Текст книги "Водный барон. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Александр Лобачев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Савва владел Слободой через деньги и связи. Тимофей контролировал бюрократию. Касьян использовал силу и угрозы.

Но они не ожидали, что кто-то использует против них закон. Официальный статус. Центральную власть.

И теперь они загнаны в угол.

Я подошёл к дому, где меня ждала Агафья.

Открыл дверь, вошёл.

Агафья сидела за столом, молилась. Увидела меня, вскочила.

– Мирон! Ты…

Я усмехнулся.

– Всё решилось. Как обещал. До заката.

Я показал ей свиток с печатью Воеводы.

– Я теперь Смотритель пристаней. Под защитой центральной власти. Со стрельцами при мне.

Агафья взяла свиток, смотрела на печать. Её руки дрожали.

– Это значит… мы в безопасности?

Я кивнул.

– Да. Люди Касьяна не посмеют тронуть нас. Ушкуйники отступили. Савва больше не может использовать ни суды, ни бандитов.

Агафья опустилась на лавку, закрыла лицо руками. Её плечи задрожали – она плакала. От облегчения.

Я подошёл, положил руку на её плечо.

– Всё хорошо, мам. Мы выжили.

Она подняла голову, смотрела на меня сквозь слёзы.

– Ты сделал это. Ты… ты действительно это сделал.

Я усмехнулся.

– Ещё не всё. Но самое страшное позади.

Я сел рядом.

– Завтра начну проверку документов Авиновых. Найду доказательства их преступлений. И тогда Воевода конфискует их имущество.

Агафья вытерла слёзы.

– А ты? Что с тобой будет?

Я задумался.

– Я буду служить Воеводе. Как его глаза в делах причалов. Это опасно, но это даёт защиту.

Я посмотрел на неё.

– И это даёт нам будущее. Когда Авиновы падут, я смогу восстановить наше дело. Вернуть причал. Построить то, что разрушил отец.

Агафья кивнула медленно.

– Хорошо. Я верю тебе.

Она встала, пошла к печи.

– Иди, ложись спать. Ты не спал два дня. Тебе нужны силы.

Я кивнул, встал.

Да. Силы понадобятся. Потому что завтра начинается настоящая битва.

Битва документов, цифр, законов.

Меч против бюрократии.

Я лёг на лавку, закрыл глаза.

Щит получен. Меч обнажён.

Первая кровь пролита.

Осталось нанести финальный удар.

Глава 6

Ночь была глубокой. Я сидел в келье Серапиона – нашем безопасном штабе, где мы обсуждали планы вдали от чужих ушей.

Серапион стоял у окна, его лицо сияло радостью.

– Мирон, это чудо! Воевода назначил тебя Смотрителем! Дал охрану! Ты под защитой центральной власти!

Он повернулся ко мне.

– Господь услышал наши молитвы. Ты спасён.

Я усмехнулся, откинулся на спинку стула.

– Не только спасён, отец. Я получил оружие.

Я достал свиток с печатью Воеводы, положил на стол.

– Официальный статус даёт мне право требовать документы. Законно. Без препятствий.

Серапион кивнул.

– И ты уже потребовал их?

Я кивнул.

– Сегодня вечером я потребовал у Тимофея все документы Касьяна за год. Коносаменты, грузовые ведомости, налоговые квиты.

Я наклонился вперёд, мой голос стал увереннее.

– Их начали готовить. Анфим работает всю ночь. Завтра утром я приду, заберу документы, принесу их сюда. И мы будем изучать.

Я усмехнулся.

– Найдём все нарушения. Тайные счета. Недоплаты налогов. Приемы обмана купцов. Составим полный отчёт для Воеводы.

Серапион сел напротив, сложил руки на столе.

– И тогда Воевода конфискует имущество Авиновых?

Я кивнул.

– Именно. У него будет легальный повод. Документальные доказательства. Он разорит Савву, обогатится сам, и заодно избавится от свидетеля, который знает о его взятках.

Я откинулся на спинку.

– Мы их раздавим. Полностью.

Серапион улыбнулся.

– Ты хорошо сыграл, Мирон. Очень хорошо.

Я чувствовал подъём, уверенность. Всё шло по плану.

Щит получен. Меч в руках. Документы скоро будут у меня. Осталось только изучить их и нанести финальный удар.

В этот момент в дверь постучали – быстро, тревожно.

Я выпрямился.

Серапион встал, подошёл к двери, приоткрыл.

– Кто?

– Анфим, – прошептал голос снаружи. – Пустите, срочно!

Серапион открыл дверь. Анфим вбежал внутрь, его лицо было бледным, испуганным. Он запыхался, видимо, бежал.

