Текст книги "Медсестрица Аленушка в стране козлов (СИ)"
Автор книги: Александр Любославский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц)
Глава 1
Две подруги сидели в маленькой кафешке – забегаловке и пили чай с пирожными.
– Вот ты в приметы не веришь, – сказала Полина, хотя это было и не так. Алена, как и положено нормальной медсестре, была суеверна и могла послать куда-нибудь далеко знакомого, пожелавшего ей "спокойного дежурства". – А наше "тринадцатое" невезучее. И заведующий у нас не при памяти, и старшая цены себе не сложит, как и график дежурств, и больные нам достаются… Еще те.
– Больные как больные, как и в других отделениях. – Возразила Алена. – Это дурдом, детка.
Она начинала злиться на подругу, которая выдернула ее из дому на час раньше, чтобы поведать содержание очередной серии ее мыльной оперы под названием "отношения". Последние полгода – рекордный срок, у Полины были "отношения" с неким Артуром, с точки зрения Алены, типичным мудаком. Но подруга Артурову гнилую сущность в упор не замечала и дружеской коррекции не поддавалась. Поэтому Алене приходилось регулярно выслушивать жалобы и стенания и проявлять видимое сочувствие.
Свой чай она уже допила, пирожное доела, сидеть и дальше в холодной кафешке, которая все больше заполнялась контингентом, употребляющим вовсе не чай с тортиком, ей хотелось все меньше и меньше.
Полина продолжала плакаться на свою горькую судьбинушку. Тема Артура уже отзвучала, следующей на повестке была несправедливость на работе. На той самой работе, с которой час назад вернулась Полина и на которую через час должна была явиться Алена. Если бы не эта самая работа, то Алена заказала бы себе коньяку, но идти, хоть и в ночную смену со свежим коньячным благоуханием было стремно.
В отделении предстояло мерзнуть, отопление еще не включили. Персонал тайком грелся с помощью "дуйчиков" и прочих элетроотопительных приборов, тайком от начальства, блюдущего технику безопасности и экономию электричества. А самые смелые и отчаянные, типа Алены, прибегали и к внутреннему сугреву.
– Слушай, а давай купим коньячку? – перебила словоизлияния подруги Алена.
– Да ты че? Тебе же на смену. Вдруг кто унюхает и заложит, да и старшая может задержаться, она уж точно унюхает.
– А я сейчас не буду. Ты выпьешь на дорожку, а бутылку я с собой возьму, вечерком с девчатами ее и додавим. Угощаю!
У Полины глазки загорелись. Она вообще была выпить не дура, а уж на шару, тем более.
Накатив соточку, Полина вернулась было к любовно-артуровским переживаниям, но Алена под предлогом, того, что ей нужно появиться в отделении пораньше, прервала посиделки.
Областная психбольница, где трудились подруги, располагалась, в дальнем районе города, который назывался Монастырский Городок, или просто Городок. Моныстырский – потому что здесь когда-то был монастырь, в кельях которого в довоенные годы размещались палаты психбольницы. Со временем больница переехала в новые корпуса, от монастыря осталась лишь полуразрушенная колокольня, разобрать которую у местных властей не хватало сил и средств, а может и мотивации. Так и стояла эта колокольня сразу же за забором больницы, привлекая взоры больных и посетителей. В туманные сумеречные дни колокольня казалась выше, чем она была на самом деле и мрачной тенью нависала над больницей, порождая мистические настроения.
Перед тем, как разойтись, Полина ойкнула: забыла сказать главную новость.
– Ты же знаешь, слышала, что Верочка с недели уходит в дородовый? Так знаешь, кто вместо нее будет?
Верочка была врачом-ординатором отделения и действительно собиралась уходить в декретный отпуск.
– Сможешь угадать?
– Да ладно, рожай уже, ты ж не Верочка, давай без декретного!
Полина сделала театральную паузу, выстроила торжествующее выражение на лице и изрекла:
– Роман Олегович!
– Кто такой, почему не знаю?
