Текст книги "Водный барон. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Александр Лобачев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

«Это выгодно. Очень выгодно».

Я кивнул:

– Две гривны за воз. Согласен. Когда можем начать?

Федот встал, подошёл к окну, посмотрел на лес:

– Хоть завтра. У меня за избой куча дров – готовых, порубленных, просушенных. Там все вперемешку – сосна, ель, ольха. Бери что нужно.

Я подошёл к окну, посмотрел в ту же сторону.

За избой действительно была куча дров – огромная, беспорядочная. Брёвна, ветки, щепа – всё вперемешку.

Федот кивнул на кучу:

– Вот. Ольха там есть. Много. Бери сколько нужно.

– Мне всё равно. Ковыряйтесь в этой куче сколько хотите. Ольха – мусор. Если вы за мусор платите – ваше дело.

Пауза.

Две гривны за мусор, который он обычно сжигал при расчистке? Для него это были легкие деньги из воздуха.

– Две гривны за воз, – медленно повторил он. – И самовывоз?

– Именно. Деньги сразу.

Федот усмехнулся:

– Идёт. Ковыряйтесь в этой куче сколько хотите.

Федот пожал мою руку – крепко, по-мужски:

– Договорились.

Я выдохнул – долго, облегчённо.

«Получилось. Он согласился. Мы получили постоянный источник ольхи. Легально. Дёшево».

Егорка рядом со мной сидел молча – с округлившимися глазами. Он понял, что я только что сделал.

Я повернулся к Федоту:

– Когда можем приехать за первой партией?

Федот задумался:

– Хоть завтра. Утром приезжайте. Я покажу кучу. Копайтесь сколько хотите.

Я кивнул:

– Отлично. Завтра утром будем. С телегой. С деньгами.

Федот кивнул:

– Жду.

Мы встали, попрощались, вышли из избы.

На улице стоял Егорка.

Я остановился, посмотрел на него:

– Ольха для Федота – действительно мусор. Он её жжёт или просто выбрасывает. Мы даём ему две гривны за то, что он считает мусором. Он доволен. Мы довольны. Это честная сделка.

Егорка задумался:

– Ну, если так смотреть…

Я хлопнул его по плечу:

– Именно так и надо смотреть. Один человек считает что-то мусором. Другой – сокровищем. Зависит от того, как посмотреть.

Мы пошли дальше – вниз по тропе, к реке, к челну.

Я шёл молча, думая.

«Ольха. Постоянный источник. Две гривны за воз. Легально. Федот доволен. Мы довольны».

«Первый шаг сделан. Снабжение решено».

«Теперь нужно проверить второй фронт. Агапит. Торг. Сбыт. Купят ли копчёную рыбу?»

Мы добрались до челна, сели, оттолкнулись.

Егорка греб обратно – через реку, к монастырю.

Я сидел на носу, глядя вперёд, думая о вечере.

«Агапит должен вернуться к вечеру. Посмотрим, что он привезёт. Обратно бочки? Или деньги?»

«Если бочки – надо искать рынок сбыта. Если деньги – мы выиграли».

«Но главное – мы попытались. Действовали. На двух фронтах одновременно».

«Как шахматисты. Как стратеги».

Я усмехнулся.

Отец пытался играть в одну игру. Торговля солью. Один фронт. Одна ставка. Проиграл.

Я играю по-другому. Несколько фронтов. Несколько ставок. Диверсификация. Гибкость.

Может быть, так я выиграю.

Мы плыли обратно молча.

Егорка греб – мерно, ритмично. Я сидел на носу, глядя на воду.

Солнце клонилось к западу. Тени становились длинными.

Мы были на середине реки – между дальним берегом, где остался Федот, и монастырским берегом.

Я посмотрел на воду под нами – тёмную, глубокую, спокойную.

Потом оглянулся – вверх по течению, вниз.

Пусто. Ни лодок. Ни людей.

Но это не значило, что нас не видят.

Касьян. Его люди. Его стража. Они везде. У них глаза по всей реке.

Мы только что приплыли с дальнего берега. С земель Авиновых. Это может показаться подозрительным.

Нужно прикрытие.

Я повернулся к Егорке:

– Егор, остановись здесь.

