Текст книги "Русская идея от Николая I до путина. Книга IV-2000-2016"

Автор книги: Александр Янов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

По той же, думаю я задним числом, причине, по какой искал я будущих союзников в грядущей идейной войне после Путина в Сибири, например, и вообще в регионах (см. гл. «Москва и Россия»), Или в документальном телевидении (см. снова гл. «Спор со скептиком»). Или в истории. Понадобится нам в этой войне помощь обоих этих в.э.с. – западного и российского. И помощь эта может оказаться бесценной. Запад не должен повторить ошибку, которую он сделал в 1990-91 годах, ограничившись гуманитарной помощью. И зависит это в значительной степени от того, станет ли американское в.э.с. НАШИМ союзником. Сложнее с российским. И поскольку решать это придется читателю, несколько слов об этом сообществе.

В.Э.С. России

Сразу скажу, что речь о среде очень специфической. Много выпускников МГИМО. Люди, нашедшие свою нишу в путинском обществе между «подлецами» и «героическими борцами с подлостью» (в терминах спора М.Ш. и Г.Ч. из главы пятнадцатой). Собственно, в этих терминах таких людей вообще не должно было бы существовать в сегодняшней России. Но они существуют. Пусть и не в согласии с режимом, но и не в конфронтации с ним. В известном смысле они живое опровержение того противостояния НАС и ИХ, в котором мыслят М.Ш. и Г.Ч.

Все усугубляется тем, что среда эта неоднородна. И спектр ее широк: от либерала Алексея Арбатова до какой-нибудь Марии Захаровой, обслуживающей режим не только чистосердечно, но и с удовольствием. Но она, подозреваю, нерукопожатна, тогда как Арбатов – уважаемый член сообщества.

Многие исповедуют real politik, иные даже в плену Русской идеи. Но для большинства комфортабельна в нынешнее безвременье позиция «над схваткой», всем сестрам, так сказать, по серьгам. Лукьянов, например, может сказать: «Масла в огонь страхов подливал Запад», но уже в следующем абзаце с симпатией процитировать Ивана Крастева: «Когда решено было закрыться, СССР построил Берлинскую стену. А теперь русские создали такую ситуацию, когда стену вокруг них хотят построить другие». Даже обличая Запад, иными словами, не могут скрыть презрение к «своим», к пропутинцам.

Еще две цитаты помогут нам понять двусмысленность их отношения к режиму. Вот что думает Арбатов о сегодняшней ситуации, сопоставляя 2015 с 2007. «В российском публичном дискурсе “империализм” утратил прежний негативный флер и все чаще используется с героическим пафосом. Исключительно позитивный смысл придается ядерному оружию и концепции ядерного сдерживания (негативный – сокращению ядерных вооружений), поиску военных баз за рубежом, соперничеству в торговле оружием, воспевается политика наращивания и демонстрации военной силы, обосновывается отказ от договоров… – все то, что раньше ставилось в вину “мировому империализму”».

И как же, словно спрашивает он, вяжется этот явно противный ему необузданный милитаристский угар с недвусмысленной декларацией Путина о европейском выборе России, которая тоже полностью и беспощадно приводится для вящего контраста?

Вот же, что говорил всего восемь лет назад Путин: «Этот выбор был задан национальной историей России. По духу, культуре наша страна является неотъемлемой частью европейской цивилизации… Сегодня, выстраивая суверенное демократическое государство, мы в полной мере разделяем базовые ценности и принципы, которые составляют мироощущение большинства европейцев. Мы рассматриваем европейскую интеграцию как объективный процесс, являющийся составной частью нарождающегося миропорядка… это принципиальный выбор России». И куда это все так быстро подевалось? Откуда взялись милитаризованный «Евразийский выбор» и «русский мир», полностью всему этому противоречащие? Ищет и не находит в.э.с. ответа. Или не позволяет себе его найти?