– Ну, ты вааще, подруга, совсем не в теме. Ромчик, из диспансера! Конечно, диспансер в городе, но он дежурит у нас, как-то при мне приходил в отделение. Конечно, не красавчик, и в возрасте, но мужик. С мужиками, оно, сама знаешь, легче.
– Угу, особенно с Вась-Васем.
– Вась-Вась козел старый, а не мужик! – Категорично заявила Полина и Алена не стала ей возражать.
Старым козлом по имени Вась-Вась в отделении числился заведующий Василий Васильевич, бодрый пенсионер, однако уже страдающий повышенной возрастной тревожностью, чем изводил персонал. Он и прежде был педантичен, но последние годы это свойство приняло у него угрожающие размеры. Бесконечные проверки и придирки доводили медсестер до белого каления. Доставалось и санитаркам. И только старшая медсестра, хотя и сама страдала от этих качеств начальства, старалась "соответствовать".
В общем, не отделение, а прусская армия и гестапо в одном флаконе.
Алена шла на работу не спеша, – на самом деле никаких поводов прийти раньше в больницу у нее не было, просто Полина последнее время ее раздражала. Надоело ее постоянное нытье о сложностях с "Артурчиком", жалобы на бывшую свекровь, которая, с одной стороны помогала материально, с другой постоянно вмешивалась в воспитание внучки. И Полина и Алена были разведенки, почти одного возраста. Они как-то незаметно сдружились, хотя и были разные по характеру и по взглядам на жизнь. Полина была немного постарше, но из-за простодушия, выглядела рядом с Аленой младшей по возрасту и чину. Обе воспитывали – Алена сына, Полина дочку, обе пережили в свое время трудный развод и были в непростых отношениях с бывшими мужьями. Обе работали медсестрами в женском отделении психбольницы под несчастливым номером "тринадцать".
Новость о приходе в отделение нового врача Алену особо не задела. Верочка ей нравилась и с ней было легко работать – к сестрам она не цеплялась, капельниц и других процедур много не назначала. Все сложные врачебные проблемы решал за нее Вась-Вась, так что портить кровь сложными для медсесер задачами у нее и возможности такой не было. Что ж, Верочка, так Верочка, Ромчик, так Ромчик. Ей то чего бояться: "Лес я знаю, секс люблю". Приблизительно с такими размышлениями Алена пришла в отделение.
Ночь не предвещала ничего необычного. Хотя в психушке, особенно в "остром" отделении, как, впрочем, наверное, и в любой другой больнице, ситуация могла измениться в любое время. Сегодня "поддежурной", второй медсестрой по графику была молоденькая Инночка и санитарки из смены Алены – опытная, уже пенсионного возраста Михайловна и здоровенная, как танк, Настюха, тетка средних лет. Дневные быстро сдали смену и убежали. Санитарки разбрелись по своим постам. Ужин прошел без приключений. Ослабленных в отделении не было, никого с рук кормить не пришлось. Инна старательно помогала. Девчонка только из колледжа, но стремится освоить профессию. Ближе к отбою основная работа была сделана. Теперь можно было немного и расслабиться. Дежурный врач по больнице сегодня был не из тех, кто ищет себе приключений на одно место, поэтому Алена не ожидала от него визита с обходом или другого сюрприза.
В своей смене у Алены поздний ужин персонала был в порядке вещей. В некоторых сменах народ садился ужинать сразу по приходу на работу, а некоторые еще и повторяли ближе к ночи. Такие поползновения в своей смене Алена сразу обрубила: " Дома жрать надо было, не хрен делать из еды культ".
Михайловна пошла на пост, остальные приступили к трапезе. Инна, как и ожидалось, от коньяка отказалась – молодой не положено, а Настюха с удовольствием оприходовала свою дозу. Михайловне оставили из вежливости на донышке – ей много нельзя, у нее давление. Пошел типичный бабский разговор ни о чем. Вспомнили и новость с заменой доктора. Поскольку никто этого Романа Олеговича из присутствующих не знал, то тема заглохла. Традиционно промыли кости начальству и кое-кому из коллег.