– Мирон! – выдохнул он.

Я встал.

– Что случилось?

Анфим закрыл дверь, прислонился к ней, тяжело дыша.

– Ты его взбесил, Рыбец! Ты взбесил Тимофея!

Я нахмурился.

– Объясни.

Анфим подошёл ближе, его голос был напряжённым:

– После того, как ты ушёл, Тимофей сидел молча час. Просто сидел, смотрел в пустоту. Я думал, он сломлен.

Он вытер пот со лба.

– Но потом он поднялся. Позвал меня. И сказал: «Ты думаешь, я дурак? Ты думаешь, я не понимаю, что Заречный хочет сделать?»

Анфим посмотрел на меня.

– Он понял, Мирон. Он понял, что ты бьёшь по бумагам. Что хочешь найти доказательства и передать Воеводе.

Я кивнул медленно.

– И что он сказал?

Анфим сглотнул.

– Он сказал: «Мы дадим ему документы. Но он их не вынесет. Не сделает копий. Не запомнит ничего важного».

Я выпрямился.

– Что он имел в виду?

Анфим объяснил быстро:

– Тимофей приказал мне подготовить документы. Все, что ты просил. Но завтра, когда ты придёшь их изучать, он будет стоять над тобой. Лично. Каждую минуту.

Анфим наклонился ближе.

– Он не даст тебе вынести документы. Скажет, что это архив, нельзя выносить за пределы Волостного двора. Таково правило.

Я нахмурился.

– А копии?

Анфим покачал головой.

– Запретит делать выписки. Скажет, что ты можешь только смотреть, проверять, но не копировать. Потому что копирование требует разрешения от владельца – Саввы Авинова.

Я сжал кулаки.

Ловушка. Юридическая ловушка.

Анфим продолжал:

– Ты сможешь смотреть на документы. Но Тимофей будет следить, чтобы ты не записывал цифры. Не делал выписки. Ничего.

Он посмотрел мне в глаза.

– Это ловушка, Мирон! Ты получишь доступ к документам, но не сможешь ничего с ними сделать!

Тишина повисла в келье.

Серапион смотрел на меня обеспокоенно.

Я стоял, обдумывая.

Тимофей не дурак. Он использует бюрократию против меня. Даёт документы, но делает их бесполезными.

Я не смогу вынести их. Не смогу скопировать. Не смогу даже записать цифры.

Всё, что останется – моя память.

Память Глеба всплыла – фотографическая память, способность запоминать огромные объёмы информации, работать с цифрами в уме.

Но у Мирона такой памяти нет. Обычная, человеческая. Я смогу запомнить какие-то детали, но не всё.

Я посмотрел на Анфима.

– Сколько документов там будет?

Анфим задумался.

– За год? Коносаменты, ведомости, квиты… больше сотни. Может, двести.

Я кивнул.

Двести документов. Имена, суммы, даты. Невозможно запомнить всё.

Серапион произнёс тихо:

– Мирон, что ты будешь делать?

Я посмотрел на него, затем на Анфима.

– Мне нужна помощь. Не могу запомнить всё один.

Я начал ходить по келье.

– Анфим, ты знаешь документы. Ты работал с ними. Что там самое важное? Что нужно запомнить в первую очередь?

Анфим задумался.

– Имена купцов, которых обманули. Суммы недоплат. Даты сделок.

Он наклонился вперёд.

– Если ты запомнишь хотя бы десять самых крупных обманов, этого будет достаточно. Десять купцов с конкретными суммами и датами – это уже коллективная жалоба.

Я кивнул.

– Хорошо. Значит, нужно сосредоточиться на крупных суммах. Забыть о мелочах.

Я посмотрел на Анфима.

– А ты можешь помочь? Подсказать, на какие документы смотреть?

Анфим кивнул.

– Могу. Я буду там, готовить папки. Смогу незаметно показать тебе нужные.

Он усмехнулся.

– Тимофей будет следить за тобой. Но он не будет следить за мной. Я же просто подаю документы.

Я усмехнулся.

– Отлично. Значит, работаем вместе.

Я сел обратно за стол.

– Завтра утром я приду. Ты будешь подавать мне документы. Незаметно покажешь самые важные. Я постараюсь запомнить ключевые цифры.

Анфим кивнул.

– Хорошо. Но будь осторожен. Тимофей умён. Если заметит, что мы сговорились, он выгонит меня.

Я кивнул.

– Понял. Будем действовать, не подавая виду.

Серапион встал.

– Мирон, но даже если ты запомнишь десять имён, этого достаточно?

Я кивнул.

– Достаточно для коллективной жалобы. Десять купцов, обманутых Авиновыми, с конкретными суммами и датами. Воевода не сможет игнорировать это.