Егорка поднял голову:

– Зачем?

– Закинем снасть, – ответил я. – Ловить будем.

Егорка нахмурился:

– Сейчас?

Я посмотрел на берега – на оба.

– Прикрытие. Если кто-то видел, что мы плавали на тот берег, будет вопрос – зачем? Что делали? – Пауза. – Скажем – ловили. Проверяли воду. Искали новые места. Обычное дело для ловцов.

Егорка медленно кивнул:

– Понял. Умно.

Он перестал грести, челн замер на месте.

Я достал снасть – простую, небольшую сеть, которую всегда возил с собой.

Закинул в воду – аккуратно, тихо.

Сеть ушла под воду, растянулась течением.

Мы сидели, ждали.

Минут пять. Десять.

Я смотрел на воду, прислушивался.

«Водослух. Дар. Использовать чуть-чуть. Послушать».

Я прикрыл глаза, сосредоточился.

Тихое жужжание в ушах. Прохладу на коже. Лёгкое давление в висках.

Я слушал воду – глубину, течение, жизнь внутри.

И услышал… пустоту.

Не тишину. Пустоту.

Никаких золотых точек. Никаких аур. Ничего.

Вода была мёртвая.

Я открыл глаза, нахмурился.

«Странно. Мы на монастырской воде. Здесь всегда была рыба. Немного, но была».

«Теперь – ничего».

Егорка посмотрел на меня:

– Что? Рыба есть?

Я покачал головой:

– Нет. Пусто.

Егорка удивился:

– Как пусто? Здесь всегда рыба водилась.

Я смотрел на воду – долго, задумчиво.

«Пусто. Вода мёртвая. Рыба ушла. Куда?»

«Может быть, вниз по течению. Может, в глубину. Может, просто нет сейчас».

«Или…»

Я вспомнил слова Серапиона, когда мы впервые ловили здесь.

«Монастырская вода – спокойная, но бедная. Рыба здесь есть, но не та, что у Касьяна. Не та, что на Перекате».

Может быть, вода действительно беднеет. Рыба уходит. Ищет лучшие места. Богатую воду.

Я выдохнул, начал вытаскивать сеть.

Медленно, осторожно.

Сеть поднялась – мокрая, тяжёлая.

Внутри – почти ничего.

Три плотвы. Маленькие, тощие. Один окунь – тоже мелкий.

Я посмотрел на улов, поморщился.

– Вот и всё, – сказал я тихо.

Егорка наклонился, посмотрел в сеть:

– Четыре рыбины? За десять минут? Это… это плохо.

Я кивнул:

– Да. Плохо. Вода мёртвая.

Я вытащил рыбу из сети, бросил в корзину на дне челна.

Четыре жалкие рыбины. Ничего.

Егорка смотрел на корзину с разочарованием:

– Может, попробуем в другом месте? Дальше вниз? Или выше?

Я покачал головой:

– Нет. Не стоит. – Я смотрел на рыбу в корзине. – Главное уже сделано. Прикрытие есть. Если кто спросит – мы ловили. Вот улов. Плохой, но есть.

Пауза.

Я усмехнулся устало:

– К тому же главную рыбу мы сегодня уже поймали.

Егорка посмотрел на меня непонимающе:

– Главную? Какую? Мы же ничего не поймали. Только эту мелочь.

Я повернулся, посмотрел назад – на дальний берег, на лес, где скрывалась изба Федота.

– Ольху, – ответил я тихо. – Мы поймали ольху. Постоянный источник. Легально. Дёшево. Это и есть главная рыба. Не эти четыре плотвы. Ольха.

Егорка медленно кивнул, понимая:

– Ольха… – Он усмехнулся. – Да. Ты прав. Ольха дороже любой рыбы.

Я кивнул:

– Именно. Рыбу мы поймаем ещё. Много раз. Но ольха – это основа производства. Без неё всё остальное бесполезно.

Пауза.

– Сегодня мы обеспечили производство. Это победа. Пусть и без рыбы.

Егорка греб дальше – к монастырскому берегу.

Я сидел на носу, глядя на воду, думая.

Мёртвая вода. Четыре рыбины. Жалкий улов.

Но сегодня улов был не в воде. Улов был на земле. В лесу. В переговорах с Федотом.