Как всегда, отбой осложнился нежеланием ему подчиниться двух записных отделенческих бузотерок. Но на этот случай Вась-Вась предусмотрительно дал распоряжение кольнуть одной аминазин, другой галоперидол. А, так как спорить с Настеной даже у очень психически больных получалось плохо, то ее предложение уколоться и забыться было воспринято бузотерками почти адекватно.
Утро, как всегда, было суетливым, но к оперативке все, что надо, сделать успели. Старшая приперлась раньше обычного и начала везде совать свой нос. Алена предусмотрительно избегала приближаться к ней на расстояние выхлопа, да и коньячок был достаточно качественный, так что риск вынюхать перегар был минимальным.
Утреннюю оперативку Вась-Вась провел на удивление быстро, так что домой Алена попала раньше обычного. Сын Никита был еще дома, что пояснил отсутствием сегодня первого урока. Выяснять подробности Алене не хотелось, накатила усталость после полубессонной ночи (вопреки правилам, поспать несколько часов на дежурстве не считалось большим грехом, но и для полноценного сна условий не было).
Запиликал мобильник. Звонил бывший муж. Утро внезапно перестало быть томным и грозило стать задорным.
– Привет!
– Привет, что нужно?
– Ты чего с утра злая?
– Я с ночи, спать хочу, давай по делу.
– Собрался на выходные в село, к старикам, хочу Никиту взять с собой.
– На, говори с ним сам. – Алена протянула мобильник сыну. – Поговори с отцом.
Никита, судя по репликам ехать не хотел: "Ну, папа, ну мы с ребятами собрались на боулинг, ну я же сам потом не пойду…" Спор Никита проиграл, на глазах блестели злые слезы. Алена утешать не стала. Не маленький, скоро четырнадцать, пусть сам разбирается со своим отцом, тем более весь в него, папино отродье.
Получается, что в субботу она остается одна. Вот и кстати. Самое время пригласить в гости Вовчика. Давно собиралась поговорить с ним по душам, вернее по делу.
Вовчик был Алениным любовником и тренером Никиты по бразильскому джиу-джитсу. Именно бразильскому, что любили подчеркивать и Вовчик и Никита. Алене, естественно, было все равно, какое-оно, то джиу-джитсу – бразильское или молдавское. Главное, сын был занят, меньше времени оставалось на гульки, курение и прочие сомнительные подростковые развлечения. И спортивное будущее для сына она считала самым перспективным, ибо рос Никита олухом, это надо было честно признать, и рассчитывать на дальнейшую учебу для получения приличной профессии он вряд ли мог.
Вовчик был хорошим любовником, во всех ипостасях, которые она считала важными для этой должности: и трахался хорошо, и веселым был, и не жадным. Вовчик был женат, но это обстоятельство Алену совсем не смущало: сама она замуж не стремилась, даже за Вовчика, планов увести его из семьи у нее не было. Технику безопасности, чтоб не спалиться, они с Вовчиком соблюдали.
А разговор Алена собиралась завести о содействии Вовчика в переводе Никиты в спортивную школу при местном педунивере. Это почти гарантировало поступление на факультет физвоспитания. Вовчик как-то проболтался о своих связях там и даже, вроде намекнул о возможности такого варианта.
С точки зрения Алены, предложение было вполне правомерное: трахаешь такую классную бабу, так не хер отделываться обычными подарками – сделай действительно полезное дело. Ну, а что, если не согласится, откажется? Послать на три веселых буквы? Вроде жалко. Очень уж ладно у них все получалось последнее время. Можно, конечно, попытаться взять на испуг, намекнуть об утечке информации в направлении жены. Но Алена считала себя порядочной женщиной и не могла так поступить. С другой стороны, после такого отказа ее гордость не позволит больше давать Вовчику. Пусть трахает жену. Или других баб. Скорее всего, для Вовчика не будет проблемой найти ей замену. А вот найдет ли Алена такого любовника? Тут вопрос.
Стоп! Какая суббота, у нее же дежурство. Алена про себя выругалась грязно-нецензурно. Придется искать размен. А это значит, идти на поклон к старшей. Она, конечно не откажет, но лишний раз напомнит о своей безграничной доброте и благородстве. Да уж знаем, плавали.
