где пили ликер и "промежуточный кофе". Алену наконец-то отпустило, хотелось всего, много и сейчас. Она хохотала над всеми шутками, сама пыталась рассказывать анекдоты. Кокетничала напропалую с обоими парнями. Полина, похоже, тоже не заморачивалась выбором потенциального партнера. В общем, девки были в ударе. Алена начала пьянеть и терять контроль над событиями. После кафе они переместились в какую-то квартиру, где, по классике жанра сначала были медленные танцы, а затем секс. Алена немного протрезвела и остро почувствовала, что ей пора домой. Русик был недоволен, требовал продолжения сексуального банкета, но Алена была непреклонна. Уже в такси, она заметила в мобилке несколько пропущенных звонков, от тетки и от Никиты. Его она предупредила, что приедет поздно, возможно с тетей Полей. Что-то случилось? Хмель слетел с Алены, в голову лезли всякие тревожные мысли.

Наконец-то она приехала, забежала в квартиру. Все на месте. Заглянула к Никите, он спал.

Утро было недобрым. Раньше Алена легко переносила похмелье, сегодня все было наоборот. Все классические симптомы были на лицо. Потом начались звонки. Сначала от матери с формальными вопросами о новостях. Затем позвонила тетка и поинтересовалась, почему она: первое – не берет трубку, когда ей звонит родная тетя, которой она обязана к тому же, второе – где она пропадает поздним вечером, почему не знает сын. Пришлось пояснить придуманным юбилеем у подруги. По какому делу звонила тетка, так и осталось неясно. Видимо, просто решила проконтролировать. И весьма удачно. Потом проснулся Никита и пояснил, что ему тоже звонила тетка и "про тебя все расспрашивала, часто ли по вечером из дому уходишь, приходит ли к тебе кто-то в гости. Ну я ответил, что иногда приходят подруги по работе".

День прошел как-то мутно. Вспоминать вчерашнее было противно. Алена пыталась сама себя утешать, что имела полное право развлечься и даже выполняла врачебные рекомендации гинеколога. Вечером прорезалась Полина, предложила продолжить вчерашнее приключение "в более конкретном варианте". Похоже, по части секса у Лешика не очень получается, раз подруга как с цепи сорвалась. Несмотря на то, что весь день Алена мучилась угрызениями совести, она, сама не понимая, зачем это делает, согласилась с предложением.

Никиту она заблаговременно предупредила, что, скорее всего, останется ночевать у тети Поли, чтобы он не проспал в школу и разогрел завтрак.

Вечерок прошел весело. Сначала похмелились, потом поехали танцевать в запретный "Кураж", куда их "мальчики" проблем со входом не имели. Напрыгавшись на танцполе, вернулись на квартиру и продолжили прыжки в ином смысле. Получилась небольшая оргия с обменом партнерами.

Рано утром Алена тихонько поднялась, вызвала по мобилке такси и по-английски исчезла.

Никита еще спал. Разбудила, разогрела ему завтрак, отправила в школу. Легла досыпать. Сон не шел. Было противно, будто она случайно глотнула что-то несьедобное и гадкое. Хотелось пойти и вырвать, но позывов на рвоту не было, как и не было и особого похмелья, в отличие от вчерашнего дня. Пошла приняла душ, с остервенением натирая себя мочалкой.

Опять легла. Стала разбираться в себе. Почему ей противно? Мальчики были приятные во всех отношениях. Секс был замечательного качества.

И тут ее накрыло огромной волной стыда и разочарования: это было не с Ромчиком! Это было каким-то мерзким онанизмом! Хуже, это было каким-то извращением.

Она захныкала, пытаясь расплакаться, но слез не было. Нашла недопитую бутылку вина, допила ее. Отпустило. "Значит, и я сопьюсь."

Полина наконец-то определилась: они с Лешиком "в отношениях". Сейчас решалась следующая проблема – где жить. Свое жилье было у него и у нее, и там и там было тесно для двух взрослых и девочки – подростка. "Мне бы их проблемы"– думала Алена выслушивая очередные жалобы на жизнь своей подруги.

Как и следовало ожидать, позвонил Русик, потом позвонил Антон. И тому и другому хотелось встретиться. Полина еще раньше однозначно дала понять всей компании, что про нее лучше забыть.

"Если существуют извращения, значит, это кому-то нужно. Опять, таки, извращения должны быть приятны, иначе они бы не прижились. Почему я не могу быть извращенкой? В конце-концов мне нужен регулярный секс по медицинским показаниям. Я же не делаю никому ничего плохого, наоборот, все рады. Кроме меня. Может меня это засосет. А может мне станет хуже? А как узнать? Пока счет один-один: физически хорошо, морально плохо. Значит надо поиграть еще, посмотреть, как будет меняться счет в этой игре" – думала Алена.