Так или иначе, старательно отсекают они радикальную оппозицию – как слева, так и справа. И если Каспарову или Ходорковскому ходу в эту среду нет, то и Дугин с изборцами выглядели бы в ней монстрами. И хотя вроде бы стойко отстаивают они позицию путинской России в диалоге с американской стороной, изначальная двусмысленность пронизывает ее по-прежнему.

Само собою, развернуть диалог в одной главе невозможно: в сборнике 400 страниц, да и в Foreign Affairs 200. Можно попытаться донести до читателя лишь дух этого диалога, если хотите. Как и в главе пятнадцатой, я буду присутствовать в нем как курсив, дополню, где надо. Российскую сторону обозначу без затей «Р», американскую – «А». А теперь к диалогу.

Диалог

«Р»: Биполярная эра давно кончилась. Но кончилась и однополярная, американская, которую США попытались использовать после крушения СССР для установления своей гегемонии в мире. Как Россия, так и Америка одинаково ищут свое место в новом многополярном мире. Но США считают себя единственной сверхдержавой и пытаются держать Россию в подчиненном положении как несостоявшуюся региональную державу, не давая занять подобающее ей место в мире.

«А»: Стоп. Ошибка. Америка не ищет нового места в мире. Волею судеб она осталась после крушения СССР единственным гарантом мирового порядка, и ее это место пока устраивает. Да и Россия занимает подобающее ей с ее 1,5 % мирового ВВП место (66-я в мире по доходу на душу населения – после Маврикия и Суринама, ни один из которых, сколько я знаю, на сравнение с США не претендует). Так не корректнее ли было бы сравнивать Россию, скажем, с Португалией, как, собственно, и делал Путин в начале своего правления (тем более что и по сей день Португалию по доходу на душу так и не догнали)? А уж с Америкой сравнивать Россию и вовсе некорректно, все-таки ее экономическая мощь не составляет и 1/15 американской.

Россия имеет полное право претендовать на роль региональной державы в северной Евразии, если страны региона с этим согласны. И если роль эту не уведет у нее из-под носа Китай, который тоже ведь деятельно строит свою «Большую Евразию»: от Южно-Китайского моря через Центральную Азию к Европе. Но нам нет дела до ее разборок с Китаем. Единственное, против чего мы возражаем, это против попытки России добиться роли региональной державы СИЛОЙ. Расчленяя, например, для этого Украину.

«Р»: Но никакого мирового порядка после окончания «холодной войны» не существует. Вроде бы понятно, кто выиграл, кто проиграл, но формально проигравших нет, победители считают сложившуюся ситуацию новым порядком, а юридически он не закреплен. Поэтому, возвращая себе в 2014 году Крым, Москва всего лишь ответила на временную ревизию того порядка, который Запад пытается выдать за перманентный. Предпринимая действия на Украине и в Сирии, Москва просто сделала ясным свое намерение вернуть себе статус крупного международного игрока.

На это сторона «А» даже не сочла нужным ответить. Придется мне. Я мог бы сказать так: Софистика, друзья мои, попали пальцем в небо. Ибо чей-чей, а уж Украины-то статус закреплен был после окончания холодной войны СТРОГО ЮРИДИЧЕСКИ. Закреплен в Большом российско-украинском договоре 1997 года. В договоре, согласно которому в обмен на передачу России советского ядерного оружия неприкосновенность ее границ была гарантирована США и Россией. Без американской подписи Украина не отдала бы оружие. Так что, «возвращая себе в 2014 Крым», перечеркнул Путин не только подпись России, ее слово чести под международным договором, но и поставил в дурацкое положение первого гаранта Договора, Америку. Все равно, что развернулся через двойную линию на шоссе и при этом еще сбил встречную машину.