Все утро прошло в переговорах. Сначала с Вовчиком, который обещал в нужное время быть свободным. Потом, аж с третьей попытки, удалось найти сменщицу. Ну, и, вишенкой на торте было обьяснение со старшей медсестрой отделения, которая возжелала мотивов и подробностей, дескать, "А что такого случилось, а что никак по-другому не получается, а она (сменщица) точно согласна?". Ага, не точно, приблизительно. Но все равно, надо подойти к ней, то бишь старшей и написать на всякий случай заявление – "ну, ты знаешь, такой порядок".
Утро закончилось, день перевалил за двенадцать, надо было бы поспать, но сон не шел. Как всегда, когда требовалось уснуть, голова начинала обдумывать две главные проблемы: почему я (и голова и Алена в целом) такая несчастная и где взять денег. Денег хотелось сейчас и много. Тогда их можно было бы конвертировать в счастье, пусть неполное (кто ж будет спорить, что счастье не купишь), но без материального фундамента счастье представлялось Алене слишком зыбким и мимолетным. В дурдоме много не заработаешь. Там только зарплата. Все случайные приработки, вроде капельниц соседкам – это жалкие слезы. Помощь бывшего – самый больной финансовый вопрос. После развода договорились: Алена не подает на алименты, а бывший помогает материально в размере предполагаемых алиментов, плюс обязуется что-нибудь прикупать непосредственно для Никиты, одежду, там, обувь. На деле, таких покупок было раз и обчелся. Деньги надо было выпрашивать, выслушивать всяческие отговорки. Но всякий раз, когда терпению Алены приходил конец и она уже намеревалась писать заявление в суд, раздавался звонок и бывший рассчитывался с долгом, присовокупив какой-нибудь бонус, типа кухонной утвари или стирального порошка.
В разводе они были уже несколько лет, но ни он, ни она новой семьи так и не завели. Алена не верила ни в какие сглазы и прочее колдовство, но то, что случилось у них с бывшим, она рациональным образом пояснить не могла. Вроде бы классический случай – "не сошлись характерами". Первые годы совместной жизни они были, можно сказать, счастливой семьей. А потом началось: ругань, скандалы. Главное – не из-за чего. Любовь как выключили. Или ее и не было. Обид накопилось много. Последнее время перед разводом ударились во все тяжкие, и он и она. Противно и вспоминать.
С тех пор в счастливую семейную жизнь Алена не верила. Те семьи, которые внешне выглядели благополучными, Алена таковыми не считала. Просто им повезло, кризис прошел не так бурно, как у них с бывшим, не успели разбежаться, перетерпели, потом пообвыклись, обнаружили, что можно жить фальшивой семьей, изображать благополучие, чтобы окружающие не лезли с вопросами и советами. Алена все равно так бы жить не смогла. После развала своей семьи она стала присматриваться к родительской и поняла, что та держится на всеобщем тотальном равнодушии. Родителям было плевать и на друг друга и на нее с братом и даже на внуков. Сын и внучка жили далеко, родственные связи поддерживали чисто символически. А Никита не питал к деду с бабкой особой привязанности. От поездок к ним в село последние годы он всячески увиливал, также он относился и к другим деду с бабой, с отцовской стороны.
Алена с детства мечтала жить в городе. Не то, чтобы сельский быт особо тяготил ее. У родителей никогда не было большого хозяйства, – оно им не требовалось – на селе ветфельдшер и инженер по сельхозтехнике всегда были в почете и достатке. Так что, в отличие от соседок-сверстниц, Алене не приходилось доить корову или козу и все лето не вылезать из огорода. Просто ей было скучно: каждый день одни и те же картины, лица, разговоры.
С поступлением в медколледж началась новая, городская жизнь, в которую она влилась легко и естественно. Вскоре, правда, выяснилось, что место под городским солнцем надо было завоевывать и отстаивать. В колледже она быстро дала понять окружающим, что никто понукать ею и осмеивать ее не будет, ибо чревато. Проблем с учебой у нее также не было. На работе поставить себя на должный уровень оказалось еще легче. Она знала, что многие ее побаиваются и сторонятся. Но это ее не смущало. Боятся – значит уважают.
