Текст книги "Водный барон. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Александр Лобачев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

– Семен, ты поедешь со мной на лодке. Мы установим ловушку. Нужны якоря – тяжелые камни, мешки с песком, всё, что утонет и удержит канат на дне.

Семен кивнул.

– Понял. Сколько якорей?

Я прикинул.

– Четыре. По два на каждый конец каната. Чтобы держали надежно, даже если течение сильное.

Я посмотрел на Ваньку.

– Ванька, ты готовишь оружие. Луки, если есть. Нет луков – пращи. Камни размером с кулак, много. Факелы на случай, если понадобится поджечь их лодки.

Ванька кивнул, побледнев.

– Мирон, я… я не умею стрелять из лука.

Я усмехнулся.

– Не важно. Главное – бросать камни метко. С десяти метров попасть в лодку сможешь?

Ванька кивнул неуверенно.

– Попробую.

Я похлопал его по плечу.

– Хорошо. Этого достаточно.

Я повернулся к Егорке.

– Ты со мной. Поедем на разведку. Проверим место засады, выберем позиции на берегу. Нужно найти укрытия – кусты, деревья, камни. Чтобы нас не было видно.

Егорка кивнул.

– А Агафью куда? Она останется здесь?

Я покачал головой.

– Нет. Слишком опасно. Сегодня утром отведу её в Обитель. Пусть переночует у Серапиона. Вернется, когда всё закончится.

Егорка кивнул.

– Правильно.

Мы разошлись по делам. Я зашел в избу, где Агафья уже проснулась, готовила завтрак.

– Мать, собирайся. Сегодня ночуешь в Обители.

Агафья обернулась, испуганно посмотрела на меня.

– Что случилось, Мирон? Что-то серьезное?

Я кивнул.

– Да. Сегодня ночью будет нападение. «Черная Щука» идет на штурм. Я не хочу, чтобы ты была здесь.

Агафья всплеснула руками.

– Господи… Сынок, может, тебе тоже уйти? Спрятаться? Переждать?

Я покачал головой.

– Нет, мать. Если уйду – потеряю всё. Землю, бизнес, людей. Они сожгут Артель и скажут – Рыбец струсил, сбежал.

Я обнял её.

– Но ты будешь в безопасности. В Обители. Под защитой монахов. Это главное.

Агафья заплакала тихо, но кивнула.

– Хорошо, сынок. Но ты… ты вернись. Живым. Обещай.

Я усмехнулся.

– Обещаю.

Я отвел Агафью в Обитель, передал Серапиону. Он принял её молча, понимающе. Потом отвел меня в сторону.

– Мирон, я слышал. «Щука» идет на тебя. Нужна помощь?

Я покачал головой.

– Спасибо, отец Серапион. Но монахи – не воины. Вы нужны живыми, чтобы потом хоронить павших и молиться за выживших.

Серапион усмехнулся грустно.

– Мудрые слова. Но знай – если понадобится, мы придем. Бог не запрещает защищать невинных.

Я кивнул.

– Спасибо. Надеюсь, не понадобится.

Я вернулся на причал. Прошка уже притащил канаты – толстые, просмоленные, корабельные. Каждый толщиной с руку. Идеально.

Семен собрал якоря – четыре больших камня, обвязанных веревками, и два мешка с песком для дополнительного веса.

Ванька складировал груду камней размером с кулак – штук пятьдесят, может больше. И десяток факелов, пропитанных смолой.

Я осмотрел всё, кивнул с удовлетворением.

– Хорошо. Теперь едем устанавливать.

Мы с Семеном погрузили всё в «Стерлядку» – канаты, якоря, инструменты. Лодка просела под весом, но держалась. Прошкин ремонт оказался надежным.

Оттолкнулись от берега, пошли вниз по течению. Я вел лодку, используя водослух, чувствуя каждую струю, каждую яму. Семен греб спокойно, методично.

Через десять минут добрались до Змеиного Поворота. Я сразу узнал место – узкий изгиб, поросший ивняком с обеих сторон. Русло сужалось, течение ускорялось. Мели светились желтовато-серыми пятнами под водой.

Я закрыл глаза, погрузился в водослух.