Я встал.

– Это будет сложнее, чем я думал. Но это возможно.

Я посмотрел на Анфима.

– Спасибо, что предупредил. Ты спас план.

Анфим кивнул.

– Я на твоей стороне, Мирон. До конца.

Он пошёл к двери.

– Иду обратно. Тимофей не должен заметить моего отсутствия.

Он вышел, закрыл дверь.

Я остался стоять, глядя на свиток с печатью Воеводы.

Иллюзия победы. Я думал, что получил всё. Но Тимофей поставил новую ловушку.

Бюрократический саботаж. Дать доступ, но сделать его бесполезным.

Серапион посмотрел на меня.

– Ты справишься?

Я усмехнулся.

– Справлюсь. Но придётся полагаться на память. И на Анфима.

Я пошёл к выходу.

– Иду спать. Завтра нужна ясная голова. Чтобы запомнить как можно больше.

Серапион кивнул.

– Да благословит тебя Господь.

Я вышел из кельи, пошёл домой.

Завтра начинается битва памяти. Битва против бюрократии.

Меч есть. Но использовать его будет сложнее, чем я думал.

Я не ушёл из кельи. Вместо этого развернулся, посмотрел на Серапиона.

– Отец, разбуди Егорку. Пусть приходит сюда. Срочно.

Серапион кивнул, вышел.

Я сел за стол, начал обдумывать план.

Тимофей поставил ловушку. Но у каждой ловушки есть слабое место.

Он даст мне доступ к документам. Но не даст вынести, не даст скопировать.

Значит, остаётся только память. Моя память и помощь Анфима.

Через несколько минут вошёл Егорка, заспанный, взъерошенный.

– Мирон? Что случилось?

Я жестом показал ему сесть.

– Тимофей поставил ловушку. Завтра я получу доступ к документам, но не смогу их вынести или скопировать. Только смотреть.

Егорка нахмурился.

– Тогда как ты соберёшь доказательства?

Я усмехнулся.

– Буду запоминать. Но не могу запомнить всё. Двести документов – это слишком много.

Я наклонился вперёд.

– Мне нужны только самые грязные дела. Самые крупные обманы. Те, что невозможно оправдать.

Я взял чистую бересту, начал рисовать схему.

– Смотрите. Завтра утром я прихожу в Волостной двор. Тимофей даёт мне документы. Но стоит надо мной, следит.

Я нарисовал три фигуры: я, Тимофей, Анфим.

– Анфим подаёт документы. Он знает, какие из них важны, какие – пустышки. Но он не может мне сказать напрямую. Тимофей услышит.

Я посмотрел на Егорку.

– Значит, нужны сигналы. Скрытые. Чтобы Анфим показал мне, какие документы читать, а какие – игнорировать.

Егорка кивнул.

– Какие сигналы?

Я задумался.

– Простые. Незаметные. Что-то, что Тимофей не заметит, но я пойму.

Я начал обдумывать варианты.

Руки. Жесты. Движения.

Память Глеба подсказывала – невербальная коммуникация, язык тела, микросигналы.

Я усмехнулся.

– Руки. Анфим будет подавать документы и «поправлять» их на столе. Если поправляет левой рукой – это пустышка, отвод глаз. Если правой – читай и запоминай, это улика.

Егорка кивнул.

– Просто и незаметно.

Серапион нахмурился.

– А если Тимофей заметит?

Я покачал головой.

– Не заметит. Поправить свиток на столе – естественное движение. Тимофей будет смотреть на меня, не на Анфима.

Я встал, начал ходить по келье.

– Анфим сказал, что подготовит три самых важных дела. Три крупных купца, обманутых Авиновыми.

Я посмотрел на Егорку.

– Он положит их поверх остальных. Как будто для удобства. И когда я начну их читать, он поправит их правой рукой. Сигнал: это важно.

Егорка усмехнулся.

– А остальные?

Я усмехнулся.

– Остальные он будет подавать и поправлять левой. Я буду делать вид, что читаю, но на самом деле – быстро прогляжу. Сберегу время и память на важное.

Серапион кивнул медленно.

– Это может сработать. Но нужно быть очень осторожным.

Я кивнул.

– Понимаю. Тимофей умён. Он будет следить за каждым моим движением. Может, даже Касьян придёт, чтобы поглумиться.

Я сел обратно.

– Поэтому я должен вести себя естественно. Не показывать, что получаю сигналы от Анфима. Читать все документы одинаково медленно. Останавливаться. Задавать вопросы Тимофею.

Егорка кивнул.

– Отвлекать его внимание.

Я кивнул.

