Текст книги "Прокурор идет ва-банк. Кофе на крови. Любовник войны"

Автор книги: Александр Звягинцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 37 страниц)

Морская прогулка

Вечером в пятницу позвонила Ольга и просто сказала Оболенцеву:

– Кирилл, я соскучилась! Приезжай!

– Еду! – ответил он коротко.

– Хорошо некоторые устроились! – завистливо протянул Ярыгин, чувствуя, как он соскучился по своей жене Маше.

– Проводи меня до остановки автобуса! – попросил неожиданно Оболенцев. – Перед сном прогулка не повредит!

Когда они покинули гостиницу, Оболенцев признался Ярыгину:

– Я, кажется, влюбился, Ваня!

– Можно было догадаться! – шутливо ответил тот, скрывая радость за друга. – На свадьбу, надеюсь, пригласишь?

– Будешь свидетелем! – засмеялся Кирилл.

– Свидетелем преступления! – продолжал шутить Ярыгин.

– Если люди будут совершать лишь такие преступления, – серьезно ответил Оболенцев, – на Земле наступит рай.

– Если рай, то змей-искуситель опять все напортит! – напомнил Ярыгин.

– Через сутки мы улетаем в Москву! – неожиданно изменил тему разговора Оболенцев. – Материала вполне достаточно для разговора с начальством.

Они не торопясь дошли до автобусной остановки.

– Когда тебя ждать? Утром?

– Может, на катере по морю покатаемся? – вопросом на вопрос ответил Оболенцев. – Все отдыхающие стремятся прокатиться в первую очередь на катере.

– Давай. Я закажу катер! – охотно отозвался Ярыгин.

– Ну и отлично. Значит, встречаемся на пристани, – улыбнулся Оболенцев.

– Хорошо! – сразу согласился Ярыгин. – Слушай, а тебе не кажется, что и Багиров замешан здесь каким-то боком?

– Если бы только боком! – усмехнулся Оболенцев. – Приятель Борзова еще с пионерских времен, тот его и двигает. Но еще хуже будет, когда такие, как Цвях, придут к власти. Все разграбят и разворуют.

– Значит, надо постараться, чтобы цвяхи не пришли ни к власти, ни куда-нибудь еще, – уточнил Ярыгин.

Подошел нужный автобус, и Оболенцев уехал к своей любимой.

Ярыгин пошел назад к гостинице, заметив, что следовавший за ними от гостиницы «наблюдатель» оживился и тоже повернул назад.

«Хорошо, что за Кириллом не поехал! – подумал Ярыгин. – Конспираторы драные! Все время следят, значит, боятся чего-то. Честный человек бояться не будет, у него голова другим занята. А эти живут с оглядкой, рыльце-то в пуху!»

Приняв душ, Ярыгин лег спать и заснул сразу же, едва щека коснулась подушки.

Рано утром Ярыгин уже был на ногах. В это время где-нибудь перекусить было еще практически невозможно – ни в гостинице, ни по дороге к морвокзалу. Но в самом морвокзале он обнаружил небольшое кафе для работников вокзала.

Кроме кефира и булочек, здесь ничего не оказалось. Ярыгин, решив, что легкий завтрак даже полезен, взял бутылку кефира и три булочки с изюмом.

«Действительно легко и вкусно! И вообще прекрасное утро», – радовался он, направляясь к пристани, возле которой легко покачивались на приколе катера.

Зафрахтовать катер оказалось не так-то просто. Все они уже заранее были расписаны по группам отдыхающих на несколько дней вперед.

– Поздно спохватились! – весело подтрунивал над ним старый седоусый моряк. – Сразу по приезде надо беспокоиться. Небось девушку прокатить?

– От вашего глаза ничего не скроется! – польстил Ярыгин.

Это помогло.

– Видишь вон того черноусого молодого парня? – спросил старый моряк. – Не поверишь, но и я сам такой когда-то был…

– Да вы и теперь красавец! – заметил Ярыгин.

– Ладно тебе! – довольно улыбнулся седоусый. – Ты дослушай!.. Официально он на ремонте, понятно?

– Понятно! – сразу сообразил Ярыгин. – У него клиентов нет!

– Молоток! Сечешь! – одобрил старик. – Можешь от меня передать привет. Поможет.

– Сердечное спасибо, друг! – искренне поблагодарил Ярыгин и пошел к черноусому.