Сначала она встретилась с Русиком. Потом с Антоном. Потом опять с Русиком. Потом она поняла, что каждый из них про это знает. "Ну и пох. ю, пусть знают. Пусть сами решают кто следующий, может подерутся из-за меня".

Некоторое время никто не звонил, потом позвонил Антон и предложил "культурно провести вечер, со спортивным уклоном". Суть предложения заключалась в том, чтобы пойти компанией на боулинг, потом победитель ведет всех в кафе. Участниками соревнований предполагались быть Алена, Русик и Антон, а также некто Коля с девушкой. "А что секса не будет? "– подмывало спросить Алену, но она решила не "опошлять мероприятие" и согласилась.

Соревнования начались в неполном составе: девушки не было. Что-то, типа, у нее не сложилось. Играли вчетвером. И Антон и Русик катали шары профессионально, если сравнить с Аленой, которая играла боулинг в третий раз в жизни. Коля играл похуже. Что – то в его внешности и поведении настораживало Алену. Нет, он вел себя обычно, вполне адекватно ситуации. Но интуиция медсестры психиатрического отделения что-то нашептывала, пока тихо и невнятно.

Под пиво игра становилась все азартнее. Все разгорячились, парни постягивали с себя свитера. И тут Алена поняла, что ее настораживало в Коле. Оставшись в одной футболке с короткими рукавами, на его левом предплечье были видны узкие, как под линейку поперечные рубчики характерные для самопорезов. "Ого, да парнишка покоцаный" подумала Алена и похвалила свою интуицию. Резался, значит, и похоже не раз – вон те два рубца побольше других будут, видно, другим инструментом пользовался. Похоже, психопат. Истерик или возбудимый? А может он и на зоне был?" Но татуировок она не заметила, как и особой зековской не то бравады, не то понтливости, по которой опытные люди определяют бывших обитателей не столь удаленных мест.

Игра закончилась победой Антона. Переместились в кафе, заказали шампанское. Парни наперебой говорили комплименты и веселили единственную даму. И Алена развеселилась. Хорошие такие ребята, веселые, неглупые. Темнят про свои занятия, но то их дело. И Коля, в общем-то, не выпадал из ансамбля.

А выпал Русик. Посмотрел на часы, посетовал, что дела отрывают от такого приятного общества и исчез, не забыв наказать Антону проявить заботу о даме и доставить ее домой. Алена успокоилась, значит сегодня других "спортивных мероприятий" не планируется. Однако, после того, как заказали еще по коньячку (при этом Коля отказался – за рулем) Антону кто-то позвонил и, судя по разговору, некий форс-мажор потребовал его присутствия. Алена подскочила и заявила, что ей тоже пора, и можно ли здесь через официанта заказать такси. Оказалось можно, но тут выяснилось, что такси и не нужно, потому-то есть Коля, который с удовольствием отвезет девушку домой или куда она прикажет. Ну как же, друзья ей обещали, его обязанность их выручить. В общем, Алена осталась с Николаем. Надо было отдать должное, комплименты он умел говорить и если бы не его психиатрическое неблагополучие, (а в этом Алена не сомневалась), то она, скорее всего, повелась бы на его речи. Как и следовало ожидать Коля предложил продолжить вечер в "более уютном месте".

Категорическое нет и попытка Алены подозвать официанта сильно огорчило Колю. У него заиграли желваки. Он рассчитался за всю компанию (опа, а почему же не Антон, победитель соревнований, как было договорено?)

От кофе и десерта Алена отказалась и запросилась домой. Вышли на стоянку, сели в машину. Коля выехал на улицу и начал крутиться по переулкам.

"Странно, почему он не спрашивает куда везти?"

– Так куда везти милую даму? – Словно прочитав мысли, спросил Коля.

Алена назвала адрес.

– Окей, почти по пути. Мы только на минутку заедем в одно место, ты не против?

– Хотелось, все же, сразу домой… Дома ребенок один…

– Ну, это же не надолго, раз – и там!

Коля принялся рассказывать очередной анекдот. Было темно, Алена плохо ориентировалась на местности, но все же поняла, что они едут не туда.

– Куда едем?

– Приедем, увидишь!

– Мы так не договаривались, ты обещал завезти меня домой.

– Обещал– завезу. Домой, значит домой. Сначала ко мне, потом к тебе.

– Останови машину!

– Не бузи! Чего упрямишься? Я, что хуже Русика или Антошки?

Тем временем они выехали за город, похоже, дорога вела в пригородный коттеджный поселок.

– Останови или я выпрыгну из машины!

– Ты что, дура? А, нет, это я дурак, повелся как лох. Значит, приятели развели, ты у нас недотрога. Вообще-то, таких как ты, динамщиц, принято наказывать.

– Я тебе сколько должна?

– Ты мне должна за убитый вечер.

– Сколько?

– У тебя таких денег нет.

– Ты их не считал, моих денег.

– Твоих блядских денег, я конечно брать не буду, но услуги такси на сегодня закончились.