– Именно. Пока я читаю «пустышки», я буду задавать Тимофею пустые вопросы. Отвлекать его. А когда Анфим даст сигнал «это важно» – буду читать молча, сосредоточенно, запоминать каждую цифру.

Я посмотрел на Серапиона.

– А после того, как я выйду из Волостного двора, сразу приду сюда. И запишу всё, что запомнил. Пока свежо в памяти.

Серапион кивнул.

– Я приготовлю бересту и уголь. Будем записывать.

Я усмехнулся.

– Хорошо. План есть.

Я встал, подошёл к окну, посмотрел на ночное небо.

– Три крупных купца. Три дела с конкретными суммами и датами. Этого достаточно для коллективной жалобы.

Я повернулся к Егорке и Серапиону.

– Когда у меня будут имена и цифры, я пойду к этим купцам лично. Расскажу им, что знаю. Покажу, что у меня есть информация об их обмане.

Егорка усмехнулся.

– И они поверят?

Я кивнул.

– Поверят. Потому что я назову точные суммы и даты. Они узнают свои собственные сделки. И поймут: у меня есть доступ к внутренним документам Авиновых.

Я сел обратно.

– Тогда я предложу им объединиться. Подать коллективную жалобу Воеводе. Три влиятельных купца, обманутых Авиновыми. Воевода не сможет игнорировать это.

Серапион кивнул.

– А Савва?

Я усмехнулся.

– Савва будет вынужден ответить. Публично. Он не сможет откупиться от трёх купцов сразу. Слишком много шума. Слишком много свидетелей.

Я наклонился вперёд.

– И тогда начнётся публичный суд. Где всё всплывёт. Все схемы, все обманы. И Воевода получит легальный повод конфисковать имущество Авиновых.

Егорка кивнул.

– План хорош. Но нужна идеальная память завтра.

Я кивнул.

– Знаю. Поэтому сейчас иду спать. Мне нужна ясная голова.

Я встал, пошёл к двери.

– Егорка, ты будешь ждать меня завтра у Волостного двора. На улице. Если что-то пойдёт не так, если Тимофей заподозрит что-то – ты сразу предупредишь.

Егорка кивнул.

– Хорошо.

Я посмотрел на Серапиона.

– А вы, отец, готовьте бересту. Как только я выйду из Двора, приду сюда. И мы запишем всё, что я запомнил.

Серапион кивнул.

– Буду готов.

Я вышел из кельи, пошёл домой.

Ночь была холодной, тихой. Звёзды горели ярко на небе.

Завтра. Интеллектуальный штурм. Битва памяти против бюрократии.

Три документа. Три купца. Три сигнала от Анфима.

Это всё, что мне нужно.

Память Глеба шептала – фокус, концентрация, мнемоническая техника. Запоминать структурно: имя, сумма, дата, товар.

Я не могу позволить себе ошибиться. Одна забытая цифра – и план рухнет.

Я подошёл к дому, вошёл тихо, чтобы не разбудить Агафью.

Лёг на лавку, закрыл глаза.

Спать. Нужно спать. Чтобы завтра память работала идеально.

Но сон не шёл. Я лежал, обдумывая план снова и снова.

Левая рука – пустышка. Правая рука – улика.

Имя. Сумма. Дата. Товар.

Запомнить. Записать. Использовать.

Интеллектуальное ограбление.

Наконец я уснул, но сон был беспокойным, полным образов документов, цифр, рук Анфима.

Завтра всё решится.

Раннее утро было холодным, серым. Я шёл к Волостному двору, стрельцы шли рядом – видимый символ моей защиты.

Егорка ждал меня у входа.

– Мирон, готов?

Я кивнул.

– Готов. Ты остаёшься здесь. Если что-то пойдёт не так, я выйду и дам знать.

Егорка кивнул, отошёл к стене, прислонился, делая вид, что просто ждёт.

Я вошёл в Общую приказную избу.

Внутри было душно, пахло воском и старой бумагой. За столами сидели несколько писцов, склонившись над работой.

Тимофей стоял у большого стола в углу. На столе лежала гора документов – свитки, папки, связки берёсты.

Рядом стоял Анфим, его лицо было спокойным, официальным.

А у окна, облокотившись на подоконник, стоял Касьян. Ухмылка на его лице, руки скрещены на груди.

Пришёл поглумиться. Посмотреть, как я буду копаться в бумагах и ничего не найду.

Я подошёл к столу, посмотрел на гору документов.

Тимофей усмехнулся ядовито:

– Вот реестры, Смотритель. Читай.

Он сделал паузу, его голос стал жёстче:

– Делать выписки не дозволено. Архив Авиновых – их собственность. Копирование требует разрешения владельца.