Штиль на море обещал приятную морскую прогулку.

Ярыгин подошел к катеру, поглядел на часы и обернулся, словно его что-то толкнуло.

Предчувствие не обмануло его. Оболенцева он узнал сразу. Тот шел рядом с девушкой в светлом платье и очень оживленно что-то рассказывал ей.

Ярыгин помахал им рукой, но безрезультатно. Они, не замечая его, медленно шли к пирсу.

Тогда Ярыгин решил, что они все равно разыщут его, и вступил в дипломатические переговоры с черноусым:

– Тебе привет от седоусого!

– Спасибо! – улыбнулся тот. – Уже заметил тебя с ним. Как дед чувствует себя?

– Прекрасно! Дай нам Бог так хорошо себя чувствовать в его возрасте.

– Дед у меня чудо! Раз он тебя направил ко мне, значит, ты ему понравился. Он абы кого не пошлет, а если пошлет, то подальше…

И черноусый весело рассмеялся – так ему понравилась собственная шутка.

– Это точно! – поддержал Ярыгин.

Он и не заметил, когда Кирилл и Ольга подошли к нему. Оболенцев шлепнул Ярыгина по спине и представил Ольге:

– А вот это мой лучший друг Ваня! Прошу знакомиться!

Мгновенно повернувшийся к ним Ярыгин только и смог выговорить от изумления:

– Э-э-э…

– Сочетание приятного с полезным? – иронично спросила вдруг Ольга. – Не прогулка по морю, а допрос на пленэре?

Она развернулась и быстро пошла по пирсу в сторону морвокзала.

– Не понял! – растерялся Оболенцев.

– Вот так-так! – тоже не сразу пришел в себя и Ярыгин. – Ну ты даешь! Это же Северина… та, что взбрыкнула… Беги, догоняй!

Оболенцев бросился догонять Ольгу. Он взял ее за руку и остановил.

– Давай поговорим! В таком темпе, какой предложила ты, невозможно беседовать.

Ольга попыталась вырвать руку, но железную хватку Оболенцева не так-то легко было сломить.

– Отстань! – злилась она. – Скоро ты меня и в постели будешь допрашивать!

– Прекрати! – уговаривал ее Оболенцев. – Ты только представь себе, как мы выглядим со стороны, и тебе сразу же станет смешно…

Ольга испуганно оглянулась и рассмеялась. Оболенцев разжал наручники своих пальцев, и Ольга потерла запястье.

– Железная лапа!.. Помнишь «Маугли»?

– Помнишь, помнишь! – улыбнулся Оболенцев. – Лучше скажи, чего ты в бега пустилась? Иван – наш друг! Друг, на которого можно во всем положиться…

– Даже нашему другу, – перебила его Ольга, – я не обязана рассказывать о своей личной жизни…

– Извини! – спохватился Оболенцев, вдруг осознав, что не имеет права спрашивать любимую женщину, что у нее было до встречи с ним.

– Мне не за что извинять тебя, Кирилл! – повернулась к нему Ольга и сразу же расцвела. – Как и тебе меня!

Оболенцев привлек Ольгу к себе, и они так жарко поцеловались, что, казалось, прилипли друг к другу навсегда.

Из рубки катера, стоявшего на приколе рядом с судном седоусого, влюбленных фотографировал Цвях.

Появление Оболенцева с Ольгой Севериной привело его в изумление.

«Черт подери! – сказал он себе. – Шустрые мужики эти москвичи! За лучшими кадрами охотятся… А Северина-то, Северина! Во тихоня! В тихом омуте черти водятся! Кого отшила, а кого взяла. И мужик он так себе, и вообще… Багирову надо сообщить. Обрадуется. Из-за нее ему хорошую клизму тогда сделали. Вот умора. Дуры бабы! Эта красотка могла начать новую жизнь, переехать в Москву, квартирку ей сразу же предоставили бы. Заведи себе тайного воздыхателя и заполняй свободное время в свое удовольствие. Что эти стервы с мужиками делают! Любого охмурят».

Разговаривая сам с собой, Цвях не забывал о деле, продолжая фотографировать.

Кирилл с Ольгой, оторвавшись наконец друг от друга, взялись за руки и вернулись к Ярыгину, который вместе с усачом ожидал дальнейшего развития событий. Когда они подошли, моряк завел мотор, и через минуту, взревев, катер уже мчался в открытое море.