Я мог бы это сказать, если бы не заподозрил что-то неладное в ответе стороны «Р». Слишком уж неуклюже защищают официальные адвокаты ее позицию. В самом деле, о Большом договоре 1997 года знают они не хуже меня. И не хуже меня понимают, что после него Украина для России всего лишь соседняя страна и вмешиваться в ее внутренние дела, Майдан ли там происходит или анти-Майдан, не имеет права никто. И в первую очередь Россия, юридически гарантировавшая ее независимость и нерушимость ее границ. Так зачем же высококлассные интеллектуалы сознательно полезли в эту ловушку, способную лишь окончательно скомпрометировать их сторону в диалоге?

Подозрение усугубилось, когда речь зашла о Сирии. Цель этой операции была официально заявлена Россией так: борьба с международным терроризмом (ИГИЛ) и защита законно избранного президента Асада (пусть даже «избранность» его, мягко говоря, сомнительна). А как объясняют ее официальные адвокаты? Я понимаю самого глупого из путинских пропагандистов Сергея Маркова, когда он простодушно, как Иванушка-дурачок, признается: «Сирию затеяли потому, что возвращаемся к статусу великой державы. Что происходит в мировой бензоколонке на Ближнем Востоке – это главная проблема человечества. Если Вы этим не занимаетесь, вы не великая держава. Статус великой державы забирают силой. Мы сейчас это делаем. Мы, русские, не можем существовать без статуса великой державы. Поэтому, если вы против статуса великой державы, вы – пятая колонна». Понимаю я, однако, и то, что наши интеллектуалы не могут позволить себе столь откровенной вульгарности. Они объясняют, как мы помним, культурно: «Предпринимая действия на Украине и в Сирии, Россия всего лишь делает ясным свое намерение вернуть себе статус крупного международного игрока». Но смысл ведь тот же, марковский. Опять подвели начальство?

Так как же объяснить это совпадение, безнадежно компрометирующее официально заявленные цели России в Сирии? Неужели прав Дугин, настаивая, что, кроме пятой, либеральной колонны, есть еще куда более опасная для режима шестая, вроде бы оправдывающая его, но на самом деле предающая его, готовая изменить ему при первом удобном случае (см. гл. «Консервативная революция?»)? Нет, я не думаю, что в.э.с. России при каких бы то ни было условиях вступит в конфронтацию с режимом «здесь и сейчас». Слишком дорожит оно своей драгоценной нишей между «подлецами» и «героическими борцами с подлостью». Другое дело ПОСЛЕ Путина. А это ведь главное, что нас сейчас интересует.

Пора, однако, возвращаться к диалогу.

Зачем России «буферная зона»?

«Р»: Нет никаких водных или горных преград, отделяющих Россию от Европы, и ее равнинный ландшафт облегчает иностранные нашествия (для справки: нашествий таких с Запада было за последние три столетия (!) ровным счетом три, даже если считать вторжение Карла XII в Украину в 1709 году). Поэтому руководство России всегда строило стратегию, исходя из принципа «стратегической глубины»-чем больше расстояние между границей и столицами, тем безопасней. Для того и нужна России «буферная зона». При Александре I (и до конца Российской империи) роль эту исполняли Польша и Финляндия, при Сталине-вся Восточная Европа. Сейчас Россия чувствует себя голой.

Сторона «А» с этим согласилась. И зря. Хотя бы потому, что Путин совершенно очевидно рассматривает в качестве «буферной зоны» Украину. И в российском дискурсе, оправдывающем ее расчленение, распространен принцип «стратегической глубины» широко. Особенно в Генеральном штабе.

У меня как у историка сомнение вызывает, однако, сама применимость к современной России принципа «стратегической глубины» (и вытекающая из него необходимость «буферной зоны»). Прежде всего, разумеется, из-за географии. Россия – самая большая страна в Европе, и доступность Москвы для интервентов несоизмерима с доступностью столицы любой другой европейской страны. Будь Москва так же близка к границе, как, скажем, Париж к Рейну, СССР капитулировал бы уже в первые месяцы 1941 года. И вторжение Наполеона в Россию тоже могло закончиться совсем не так, как оно закончилось, если бы Москва располагалась в районе Смоленска. Короче, «стратегической глубины» у России больше, чем у любой другой страны в Европе. И «буферная зона» нужна ей меньше, чем кому бы то ни было. Тем более странно, что именно она на такую зону претендует.