Это другая игра. Не только рыбалка. Производство. Логистика. Снабжение. Сбыт.

Отец был ловцом. Я становлюсь предпринимателем.

Мы причалили к монастырскому берегу.

Солнце уже клонилось к западу. День близился к концу.

Панкрат ждал у причала – с вопросительным взглядом:

– Ну? Как улов?

Я показал на корзину – на четыре жалкие рыбины.

Панкрат поморщился:

– Это всё?

Я кивнул:

– Всё. Вода мёртвая. Рыбы почти нет.

Панкрат вздохнул:

– Плохо. Значит, надеемся только на копчение.

Я усмехнулся:

– На копчение. И на ольху. Договорились с Федотом. Завтра едем за дровами.

Панкрат кивнул:

– Хорошо. Это хорошо. – Он посмотрел на дорогу, ведущую к воротам. – Агапит ещё не вернулся с торга.

Я посмотрел в ту же сторону.

Солнце уже касалось горизонта. Вечерело.

«Агапит. Он должен вернуться скоро. С результатами. Продал или нет».

– Подождём, – сказал я. – Должен вернуться до темноты.

Мы прошли к воротам монастыря, сели на лавку.

Ждали.

Небо темнело. Звёзды начинали проступать.

Я сидел молча, думая о событиях дня.

Два фронта. Снабжение – решено. Ольха есть. Сбыт – под вопросом. Агапит на торге.

Если он продал – мы победили полностью. Обошли блокаду Касьяна. Создали новый рынок.

Если не продал – нужен план Б. Другие покупатели. Другие каналы сбыта.

Но я верю: копчёная рыба хороша. Золотая. Ароматная. Кто-то купит. Обязательно.

К нам подошел Панкрат.

– Мирон, Серапион велел передать – как вернётесь, сразу к нему. В келью.

Я нахмурился:

– Что-то случилось?

Панкрат поморщился:

– Не знаю точно. Но Агапит вернулся с торга мрачный. Злой. Серапион тоже не в духе.

Я переглянулся с Егоркой.

«Плохие новости».

Мы пошли к келье Серапиона – быстро, молча.

Постучали. Вошли.

Серапион сидел за столом – лицо мрачное, руки сжаты в кулаки.

Агапит стоял у окна – спиной к нам, напряжённый, как струна.

Серапион посмотрел на нас:

– Садитесь.

Мы сели.

Тишина. Тяжёлая.

Серапион выдохнул:

– Плохие вести, Мирон. – Он кивнул Агапиту. – Рассказывай.

Агапит повернулся – лицо багровое, глаза горят.

– Это не торг, – выплюнул он. – Это грабёж! Чистый грабёж!

Я молчал, слушая.

Агапит сжал кулаки:

– Я приехал на торг, разгрузил телегу. Выставил бочки. Хорошие бочки. Копчёная рыба. Золотая. Красивая. Ароматная.

Пауза.

– И знаешь, что произошло?

Я покачал головой:

– Что?

Агапит усмехнулся – горько:

– Ничего. Абсолютно ничего. Я простоял там весь день. Никто не подошёл. Ни один купец. Ни один торговец.

Я нахмурился:

– Совсем никто?

– Совсем, – подтвердил Агапит. – Они смотрели издалека. Видели рыбу. Видели качество. Но не подходили. – Пауза. – Знаешь почему?

Я медленно:

– Налог Касьяна.

Агапит кивнул – резко, зло:

– Налог Касьяна. Пять рублей за бочку. У въезда на торг стоит его стража. Проверяет каждую телегу. Каждый товар. Если товар с монастырского причала – платишь налог. Пять рублей. Сразу. Наличными.

Он постучал кулаком по столу:

– Купцы не дураки. Они посчитали. Копчёная рыба хорошая, да. Но за неё надо заплатить. Плюс налог пять рублей. Плюс везти, хранить, продавать дальше. Риск. Морока. – Пауза. – Они отказались. Все.

Я сидел молча, переваривая.

«Никто не купил. Никто не подошёл. Касьян запугал купцов».

Серапион тихо:

– Но ты сказал, что продал. Три бочки.