– Куда держим курс? – спросил черноусый, обе руки которого были покрыты затейливыми татуировками. – Направо?

– В отпуске – только налево, в сторону «Белой дачи», – плоско пошутил Ярыгин. Обернувшись назад, добавил: – Конечно, если дама не возражает?

Ольга надела темные очки и промолчала. Она все еще сомневалась. Реплики Ярыгина немного коробили ее. Исподволь наблюдая за друзьями и сопоставляя их, она пыталась понять, что же у них общего, кроме работы, и склонялась к мысли, что ее подозрения напрасны – не таков Кирилл, чтобы затеять низкую игру.

Поравнявшись с бухтой, в глубине которой за зеленью деревьев виднелись контуры особняка из светлого камня, водитель бросил с насмешкой:

– А тут отдыхают слуги народа!

– Интересно! – воскликнул Ярыгин. – Подрули-ка ближе.

Снизив скорость, водитель объяснил:

– Могу к буйкам, а дальше нет – у «Белой дачи» запрещено подходить к берегу.

– Я бы не прочь побывать в особнячке, – всматриваясь в строения на берегу, Ярыгин засмеялся. – Как там живут?

– Живут как надо, – проронил водитель.

– Оля, жаль, что вы не любопытная, – пошутил Ярыгин.

Оболенцев укоризненно посмотрел на друга. Ольга, заметив это и отбросив остатки сомнений, звонко отозвалась:

– Знай я, как вы мучаетесь, я бы тогда не отказалась.

Катер неожиданно зачихал и задергался. Немного поскользив по водной глади, он остановился.

– Палубной команде, аврал! – скомандовал Ярыгин. – Всем стоять согласно швартового расписания! Всем стоять!

Все рассмеялись. Черноусый молодец предложил причалить к берегу, поскольку его попытки развить скорость оканчивались неудачей. Мотор каждый раз захлебывался и глох. Отыскав подходящее для швартовки место, моряк высадил друзей на берег, а сам стал возиться с мотором. Подростки на костре жарили рыбу, а между ними и катером дочерна загорелые мальчишки в масках с трубками и в ластах ныряли с острогами в руках.

На берегу Оболенцев, присев на корточки, подобрал гальку.

– Смотри, Оля, похожа на ежика.

Ольга, отжав мокрые волосы, взяла у него гальку и, повертев в пальцах, сказала:

– Здесь и «куриный бог» попадается. Говорят, к счастью.

Подойдя к посиневшему мальчугану, которого от холода бил колотун, Ярыгин полюбопытствовал:

– Ну что, Нептун, удачно охотился?

Мальчуган трезубцем показал вниз. Там, привязанные веревкой, болтались в воде две камбалы и еще какие-то рыбешки.

Ярыгин поглядел на них и с уважением произнес:

– Орел!

Похвала оказала неожиданное воздействие – мальчуган сплюнул и, клацая зубами, хрипло вымолвил:

– Дай закурить.

– А сто грамм не хочешь? Для растирания!

А в это время, продолжая вертеть пальцами гальку-ежика, Ольга откровенничала с Оболенцевым:

– …Поразительное холуйство. Главное – они думают, что оказывают благодеяние, уверены, что все на свете продается и покупается. А тех, для кого собственное достоинство – не пустой звук, считают ненормальными. Они готовы на все, лишь бы угодить хозяевам «Белой дачи»… – Она помолчала. – Значит, завтра?

– Да, – вяло подтвердил Оболенцев. – Утренним рейсом, в девять пятнадцать… Но, судя по всему, я скоро вернусь, – негромко добавил он. – Не скучай…

В прокуратуре Союза

По приезде в Москву Оболенцев сразу же записался на прием к заместителю Генерального прокурора СССР Надеинову, а Ярыгин занялся ремонтом квартиры, махнув рукой на обещавшего ему помочь Оболенцева.

– Пока ты соберешься, я уже все закончу. Ты давай готовься к докладу. От него многое зависит.

– Это точно! Надеинов – человек трезвомыслящий! Если железных доказательств не будет, он не станет даже связываться. Но если скажет «да», то от слова своего уже ни за что не откажется. Кремень-человек!

Ярыгин тяжело вздохнул:

– У нас тоже кремни! Такие кремни, что только искры отлетают!

Оболенцеву назначили встречу на 18 июля в 12 часов дня.