Дно открылось перед внутренним взором. Центральный проход – три метра шириной, глубина два с половиной метра. С обеих сторон – мели, глубина по колено. Течение сильное, но управляемое.

Я открыл глаза.

– Здесь. Натянем канат поперек прохода, на глубине полметра. Якоря ставим на дно, по краям мелей.

Семен кивнул.

Мы начали работать. Я нырнул с первым якорем – тяжелым камнем, обвязанным веревкой. Вода была холодной, мутной. Я нащупал дно, уложил камень на край мели, привязал конец каната.

Вынырнул, вдохнул. Семен уже готовил второй якорь.

Нырнул снова, на противоположную сторону. Уложил второй камень, привязал другой конец каната.

Натянул. Канат повис под водой, невидимый с поверхности, на глубине полметра. Идеально.

Мы повторили операцию со вторым канатом, метрах в пяти от первого. Теперь два барьера перекрывали проход.

Я вынырнул последний раз, забрался в лодку, тяжело дыша.

– Готово. Теперь проверим.

Я отвел лодку метров на пятьдесят назад, развернул против течения.

– Семен, греби. Пойдем, как будто мы – ушкуйники. Посмотрим, что произойдет.

Семен кивнул, начал грести. Лодка пошла вперед, ускоряясь на течении.

Я вел её точно по центру прохода – так, как пошли бы ушкуйники, не знающие о ловушке.

Лодка приблизилась к первому канату. Я замедлил, напрягся.

Дно киля чиркнуло о канат. Лодка дернулась, накренилась, но не перевернулась – я успел выровнять.

Я усмехнулся.

– Работает. Киль цепляется. Если идти быстрее, на полной скорости – перевернет.

Семен кивнул.

– А если их несколько лодок подряд?

Я задумался.

– Первая зацепится, застрянет. Вторая налетит на первую. Третья – на вторую. Куча-мала. Идеально.

Мы вернулись к причалу. Разгружали инструменты, когда подошел Егорка.

– Мирон, я нашел место для засады. Пойдем, покажу.

Мы пошли пешком вдоль берега, к Змеиному Повороту. Егорка вел, я шел за ним.

Дошли. Егорка указал на заросли ивняка на правом берегу, метрах в десяти от воды.

– Здесь. Кусты густые, видно реку, но нас не видно. Можно стоять, стрелять, бросать камни. И отступить быстро, если что-то пойдет не так.

Я осмотрел место. Хорошее. Укрытие надежное, обзор отличный, путь отхода есть.

– Отлично. Здесь и займем позиции. Четверо – ты, я, Прошка, Семен. Ванька будет на причале, у сигнального костра. Если совсем плохо – поджигает, зовет стрельцов.

Егорка кивнул.

– А если они прорвутся? Доберутся до причала?

Я усмехнулся.

– Не доберутся. Потому что я их утоплю раньше.

Егорка посмотрел на меня.

– Как?

Я закрыл глаза, погрузился в водослух. Почувствовал реку – течения, глубины, мели. Почувствовал силу, которую она давала мне.

Открыл глаза.

– Водослух. Я могу управлять течением. Не сильно, не как настоящий Мастер Реки. Но достаточно, чтобы толкнуть лодку на мель, перевернуть её, создать водоворот.

Егорка присвистнул.

– Ты никогда не говорил, что можешь это делать.

Я усмехнулся.

– Потому что не был уверен. Но вчера пробовал. Получилось. Слабо, но работает.

Я посмотрел на реку.

– Когда их лодки застрянут на канатах – я усилю течение. Толкну их на мели. Переверну. А вы будете бить камнями, добивать.

Егорка кивнул медленно.

– Это… может сработать.

Я усмехнулся.

– Сработает. Потому что другого выбора нет.

Мы вернулись на причал. День клонился к вечеру. Я собрал всех.

– Слушайте план последний раз. В сумерках уходим на позиции. Егорка, я, Прошка, Семен – в засаде на берегу. Ванька остается здесь, у сигнального костра.

Я посмотрел на Ваньку.

– Если услышишь три свистка – жги костер. Немедленно. Это сигнал тревоги. Стрельцы увидят, придут.

Ванька кивнул, бледный.

Я повернулся к остальным.