Агапит кивнул – устало:

– Да. Продал. Еле-еле. К вечеру.

Он подошёл к столу, сел тяжело:

– Один купец. Старый. Я его знаю. Торгует много лет. Честный. Он подошёл после полудня. Посмотрел на рыбу. Понюхал. Попробовал.

Пауза.

– Сказал: «Хорошая рыба. Очень хорошая. Жаль, что Касьян всех запугал».

Агапит потёр лицо руками:

– Он сжалился. Взял все три бочки. Но… дал всего три рубля за бочку. Сказал, красная цена.

Я замер.

Агапит продолжал:

– Он сказал: «Я заплачу налог Касьяна сам. Пять серебром за каждую бочку. Это моя проблема. Но больше трех за бочку я дать не могу. Эту дорогую рыбу мне теперь неделю продавать. Может, больше. Риск огромный. Касьян может прижать меня. Или других покупателей запугать».

Агапит посмотрел на Серапиона:

– Я согласился. Потому что это было единственное предложение. Три за бочку. Три бочки. девять серебром. Минус ничего – купец сам заплатил налог Касьяна.

Он достал кожаный мешок, положил на стол.

– Вот. Девять рублей серебром. Чистыми.

Серапион смотрел на мешок – долго, молча.

Потом тихо:

– Девять. Девять!

Агапит кивнул:

– Да. Мы получили треть прибыли. Из-за налога. Из-за страха. Из-за удавки Касьяна.

Тишина.

Я сидел, думая – быстро, лихорадочно.

«Девять рублей. Это всё ещё хорошо. Очень хорошо. Намного больше, чем мы зарабатывали раньше».

«Но это не то, на что мы рассчитывали. Мы рассчитывали на девять за бочку. Получили три».

«И главное – Касьян запугал рынок. Купцы боятся. Один старик сжалился. Но в следующий раз? Он сказал – неделю продавать. Значит, через неделю мы принесём новую партию. Купит ли он снова? Или откажется?»

«Мы создали товар. Но не можем его продать. Не по нормальной цене. Не регулярно».

«Касьян душит сбыт. Эффективно. Тихо. Легально».

Серапион встал, подошёл к окну, смотрел на реку:

– Вот и всё, – сказал он тихо. – Мы не можем продать то, что делаем. Не по настоящей цене. Производство работает. Копчение работает. Но сбыт… сбыт перекрыт.

Пауза.

– Мы в ловушке.

Я смотрел на Серапиона – на его спину, на сгорбленные плечи.

«Он прав. Мы в ловушке. Касьян умён. Он не запрещает нам производить. Не запрещает продавать. Он просто делает это невыгодным. Налог. Страх. Блокада рынка».

«Умно. Эффективно. Законно».

Но я не собирался сдаваться.

Я встал:

– С продажей – да, отец. Проблема есть. Но не со всем.

Серапион повернулся:

– Что ты имеешь в виду?

Я подошёл ближе:

– Дрова. Ольха. Помнишь? Вчера мы уходили с Егоркой. Пока Агапит был на торге.

Серапион кивнул медленно:

– Помню. Ты сказал – идёшь к леснику. Договариваться.

Я кивнул:

– Договорился. С Федотом. Старым лесником Авиновых. Он согласился продавать нам ольху. Воз в день. Две гривны за воз.

Серапион выпрямился:

– Согласился?

Я кивнул:

– Да. Законно. Постоянно. Завтра утром мы едем за дровами.

Агапит посмотрел на меня с удивлением:

– Как ты его уговорил? Федот – лесник Авиновых. Он должен был отказать. Или доложить Савве.

Я усмехнулся:

– Я не уговаривал. Я предложил ему сделку. Он получает деньги за то, что считает мусором. Мы получаем ольху. Все довольны.

Я рассказал – коротко, чётко. Про переговоры. Про «капризную печь». Про ольху как «мусор». Про две гривны за воз.

Серапион слушал – внимательно, не перебивая.

Когда я закончил, он медленно кивнул:

– Хитро. Очень хитро. – Пауза. – Ты решил проблему дров. Снабжение обеспечено.

Он посмотрел мне в глаза:

– Но как нам сбыть товар, Мирон? Мы можем производить сколько угодно. Но если не можем продавать – всё бесполезно.