И этот день настал.

Оболенцев добрался на метро до станции «Пушкинская» и вышел на улицу Горького. Вереницы машин замирали у светофоров, а затем срывались с места, зачастую окутывая все вокруг клубами выхлопных газов.

Толпа озабоченных, куда-то спешащих и не замечающих друг друга людей поглотила его. Но он поспешил вырваться и свернул в скверик к памятнику Пушкину. Пройдя сквер, Оболенцев перешел к Дому актера, к кафе «Лакомка» и, сокращая путь, пошел проходными дворами мимо как всегда отвратительно пахнувших мусорных баков, мимо завсегдатаев-алкашей, скучившихся у пункта приема стеклотары.

На Немировича-Данченко он через черный ход вошел в прокуратуру Союза. Миновав мраморный зал, Оболенцев вышел к лифту и поднялся на пятый этаж.

Когда двери лифта автоматически открылись, он оказался перед кабинетом с табличкой «Заместитель Генерального прокурора СССР Надеинов В. С.».

В прямоугольной формы приемной за столом со множеством телефонов сидела секретарша. Оболенцев поздоровался с ней и взглянул на настенные часы. Она тоже посмотрела на них и по селектору доложила Надеинову, что Оболенцев прибыл.

– Проси! Пусть войдет! – ответил усталый голос.

Секретарша глазами показала на дверь кабинета, и Оболенцев взялся за ручку двери.

Просторный кабинет заместителя Генерального прокурора СССР был отделан матовым деревом. Справа от входа стоял длинный стол для заседаний. Вдоль стены слева – встроенный шкаф. Между двух окон – приставной столик, возле которого два глубоких кресла. В углу напротив – высокие напольные часы с боем. Рядом с ними – настенный календарь.

Чуть выше среднего роста мужчина с густой седой шевелюрой стоял у окна, заложив руки за спину.

Оболенцев прикрыл за собой входную дверь в кабинет и остановился у входа.

Надеинов еще несколько секунд постоял у окна в задумчивости, затем повернулся и подошел к Оболенцеву. Протянув руку для приветствия, спокойно сказал:

– Здравствуйте, Кирилл Владимирович. Я внимательно изучил представленные вами материалы. Если согласиться с вами, то можно сделать вывод, что при расследовании дела «Океан» отцам города удалось пустить нас по ложному следу.

– Совершенно верно, – обрадовался Оболенцев.

– Лишь этим можно объяснить причину прекращения нами расследования части эпизодов по делу, как выясняется, весьма существенных. Кстати, на каком основании прекратили дело в отношении Юрпалова?

– Вследствие изменения обстановки! – с грустной иронией произнес Оболенцев.

Надеинов жестом пригласил Оболенцева подойти поближе.

– А почему прокурор города молчал? – спросил Надеинов, пристально всматриваясь в лицо собеседника.

– Он трижды отменял постановление о прекращении дела и в итоге был освобожден от занимаемой должности, так сказать, под предлогом истечения срока конституционных полномочий…

– Даже так! – задумчиво произнес Надеинов.

– Прокурор области рекомендовал его на новый срок, – продолжил Оболенцев, – однако горком не согласился. Они, предположительно Борзов, поставили туда своего человека…

– Скорее, не горком, а обком – Липатов! – поправил Надеинов. – И что дальше?

– Ну и, резюмируя сказанное, думаю, отцы города, спрятав концы в воду и на время заморозив активную деятельность, отвели главный удар… Прежде всего от себя…

– Вы всё понимаете? – спросил Надеинов, бросив на Оболенцева быстрый взгляд.

– Всё! – жестко ответил Оболенцев.

– Подождите пока в приемной! – предложил Надеинов. – Я хочу вам кое-что показать.

Оболенцев вышел из кабинета.

Надеинов некоторое время стоял у окна и смотрел в сторону Кремля. Из его окна хорошо виднелась звезда Спасской башни. Потом он подошел к столу и поднял трубку телефона, на диске которого был изображен государственный герб.

– Сергей Михайлович? Добрый день. Надеинов говорит, – обратился он к невидимому собеседнику. – Не хотите ли взглянуть на новые поступления?

– Здравствуй, законник, здравствуй! И что, это интересно для ценителя? – спросил интеллигентный голос. – Что за картина?

– Картина называется «Ад»! – пояснил Надеинов.