Суббота прошла просто отлично. Вовчик заявился с шампанским и деликатесами. Разговор о Никите прошел легко. Оказывается, Вовчик и сам хотел перевести Никиту в педуниверскую спортшколу, типа, возлагает на него надежды, как тренер. Шампанское они выпили за успех предстоящего мероприятия. Потрахались славно. Алена была не против и повторить, но Вовчик быстро засобирался домой. Ну и ладно, и так хорошо получилось.
Алена валялась в постели в приятной истоме, пытаясь читать какой-то женский роман, когда позвонила Полина и стала портить настроение.
– Подруга, у меня трагедия! Я рассталась с Артуром.
– И правильно сделала, молодец!
Из трубки понеслись всхлипы и рыдания.
– Ага, тебе хорошо говорить, у тебя никого нет, тебе терять нечего!
(Про Вовчика Полине было неизвестно)
– А мне как жить теперь? Я привыкла трахаться через день. Знаешь, как тяжело будет теперь?
"Боже, какая же ты дура": подумала Алена, а в трубку сказала:
– Ну успокойся, таких артурчиков кругом как грязи, мы тебе получше кого-нибудь найдем.
– Правда, Аленчик, подруга, ты мне поможешь? Ты такая классная! А я такая…
Полина вновь стала всхлипывать:
– Я такая… Я сама и мужика себе не могу найти. Слушай, а давай завтра сходим в "Лайм"?
Алене, честно говоря, не хотелось никуда идти, но, во-первых, идти надо было не сегодня, а во-вторых, как откажешь подруге в такой беде.
"Лайм" был самым приличным кабаком на районе. У него было три преимущества: близко от дома, там всегда были места и, самое главное, это было традиционное место для сьема. Компаний почти не было, Посетители в основном были мужские и женские пары-тройки, стремящиеся к взаимному общению.
Никита вернулся от деда с бабой ближе к вечеру. Отец подвез его к дому, но заходить не стал (молодец, спасибо). Расспрашивать его Алене не хотелось, да и сын, похоже, был не в духе: от ужина отказался "сейчас не хочу, потом", закрылся в своей комнате и врубил музыку. В другое время Алена погрызла бы ему мозг насчет уроков, но сегодня было некогда, надо было намакияжиться перед кабаком.
Встретились подруги в условленном месте, появившись почти синхронно. Полина выглядела томно, слегка припухшее от слез лицо выглядело даже сексуально. Прикид и макияж соответствовал теме вечера.
В "Лайме" было, как для воскресенья, немноголюдно, поэтому они легко нашли стратегически удобное место: и не в центре, но на виду и у самих хороший обзор, не надо особо вертеть головами.
– Ну-с, сударыни, что изволим заказать? – Алена, как всегда, в подобных ситуациях брала бразды правления в свои руки и подруга охотно становилась ведомой. – Есть мнение ограничиться салатиком и бутылкой какого-нибудь винца.
Это были далеко не первые посиделки подруг в этом месте, алгоритм действий был уде привычным.
Выпив по бокалу, приступили к осмотру контингента. Троица уже поддатых среднего возраста мужичков отпадала сразу, хотя будут морочить голову и придется отшивать. Парни в углу были явно сопливые, не связываться же с малолетками. В другом углу сидели перспективные мужички, но, похоже, у них был серьезный разговор на несексуальные темы, судя по количеству бутылок на столе..
Чтобы выглядеть привлекательно и чаще улыбаться, по взаимному уговору неприятным тем и проблем по работе в беседе не касались. Вспоминали разные приколы.
– А помнишь, как эта истеричка, как ее там, забыла, блин, ну та, что ментов вызывала в отделение?
– Ха, конечно помню. Людка дежурила, впустила их, дура! Была бы я, они б у меня ждали под дверью, пока дежурный врач придет.