Похоже, что на самом деле служит эта претензия лишь прикрытием совсем другой доктрины, известной как «оборонительная экспансия». Я цитировал генерала А. П. Куропаткина, подсчитавшего, что 90 % войн, которые вела Россия в ХVIII-ХIX веках, были НАСТУПАТЕЛЬНЫМИ. То-то жаловалась императрица Екатерина, что не знает другого способа защитить свои завоевания, кроме новых завоеваний.

И вообще довольно как-то глупо вспоминать о «стратегической глубине» в эпоху ракет, способных доставить свою смертоносную начинку до любой европейской столицы на протяжении минут. Слабоват аргумент для интеллектуалов класса в.э.с. Трудно не заподозрить в нем то же двойное дно, что и в прежних: исправно, мол, исполняем заказ внешнеполитического начальства, а сами над ним посмеиваемся.

Триумф несправедливости?

«Р»: Руководители постсоветской России никогда толком не объяснили, чем, по их мнению, закончилась «холодная война». Спектр их оценок простирается от «мы выиграли!» (мы разрушили репрессивную коммунистическую систему и с ней смертельно опасный биполярный мир) до «мы проиграли» (не смогли сохранить сверхдержаву). Согласны они, однако, в одном: результат не имеет ничего общего с тем, на что рассчитывал Горбачев, предлагая миру свое «новое мышление». Он-то имел в виду, что, покончив с конфронтацией и гонкой вооружений,

СССР и США на равных сядут за стол и договорятся о новых правилах управления миром.

Но СССР распался. И уже месяц спустя Джордж Буш, мл. объявил в своем обращении к Конгрессу, что «С Божьей помощью мы выиграли холодную войну». И подчеркнул: «Она не закончилась сама по себе, МЫ ее выиграли!». Это означало триумф западных ценностей, триумф несправедливости, если хотите, о равенстве речи больше не было. Победители начали амбициозный эксперимент, смысл которого состоял в том, чтобы привести значительную часть мира, включая Россию, на «правильную», с их точки зрения, сторону истории. Проект начался в Европе с расширения ЕС, продолжался на Ближнем Востоке. И продолжается на Украине. Что же удивляться, если навязывание западных ценностей вызывает сопротивление?

«А»: Россия права, что мировой порядок после «холодной войны» несправедлив в отношении несвободы. Но произошло это не потому, что Запад хочет ее унизить. Напротив, мы понимаем, что Россия замечательная (remarkable) страна с огромным культурным потенциалом. Единственный ее недостаток в том, что ее политические элиты на протяжении столетий не соизмеряли свои претензии со своими возможностями. Не раз пытались они навязать миру несвободу, будь то в обличье Третьего Рима или панславистской империи, или штаб-квартиры коммунистического Интернационала. В XX веке эти попытки достигли пика. Россия предложила миру грандиозную альтернативу западной свободе, подкрепленную чудовищной военной и пропагандистской мощью – и проиграла. Во всех без исключения аспектах глобального соперничества: политическом, культурном, экономическом, технологическом и военном – проиграла. Страшно даже подумать, что было бы с миром, если бы она выиграла. А ведь весы колебались десятилетиями. Но, как говорят у вас, страшен сон, да милостив Бог.

Нет сомнения, Россия – страна провиденциальная. Как всякая великая держава, верит она в свою особую миссию переделать мир по своему образу и подобию. Носилась в свое время с такой миссией и Великобритания. А французский король даже официально титуловался Христианнейший. Не миновала особая миссия, как мы знаем, и Германию. И даже Японию. В этих двух она была буквально разбомблена. Но и Великобритания, пусть не сразу, примирилась с ее утратой. Дольше всех настаивала на ней Франция. Но и у ее элит хватило разумения для  Vergangenheitsbewaltigung (того, чтобы рассчитаться со своим прошлым, по известному немецкому выражению). Придет час, рассчитаются с этой детской болезнью великих держав и США, и Китай. Но для России, как некогда для Германии, Великобритании и Франции, час этот, судя по всему, уже пробил. Она перед решающим выбором: архаическая миссия или современная реформа?

