Текст книги "Черный Маг Императора 26 (СИ)"

Автор книги: Александр Герда

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 6

После вопроса Бобоедова, кто из нас желает первым испытать себя и поработать с монетой, руки подняли все.

– В таком случае пойдем по алфавиту, – сказал Кузьма Семенович. – не стоит никого обижать. Начнем с Болдырева.

Горох подошел к столу, за которым сидел Михаил, и протянул ему монету:

– Держи, Миша. Напомнишь мне этапы, через которые ты должен будешь пройти в своих исследованиях?

– Конечно, – ответил Болдырев и осторожно взял у наставника золотую монету, как будто боялся обжечься. – Сначала я должен ощутить изменение температуры, затем я должен уловить эмоции, которые мне не принадлежат, и в самом конце увидеть нечто такое, что будет похоже на связанную историю, которую помнит эта вещь.

– Все верно, – сказал Бобоедов. – Если у тебя получится, то все случится именно так. Теперь можешь начинать, а всех остальных попрошу соблюдать тишину.

– Ставлю десять против одного, что у него не получится, – поделился со мной своими соображениями Градовский.

С чего это взял мой помощник, что у Мишки ничего не выйдет, я не имел ни малейшего понятия и просто наблюдал, что будет происходить. Как и просил нас Кузьма Семенович, в кабинете воцарилась полнейшая тишина и слышно было лишь как птицы щебечут за окном.

Тем временем Болдырев закрыл глаза, вытянул перед собой ладонь, на которой лежала монета, и принялся за дело. Во всяком случае, так казалось по размеренному сопению, которое он издавал.

Прошло несколько минут, прежде чем на лице Михаила появилась улыбка:

– Я чувствую! – радостно сообщил он. – Монета становится горячее!

– Отлично, – подбодрил его Горох. – Надеюсь, это так и есть, а не просто ощущение теплоты от того, что ты слишком долго держишь монету в руке. Пробуй дальше.

Улыба исчезла с лица Болдырева, но вскоре он засиял вновь:

– Усталость… Кузьма Семенович, я чувствую чью-то очень сильную усталость, – поделился он своими ощущениями. – Как будто кто-то долго занимался тяжелой физической работой.

– Вполне возможно, – сказал Бобоедов. – За то, чтобы получить золотую монету, нужно хорошенько попотеть. Теперь не теряй эту эмоцию. Наступает самый сложный этап, попробуй увидеть, кому она принадлежит, и что в этот момент происходит.

На этот раз Миша молчал долго. Судя по выражению его лица, последний этап давался ему с трудом. Иногда его рот растягивался в улыбке, однако она практически сразу спадала с его лица. Наконец он открыл глаза и глубоко вздохнул:

– Ничего, – с сожалением сказал парень и протянул монету наставнику. – Кроме чьей-то чужой усталости я больше ничего не почувствовал и никаких воспоминаний не увидел.

– Жаль, – сказал Горох и забрал у него монету. – Я почему-то думал, что у вас должно получиться. Хотя то, что вам удалось почувствовать эмоцию усталости, это тоже неплохо для начала. Так что не отчаивайтесь, Болдырев, это всего лишь первая попытка. Проба пера, так сказать.

Несмотря на слова Кузьмы Семеновича, по Михаилу видно было, что он очень недоволен собой. Его можно было понять. Все-таки первые два этапа он прошел и не смог выполнить только лишь последний. Правда, самый сложный из трех, но тем не менее.

– Я же говорил, что он не справится, – радостно сказал Петр Карлович. – Так что ты мне проспорил, хозяин. Впрочем, для меня это было очевидно. Все-таки из нас двоих мастер по предсказаниям здесь я.

С чего вдруг мой помощник решил, что я принял его спор, если все время сидел молча, для меня осталось загадкой. Однако Дориан нашел этому объяснение довольно быстро.

– Просто он идиот, ты же знаешь, – уверенно сказал он. – Временами я вообще не понимаю с кем он разговаривает. Не удивлюсь если у этого бродяги раздвоение личности.