Я кивнул медленно:

– Знаю. Со сбытом – загвоздка.

Пауза.

– Но мы ее решим.

Серапион поднял бровь:

– У тебя есть идея?

Я покачал головой:

– Пока нет. Но буду думать. Касьян не дает работать на торге. Хорошо. Значит, нужно продавать в другом месте.

Серапион подумал и кивнул:

– Хорошо. Думай. Но быстро. У нас есть запас ольхи на неделю. Можем производить. Но если через неделю не найдём покупателей – остановимся. Рыбу хранить негде будет. Деньги потеряем.

Я кивнул:

– Понял. Неделя. Найду решение.

Серапион вздохнул:

– Хорошо. Иди. Отдыхай. Завтра за ольхой.

Мы с Егоркой вышли из кельи.

В коридоре Егорка тихо спросил:

– Мирон, что будешь делать? Где искать другой сбыт?

Я смотрел в окно – на реку, на дальний берег.

– Не знаю пока, – ответил я честно. – Но найду. Обязательно найду.

Пауза.

– Касьян заткнул один путь? Я найду другой. Всегда есть другой путь.

Егорка кивнул медленно:

– Верю.

Мы вышли из монастыря – молча, каждый думая о своём.

Я шёл по тропе домой, думая о проблеме.

Торг заблокирован. Купцы запуганы. Один старик купил из жалости. Но это временно.

Нужен другой канал. Другой рынок. Другие покупатели.

Кто покупает дорогую копчёную рыбу? Богачи. Бояре. Дворяне. Монастыри. Купцы.

Торг – это посредники. Они покупают, потом продают дальше.

А что если… продавать напрямую? Конечным покупателям? Минуя торг? Минуя посредников?

Но как? Как найти их? Как выйти на них?

Я думал, перебирая варианты.

И вдруг вспомнил.

Савва Авинов.

Богатый. Влиятельный. Боярин.

Он живёт в городе. В большом доме. Устраивает пиры. Приёмы. Для бояр, купцов, чиновников.

Для таких пиров нужна дорогая еда. Деликатесы. Копчёная рыба – идеально.

Что если… что если предложить копчёную рыбу Савве? Напрямую? В обход торга?

Он враг. Он забрал мои земли. Но он бизнесмен. Он понимает ценность. Качество. Если рыба хорошая – он купит. Независимо от того, кто продаёт.

Это риск. Огромный риск. Он может отказать. Может выгнать. Может доложить Касьяну.

Но это единственный путь, который я вижу.

Я остановился на тропе, глядя на закатное небо.

Савва Авинов. Мой враг. Мой покупатель.

Ирония.

Я усмехнулся – горько, без радости.

Хорошо. Попытаюсь. Что я теряю?

И пошёл дальше.

Мы сидели в келье Серапиона – втроём, молча, каждый думая о своём.

Серапион смотрел в окно. Агапит разбирал бумаги на столе. Я сидел на лавке, перебирая варианты.

Савва. Идти к Савве. Предложить копчёную рыбу напрямую. Это риск. Но другого пути я не вижу.

Вдруг в дверь постучали – резко, настойчиво.

Серапион обернулся:

– Войдите.

Дверь открылась. Вошёл молодой монах – запыхавшийся, взволнованный.

– Отец, там… там купец. Пришёл пешком. Транзитный. Говорит, струг его внизу, под Перекатом стоит. Спрашивает лоцмана.

Серапион выпрямился:

– Лоцмана? Какой купец?

– Тихон, – ответил монах. – Он сказал – Тихон. Везёт товар с севера. Струг застрял на Перекате. Касьян просит сорок серебром за проводку. Тихон не согласен. Пришёл к нам.

Серапион встал:

– Веди его сюда.

Монах кивнул, вышел.

Серапион посмотрел на меня:

– Мирон, ты знаешь Перекат. Можешь провести струг?

Я медленно кивнул:

– Могу. Но не буду.

Серапион нахмурился:

– Почему?

– Касьян, – ответил я просто. – Если я выйду на воду, он узнает. Его люди везде. Он не простит мне второй раз. Найдёт способ прижать. Или убить.

Серапион смотрел на меня – долго.