– Ну надо же быть таким тупым – приехать "освобождать заложников" в дурдом.
– Да, плохо у них там психиатр на приемной комиссии работает.
– А знаешь, чего они приехали на самом деле? Начальник патруля, или кто там у них главный, оказывается, был хахалем этой истерички!
Возле их столика возник мужичок с "неперспективного" столика и поинтересовался, что за смешные анекдоты рассказывают друг дружке девушки? Может они и ему расскажут?
Алена окинула претендента оценивающим взглядом. Таки нет. Слишком пьян и слишком стар.
– А у меня к вам встречная просьба будет.
Мужичок превратился в олицетворение угодливости и готовности выполнить любую просьбу.
– Пожалуйста, не мешайте нам с подругой отдыхать. Да, и друзьям передайте, на всякий случай.
Мужичок оказался не настолько пьян, как казалось. Он сразу все понял, криво улыбнулся, поклонился и молча убыл восвояси.
– Так, теперь ждем студентов. – С сарказмом в голосе предрекла Алена.
Полина и от выпитого и от общей кабацкой атмосферы слегка поплыла, раскраснелась, разулыбалась:
– Ну, что ты так, на самом деле, ну молоденькие, ну им же тоже хочется.
– Так, подруга, ты мне тут педофилию не разводи. Раз пришла со мной, то слушайся. И запомни: лучше никакого мужика, чем козел вместо мужика.
– А народная мудрость гласит, что все мужики козлы.
– Ну, не совсем народная, скажем, а бабская. И козлиная сущность иногда скрывается. До поры, до времени. Наша задача найти мужика в стадии компенсации. Ты вообще, психиатрию учила? Что такое компенсация помнишь?
– Обижаешь, подруга, нас знаешь как на курсах гоняли. У меня прям глаза открылись: вот смотрю на больную и вижу, что она шизофреничка.
– А потом смотрю в историю болезни – она алкоголичка, ха-ха.
Полина собралась, было, надуться, но тут возник молодой мужик с бутылкой в руке и без спроса уселся к ним за столик.
– Девчонки, не гоните сразу, дайте слово молвить. Вот вам компенсация за терпение меня выслушать. Мужик водрузил на стол бутылку вискаря.
Полина простодушно округлила глаза. Алена скептически прищурилась, дескать, ну-ну, и что ж ты нам такого скажешь.
– А вы, вблизи еще красивее, чем издали. И почему-то без мужчин. Мой приятель сильно робкий, послал меня в разведку, может девушки составят компанию, повод у нас веский, а что за праздник без женского участия!
Алена изогнула бровь, входя в роль надменной красотки:
– И что же это за веский повод напиться в кабаке?
– Ну почему сразу напиться? Разве две бутылки на троих сильно много?
Алена повернулась к "перспективному" столику. Бутылок там уже не было, официант как раз забирал посуду. Спиной к ней сидел мужчина, рассмотреть его экстерьер не было возможности.
– А где же третий? Или я не туда смотрю?
– Туда, туда! Это Сережа один скучает. А Эдик ушел уже, ему на поезд. А я Алексей, ваш покорный слуга.
"Ну, это мы еще посмотрим, какой ты покорный", подумала Алена.
– Так что за праздник-то у вас?
– Ой, девчонки! Не поверите: фирму открыли, мастерскую купили!
– Да ну! И что же вы собрались мастерить? Или это мастерская по ремонту обуви? Полина, нам повезло – есть шанс ремонтировать сапоги по знакомству.
– Зря вы так. Для нас троих это событие. Мы не один год к этому шли…Деньги собирали. Мы дальнобойщиками работали, сейчас сервис для грузовиков открываем.
Мужик и в самом деле опечалился. Повисла пауза. Надо было решаться.
– Да ладно вам! Я просто пошутила. Я вообще шутница, зовусь Алена, а это Полина, она скромница.
– А давайте выпьем за знакомство!
– А давайте за ваш новый бизнес!
Робкого Сережу, который оказался не таким уж робким, переселили за дамский столик. Лешик (так он попросил себя называть) сделал заказ и застолье пошло полным ходом.