– Ушкуйники пойдут с реки, ночью. Человек двадцать, на пяти-шести лодках. Они не знают о канатах. Налетят, застрянут. Мы бьем камнями, факелами, всем, что есть. Цель – потопить лодки, заставить их отступить.

Прошка спросил:

– А если не отступят? Если выберутся на берег, пойдут на нас?

Я усмехнулся.

– Тогда отступаем сами. Бежим к причалу, жжем костер, зовем стрельцов. Но до этого не дойдет. Они испугаются, когда поймут, что мы их ждали.

Семен спросил:

– А если Гракч не испугается?

Я посмотрел на него холодно.

– Тогда я убью Гракча. Лично. И остальные испугаются.

Все замолчали.

Я раздал оружие. Прошке – багор и мешок с камнями. Семену – топор и пращу. Егорке – лук, который он умел использовать, и колчан стрел. Себе взял топор, нож и мешок камней.

Ванька получил факел и огниво.

– Помни. Три свистка – жги костер. Увидишь, что мы отступаем – жги костер. Если сомневаешься – жги костер. Лучше вызвать стрельцов зря, чем не вызвать вовремя.

Ванька кивнул, дрожащими руками сжимая факел.

Солнце садилось. Небо окрасилось в красно-оранжевые тона. Река темнела, превращаясь в черное зеркало.

Я стоял на причале, смотрел на воду.

«В прошлой жизни я никогда не участвовал в драках. Не говоря уже о боях. Я был логистом, офисным работником. Максимум – кулачная разборка в баре один раз».

Я усмехнулся.

«Но здесь другие правила. Здесь сила решает. Кто сильнее, хитрее, беспощаднее – тот побеждает».

Я сжал топор.

«Я не самый сильный. Но я умнее. Я подготовился. Я знаю, откуда они придут, как пойдут, где застрянут».

Я усмехнулся.

«Гракч думает, что идет на беззащитную жертву. Но он ошибается. Он идет в ловушку, которую я приготовил».

Сумерки сгустились. Я подозвал команду.

– Идем. Занимаем позиции. Молча, тихо. Никаких огней, никаких разговоров. Только ждем.

Мы пошли к Змеиному Повороту. Ванька остался на причале, у костра.

Заняли позиции в ивняке. Я – в центре, Егорка справа, Прошка и Семен слева. Укрылись, притаились.

Река текла перед нами, темная, бесшумная. Канаты были под водой, невидимые.

Ночь накрыла мир. Луна не взошла – новолуние, как и говорил Федька. Идеальная темнота для нападения.

Но и для засады тоже.

Я сидел, прижавшись спиной к дереву, сжимая топор. Слушал ночь. Ждал.

Где-то вдали плеснула рыба. Сова ухнула. Ветер зашелестел листьями.

И потом – другой звук. Тихий, ритмичный. Плеск весел.

Я напрягся. Закрыл глаза, открыл Водослух.

Почувствовал. Лодки. Пять… нет, шесть. Идут вверх по течению. Медленно, осторожно. Человек по три-четыре в каждой.

«Двадцать человек. Как и говорил Федька».

Я открыл глаза, дал знак остальным – тихо, готовиться.

Егорка натянул тетиву. Прошка и Семен взяли камни.

Лодки приблизились. Теперь я видел их – темные силуэты на фоне воды. Первая, вторая, третья… шесть. Идут гуськом, по одной.

Первая лодка вошла в Змеиный Поворот. Ускорилась на течении.

Я затаил дыхание.

Киль лодки чиркнул о первый канат. Лодка дернулась, накренилась.

– Что за… – крикнул кто-то на лодке.

Лодка зацепилась за второй канат. Перевернулась.

Люди полетели в воду с криками.

Вторая лодка налетела на первую. Треск, проклятья, еще всплески.

Третья лодка попыталась вывернуть, но я уже действовал.

Закрыл глаза, погрузился в водослух. Почувствовал течение под третьей лодкой.

Толкнул.

Вода вздулась, ударила в борт. Лодка метнулась в сторону, на мель. Села, застряла.

Я открыл глаза, крикнул:

– Бить! Сейчас!

Егорка выпустил стрелу. Она со свистом пронзила ночь, вонзилась в борт четвертой лодки.