Он резко развернулся, так, что не ожидавшая такого маневра Алена больно ударилась скулой о выступ дверцы.

– Вылезай, приехала, город прямо по курсу, к утру дойдешь!

Алена выскочила из машины, пока он не передумал. Машина рванула с пробуксовкой, обдав Алену пылью и умчалась.

Время было не такое уж позднее, половина одиннадцатого, можно было надеяться на позднюю маршрутку.

Сориентироваться по дальним огням, определить расстояние до города, было трудно. Может два километра, а может и пять. В этих местах Алена никогда не бывала. Света фар ни с той, ни с другой стороны видно не было, и она побрела по середине дороги. Саднила ушибленная скула. "Слава богу, что так обошлось. Вот ведь козлы какие – решили выставить ее приятелю, небось, поспорили. А жаль, казалось, приличные ребята. Да, они то, может и приличные, а вот ты – ты какая?" Отвечать на этот вопрос Алене не хотелось. Оказывается, жить, плывя по течению, не сопротивляясь, куда понесет – опасно, рано или поздно напорешься на такого вот "колю".

Неожиданно она увидела свою тень на дороге, сзади приближалась машина, светя фарами. Алена быстренько убежала на обочину, "голосовать" она не собиралась, хватит ей одного транспортного приключения.

Но машина – большой джип, остановилась сама. В салоне зажегся свет, шофер открыл дверцу:

– Вам до города? Садитесь, подвезу.

"А, ладно, две бомбы в одну воронку не падают."– Решила Алена и полезла в салон.

Водитель поправил зеркало над лобовым стеклом, чтобы он и пассажирка видели друг друга и сказал:

– Ого, вас что, машина сбила?

Алена достала из сумочки зеркало и увидело на правой скуле ссадину и свежий кровоподтек на виске и под глазом.

Шофер выключил свет и тронул машину.

– Или это чья-то рука, чтоб она отсохла?

– Ударилась о косяк дверцы при повороте.

– И ваш шофер оставил вас на дороге?

– Иногда лучше идти, чем ехать.

– Понятно, – протянул водитель. – Смотрите, могу завезти вас домой, если хотите.

– Буду благодарна и готова заплатить.

– Благодарность приму в устной форме, а денег не надо. Разрешите представиться – Иван Иваныч, вольный предприниматель!

Алену пробило на смех, все как-то необычно получалось: поездка неизвестно куда с неуравновешенным парнем, перспектива топать больше часа по ночной дороге и тут нате вам: Иван Иваныч на джипе. И она продекламировала:

– "Иван Иваныч живет в коммунизме, все он имеет, от "Вольво" до клизмы…"

Но шофер не удивился, а продолжил:

– "Иван Иваныч, мой будущий тесть, уж он то мне точно устроит поесть."* Кстати, вон заправка, сейчас заедем, я кофе куплю – будете кофе? А вам себя немножко в порядок привести надо, верно?

Алена в от кофе отказалась, а идея "привести в порядок" была очень к месту.

В туалете она первым делом умылась, смыв пыль с лица. Синячок и ссадина были весьма заметны. Подручными средствами скрыть их не получалось.

Иван иваныч сидел в джипе и попивал кофе.

– А вы ошиблись насчет "вольво", у меня "тоета".

– ну не "Волга" же, как в оригинале. Простите меня за эту шутку, это нервное, вечер как-то не задался. А зовут меня Алена, медсестра из психушки. Заметно, наверное.

– Заметно, что вы девушка с юмором. Так куда едем?

Алена назвала адрес. Некоторое время ехали молча.

Потом Иван Иваныч спросил:

– Не мое, конечно, дело, но… Ушиб вы получили случайно или…

– Скорее или…

– За такие вещи надо наказывать.

– Кто ж его накажет? Не в полицию же идти. Сама наказана за собственную глупость…

– За глупость жизнь накажет по-любому. И, действительно, полиция не поможет. Но могу помочь я. Если захотите.

Алена посмотрела внимательно на Иван Иваныча через зеркало. Мужик в возрасте, где-то за "полтинник", хотя при таком свете более точно определить трудно. От него веяло спокойствием и надежностью. Чем-то он показался на мгновение похожим на Ромчика. Но это сходство тут же исчезло и Алена не успела зацепиться за это ощущение, чтобы попытаться прочувствовать его лучше.

– Какой подьезд? – Незаметно они приехали на место. Алена назвала подьезд. Иван Иваныч затормозил, включил свет в салоне.

– Алена, вы хорошая девушка. Это не комплимент. Я в людях разбираюсь. Вот вам моя визитка, будут проблемы, постараюсь помочь. Не беспокойтесь, взамен мне ничего не надо. Просто хорошим людям надо помогать, я так считаю.

Алена попрощалась и выскочила из машины. Джип тут же развернулся и уехал.

Она немного постояла на площадке и нехотя зашла в лифт – ей предстояло еще обьяснить происхождение синяка Никите.