Следующим на очереди был Игнат Веревкин. Этот парень учился на третьем курсе астрального класса, так что был любимчиком Градовского, который видел в нем большие перспективы. Во всяком случае, по части предсказаний. Как раз в отношении него Петр Карлович был уверен, что Игнат справится. Причем времени ему на это потребуется немного.

Давненько мне не приходилось слышать такого радостно-издевательского хохота, которым вскоре разразился Мор. Веревкин не оправдал надежд призрака. У него не получилось вообще ничего. Насколько я понял, монета на его ладони даже не изменила своей изначальной температуры.

– По крайней мере он не стал врать, – сказал в защиту Игната мой помощник. – Хотя при желании мог наплести вам с три короба. У предсказателей это в крови.

Петр Карлович был не одинок в стремлении поддержать Веревкина. Наставник тоже его успокаивал.

– Не стоит так расстраиваться, – говорил ему Бобоедов, утешительно похлопывая по плечу. – С первого раза не у всех получается. Я думаю, ты просто сильно переволновался. Да и вообще – уметь работать и с местами событий, и с предметами дано не многим.

Следующей на очереди была Люба Охотникова, которая стала первой из нас, у кого получилось пройти через все три этапа. По ее словам, монета в ее руке стала не горячей, а холодной.

Затем девушка почувствовала не принадлежащее ей чувство скуки, и вскоре увидела молодого, хорошо одетого человека, который сидел перед игровым столом. Компанию ему составляли еще трое, а на столе перед ним лежали игральные карты и несколько пачек денег. В руке у молодого человека была золотая монета, которую он перекатывал между пальцами.

Кто был этот молодой человек, разумеется, Охотникова сказать не могла. Единственный вывод, который она могла сделать по одежде – дело происходило лет сто тому назад, а то и все двести. Зато монета в его руках была именно эта.

После того как Люба закончила говорить, в кабинете началось заметное оживление. Первая удачная попытка прочитать предмет вызвала у нас разные эмоции. У Бобоедова заметную радость, у Веревкина с Болдыревым разочарование, что они не справились.

– Вы молодец, Охотникова, – похвалил ее Кузьма Семенович. – Если не брать в расчет обман, то скука – вторая по популярности эмоция, связанная с деньгами.

Судя по лицу девушки, от такой похвалы она немного расстроилась. Видимо рассчитывала считать нечто поинтереснее, чем одну из самых распространенных эмоций.

Что касается нас с Пановым – то успех Охотниковой явно придал нам уверенности. Во всяком случае мне. Зная Любу, я был уверен, что она не врет, и все то, что нам рассказала, действительно увидела, а значит это возможно и мне нужно просто постараться как следует.

– Не переживай, мой мальчик, ты справишься, – успокаивал меня Дориан. – Это не самая сложная наука, которую ты постигал.

Так-то да… Наука, может быть, и не самая сложная, но по части астральных наук способности у меня были так себе… Экстра-менталистика хоть и считается общим предметом, однако в каком-то смысле им родственная. Тоже, по сути, некий вид предсказаний.

– Я бы назвал ее особым магическим видением, – уверенно сказал Мор. – Это совсем другое, так что успокойся и спокойно работай.

Именно этим я и занимался. Чувствовал, как сильно от волнения стучит мое сердце и пытался привести свои мысли в порядок, пока свои способности демонстрировал Панов. Благо я был последним по списку.

Как и у Охотниковой, у Семена тоже все получилось, и он меня в который раз удивил. Когда я впервые увидел в кабинете этого огромного стихийника с не самым умным выражением лица, я вообще не понял, что он здесь делает. Сейчас же я наблюдал за его работой с некоторым восхищением.

Панову удалось почти в два раза быстрее Любы почувствовать монету и увидеть фрагмент из ее прошлого. Причем это был не обман и не скука, а горе. Семен услышал женский плач, а потом и увидел картину. Какая-то женщина с уставшим лицом содрогалась в рыданиях и куда-то шла. При этом она сжимала монету в руках с такой силой, как будто в данный момент от этого золота зависела ее жизнь.