Он наклонился ближе.

– Запомнишь что-то – твоё счастье.

Касьян усмехнулся у окна.

Я кивнул спокойно.

– Понял. Начнём.

Я сел за стол, посмотрел на документы.

Гора. Десятки, может, сотни свитков. Имена, цифры, даты. Скоропись.

Память Глеба всплыла – умение работать с документами, читать быстро, выхватывать ключевую информацию.

Но Мирон никогда не работал с такими объёмами. Ему будет сложно.

Я взял первый свиток, развернул.

Скоропись. Неразборчивая, с сокращениями.

«…купцу Федору… соль… 15 пудов… цена 2 рублей пуд… итого 30 рублей…»

Я щурился, пытаясь разобрать буквы.

Это сложнее, чем я думал. Глеб читал такое легко. Но Мирон…

Тимофей стоял рядом, смотрел на меня, усмехался.

– Трудно, Смотритель? Скоропись не для простых людей.

Я промолчал, продолжал читать.

Анфим подошёл, наклонился.

– Смотритель, позвольте помочь. Я разберу документы, чтобы вам было удобнее.

Тимофей нахмурился, но кивнул.

– Помогай. Но только раскладывай. Ничего не объясняй.

Анфим кивнул.

Он начал перебирать документы, раскладывать их на столе.

Я смотрел на его руки.

Левая. Правая. Левая.

Он взял свиток, положил передо мной, поправил левой рукой.

Пустышка. Игнорировать.

Я развернул свиток, сделал вид, что читаю внимательно. На самом деле – просто смотрел на буквы, не запоминая.

Через минуту отложил.

– Следующий.

Анфим подал ещё один, поправил левой рукой.

Снова пустышка.

Я читал, делал вид, что изучаю. Задал Тимофею формальный вопрос:

– Тимофей Писарь, а этот квит – он подписан лично Касьяном?

Тимофей подошёл, посмотрел.

– Да. Почерк его.

Я кивнул, отложил свиток.

– Понятно.

Отвлечь внимание. Пока Тимофей смотрит на меня, Анфим готовит следующий документ.

Анфим взял третий свиток, положил передо мной, поправил правой рукой.

Это важно. Улика.

Я замер, развернул свиток.

Сосредоточился полностью.

Читать. Запоминать. Каждую букву. Каждую цифру.

Текст был длинным, но я выделил главное:

«…купцу Никифору Торжскому… рожь… 50 мер… договор цена 3 рублей мера… итого 150 рублей… Касьян уплатил 100 рублей… недоплата 50 рублей… квит на 150 рублей подписан… дата: 15 июня прошлого года…»

Я повторял про себя:

Никифор Торжский. Рожь. 50 мер. 150 рублей. Недоплата 50 рублей. 15 июня.

Память Глеба помогала – структурировать информацию, запоминать через повторение.

Имя. Товар. Сумма. Недоплата. Дата.

Я прочитал ещё раз, закрыл глаза на мгновение, закрепляя в памяти.

Затем отложил свиток.

Тимофей смотрел на меня подозрительно.

– Что-то нашёл?

Я покачал головой.

– Пока изучаю. Много цифр.

Касьян усмехнулся у окна.

– Устал уже, Рыбец? Бумаги – не твоё дело.

Я промолчал.

Анфим подал следующий свиток, поправил левой рукой.

Пустышка.

Я читал быстро, не запоминая. Через минуту отложил.

– Следующий.

Прошло ещё несколько документов. Все – левой рукой.

Затем Анфим взял новый свиток, положил передо мной, поправил правой рукой.

Вторая улика.

Я развернул, впился глазами в текст.

«…купцу Степану Новгородскому… железо… 20 пудов… договор цена 5 рублей пуд… итого 100 рублей… Касьян уплатил 70 рублей… ссылка на плохое качество… квит на 100 подписан… дата: 3 августа прошлого года…»

Я повторял:

Степан Новгородский. Железо. 20 пудов. 100 рублей. Недоплата 30 рублей. Отговорка: плохое качество. 3 августа.

Закрыл глаза, закрепил.

Имя. Товар. Сумма. Недоплата. Отговорка. Дата.

Отложил свиток.

Тимофей подошёл ближе.

– Смотритель, ты уже час сидишь. Нашёл что-нибудь?

Я посмотрел на него.

– Изучаю.

Тимофей усмехнулся.

– Может, хватит? Я вижу, ты устал. Скоропись тяжела для глаз.

Я покачал головой.

– Ещё несколько документов. Я должен быть уверен.

Тимофей нахмурился, но кивнул.

Анфим продолжал подавать документы. Левая рука. Левая. Левая.