– Это действительно интересно! – Невидимый собеседник немного помолчал. – Сделаем так: я поеду обедать и по дороге загляну к тебе! Добро? Через двадцать минут!

Оболенцев взволнованно мерил шагами приемную кабинета Надеинова, игнорируя молчаливый вопрос в глазах секретарши, с интересом наблюдавшей за ним. Ведь разговор, по существу, пока так и не был завершен.

Но он ждал недолго. Тихо открылась дверь, и в приемную вышел Надеинов.

– Я по триста семнадцатому, – обратился Надеинов к секретарше. – Если что, вы знаете, где меня искать.

По номеру телефона Оболенцев понял, что они идут в подвал. Там обычно хранились до суда изъятые при обысках вещественные доказательства.

Надеинов жестом пригласил Оболенцева следовать за ним и вышел из приемной. Они направились к лифту, спустились вниз, прошли длинным узким коридором до боковой лестницы, по которой спустились еще на пол-этажа, и оказались в плохо освещенном помещении с голыми стенами перед громадной бронированной дверью.

Дежурный, читавший книжку за столом, когда Надеинов с Оболенцевым вошли в помещение, испуганно вскочил на ноги и поспешил открыть ее. Как только они вошли в сводчатый зал, заполненный скульптурами, иконами, живописными полотнами и множеством коробок, он аккуратно закрыл дверь.

Надеинов, дождавшись, когда дверь за ними прикроется, открыл папку с документами и достал фотографию Майера, снятого на фоне гостиницы «Империал». Возвращая ее Оболенцеву, он спокойно произнес:

– Значит, Майер жив. Свое слово в деле «Океан» он все же сказал.

– Думаю, что это было не последнее его слово, но уже в новом деле, – также спокойно заметил Оболенцев.

– Что вы имеете в виду? – заинтересовался Надеинов.

– Мне кажется, Майер не остановится. Он будет собирать информацию там. Как только узнает, что дело принято к производству, перебросит ее в Союз, – пояснил Оболенцев.

– Это безумие! Он что, не понимает, что все эти его бумажки здесь никакой доказательной силы не имеют? Ведь он может нам все дело погубить! И не только дело… – возмутился Надеинов.

– Да все он понимает… Но старик одержим. Я сам, по правде говоря, боюсь, как бы из-за его усердия нам политику не пришили, – проговорил Оболенцев.

– Вот-вот. Поэтому нам это дело надо раскрутить в сжатые сроки! И никаких контактов с Майером. У нас у самих достаточно сил, чтобы поднять дело! Вы поняли? – твердо спросил Надеинов.

– Конечно, – лаконично ответил Оболенцев.

– Ваше главное преимущество – это внезапность, – продолжал Надеинов, – ну, а когда они опомнятся… Держитесь! Для посторонних ушей ту часть дела, которая будет разрабатываться по наводке, назовем операцией «Империал»!

– Хорошее название, – подметил Оболенцев.

– И еще. Советую вам не останавливаться в центральных и интуристовских гостиницах.

– Я уже забронировал гостиницу цирка. Номера подешевле, прослушивать и пасти там сложнее, – доложил Оболенцев.

Надеинов подвел Оболенцева к одной из картин, на которой была изображена панорама ада: сатана, огонь, черти, мучащие грешников.

– «Ад», школа Босха! – Надеинов внимательно рассматривал картину. – Вам ничего не напоминает?

– Наверное, то же, что и вам, Виктор Сергеевич, – место, где Десять Заповедей преследуются по закону, – дипломатично ответил Оболенцев.

– Надеюсь, вы помните, что в этом сюжете дьявол – фигура положительная? – напомнил Надеинов. – Довольно смело в эпоху инквизиции!

– Разумеется! – скромно подтвердил Оболенцев.

– Что ж, тогда будем считать, что инструктаж состоялся, отменяйте постановление о прекращении дела! – отчеканил Надеинов. – И теперь уж тщательно и, главное, доказательно исследуйте все. Только осторожно.

– Головой ручаюсь… – начал Оболенцев.

– Боюсь, – прервал его Надеинов, – что наши головы недорого стоят.

И на прощание он неожиданно протянул руку Оболенцеву. Рукопожатие его было крепким и каким-то теплым.

Оболенцев покинул зал под сводами, а Надеинов остался возле картины «Ад».