Все это нам рассказал Панов, которого Бобоедов в какой-то момент остановил. Семен настолько глубоко все прочувствовал, что попытался проникнуть в мысли женщины, а это была та самая опасность, о которой предупреждал наставник. Можно было смешать свои настоящие эмоции с чужими, а этого допустить нельзя.

Для начала Кузьма Семенович хорошенько отругал Панова за излишнюю самоуверенность и назвал его дерзким болваном, который пытается откусить от пирога слишком большой кусок.

– Все нужно делать постепенно, сударь, – отчитывал его Горох. – Если у вас получилось, это не значит, что нужно забыть о моих словах и попытаться выглядеть самым умным из всех. В следующий раз я не стану ничего делать, и вы отправитесь к Веригину в медицинский блок, где поваляетесь недельку с головной болью. Вам ясно?

Судя по смущенному лицу Панова, выглядеть самым умным он явно не пытался. Скорее всего процесс его настолько увлек, что он просто не мог остановиться. Однако, чтобы не раздражать Бобоедова еще больше, он пообещал ему, что впредь такого не повторится.

Вскоре Семен был прощен и мы узнали от наставника, что горе – это третья по популярности эмоция, которую экстра-менталисты считывают с денег. После недолгих обсуждений, мы с Дорианом пришли к выводу, что кроме трех перечисленных еще одна эмоция вполне укладывается в список и эта эмоция – радость.

Что удастся почувствовать мне и удастся ли вообще что-то почувствовать? Хороший вопрос. В тот момент, когда Кузьма Семенович клал золотую монету мне на ладонь, я только и думал о том, чтобы у меня получилось.

Причем если раньше я по большей части думал, что это будет полезно, чтобы поработать с нашей школьной башней, то теперь я понимал, что смотреть нужно гораздо глубже. Если в будущем я планирую стать императорским черным магом, то эта способность мне очень пригодится.

– Давай, хозяин! У тебя должно получиться! – подбадривал меня Градовский. – Ты провел рядом со мной столько времени, что просто обязан справляться с такой ерундой.

– Приступай, Темников, – кивнул мне Бобоедов и на всякий случай предупредил. – Только постарайся не повторить ошибки Панова. Тебя я точно отправлю к Веригину, обещаю.

– Постараюсь, – пообещал я.

Что же, поехали… Я закрыл глаза и сконцентрировался на внутренних ощущениях. В кабинете стояла абсолютная тишина и с толку сбивали лишь птицы за окном. Однако вскоре я перестал слышать и их, полностью сосредоточившись на золотой монете.

Какое-то время ничего не происходило, однако вскоре мне показалось, что она стала чуть теплее. Совсем немного. Впрочем, я не придал этому особого значения, так как прошло уже несколько минут, и она действительно могла нагреться от моей руки.

Спустя еще немного времени кое-что изменилось. Монета будто пошевелилась, и это было странно. Никто из ребят не говорил, что их монета двигалась, и Кузьма Семенович не говорил, что такое должно было произойти.

В какой-то момент я хотел вслух сообщить о своих ощущениях, чтобы получить на этот счет комментарий от наставника, однако передумал. Вдруг он скажет, что мне нужно остановиться, а я хотел продолжить. Тем более, что пока никакой опасности в этом я для себя не видел.

Вскоре ощущения изменились. Мне перестало казаться, что монета движется, однако, при этом она явна потяжелела. Раза в три так точно. Стараясь не отвлекаться, я все сильнее концентрировался на монете. К этому моменту я уже потерял чувство времени, поэтому не могу с уверенность сказать, сколько минут прошло прежде, чем ситуация поменялась вновь.

Достигнув пика своей тяжести, монета вдруг резко стала невесомой, а меня охватило необычное чувство, похожее на полет. Именно такими были мои ощущения, когда я накладывал на себя заклинание левитации. Следом за этим прошло оно…

То самое ощущение, которого я ждал – монета стала холодной. Сейчас мне ничего не казалось, я был в этом абсолютно уверен. Вот он первый этап, на самом деле, и прошел я его только сейчас!