Я читал механически, не запоминая.

Затем – снова правая рука.

Третья улика. Последняя.

Я взял свиток, развернул.

«…купцу Ивану Костромскому… лён… 30 пудов… договор цена 4 рубля пуд… итого 120 рублей… Касьян уплатил 100 рублей… недоплата 20 рублей… обсчёт при взвешивании… квит на 120 подписан… дата: 20 марта прошлого года…»

Я повторял:

Иван Костромской. Лён. 30 пудов. 120 рублей. Недоплата 20 рублей. Обсчёт при взвешивании. 20 марта.

Закрыл глаза.

Имя. Товар. Сумма. Недоплата. Обсчёт. Дата.

Три дела. Три купца. Все запомнил.

Я отложил свиток, встал.

– Достаточно.

Тимофей выпрямился.

– Закончил?

Я кивнул.

– Да. Ознакомился с документами. Благодарю за доступ.

Тимофей усмехнулся.

– И что ты там нашёл, Смотритель?

Я посмотрел на него спокойно.

– Кое-то для доклада Воеводе.

Касьян усмехнулся у окна.

– Доклад? Без бумаг? Воевода засмеёт тебя, Рыбец.

Я усмехнулся.

– Посмотрим.

Я развернулся, пошёл к выходу.

Тимофей окликнул:

– Смотритель! Ты уверен, что запомнил что-то важное? Скоропись не каждому даётся.

Я обернулся.

– Я запомнил достаточно.

Я вышел из избы.

На улице Егорка ждал.

– Ну?

Я кивнул.

– Всё. Три дела. Запомнил.

Егорка усмехнулся.

– Пойдём к Серапиону?

Я кивнул.

– Быстро. Пока свежо в памяти.

Мы пошли к Обители, почти бегом.

Три купца. Три дела. Конкретные суммы, даты, детали.

Никифор Торжский. 50 рублей недоплата. Рожь. 15 июня.

Степан Новгородский. 30 рублей недоплата. Железо. 3 августа.

Иван Костромской. 20 рублей недоплата. Лён. 20 марта.

Память Глеба держала информацию крепко, структурированно.

Но нужно записать сейчас. Пока не забыл.

Мы вбежали в келью Серапиона.

Он уже ждал, бересту и уголь приготовил на столе.

– Мирон! Получилось?

Я кивнул, сел за стол, взял уголь.

– Записываю. Сейчас.

Я начал писать быстро, чётко:

Дело 1:

Купец: Никифор Торжский

Товар: Рожь, 50 мер

Договор: 150 рублей (3 рубля за меру)

Уплачено: 100 рублей

Недоплата: 50 рублей

Квит подписан на 150 рублей

Дата: 15 июня прошлого года

Дело 2:

Купец: Степан Новгородский

Товар: Железо, 20 пудов

Договор: 100 рублей (5 рубля за пуд)

Уплачено: 70 рублей

Недоплата: 30 рублей

Отговорка: «плохое качество»

Квит подписан на 100 рублей

Дата: 3 августа прошлого года

Дело 3:

Купец: Иван Костромской

Товар: Лён, 30 пудов

Договор: 120 рублей (4 рубля за пуд)

Уплачено: 100 рублей

Недоплата: 20 рублей

Причина: обсчёт при взвешивании

Квит подписан на 120 рублей

Дата: 20 марта прошлого года

Я отложил уголь, посмотрел на записи.

– Всё. Три дела. Полная информация.

Серапион взял бересту, прочитал.

– Господи… это же прямые доказательства обмана.

Егорка усмехнулся.

– И что теперь?

Я встал.

– Теперь я иду к этим купцам. Лично. Один за другим.

Я посмотрел на записи.

– Скажу им, что знаю о недоплате. Назову точные суммы и даты. Они поймут, что у меня доступ к внутренним документам Авиновых.

Я усмехнулся.

– И тогда предложу объединиться. Подать коллективную жалобу Воеводе. Три влиятельных купца против Саввы Авинова.

Серапион кивнул.

– Это может сработать.

Я взял бересту, свернул, сунул за пояс.

– Пойдёмте. Начнём с Никифора. Он торгует на площади.

Мы вышли из кельи.

Интеллектуальное ограбление завершено. Информация получена. Без единого клочка бумаги.

Тимофей думал, что поставил ловушку. Но я обошёл её. Через память. Через Анфима.

Теперь начинается следующий этап.

Точечная вербовка. Информационная война.

Лавка купца Никифора Торжского находилась на главной торговой улице. Большая, добротная, с широкими окнами и крепкими дверями.

Я стоял перед входом, стрельцы рядом. Егорка чуть поодаль.