Путин выбрал архаическую миссию. Удивительно ли, что Россия стремительно архаизируется? Он игрок. Добившись неограниченной власти в России, он вовлек в свою игру великую в прошлом страну, рискуя, заигравшись, потерять ее. И сколько бы ни придумывал он эффектных тактических ходов, чтобы вернуть России «статус крупного международного игрока», как бы ни настаивала его пропаганда на ее равенстве с Соединенными Штатами, все это не может изменить простого, статистически доказанного ФАКТА: Россия им не равна. И покуда не станет современной державой, никогда не будет равна. Момент СССР миновал для нее НАВСЕГДА.

«Р»: Но мир меняется. После «холодной войны» мощь Вашингтона казалась неоспоримой. Время, однако, шло. Неудачи на Ближнем Востоке, глобальный финансовый кризис 2008 года, непрерывные экономические кризисы в ЕС и растущая мощь Китая заставили Россию усомниться в незыблемости навязанного Вашингтоном и его союзниками порядка. Тем более что, несмотря на испытываемые ими трудности, продолжают они настаивать на безудержной экспансии этого порядка, оказывая, например, давление на Украину связать свою судьбу с ЕС даже перед лицом упадка этого союза.

Вот руководство России и пришло к заключению, что остановлен этот западный экспансионизм может быть только с помощью «железного кулака», как выразился в 2011 году Сергей Караганов (надо полагать, после памятных митингов на Болотной и на Сахарова). Переворот на Украине в 2014-м, устроенный прозападными силами, стал последней каплей, переполнившей чашу терпения России. Таким образом, операция на Украине была лишь ответом на экспансию ЕС и НАТО.

Вклинюсь в диалог на минуту, чтобы спросить читателя, не кажется ли ему, как мне, что после всего сказанного стороной «А» выше, ответ этот с его «железным кулаком» звучит почему-то казенно, натужно, чтоб не сказать жалко? Словно западные неудачи на Ближнем Востоке или забытый уже финансовый кризис могут что бы то ни было изменить в неумолимом соотношении сил? Словно у России, как некогда у СССР, и в самом деле есть в рукаве альтернатива существующему мировому порядку, который она по-прежнему в силах установить «железным кулаком» несвободы? Сторона «А», однако, предпочла ответить скучно, на полном серъезе. Юмор ситуации, пустота идейных закромов путинской России прошли мимо нее.

«А»: Экзистенциональную угрозу для России представляет не западная экспансия, вымышленная ее похожей на кошмарный сон пропагандой, а ее собственный режим. Чтобы выжить как великая держава и занять подобающее место в мире ей нужно то, чего этот режим не может ей дать. А именно прозрачное компетентное и ответственное правительство, реальный парламент, профессиональная и беспристрастная судебная система, свободная пресса и действительная борьба с коррупцией.

Красная черта

Самое интересное, однако, начинается дальше, когда стороны «Р» и «А», так, казалось, далеко разошедшиеся в финале диалога, неожиданно СОГЛАШАЮТСЯ, едва спор доходит до вопроса, за которым словно бы начертана некая невидимая, но запретная, красная черта. Вопрос этот: «Нужна ли новая холодная война?» Нет, не то, чтоб они согласились, скорее одинаково от него отшатнулись.