– Я чувствую холод, – сказал я.

Тем временем монета становилась все холоднее и вскоре мне уже начало казаться, что на моей ладони лежит кусок льда. Когда ощущение холода достигло своего пика, я вдруг услышал плач. Затем сразу же после него звонкий смех и уже хотел поделиться своими ощущениями с Кузьмой Семеновичем, как вдруг все резко прекратилось.

Смех пропал, а вместо него появилась пустота. Холодная, черная пустота, в которую я проваливался с каждой секундой все сильнее. Никаких ощущений я при этом не испытывал. Ни горя, ни печали, ни радости… Вообще ничего…

Я уже думал открыть глаза и сказать Гороху, что у меня не получилось ничего увидеть, как вдруг я понял, что темная пустота вокруг меня, на самом деле чья-то могила и в данный момент я нахожусь внутри нее.

Вскоре я увидел гроб и лежавшего внутри него мертвеца. Судя по состоянию кожи, он здесь совсем недавно. Как давно? В этот момент мертвец открыл глаза и сказал:

– Ровно час.

Вообще-то, обычно я к мертвецам отношусь вполне равнодушно, но сейчас был особый случай. Это произошло настолько неожиданно, что я как будто оттолкнулся ногами от земли и вылетел из могилы, обнаружив, что рядом с ней стоят несколько человек.

Они о чем-то разговаривали. Видимо какие-то близкие, которые только что закончили похоронный обряд. Если мертвец не врал – это случилось час назад. С каждой секундой их голоса становились все громче. Вдруг один из них вытащил из кармана ту самую золотую монету и бросил ее на могилу.

Еще немного, и мне удастся понять, о чем они говорят, однако я решил, что это как раз тот самый момент, когда мне следует остановиться. По крайней мере, для первого раза мне точно хватит. Принцип я понял, а всего остального, надеюсь, добьюсь со временем.

Я применил Барьер и в то же мгновение мое видение растворилось в воздухе, превратившись в туман. Спустя несколько секунд он развеялся, а вместе с ним пропало и ощущение холода на ладони. Как только я открыл глаза, Горох облегченно вздохнул и осторожно забрал у меня монету:

– Кроме холода что-то было? – спросил он.

– Сначала пустота, а потом могила, – ответил я и посмотрел на Бобоедова. – Кузьма Семенович, похоже я был на чьих-то похоронах.

– Очень хорошо, – кивнул он и радостно улыбнулся. – Ты наткнулся на воспоминание о смерти, которое хранит в себе эта монета, Темников. Здорово!

– Почему хорошо? – осторожно спросил я, не совсем понимая радости наставника.

– Ну как же, воспоминание, которое ты смог увидеть, явно соответствует твоему темному Дару, – объяснил мне наставник. – Значит ты сможешь решать более узкие задачи. Экстра-менталистов со специализацией в Империи можно посчитать по пальцам одной руки, Максим. Такое случается очень редко. Конечно, при условии, что тебе удастся развить в себе навыки экстра-менталистики. Так что поздравляю.

В кабинете повисла тишина.

– Круто! – сказала Охотникова. – Я тоже хочу так научиться!

– Если будешь стараться, то все возможно, – ответил Бобоедов, затем посмотрел на меня долгим задумчивым взглядом, спрятал монету в карман и бросил быстрый взгляд на часы. – Ого, как быстро время летит. Мы с вами уже полчаса перезанимались. На сегодня все свободны.

Я выходил из кабинета с ощущением сильной головной боли. В висках больно стучали маленькие молоточки, которые не хотели останавливаться. Из-за боли мне даже лень было угомонить Градовского, который летел рядом со мной и объяснял мне, почему за свой успех я должен быть благодарен именно ему.

На уроках теории Кузьма Семенович предупреждал нас, что после уроков экстра-менталистики головные боли возможны. Поэтому я не придавал этому особого значения. Просто это сильно нервировало и хотелось поскорее выбраться на свежий воздух.