Прошка и Семен швырнули камни. Один попал в голову ушкуйника, тот упал в воду.

Началось.

Хаос взорвался на реке.

Ушкуйники кричали, матерились, пытались понять, что происходит. Перевернутые лодки плавали вверх дном. Люди барахтались в воде, цепляясь за борта, за весла, друг за друга.

Я стоял в зарослях, выпуская водослух на полную мощь. Чувствовал каждую струю течения, каждый водоворот, каждое движение воды.

Четвертая лодка пыталась развернуться, уйти назад. Я толкнул течение – вода ударила в корму, развернула лодку боком. Она накренилась, зачерпнула воды бортом, начала тонуть.

– Засада! – орал кто-то с пятой лодки. – Уходим! Назад!

Егорка выпустил еще одну стрелу. Она вошла в плечо гребца на пятой лодке. Тот взвыл, выронил весло.

Прошка и Семен швыряли камни методично, прицельно. Удары сыпались на лодки, как град. Один ушкуйник получил камнем в голову, рухнул без сознания. Другой – в грудь, согнулся, кашляя.

Шестая лодка, последняя, уже разворачивалась. Гребцы работали отчаянно, пытаясь уйти из зоны обстрела.

– Не дать уйти! – крикнул я, швыряя камень.

Попал в гребца. Тот охнул, но продолжал грести.

Я закрыл глаза, собрал всю силу, что мог выжать из Дара.

Течение. Я чувствовал его, как живое существо. Почувствовал, как оно течет вниз, увлекая воду к морю.

Развернул.

Усилие было огромным, как толкать стену руками. Пот выступил на лбу. Голова закружилась. Но я держал.

Течение развернулось на секунду. Вода пошла вверх, против своей природы.

Шестая лодка дернулась, остановилась, начала медленно тащиться назад – к ловушке, к перевернутым лодкам, к хаосу.

Я открыл глаза, тяжело дыша. Голова раскалывалась. Но сработало.

– Кто ты, сука⁈ – заревел голос с пятой лодки. Грубый, хриплый, полный ярости. – Кто там на берегу⁈

Я узнал голос. Гракч. Главарь.

Я вышел из зарослей, встал на виду. Держал топор в одной руке, камень в другой.

– Я – Мирон Заречный. Рыбец. Тот, кого вы пришли убить.

Тишина на секунду. Потом хохот – злой, неверящий.

– Рыбец⁈ Ты ждал нас⁈

Я усмехнулся.

– Да. Ждал. Ваш Федька всё рассказал. Где ваше логово, сколько вас, когда придете. Спасибо ему.

Проклятья посыпались с лодок. Кто-то кричал: «Федька предатель!» Кто-то: «Я его убью!»

Гракч заревел:

– Заречный! Ты думаешь, это остановит нас⁈ Нас двадцать! Вас четверо! Мы выберемся, выйдем на берег, вырежем всех!

Я покачал головой.

– Не выберетесь. Потому что я управляю рекой. Вы видели – течение развернулось. Это я. Мой Дар. Водослух.

Я поднял руку, указывая на воду.

– Я могу перевернуть любую вашу лодку. Создать водоворот. Утопить каждого из вас. Один за одним.

Гракч молчал. Я видел силуэт на пятой лодке – крупный мужчина, с широкими плечами, в руках весло, как дубина.

– Ты врешь, – сказал он наконец. – Никто не может управлять рекой так. Даже Мастера Реки.

Я усмехнулся.

– Проверь.

Я закрыл глаза, нашел его лодку в водослухе. Толкнул течение под кормой.

Лодка дернулась, накренилась на левый борт. Гракч схватился за борт, чтобы не упасть.

– Что за…

Я толкнул снова. Лодка накренилась на правый борт.

Гракч заорал:

– Хватит! Хватит, колдун!

Я открыл глаза, отпустил течение. Лодка выровнялась.

– Видишь? Я не вру. Я могу утопить всех вас. Прямо сейчас. Одним усилием.

Я сделал паузу, давая словам осесть.

– Но я не хочу убивать. Я хочу, чтобы вы ушли. Навсегда. Из Волости. Из моей жизни. Из моего дела.

Гракч засмеялся – горько, зло.