Сторона «А» не скрывает своих мотивов. По ее мнению, холодной войн» добивается Путин. Для того и затеял аннексию Крыма, вторжение в Донбасс и вылазку в Сирию, подняв на дыбы Запад. Просто нет у него других шансов отвлечь свой народ от провальности своего правления, кроме как спровоцировать Запад на ответ, который не оставил бы сомнений, что Путин и впрямь «поднял Россию с колен», возвел ее в ранг сверхдержавы, почти нового СССР, заслуживающего холодной войны. На самом деле превратил он Россию в архаическое периферийное государство и заслуживает поэтому не более чем щелка по носу. Не начинали же мы холодную войну с Ираном, хотя публично объявленные намерения Ахмадинежада далеко превосходили по дерзости путинские. Жестких санкций оказалось достаточно, чтобы поставить Иран на место. К путинской России санкций такой жесткости, как к Ирану, пока не применяли, давали время одуматься. Но если не одумается, применят.

Сторона «Р» не осмелилась, конечно, на столь прямое высказывание: ей все-таки жить в стране, где «подлецы» могут сделать с людьми все, что им заблагорассудится. А в.э.с., как мы уже знаем, не «борцы». При всем том недвусмысленно дает она понять, что понимает, о чем речь. Цитирует, например, с симпатией именитого американского международника Ричарда Хааса: «Россия больше не способна предложить миру что-либо, что понравится кому-нибудь, кроме этнических русских». И добавляет: «…а потому заведомо периферийна и не может служить источником серьезных вызовов для США».

Короче, стороне «Р» тоже не нужна холодная война, способная разжечь в стране страсти до такой степени, что серьезно ослабила бы шансы трансформировать ее ПОСЛЕ Путина. В отличие от радикалов с обеих сторон, живущих только сегодняшним днем и накликивающих эту «войну», она мыслит стратегически. Будет жизнь в России и после Путина. И будет в ней настоящая ИДЕЙНАЯ война, в ходе которой и решится ее судьба на предстоящие десятилетия.

Засадный полк?

Вот теперь и подумайте, на чьей стороне в этой решающей идейной битве окажется российское в.э.с. после Путина, когда на кону будут не жизнь и не благосостояние участников, а их свободная воля, их ВЫБОР. Речь ведь о политически активных людях, не о рядовых обывателях, они не будут сидеть сложа руки в ситуации свободного выбора, будут за свой выбор драться. На чьей стороне? На стороне изборцев и Глазьева? Или «консервативных революционеров» Дугина? Или на стороне заведших страну в болото наследников путинского статус-кво, лишившихся своего харизматического лидера? Или, наконец, на НАШЕЙ, на стороне русских европейцев? Чьим засадным, если хотите, полком они в ситуации свободного выбора станут? Я старался дать читателю достаточно материала для суждения об этом, сколько можно подробно изложил их маневры в предельно несвободной ситуации, где приходилось им защищать заведомо неправедные позиции под бдительным оком начальства.

В старинных битвах с варварами исход сражения часто зависел от засадного полка, от его надежности и маневренности, от того, в какой момент и под каким углом ударит он по расстроенным порядкам противника. А тут не полк, тут армия интеллектуалов высокого класса, будущих послов и атташе в сотнях стран, будущих дипломатов и стратегов трансформирующейся России. Если вспомнить отчаянный «кадровый голод» ельцинских времен, результатом чего были мириады кадровых ошибок, последняя из которых оказалась роковой (см. гл. «Ошибка либералов» в третьей книге), нужда грядущей революции 3.0 в засадном полке русских европейцев выглядит кричащей. Но, судя по изложенному выше диалогу, НАШИМ ли засадным полком они после Путина станут?

* * *

Когда-то давно, больше четверти века назад, опубликовал я где-то в Москве статью «Ищу союзников». Не помню уже. для чего я их тогда искал. По тогдашней моей наивности может статься, что и для спасения России от Путина, опубликовал же я в журнале «Столица» текст «Почему я не спас Россию?» (возможно, он и сейчас болтается в интернете). Это я к тому, что сейчас, повзрослев и, надеюсь, поумнев, я, похоже, превратился в профессионального ЬеасШшйег (не знаю, как по-русски), в охотника за союзниками послепутинской революции. Порою, как увидит в этой книге читатель, мне это удавалось. Удалось ли сейчас? Удастся ли в будущем?