Как только я вышел из главного корпуса, то мне мгновенно стало лучше. Противные молоточки в голове стали стучать все реже и реже. Чтобы окончательно прийти в себя, я решил немного прогуляться по школьному парку и привести мысли в порядок.

Немного странное ощущение. Непривычное. Я ловил себя на мысли, что где-то там глубоко в моей голове до сих пор сидят остатки чьего-то чужого воспоминания. Того самого, о смерти… Насколько я понимал слова Бобоедова, опытные экстра-менталисты умеют вычеркивать эти воспоминания сразу же после окончания своей работы, но я таковым еще не являлся. Вычеркнуть мгновенно я его не мог, однако чувствовал, как оно понемногу становится слабее.

Было и еще кое-что… Необычное чувство, как будто я только что подслушал чужой секрет. Примерно то же самое я испытывал, когда наблюдал за людьми через некрослой. Размышляя об этом, я сел на лавочку в парке, чтобы немного передохнуть и окончательно прийти в себя.

– Что думаешь, мой мальчик? – спросил у меня Дориан спустя некоторое время.

– Я могу ходить в некрослой, – ответил я и загнул палец на правой руке. – Могу видеть яркие эмоциональные события в некоторых местах… Теперь вот еще и считываю воспоминания с предметов…

– И что тебя удивляет? – спросил Мор в то время, когда я задумчиво рассматривал три зажатых пальца на правой руке. – Ты вообще много чего можешь.

– Ничего не удивляет, – честно ответил я и улыбнулся. – Наоборот. Просто радуюсь тому, что магический мир вокруг меня становится больше…

Глава 7

После истории с мусорным големом и наплывом пациентов в медицинском блоке, Веригин наградил Лешку дополнительной нагрузкой, так что теперь он практически все свободное время проводил с целителями. Впрочем, Нарышкин не сильно возмущался на этот счет. Чувствовал свою вину за случившееся, поэтому, как председатель «Медики», старался всеми силами помочь поставить всех учеников на ноги и поскорее залечить их переломы.

Я хотел поделиться с княжичем своими впечатлениями относительно практического урока по экстра-менталистике, но и на ужин он не явился. Лешка решил остаться в медицинском блоке до позднего вечера и ограничился сухим пайком. Жалко, конечно, но что поделать. Если он там не поселится навсегда, то расскажу ему последние новости поздним вечером, за вечерним чаем.

Однако ужинать в одиночестве мне не пришлось. Я очень вовремя заметил Марию Шелехову и предложил ей составить мне компанию. Тем более, что у меня был к ней важный разговор. Нужно было поскорее определиться с охранным зверем для «Берестянки», пока нежданные гости окончательно не замучили Гофмана и его верных псов.

– Что-то случилось? – спросила у меня Шелехова, как только мы расположились за столом.

– С чего ты взяла? – спросил я. – Нет, все нормально. Ешь тефтели, пока не остыли. Терпеть не могу, когда остывает соус, которым их поливают.

– Я тоже, – улыбнулась она и принялась за еду.

После того как с тефтелями и картофельным пюре было покончено, пришел черед вишневого пудинга и вот теперь уже можно было спокойно поговорить.

– Маша, мне нужна твоя помощь, – начал я разговор и зачерпнул ложкой взбитые сливки, которые заманчивой пирамидкой красовались сверху пудинга.

– Совет по магической зоологии? – усмехнулась она. – Или что-нибудь по практическому звероводству?

– Что-то типа того, – кивнул я.

– Так вы же это не изучаете? – удивленно сказала девушка. – Или ты еще на какой-нибудь дополнительный курс записался?

– Да ну, хватит с меня всяких курсов, – ответил я, подумав о том, что сливок на пудинг кладут слишком мало. – У меня другой вопрос. Мне нужен охранный магический зверь. Какой-нибудь хороший.

– А-а, понятно, – кивнула Мария. – Среди них много хороших. Все зависит от того, что нужно охранять. Дом, территорию или подвал, например.