Наконец, Алена решила определяться с выбором хахалей. Вышли с Полиной в туалет "попудрить носики".
– Ну, что, подруга, ты кого выбираешь?
– А ты?
– Давай, давай, ты первая, ты же страдалица, мне сегодня как-то неактуально.
– Ой, да я не знаю. Лешик такой веселый, а Сережа такой милый!
– Так, все же?
– Ну, пусть будет Лешик…А если они по-другому захотят?
– Тогда решим на месте.
Пока они отсутствовали, что – то произошло. Мужики выглядели напряженными. "Наверное, нас не поделили, во хохма" – подумала Алена.
– Хорошо сидим – изрек Лешик. – Но скоро тут закрывают. Конечно, хотелось бы продолжения банкета, да вот Сереже пора домой. А я вас проведу, куда скажете.
"Вот и облом", чуть было не сказала вслух Алена. Она уже хорошо разогрелась винишком и вискариком и не собиралась заканчивать вечер так быстро. Поэтому обьявила:
– Что ж, мальчики, если вы уже засобирались домой, тогда адье, провожать нас не надо, только вызовите нам такси и вы свободны. А то, смотрите, можем продолжить у меня дома, всех приглашаю в гости.
Мужички растерянно переглянулись.
– Желание дамы – закон! В гости так в гости! Ты как Серега, может, передумаешь?
– Не, народ, извините, мне на самом деле пора.
В общем, отправились втроем. Шли пешком, благо не далеко. По пути зашли в дежурный магазин, затарились чем надо. Платил Лешик – и за ресторан и за покупки.
Никита уже спал. Тихо, стараясь не шуметь, расположились на кухне. Лешик пил умело, не пьянел. Подружки старались не отставать, Алена держалась, она вообще могла перепить любого мужика, а Полина была уже хорошо поддатой.
Попытка подруги ограничить количество наливаемого вызвало бурное негодование у Полины. "Ну черт с тобой, ты болеть завтра будешь, не я" – злорадно думала Алена.
Улучив момент, когда Лешик вышел в туалет, Алена спросила Полину, не собирается ли она домой.
– А ты Лешика со мной отпустишь?
– Да забирай, ведь договорились.
Лешик держал нейтралитет и ни той, ни другой подруге предпочтения не показывал.
Пока ждали такси, обменялись телефонами. Перед выходом Лешик замешкался и шепнул Алене: "позвони".
Поначалу неприятность казалось пустяшной. Подумаешь, разминулась с дежурным врачом. Того принесло с обходом как раз, когда Алене нужно было позвонить. Свои дела она не любила афишировать и разговаривать пошла в пустую дальнюю палату, где шел перманентный ремонт.
Ее девчата– санитарки были на месте, на все вопросы врача ответили.
Это было вечером. А утром был скандал. Вась-Вась получил втык от главного врача за то, что у него в отделении ночью дежурит только одна медсестра и та "где-то шляется в рабочее время". Втык случился сразу после оперативки и Алена не успела уйти домой, как ее вызвали к заведующему в кабинет. Там уже сидела старшая медсестра с удрученным видом.
Вась-Васю видать крепко досталось от своего начальства. Он был красный, пыхтел как паровоз и тряс обвислыми щечками. Вообще, заведующий в глазах Алены всегда выглядел комично. Ее смешил весь его облик: низенький, пузатенький, весь какой-то пухленький с комичными пижонскими узенькими усиками, никак не вязавшимися с остальной внешностью. Тонкий голос, срывавшийся при малейшем волнении на фальцет довершал образ.
Когда Вась-Вась сердился, он становился еще смешнее. Но многие из персонала
отделения его побаивались и нередко выходили после индивидуальных бесед со слезами на глазах. Хотя, надо отдать ему должное, Вась-Вась никогда не хамил и не оскорблял сотрудников и явной несправедливости не допускал.