Глава 20. Заключительная

ЦЕННОСТИ И ИНТЕРЕСЫ

Передумал. Вернее прислушался к голосу читателей. Нет, не прозвучал для них «Засадный полк» как торжественный заключительный аккорд моей затянувшейся оратории. А мне важно, чтоб прозвучал. С самого ведь начала (см. Введение к первой книги Русской идеи) задуман был этот проект как интерактивный. Предлагался читателю сырой, только что из-под пера, так сказать, неотесанный текст, а он уж решал его судьбу. Так вот, несмотря на кучу комментариев и экстраординарное для такого несоблазнительного, скажем так, текста число просмотров (27100 в Снобе), несмотря на точное его соответствие теме этой четвертой книги (поиску союзников для послепутинской революции), не расслышал я в откликах читателей на «Засадный полк» ни малейшей прощальной торжественности, подобающей расставанию с многолетним совместным проектом. Пробую поэтому снова.

Толчок этой последней моей попытке дал интересный коллаж, сделанный, как я полагал, Андреем Пионтковским из двух высказываний Прилепина. Кто такой Захар Прилепин, читатель, я надеюсь, слышал. Русский писатель, увенчанный всеми возможными российскими литературными премиями, включая Букера, национал-большевик-лимоновец и постоянный член Изборского клуба (в сети имеет устойчивую репутацию «фашиста»). Довольно, согласитесь, неортодоксальное для России сочетание.

Я процитирую здесь этот коллаж целиком, хоть он и некороткий, близко к тексту и стилю Прилепина лишь с незначительными сокращениями. Вот что писал он в 2013 году: «Как было бы приятно, если б Украина вернулась через год, или там через три, сырая, босая, обескураженная, с застуженными придатками, осатаневшая от случившегося с нею».

Прошло три года, и вот что пишет он о той же Украине в 2016 году:

«Ее наши потуги смешат, боли она не чувствует, страха нет, бедности не боится…

Основная причина-это четкое и безумное осознание борьбы с той силой, которая, как оказалось, всегда тяготела над Украиной, и сила эта – Россия!

Они почувствовали, что не просто страстно хотят, но, наконец, и могут победить ненавистного «старшего брата», но и навсегда отбить охоту у него стать «старшим братом» Украины.

И когда их многовековая мечта осуществится, они посмотрят на это безобразное, огромное, тяжелое образование Российской империи сверху вниз. И. возможно, даже ускорят время распада этой подлой державы, тысячу лет присваивающей их право на славу, их государственность, их культуру!

Ради такого дела они готовы пожертвовать многим и многим.

Украина слишком долго ждала этого, она, по сути, именно сегодня отвоевывает свой вожделенный суверенитет, свою новую мифологию.

Украинцы чувствуют себя древними греками, они часто ведут себя, как вели россияне в страшные моменты истории.

Ставки их не просто высоки, они абсолютны!

Патриотический подъем в Украине по отношению к нашему на 10 баллов, на 1000 децибел и на 2000 ватт мощнее!..

Сколько угодно можно кричать о том, что скоро вся Украина будет сидеть на лежанке под Львовом, и Порошенко повесят свои же. Украину это только смешит.

Она боли больше не чувствует! СТРАХА НЕТ!.. Это будут «киборги»!

Мы лично видели, как воюет украинский солдат… Он воюет даже тогда, когда у него нет питания, нет связи и когда офицеры оказались дураками…

То, что украинцы были в Отечественную вторыми из всех народов СССР по количеству Героев Советского Союза на душу населения – надо помнить!..

И это дети и внуки тех же героев и бесстрашных солдат воюют теперь против России!

Так что все эти ваши слова, ваша снисходительность на тему, что «скоро вы, братья-хохлы, заплачете, когда поймете, что карман дыряв, а в Европе вы не нужны», все это гроша ломаного не стоит. В гробу они видали вашу снисходительность… Мира не будет!»