Она посмотрела на меня и подмигнула:

– Еще часто требуется охранный зверь для сокровищницы, если что.

– Нет, сокровищ я пока не нажил, – сказал я. – Скорее для территории. Такой зверь, который мог бы жить на свежем воздухе круглый год.

– Большая территория? – уточнила она.

– Размером с наш школьный парк. Может быть, чуть больше.

– Ясно… – она задумчиво облизала ложку и пожала плечами. – Вариантов много. Нужно подумать. Как срочно нужен зверь?

– Вчера, – улыбнулся я. – Вообще-то, у меня уже есть несколько вариантов. Друг мне посоветовал.

– Интересно было бы послушать, – оживилась она. – Твой друг разбирается в магических зверях?

Почему-то в этот момент у меня перед глазами всплыла картина, когда Ибрагим вскрывал изнутри радужного крокодила, а потом мы с интересом изучали вывалившиеся из его пуза находки.

– Типа того, – сказал я. – Имеет кое-какое понятие.

– Тогда тем более интересно. Каких зверей он тебе посоветовал?

– Корневик, клыкопас и переливень, – ответил я. – Сразу скажу, что последний понравился мне больше всех.

– Можно узнать почему? – спросила она. – Ну так, чтобы я понимала твою логику, когда буду размышлять над вариантами. Корневик и клыкопас тоже хорошие звери.

– Согласен, – не стал спорить я. – Но из всех троих только переливень может ментально общаться с хозяином. Если я правильно понял, даже обмениваться мыслеобразами, если потребуется. Мне не нужно, чтобы охранный зверь лопал на завтрак всех, кого видит. Больше подходит избирательный подход.

– То есть, это когда не всех лопает, а через одного? – рассмеялась она и несколько учеников, сидящих за соседними столами, с любопытством посмотрели в нашу сторону.

Само собой, не так часто мы болтали с Шелеховой, так что всем любопытно было узнать предмет разговора.

– Ладно, я шучу, не обращай внимания, – она слопала еще пару ложек пудинга и кивнула. – Переливень хороший выбор. Его даже кормить не нужно, сам себе пропитание найдет. Но с ними есть проблема…

– Если ты о цене, то я знаю, что они дорого стоят, – сразу сказал я. – Меня это не смущает.

– Не только это, Максим. Приручить переливня очень сложно. Кроме того, они своенравны и все время пытаются испытывать хозяина на прочность, – она перестала улыбаться, а ее взгляд сделался серьезным. – Ты к этому готов?

– На прочность? Ты что имеешь в виду? – уточнил я. Что-то я не помню, чтобы Турок мне говорил о чем-то подобном.

– Если в какой-то момент переливень почувствует, что в ментальном плане он сильнее хозяина, то может напасть, вот что я имею в виду, – ответила она. – Поэтому я и спрашиваю тебя – ты к этому готов?

– Насколько я понял, что если я окажусь слабее этого зверя, то он в принципе не станет меня слушать, – припомнил я разговор с Ибрагимом. – А если уж признал, то будет служить до конца жизни. Во всяком случае, мой друг объяснил мне именно так.

– В общем верно, – кивнула Шелехова. – Но переливни очень своенравны и иногда могут попытаться взять верх над хозяином. Такое с ними случается. Особенно в те моменты, когда зверю очень захочется кого-нибудь слопать, а ты запретишь ему это делать. Поверь, я говорю тебе это не потому, что переливня трудно заполучить, а из добрых побуждений. Кстати, то, что он дорого стоит, еще не означает, что его легко купить. Проще и надежней поймать самому.

После слов Марии я призадумался. Если переливень так опасен, то почему Турок не рассказал мне этого всего? Не помню, чтобы он говорил мне о том, что зверь будет пытаться меня одолеть.

– Может быть, просто потому что он и сам не знает всех нюансов по обращению с ним? – предположил Дориан. – Как ни крути, а Ибрагим больше предпочитает что-нибудь выковыривать из зверей, а не разводить их.