Потом медленно кивнул:

– Понятно.

Дверь открылась. Вошёл мужчина – высокий, широкоплечий, в потёртом тулупе, с седой бородой. Глаза – умные, усталые.

Тихон.

Он остановился у порога, поклонился:

– Игумен, я Тихон. Купец. Проездом. Везу товар на север – соль, железо, холсты. Струг встал на Перекате. Паводок. Вода высокая, течение сильное. Касьян просит сорок рублей за проводку. Гарантии не даёт. – Пауза. – Мне нужен лоцман. Честный. Надёжный.

Серапион кивнул на меня:

– Вот лоцман. Мирон. Он знает Перекат лучше всех.

Тихон посмотрел на меня – внимательно, оценивающе.

Потом кивнул:

– Слышал о тебе. Говорят, ты прошёл Перекат ночью. Без меток. Без фонарей.

Я кивнул:

– Прошёл.

Тихон усмехнулся:

– Значит, правду говорят. – Пауза. – Поможешь?

Я покачал головой:

– На воду не выйду. Касьян меня не простит. Но дам тебе проход. Без меток. Без чужих рук. Сделаете сами – своими якорями и лодками.

Тихон нахмурился:

– Как?

Я встал, подошёл к столу:

– Сколько вас на стругах?

– Трое, – ответил Тихон. – Три струга. Караваном.

Я кивнул:

– Хорошо. Тогда слушай.

Я взял небольшую дощечку – гладкую, отполированную. Углём нарисовал схему Переката – S-образный изгиб, Зубец, глубины.

Тихон наклонился, смотрел внимательно.

– Перекат, – сказал я, указывая на схему. – Два колена. Зубец посередине. Течение сильное, особенно сейчас, при паводке.

Тихон кивнул:

– Знаю. Я там стою. Не могу пройти. Течение сносит.

Я кивнул:

– Пройдёшь. Но не на вёслах. На кедже.

Тихон выпрямился:

– На кедже?

Я кивнул:

– Да. Не вёслами грести против течения. А вытягивать струг якорями. Ворпой. Шаг за шагом.

Тихон задумался:

– Кедж… Давно так не ходили. Но… может сработать. – Он посмотрел на меня. – У меня есть два малых якоря. И шлюпка.

Я кивнул:

– Отлично. Тогда – двойной кедж, шагом. Слушай внимательно.

Я начал объяснять – быстро, чётко, по-деловому.

– Вход в Перекат, – я указал на схему. – Течение сильное. Шлюпка выходит вперёд. Гребцы бросают первый кедж правее оси. В «тягу». Линь – на нос струга.

Тихон слушал, кивая.

– Вы выбираете линь, – продолжал я. – Ворпой. Вручную. Струг подтягивается к якорю. Нос сам ныряет в первое колено.

Я рисовал углём на дощечке – стрелки, точки, линии.

– Поворот первый, – сказал я. – Здесь течение старается снести струг вправо, на мель. Но ты уже на кедже. Держишься. Шлюпка бросает второй кедж – левее оси. Страховка.

Тихон кивнул:

– Понял. Два якоря. Один – тяга, второй – страховка.

Я кивнул:

– Точно. Дальше – смена опоры. Первый якорь подбираешь. Второй – выбираешь. Поворачиваешься на нём, как на игле. Струг медленно входит во второе колено.

Я постучал углём по центру схемы:

– Зубец. Самое опасное место. Здесь никаких буёв. Только лот. Промеряешь глубину. Бросаешь якорь туда, где глубже. Якорь – твой лоцман. Не весло. Не глаз. Якорь. Он всегда «видит» дно.

Тихон смотрел на схему – долго, сосредоточенно.

Потом медленно кивнул:

– Лестничный кедж. Да. Я слышал о таком. Старый способ. Надёжный. – Пауза. – Сработает. Видимость не нужна. Якорь всегда «видит» дно.

Я кивнул:

– Именно. И не иди один. Караваном. За тобой – двое, что стоят внизу. Они смотрят, как ты идёшь. Повторяют. Если ты прошёл – они пройдут.

Тихон усмехнулся:

– Умно. Первый – разведчик. Остальные – по его следу.