Пионтковский не упустил повода поиздеваться над «перерождением» закоренелого изборца. Озаглавил свой коллаж «Мыслизмы омоновца-самородка». И сопроводил ядовитым послесловием: «Ай да Прилепин! Ай да сукин сын! Кого можно поставить рядом с ним в Европе? Умри Захар, лучше не скажешь. Что в 2013, что года через три».

Все вроде бы правильно. Уж очень нерукопожатный парень этот Прилепин, несмотря на все свои регалии. Тем более что уже и покаялся он за так некстати вырвавшийся у него вопль. Сам читал покаяние в его блоге в ФБ. Ответил он, правда, украинской прессе, где, по-видимому, и появился впервые этот убийственный для него коллаж, «разоружился перед партией». Ведь генсек его партии, Лимонов, уже сформулировал генеральную линию, целую книгу опубликовал под названием «Киев капут!». И про «трусливых хохлов» там больше чем достаточно. Даже о Надежде Савченко подзаборное «не мужик и не баба». Как вписывается в эту дичь Прилепин со своим нечаянным гимном отчаянной храбрости украинского солдата и вообще украинского патриотизма, который, оказывается, «на 10 баллов, на 1000 децибел и на 2000 ватт мощнее нашего», имперского?

Каялся, правда, Прилепин неловко. Да, признался, написал про «пассионарный взрыв» на Украине. Но во-первых, это было давно, во-вторых, вырвано из контекста, в-третьих, читали невнимательно. И вообще, «если бы вы и впрямь были так сильны, не носились бы с этой статьей». Невольно вспоминается старый анекдот о коммунальной соседке, разбившей одолженный кувшин. Во-первых, оправдывается она, он уже был разбит, когда она его одолжила, во-вторых, она его не разбивала, а в-третьих, вообще вернула его целым.

Но дело не в анекдотических оправданиях Прилепина. Дело в том, что писательским своим чутьем почувствовал он на поле боя нечто, чего не понял никто из его однопартийцев. А именно, что за свободу и независимость своей страны, за честь свою и человеческое достоинство, за ЦЕННОСТИ на ученом языке (есть даже целая наука о ценностях, аксиология) будут драться украинские солдаты, не жалея жизни, сколько бы ни втолковывала им российская пропаганда, что сражаются они на самом деле за ИНТЕРЕСЫ то ли пиндосов, то ли отечественных олигархов, то ли тех и других вместе. Оказалось, что народ, поднявшийся за свободу, не обманешь. И еще важнее, оказалось, что российские политики просто не понимают языка ценностей.

Что единственный доступный им в политике язык исчерпывается вопросами «кому выгодно?» и «в чьих интересах?». Тот самый язык, на котором написаны все нацистские мифы – от «масонского заговора» до «сионских мудрецов». Да, древние тоже этот язык понимали. Но понимали они и язык ценностный (достаточно перечесть Перикла), да и не зря же вспомнил Прилепин о древних греках. Проблема путинцев в другом: они уверены, что ценностного языка НЕ СУЩЕСТВУЕТ. И реальные политики говорят только об интересах, а если толкуют о каких-то «ценностях», то либо для отвода глаз, либо потому, что лохи. Поэтому и убеждены, например, что «арабскую весну» 2011 года придумали на самом деле американцы, просто не понимая, что результат может противоречить их интересам. Одним словом, лохи. Одно непонятно: как продули они этим лохам холодную войну?!

Так или иначе, поведение украинских солдат, нечаянно воспетое Прилепиным, не укладывается в эту привычную «парадигму интересов», если можно так выразиться. Он ведь сравнил его с поведением не только древних греков, но и «россиян в страшные моменты истории». И, даже каясь, не забыл упомянуть про «пассионарный взрыв» в Украине. Читайте: говорят украинцы как раз на том ценностном языке, которого не понимают российские политики. Они живут в другом мире.