Да, звучало вполне логично. Мой бывший помощник мог на самом деле не знать всех нюансов по обращению с ним. Однако от предупреждений Шелеховой не стоило отмахиваться. Все-таки их род не одну сотню лет занимался магическими существами, а значит кое-что в этом деле смыслит.

– Но несмотря на это, подумать об этом варианте можно, – сказала девушка, будто прочитав мои мысли. – Если тебе удастся совладать с ним, то переливень будет отличным охранным зверем.

– Не понял… – нахмурился я. – Ты меня отговариваешь или наоборот, даешь понять, что мне нужно им обзавестись?

– Для начала я просто говорю, что перед тем, как связываться с переливнем, тебе нужно хорошенько подумать, – ответила Шелехова. – А еще я хотела сказать, что есть и другие варианты.

– Какие, например? – с интересом спросил я и с грустью посмотрел на остатки пудинга. Как и сливок, его оказалось слишком мало, так что придется потом сходить еще за одной порцией.

– Расскажи мне поподробнее о месте, которое ему нужно будет охранять, – попросила Мария. – Мне так будет легче.

– Ну… По размеру территории ты примерно поняла, она как наш парк, – начал я. – Большой дом, высокий забор, строения еще всякие… Все это окружено березовой рощей, а на дальней части река. Точнее озеро. Довольно большое. Еще там живет сторож и две большие собаки.

– Что с соседями? – уточнила она.

– Ничего, – ответил я. – Ближайшие соседи в пятнадцати минутах езды.

– Угу, значит соседскую кошку зверь не сожрет, если что, – улыбнулась Шелехова. – Это уже лучше. Только зачем тебе магический охранный зверь, если ближайшие соседи черт знает где? Разве одних собак и сторожа недостаточно?

– Нет, – нахмурился я, припоминая рассказ Карла-Людвига о нежданных гостях. – Мне надо так, чтобы эту территорию десятой дорогой обходили. Чтобы туда ни люди, ни маги не смогли попасть без моего на то желания.

– Там что, какой-то секретный императорский объект? – вновь хохотнула она, но увидев выражение моего лица, вновь стала серьезной.

Конечно, рано или поздно все равно все узнают о том, что Романов подарил мне «Берестянку». Само собой и для Марии это не станет секретом. Однако пока я не хотел об этом особо распространяться. Мало ли что. Вот обживусь, обзаведусь нормальной охраной, а потом уже можно и тайны из этого не делать.

– Не императорский объект, конечно… – задумчиво протянул я. – Но охрану для него я хочу не хуже. Может быть, даже лучше.

– Ладно, поняла, ты прав – это не мое дело, – с пониманием кивнула девушка. – Все, что нужно, ты рассказал и вот что я думаю. Как смотришь, если завести парочку магических зверей? Предлагаю – берестяного скрипня и иловика. Один будет со стороны березовой рощи твою территорию охранять, другой со стороны озера. Иловики как раз пресную воду больше предпочитают.

– Давай поподробнее, – попросил я. – Что за скрипень?

– Выглядит как нечто среднее между человеком и деревом, – начала она. – Видел когда-нибудь, как леших на картинках рисуют? Вот что-то типа того. Вырастает под два метра ростом, питается листьями, не агрессивный, так что кого попало не сожрет.

– Ментально с хозяином общается? – спросил я.

– Нет, – покачала головой Шелехова. – Чего нет, того нет. Но он не убивает никого, если ты за это переживаешь. По крайней мере мгновенно. Он магический зверь и обладает сонными чарами, которые насылает на всех, на ком не будет твоей разрешающей метки.

– Это что за штука такая?

– Что-то типа небольшого ритуала, – отмахнулась Мария. – Об этом не беспокойся, там все элементарно. Я тебя потом научу, если нужно будет.

– И как я потом буду искать того, кого усыпил этот скрипень, если он ментально не общается? – недоверчиво поинтересовался я.

– Ну ты же говоришь, что у тебя там сторож есть. Зверя можно будет научить, чтобы он сообщал ему о нарушителях, – объяснила девушка. – Между собой вы уж как-нибудь разберетесь.