Я протянул ему дощечку:

– Возьми. Изучи. Завтра на рассвете начинай. К обеду будешь здесь, у монастырских ворот.

Тихон взял дощечку, кивнул:

– Спасибо.

Серапион встал, подошёл:

– Тихон! За обход поборов Касьяна – условие монастыря.

Тихон посмотрел на него:

– Какое?

Серапион кивнул на бочки у стены – те самые, что Агапит не смог продать на торге:

– Прошёл Перекат – швартуйся у нас. Бери груз. Копчёная рыба. Бочки счётные, цена честная. Двадцать серебром за бочку.

Тихон подошёл к бочкам, открыл одну, понюхал рыбу.

Взял одну рыбину, осмотрел – внимательно, профессионально.

Откусил кусочек. Прожевал.

Кивнул:

– Хорошая. Очень хорошая. На севере такую за тридцать берут. Легко.

Серапион кивнул:

– Тогда берёшь по двадцать. Здесь. Продаёшь там за тридцать. Десять рублей – твоя прибыль.

Тихон задумался:

– Сколько бочек?

– Три сейчас есть…, – задумался Серапион. – Загрузим вас полностью.

Тихон кивнул медленно:

– Понял. – Пауза. – Хорошо. Беру. – Он посмотрел на Серапиона. – Обратно не только деньги могу привезти. Что нужно монастырю? Железо? Соль? Холсты?

Серапион выпрямился:

– Всё. Железо – полосы, сталь. Соль. Холсты. Гвозди. Инструменты. Всё, что Касьян держит под замком. Без этого нам не жить.

Тихон кивнул:

– Скажи, что нужно, – привезу.

Он протянул руку мне:

– Договорились, лоцман. На рассвете подхожу ко входу в Перекат. К обеду будем у ваших ворот. Слово даю.

Я пожал его руку – крепко:

– Удачи. Держись схемы. Не спеши. Якорь – твой друг.

Тихон усмехнулся:

– Якорь – друг. Запомню.

Он вышел – быстро, уверенно.

Мы остались втроём – я, Серапион, Агапит.

Тишина.

Потом Серапион тихо:

– Мирон, ты только что нашел способ сбыта.

Я покачал головой:

– Нашёл один канал. Тихон – транзитный купец. Он привезёт товары. Заберёт рыбу. Это хорошо. Но это один человек. Один канал. Нужно больше.

Серапион кивнул:

– Да. Нужно больше. Но это начало. Хорошее начало.

Агапит подошёл к окну, посмотрел вниз – на реку, на дальний берег.

– Смотрите, – сказал он тихо.

Мы подошли.

Внизу, на противоположной стороне реки, у входа в Перекат, вспыхнул факел.

Один. Яркий. Оранжевый.

Потом – второй. Дальше.

– Смотрщики Касьяна, – сказал Агапит. – Понюхали караван. Завтра на рассвете там будет тесно.

Я смотрел на факелы – долго, спокойно.

Потом усмехнулся:

– Тем лучше. Пусть видят, что лодки ходят и без сорока рублей. А нас там не будет.

Серапион посмотрел на меня:

– Ты уверен, что Тихон пройдёт?

Я кивнул:

– Пройдёт. Схема правильная. Кедж надёжный. Тихон – профессионал. Пройдёт.

Серапион медленно кивнул:

– Хорошо. Тогда ждём. До завтра.

Я вышел из кельи – усталый, но довольный.

Снабжение решено. Ольха есть.

Сбыт… частично решён. Тихон – первый канал. Транзитный. Регулярный.

Касьян блокирует торг? Я нашёл обход. Через транзитников. Через север.

Это только начало. Но это работает.

Я вышел из монастыря, пошёл домой.

Ночь была холодной, ясной. Звёзды яркие.

Я шёл по тропе, думая о завтрашнем дне.

Рассвет. Тихон пойдёт на кедже. Пройдёт Перекат. Заберёт рыбу. Уйдёт на север.

И Касьян будет смотреть. Бессильный. Злой. Униженный.

Потому что караван пройдёт без него. Сорок рублей проплывут мимо его носа. Без его проводки.

И это будет моя победа. Тихая. Невидимая. Но победа.

Я усмехнулся в темноту.

«Война продолжается».