– Готов? – спросил Егорка.

Я кивнул.

– Готов. Никифор – самый влиятельный из троих. Если он согласится, остальные последуют.

Я толкнул дверь, вошёл.

Внутри было тепло, пахло пряностями и кожей. За прилавком стоял купец Никифор – крепкий мужчина лет пятидесяти, с седой бородой и умными, цепкими глазами.

Увидев меня со стрельцами, он нахмурился.

– Смотритель? Что привело тебя в мою лавку?

Я подошёл ближе, мой голос был официальным, спокойным:

– Никифор Семёнович. Я, Мирон Заречный, Смотритель пристаней, пришёл по делу.

Никифор скрестил руки на груди.

– По какому делу?

Я достал бересту с записями, развернул, посмотрел на цифры.

Затем произнёс чётко, называя детали:

– При проверке причальных сборов я выявил нарушение по вашей сделке с Касьяном Авиновым. Товар: рожь, пятьдесят мер. Договорная цена: сто пятьдесят рублей. Сделка состоялась пятнадцатого июня прошлого года.

Никифор замер. Его глаза расширились.

Я продолжал:

– Согласно договору, Касьян Авинов должен был уплатить вам сто пятьдесят рублей. Но по внутренним документам, он уплатил только сто рублей.

Я сделал паузу.

– Недоплата: пятьдесят рублей. Квит на полную сумму был подписан.

Тишина повисла в лавке.

Никифор смотрел на меня, его лицо было бледным, шокированным.

– Ты… ты видел книги? Внутренние книги Авиновых?

Я кивнул.

– Видел. В рамках моих полномочий как Смотрителя пристаней.

Никифор медленно опустился на стул за прилавком.

– Господи… я знал. Я всегда знал, что Касьян обманул меня.

Он посмотрел на меня.

– Но у меня не было доказательств. Квит был подписан. Я не мог ничего сделать.

Я наклонился вперёд.

– Теперь можете. Потому что у меня есть информация. Точная. С датами и суммами.

Никифор уставился на меня.

– И что ты хочешь от меня?

Я выпрямился.

– Завтра Савва Авинов будет вынужден предстать перед Воеводой. Я организую публичное разбирательство. Если вы на нём публично потребуете свои пятьдесят рублей обратно – я, как Смотритель, поддержу ваше требование официально.

Я посмотрел ему в глаза.

– Выбирайте.

Никифор молчал, обдумывая.

– А если Савва откажется платить?

Я усмехнулся.

– Он не сможет отказаться. Потому что я предоставлю Воеводе доказательства его обмана. Документальные свидетельства недоплат. Савва будет вынужден либо вернуть деньги, либо предстать перед судом.

Никифор кивнул медленно.

– И что я получу?

Я усмехнулся.

– Свои пятьдесят рублей. Публичное признание того, что Авиновы обманщики. И уверенность, что больше никто не посмеет вас обмануть, потому что Воевода будет следить.

Я наклонился ближе.

– Вы – уважаемый купец. Влиятельный. Если вы выступите против Авиновых, другие последуют. И тогда Савва падёт.

Никифор смотрел на меня долго, оценивающе.

Затем медленно кивнул.

– Хорошо. Я приду. И потребую свои деньги.

Я усмехнулся.

– Благодарю. Воевода назначит слушание. Я пришлю вам уведомление.

Я развернулся, пошёл к выходу.

У двери остановился, обернулся.

– Никифор Семёнович. Одно условие. Не говорите никому об этом разговоре до завтра. Особенно – Авиновым.

Никифор кивнул.

– Понял. Буду молчать.

Я вышел из лавки.

На улице Егорка усмехнулся.

– Один есть. Двое осталось.

Я кивнул.

– Идём к Степану Новгородскому. Он торгует железом на Кузнечной улице.

Лавка Степана была меньше, проще. Он сам встретил меня у входа – высокий, жилистый мужчина с острым взглядом.

– Смотритель? Что тебе надо?

Я произнёс официально:

– Степан Новгородский! Я, Смотритель пристаней, выявил нарушение по вашей сделке с Касьяном Авиновым. Товар: железо, двадцать пудов. Договорная цена: сто рублей. Дата: третье августа прошлого года.

Степан нахмурился.

Я продолжал:

– Касьян уплатил вам только семьдесят рублей. Сославшись на плохое качество. Но квит на сто рублей был подписан.

Степан замер.

– Откуда ты знаешь?

Я усмехнулся.

– Из внутренних документов Авиновых. Недоплата: тридцать рублей.

Степан стиснул зубы.

– Этот гад! Я знал, что железо было отличным. Но он заставил меня принять меньше, угрожая, что вообще не заплатит.