Я пока не стал ничего говорить, но вариант с берестяным скрипнем мне не очень нравился. Конечно, очень здорово, что он не убивает всех подряд, включая соседских кошек, но это мне совсем не подходило. Не хочу загадывать наперед, но я не Градовский, своего будущего предвидеть не могу, а значит хотелось бы, чтобы при необходимости мой охранный зверь мог не только усыплять моих врагов, но и разделаться с ними.

– А что там с иловиком? – спросил я. – Он тоже обладает сонными чарами?

– Нет, этот что-то типа саламандры, размером со среднего крокодила, – ответила Шелехова. – Амфибия. Может находиться в воде и на берег выходить, если нужно. На берегу может дышать огнем, а для подводных гостей у него острые зубы в три ряда. Обладает особенным сейсмическим чутьем и чувствует все, что происходит в радиусе пятисот метров от него. Если какое-то движение покажется иловику подозрительным, то идет проверять. Питается рыбой и не трогает уток, если вдруг тебе это важно.

– Ментальных способностей тоже нет? – уточнил я.

– Не-а, – покачала головой Маша. – Зато он очень умный и понимает команды.

– И соседских кошек не жрет? – усмехнулся я.

– Вот этот как раз сожрет обязательно. Слопает всех, кого не знает, – ответила Шелехова. – Если не съест, то покусает точно.

Нет, это мне тоже не подходит. На другом берегу озера дома стоят, а если кто-то на лодке заплывет или еще что? Иловик их сожрет и фамилии не спросит. Хотя сама по себе идея защитить «Берестянку» со стороны озера не такая уж и плохая. Если уж я решил делать из дома крепость, то и в этом направлении нужно будет что-то подумать.

Чтобы мне лучше думалось, я сходил за добавкой и принес нам с Машей еще по порции пудинга. Ели мы молча. Я размышлял над предложениями Шелеховой и уже решил, что как ни крути, а переливень будет интереснее. Больше всего мне нравилось в этом звере, что он умеет передавать мыслеобразы.

Кроме того, эта зверюга могла не только убить любого по моему приказу, но и задержать, а это все-таки хоть какая-то вариативность. Правда он не умел плавать под водой, но угроза со стороны озера и беспокоила меня гораздо меньше. По крайней мере, в данный момент.

– Знаешь, наверное, я все-таки предпочту переливня, – сказал я девушке, когда мы, погруженные в свои мысли, почти доедали по второй порции пудинга. – Как охранник он хорош. Настоящий убийца.

– Да уж… – вздохнула Мария. – Ему бы еще и интеллекта побольше, было бы вообще хорошо… И еще плохо то, что он магическим зрением не обладает. Если кто-то воспользуется заклинанием невидимости, то переливень его не увидит, хотя и почувствует.

Вот об этом я как-то не подумал. Не то чтобы это имело решающее значение, но магическое зрение для охранного зверя было бы очень полезной функцией. Но видимо так уже устроено все в этом мире, что нельзя совместить в чем-то одном все необходимое.

– Наверное, идеальных вариантов не бывает, – сказал я. – Значит нужно все-таки завести парочку существ. Одно будет обладать магическим зрением, а другое заниматься карательными функциями.

– Слушай, Макс, по-моему, у меня появилась идея! – просияла Шелехова. – Тебе нужен тихий смотрящий! Самый умный и самый необычный зверь, которого я знаю. К тому же он умеет общаться ментально, тебя ведь это беспокоит больше всего?

– Что за тихий смотрящий? – заинтересовался я названием нового существа. – Звучит любопытно.

– Он и сам по себе интересный, поверь, – девушка поерзала на стуле от нетерпения. – Даже выглядит странно.

– Насколько странно? – насторожился я.

Мария за свою жизнь повидала столько всяких магических зверей, что мне и не снилось. Уверен, что необычных среди них тоже хватало. Если она считает, что какой-то из них выглядит странно, то это как?