Сегодня он вывалил на Алену весь свой репертуар негодования: потрясал кулачками, вскрикивал срывающимся голосом, патетическим тоном задавал риторические вопросы. Взбучка завершилась предложением написать на его имя обьяснительную записку. А вот это было действительно плохо. Вась-Вась тщательно собирал такие обьяснительные, хранил их и, теоретически мог пустить наверх, что автоматом обозначало выговор. Парочку обьяснительных Алена уже писала, но это было давно, и был шанс, что они утратили актуальность за давностью событий. А вот теперь будет свежачок. Но больше всего Алену раздосадовал странный, как ей казалось, вывод заведующего: что у нее в смене нет взаимовыручки – почему санитарки тут же не разыскали ее и не привели пред очи дежурному врачу. Дежурный-то доложил на пересменке главврачу, что персонал не знал, где их дежурная сестра.
Алена всегда считала своих санитарок надежными. И это ее мнение укрепляли факты их поведения в сложных и опасных ситуациях. Она знала, что и Михайловна и Настюха всегда подстрахуют и прикроют. А в "остром" психотделении, куда поступали всякие больные, в том числе агрессивные, это большого стоило. И вот теперь такое обвинение. Обидно и несправедливо! Про себя она решила, что ничего своим девчатам говорить не будет. А обьяснительную напишет, черт с ней, пусть подавятся.
В отделении жизнь текла своим чередом. Доктор Верочка ушла в декрет, но взамен никого почему-то не прислали. Какие-то версии местные эксперты в области слухов высказывали, но Алена к ним не прислушивалась. Полина была занята очередным раундом битвы с бывшей свекровью. Про Лешика она ничего не рассказывала, а расспрашивать Алена не стала. Сама она так и не позвонила, хотя завести еще один романчик была бы не против.
Сейчас ее больше доставали проблемы с собственным здоровьем, а встретиться с гинекологом никак не удавалось: то Алена была на дежурстве, то гинекологша была занята. Идти на прием абы к кому она давно зареклась и ходила, при необходимости, к одной и той же докторше, пусть не столь популярной среди пациенток, как некоторые другие, но зато своей.
Вовчик куда-то исчез, не звонил, но сейчас он был бы и некстати ввиду гинекологических проблем.
Наступил ноябрь, погода соответствовала календарю, было сыро и промозгло. Нависающая в тумане старая колокольня почему-то напоминала о тщетности бытия и неизбежности грядущих бед.
Слава богу и хозчасти, в отделении, наконец-то, затопили, персонал спрятал "дуйчики" и электрокамины по нычкам до следующих холодов. Больные повылазили из под одеял и сделали обстановку более живой и активной.
Вечером позвонила Полина и сообщила, что разговаривала сегодня с Лешиком по мобильнику. Позвонил сам, говорил о том, о сем, что типа занят с друзьями своей мастерской, свидания не назначил. "Расспрашивал о тебе" – нажимом выделила последнее слово.
– И что ж ты ему сказала?
– Сказала, что ты сильно занята, много дежурств и больные тяжелые. Правильно?
– Молодец, ты настоящая подруга. Давай, сама Лешика окучивай.
Тут Полина начала привычно ныть, дескать, у нее не получается флиртовать, пусть бы Алена ее научила. Потом еще поговорили о своем девичьем и общем, дурдомовском.
– Кстати, знаешь, почему Романчик еще не вышел?
– Нет, конечно.
– На днях выйдет, Верочка пока не в отпуске была, а на больничном, поэтому заменять нельзя было.
Прошло несколько дней. С гинекологом проблема разрешилась. Вроде ничего страшного, но опять придется пить дорогие таблетки, а куда денешься?
Вышел Роман Олегович, долгожданный. На Алену он особого впечатления не произвел: такой себе мужчинка, лет за сорок. Но ничего, подкачанный, нормально прикинутый. Наверное, жена заботливая, следит, чтобы муж хорошо выглядел.
Детально рассмотреть новичка ей удалось на следующем дневном дежурстве, во время обхода. Вась-Вась обставлял это действо как ритуальное шествие, архиерейский выход. По отделению двигалась целая процессия, состоящая из врачей, старшей, дежурной и всех свободных на данный момент медсестер, сестры-хозяйки и санитарки на подхвате.