Я кивнул.

– Завтра будет публичное разбирательство. Потребуйте свои тридцать рублей. Я поддержу вас официально.

Степан посмотрел на меня.

– А если Савва откажется?

Я усмехнулся.

– Не откажется. У меня есть доказательства.

Степан кивнул резко.

– Хорошо. Я приду. И потребую.

Я кивнул.

– Благодарю. Уведомление будет завтра.

Я вышел.

Третьим был Иван Костромской. Его лавка находилась у речной пристани – он торговал льном и пенькой.

Иван встретил меня настороженно – пожилой купец с умными, усталыми глазами.

– Смотритель. Слушаю.

Я произнёс:

– Иван Костромской! Я выявил нарушение по вашей сделке с Касьяном Авиновым. Товар: лён, тридцать пудов. Договорная цена: сто двадцать рублей. Дата: двадцатое марта прошлого года.

Иван замер.

Я продолжал:

– Касьян уплатил вам только сто рублей. Причина: обсчёт при взвешивании. Но квит на сто двадцать был подписан.

Иван закрыл глаза.

– Двадцать рублей. Я помню. Он обсчитал меня, и я не мог доказать. Весы были его.

Я кивнул.

– Завтра потребуйте свои двадцать рублей. Публично. Я поддержу.

Иван открыл глаза, посмотрел на меня.

– Ты уверен, что это сработает?

Я кивнул.

– Уверен. Вас будет трое. Три уважаемых купца. Воевода не сможет игнорировать.

Иван медленно кивнул.

– Хорошо. Я приду.

Я усмехнулся.

– Благодарю.

Вечером я сидел в келье Серапиона. Егорка рядом.

– Трое, – сказал Егорка довольно. – Все согласились.

Я кивнул.

– Да. Никифор – лидер мнений. Степан – упрямый и честный. Иван – уважаемый старый купец. Трое вместе – это сила.

Серапион посмотрел на меня.

– И что дальше?

Я усмехнулся.

– Завтра утром я иду к Воеводе. Докладываю о результатах проверки. Говорю, что выявил нарушения. Что три купца готовы подать жалобу.

Я наклонился вперёд.

– Воевода назначит публичное слушание. Позовёт Савву, купцов, меня. И там всё вскроется.

Егорка усмехнулся.

– Савва будет в ярости.

Я кивнул.

– Будет. Но они ничего не смогут сделать. Потому что все принародно, на виду у Воеводы, купцов, всей Слободы.

Я откинулся на спинку стула.

– Порядок Авиновых рухнет. У всех на глазах.

Серапион кивнул.

– Да благословит тебя Господь, Мирон. Ты делаешь правое дело.

Я встал.

– Иду домой. Завтра тяжёлый день.

Я вышел из кельи, пошёл по ночной Слободе.

Трое купцов. Три жалобы. Три доказательства обмана.

Завтра начнётся публичное разбирательство. И Савва не сможет скрыться.

Информационная война выиграна. Точечная вербовка завершена.

Осталось нанести финальный удар.

Я подошёл к дому, вошёл.

Агафья встретила меня у двери.

– Мирон? Как дела?

Я усмехнулся.

– Хорошо. Завтра Авиновы падут.

Агафья обняла меня.

– Я верю в тебя.

Я лёг спать, но сон был беспокойным.

Завтра. Публичное слушание. Последняя битва.

* * *

Вечер опустился на Слободу. В палатах Саввы Авинова горели свечи, освещая богатые покои, – резные столы, расшитые ковры, серебряную утварь.

Савва сидел в кресле у окна, смотрел на огни города. Его лицо было спокойным, непроницаемым.

Тимофей стоял у стены, нервно теребил рукава кафтана.

В дверь постучали. Резко, требовательно.

Савва обернулся.

– Войдите.

Дверь распахнулась. Вошли трое купцов – Никифор Торжский впереди, за ним Степан Новгородский и Иван Костромской.

Лица их были жёсткими, решительными.

Савва поднялся из кресла, изобразил удивление:

– Никифор Семёнович! Степан! Иван! Что привело вас ко мне в такой час?

Никифор шагнул вперёд, его голос был громким, гневным:

– Савва Петрович! Твой сын обдирал нас! Годами!

Савва нахмурился.

– О чём ты говоришь?

Никифор стукнул кулаком по столу:

– О деньгах! Которые Касьян недоплатил! Мне – пятьдесят рублей за рожь! Степану – тридцать за железо! Ивану – двадцать за лён!

Он наклонился вперёд.

– Мы знаем точные суммы! Мы знаем даты! И Смотритель Мирон Заречный знает! Он видел ваши внутренние книги!