– Уйти? Куда? У нас нет денег, нет заказов! Савва нас выгнал! Мы голодные, Рыбец! Нам нечего терять!

Я кивнул.

– Знаю. Вы голодны. Отчаянны. Поэтому напали на меня. Думали, я легкая добыча.

Я усмехнулся.

– Но вы ошиблись. Я не жертва. Я охотник. И сегодня вы попались в мою ловушку.

Гракч молчал. Вокруг его лодки собирались остальные ушкуйники – те, кто выбрался из воды, кто не утонул, кто не ранен. Человек двенадцать, может пятнадцать. Остальные – мертвы, ранены или сбежали.

– Что ты предлагаешь? – спросил Гракч наконец. Голос был усталым, опустошенным.

Я подумал. В прошлой жизни я знал: врага нужно либо уничтожить полностью, либо дать ему выход. Компромисс, который позволит ему уйти с достоинством.

– Предлагаю сделку, – сказал я громко, чтобы все слышали. – Вы уходите из Волости. Сегодня. Сейчас. Берете лодки, людей, уплываете. Уходите в другую Волость, на другую реку. Начинаете заново.

Гракч фыркнул.

– На что? У нас нет денег!

Я достал из-за пояса кошелек. Тяжелый, набитый серебром. Моя доля от последнего каравана – один рубль шестьдесят пять копеек. И еще десять рублей, которые я взял из кассы Синдиката утром, на всякий случай.

– Вот. Одиннадцать рублей. Серебром. Этого хватит, чтобы добраться до соседней Волости, снять жилье, найти работу.

Я швырнул кошелек. Он упал на берег, прямо у воды.

– Берите. И уходите. Это мое последнее предложение.

Гракч молчал долго. Потом медленно кивнул.

– А если мы вернемся?

Я усмехнулся холодно.

– Если вернетесь – я вас утоплю. Без разговоров, без предупреждений. Вы видели, что я могу. Поверьте – в следующий раз не буду так милосерден.

Гракч кивнул.

– Понял. Мы уходим.

Он повернулся к своим людям.

– Собирайте раненых! Грузите в лодки! Уходим!

Ушкуйники зашевелились. Вытаскивали раненых из воды, переворачивали лодки, собирали весла. Работали быстро, молча, без споров.

Один из них подобрал кошелек на берегу, бросил Гракчу. Тот поймал, кивнул мне.

– Рыбец… ты странный человек. Мог убить нас всех. Но отпускаешь. Почему?

Я усмехнулся.

– Потому что я не убийца. Я расчетливый. Убивать вас невыгодно. Отпустить выгоднее. Вы уйдете, расскажете другим – Рыбец опасен, к нему лучше не соваться.

Гракч засмеялся.

– Расскажем. Обязательно расскажем.

Он повернулся к своей лодке, сел на весла.

– Удачи тебе, Рыбец. В Академии. Слышал, ты туда поступаешь. Там убивают не хуже, чем мы.

Я кивнул.

– Знаю. Поэтому готовлюсь.

Лодки развернулись, пошли вниз по течению. Ушкуйники гребли молча, не оглядываясь. Уходили – побежденные, но живые.

Я стоял на берегу, смотрел, как они исчезают в ночи.

Егорка подошел, встал рядом.

– Ты их отпустил. Почему? Мы могли перебить всех.

Я усмехнулся.

– Могли. Но зачем? Чтобы получить двадцать трупов, расследование стрельцов, суды, допросы? Нет, спасибо.

Я повернулся к нему.

– Я дал им выход. Деньги и шанс начать заново. Они ушли. Больше не вернутся. Потому что знают – я опасен. Я не жертва.

Егорка медленно кивнул.

– Мудро. Но дорого. Одиннадцать рублей…

Я усмехнулся.

– Это вложение. В безопасность. В отношение ко мне. Теперь по всей Волости пойдет слух – Рыбец утопил «Черную Щуку». Мастер Реки, колдун, опасный человек. Никто больше не полезет.

Егорка засмеялся.

– Ты всё просчитал.

Я кивнул.

– Да. Всегда просчитываю.

Мы вернулись на причал. Ванька стоял у костра, готовый поджечь, но увидев нас, расслабился.

– Что случилось? Я слышал крики, плеск…

Я усмехнулся.