Поднявшись по лестнице в коридор, Оболенцев столкнулся с крепким, коротко стриженным парнем. Реакция того была мгновенной: развернувшись лицом к Оболенцеву, он прикрыл идущего следом за ним лысого человека среднего роста в очках, почти незаметно проскользнувшего мимо Оболенцева. Следом исчез и парень.

«Отработанный приемчик! – подумал Оболенцев. – Чья школа, тоже голову ломать не надо».

Он шел коридорами и размышлял.

«Если это был студенческий товарищ Надеинова, теперь занимающий высокое положение, то он дружен с Андроповым. Значит, Надеинов уже все просчитал. Он понимает опасность и решил подстраховаться».

А крепкий парень с короткой стрижкой уже открывал бронированную дверь.

Когда человек в роговых очках вошел в сводчатый зал, охранник немедленно закрыл дверь и встал возле нее – оберегать покой хозяина.

Наедине Надеинов и человек в роговых очках сразу перешли на «ты».

– Потрясающая картина! – восхитился человек в очках. – Через сколько рук прошла, сколько дорог проехала, сколько судеб видела. И вот она здесь!

– «Ад»! – повторил Надеинов. – А дьявол на картине очень похож на Брежнева!

– Ты, по-моему, преувеличиваешь, – заметил гость.

– Посмотри-ка на это! – Надеинов протянул папку с документами, оставленными ему Оболенцевым.

Человек в очках внимательно знакомился с документами, хмурясь все больше и больше.

– И это еще не все… – добавил Надеинов. – Вот фотоснимки!

– Я тебе верю! – вздохнул гость. – При социализме могут появляться отдельные лица, чьи взгляды и поступки противоречат нашей морали, нашим законам. Подобные взгляды и поступки могут порождаться различными причинами. Здесь могут сказаться недостаточная идейная закалка и политические заблуждения, религиозный фанатизм и националистические пережитки, житейские трудности и моральное разложение, а то и просто нежелание трудиться…

– Это опасные люди! – вздохнул Надеинов. – И они рвутся к власти!

– Не одни они! – сразу сменил тон гость. – Романов, Гришин… Список продолжить?

– Не надо! – заторопился Надеинов. – Мне нужна твоя помощь!

– Значит, все происходило на «Белой даче»? Ответственные товарищи в дружбе с этим… Борзовым… Интересно… А Борзов – человек Липатова? – Гость совсем близко подошел к картине. – А Липатов – человек Брежнева.

– Его! – подтвердил Надеинов. – При вручении Ленинской премии хозяину, помнишь, как он сморозил, что, дескать, «Малая земля» посильнее «Слова о полку Игореве»!

– Ты все понимаешь? – уточнил гость.

– Все! – подтвердил Надеинов. – Оболенцев умеет оценивать ситуацию. Осторожен.

– Надо подстраховать! – заметил гость. – Ставка велика! Но пока на самый верх не лезь! Ты прекрасно знаешь одного рыцаря без страха и упрека, который решил, что жизнь – это киносценарий, можно написать что хочешь…

– Ты о… – начал Надеинов.

– Именно! – прервал его гость. – Пошел к Суслову, стал показывать документы. Помнишь, чем это кончилось?

– Он покончил с собой! – хмуро сказал Надеинов.

– Может быть, может быть. Тебе лучше знать. Только я в это не очень верю, – зло сказал гость. – Есть люди-невидимки, могут проникнуть куда угодно и сделать что прикажут. Предупреди Оболенцева: какие бы ни были выходы наверх, не лезть без моей команды. Пока! Понимаешь? У Липатова очень сильное влияние. И Черненко на его стороне. Запойно-застольный стиль жизни. Пора с этим кончать. Но делать надо с умом, а не партизанскими наскоками. А то в этом дерьме еще сто лет будем болтаться.

– Постараемся! – пообещал Надеинов. – Но и ты постарайся! Сам говоришь: дело стоящее…

– Надеть намордник на Липатова было бы неплохо! – признался гость. – Но и вылететь в последний момент из первых было бы глупо. Есть идеи, которые хочется провести в жизнь. Я ушел. Звони. За информацию спасибо.

Обнявшись на прощание, они расстались. Надеинов не пошел провожать гостя. Он хорошо знал, что, чем меньше людей знают об их встрече, тем лучше. Подобного рода рандеву вполне могли быть расценены как заговор.