– Ушкуйники напали. Мы их встретили. Они ушли. Живыми, но побежденными.

Ванька остолбенел.

– Ушли? Просто так?

Я кивнул.

– Не просто так. За одиннадцать рублей. Но ушли.

Я зашел в избу. Агафьи не было – она спала в Обители, в безопасности. Я сел за стол, налил себе воды, выпил залпом.

Голова всё еще раскалывалась от использования Дара. Тело ныло от напряжения. Но я был жив. Мы все были живы.

И «Черная Щука» больше не угрожала.

Я достал бересту, начал писать.

«Ночь новолуния. Нападение „Черной Щуки“. Двадцать человек, шесть лодок. Засада на Змеином Повороте. Использование водослуха для переворачивания лодок. Гракч отступил после демонстрации силы. Плата за уход – одиннадцать рублей. Результат: ушкуйники покинули Волость. Угроза нейтрализована».

Я отложил перо, закрыл глаза.

В прошлой жизни я никогда не сражался. Не командовал боем. Не рисковал жизнью так.

Я усмехнулся.

Но здесь я стал другим. Научился планировать не презентации, а засады. Не переговоры, а бои. Не контракты, а войны.

Я встал, подошел к окну. Смотрел на реку, спокойную, темную, бесконечную.

Через пять дней я уезжаю в Академию. На полгода. Во враждебную среду, где Савва попытается меня убить. Где экзамены опаснее любой банды. Где каждый день – борьба за выживание.

Я сжал кулаки.

Но я готов. Сегодня я прошел первое испытание. Победил банду, не потеряв ни одного человека. Показал, что я не жертва. Что я боец.

Я усмехнулся.

Савва думает, что Академия меня сломает. Что я не выдержу давления, не пройду экзамены, не выживу.

Я повернулся к столу, где лежала черная метка – та самая, с красной щукой.

Взял её, поднес к свече. Ткань вспыхнула, сгорела за секунды, оставив только пепел.

– Конец «Черной Щуки», – сказал я вслух. – Конец угроз. Конец войны диверсий.

Я посмотрел на окно, где начинало светать.

Теперь начинается новый этап. Академия. Экзамены. Обучение. Выживание.

Я усмехнулся.

Но я не один. У меня есть Артель, которая работает без меня. Есть люди, которые мне верны. Есть Дар, который делает меня сильнее.

Я сел за стол, начал писать новый список.

Подготовка к Академии. Что взять? Что изучить? Как выжить?

Дверь скрипнула. Вошел Егорка, усталый, но довольный.

– Мирон, проверил периметр. Всё спокойно. Ушкуйники ушли, не вернутся.

Я кивнул.

– Хорошо. Спасибо.

Егорка сел напротив.

– Что теперь?

Я усмехнулся.

– Теперь готовимся к следующему вызову. Академия. Савва. Воевода. Игры, в которые я втянут.

Егорка кивнул.

– А Артель?

Я посмотрел на него.

– Артель остается в твоих руках. Ты – главный технолог, управляющий производством. Серапион – казначей. Никифор – сбыт. Вы справитесь без меня полгода.

Егорка усмехнулся.

– Справимся. Ты построил систему. Она работает сама.

Я кивнул.

– Именно. Поэтому я спокоен. Даже если меня убьют в Академии – Артель выживет.

Егорка нахмурился.

– Не говори так. Ты вернешься. Живым. С Печатью Ловца.

Я усмехнулся.

– Постараюсь.

Рассвет окрасил небо в розово-золотые тона. Река проснулась, засверкала под утренним солнцем.

Я стоял на причале, смотрел на воду.

Сегодня я победил «Черную Щуку». Завтра начинается подготовка к Академии. Через пять дней – отъезд.

Я сжал кулаки.

Савва ждет меня там. С ловушками, экзаменаторами, планами убийства. Но я не сдамся. Я пройду через всё. Потому что у меня нет выбора.

Я усмехнулся.

Нет, есть выбор. Всегда есть. Сдаться или бороться. Отступить или идти вперед.

Я повернулся к избе, где ждал завтрак, отдых, новый день.

Я выбрал. Я иду вперед. Всегда вперед. Потому что назад пути нет.