Текст книги "Черный Маг Императора 26 (СИ)"

Автор книги: Александр Герда

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

– Я знаю, вертолет, – сказал он, не дав мне договорить. – Мои люди присутствовали на финальных летных испытаниях перед тем, как он покинул завод. Поздравляю тебя, Темников, это хороший подарок. Честно говоря, мне таких не делали.

– Спасибо… – растерянно поблагодарил я его, немного растерявшись от его ответа. – Я насчет вертолета вам и звоню. Точнее насчет пилота. Хотел попросить вас, чтобы его проверили. Сами понимаете… Вертолет и все такое…

– Понимаю конечно, – сказал он. – Рад, что ты об этом тоже подумал. Мы его уже давно проверили. Он был одним из трех человек, которых я порекомендовал князю Нарышкину, когда он обратился ко мне с этой просьбой. Ершов Артем Ильич, вдовец, родился в Рязанском княжестве, бывший военный летчик, теперь трудится в гражданской авиации. Пагубных пристрастий не имеет, из привычек только рыбалка. Биография без темных пятен, все чисто. Так что насчет него можешь быть абсолютно спокоен. Он один из лучших в своем деле. Тебе этого достаточно или нужно более подробная информация?

– Достаточно, – ответил я, вновь удивившись ответу Дракона. – Спасибо, Василий Юрьевич. Собственно говоря, я вам за этим и звонил.

– Как тебе вертолет, нравится? – спросил он.

– Еще бы! – не смог я сдержать своей радости. – Я его уже видел до этого на фотографиях и видео с ним смотрел, но вживую он еще круче оказался! Правда, как настоящая акула выглядит!

– Тьмина, – сказал в этот момент Голицын.

– Что вы сказали? – мне показалось, что я чего-то не расслышал.

– Работники на заводе дали твоему вертолету имя Тьмина, когда узнали, кому он в подарок предназначается, – разъяснил мне непонятное слово глава тайной канцелярии.

– Это что же, Василий Юрьевич, значит он у меня девочка? – удивил меня в третий раз за это утро Дракон.

– Точно, – усмехнулся он. – Еще и с необычным именем. Хотя работяги молодцы, с понятием. Ты Темников, она Тьмина, по-моему, все сходится. Или тебя смущает, что будешь летать на девчонке? Если не нравится, можешь считать, что я тебе ничего не говорил, и назвать вертолет как тебе вздумается. Это я тебе просто ради интереса сказал. Так сказать, небольшой факт о рождении твоего подарка.

– Да нет, в общем-то не смущает… – сказал я и это было чистой правдой. Вот только судя по дизайну вертолета, девчонка мне явно с характером попалась. Впрочем, как всегда, чего уж тут. – Пусть будет Тьмина.

– Вот и отлично. Тогда хорошего тебе дня, Максим. Если я не ошибаюсь, тебе уже нужно поторапливаться на уроки.

– И вам хорошего дня, – сказал я и Голицын отключился.

Я посмотрел на телефон в своей руке и в этот момент в моей голове мелькнула мысль – может быть и правда нужно было рассказать ему о Варваре Крыловой? Ладно… Буду действовать как решил. Сначала доказательства – потом Дракон. Надеюсь, я не пожалею о таком своем решении. Будет не очень хорошо, если я сам вляпаюсь, да еще и Нарышкина за собой потащу.

С другой стороны, чего я волнуюсь? У меня ведь и правда сильная команда. Вот и Лешка еще добавился, а он парень умный. Главное придумать верный план, а все остальное дело техники!

Глава 21

Любая новость имеет свойство терять свою актуальность. Даже самая что ни на есть сногсшибательная. Мой новый вертолет не относился к категории сенсаций, так что уже в обед интерес к подарку Нарышкиных заметно угас. Все что нужно было в этой связи обсудить, учениками уже было сделано, не говорить же об этом бесконечно?

К обеду княжич уже немного успокоился и про предстоящее нам на выходных дельце практически не вспоминал. Единственный вопрос, который он задал, относился к Черткову. Отпустит он меня на выходных или нет? Этот вопрос меня тоже беспокоил. Не хотелось, чтобы призраки прокатились в Москву зазря.

Да и вообще это сильно бы помешало моим планам. Если на этих выходных не выйдет, то нужно было решать, как быть с Драгомировым, который нас ждал через две недели. Придется тогда думать, что выбрать – возможную информацию или помощь Крыловой.

Сложное дело. С одной стороны, Тодор во второй раз может нас и не принять. С другой – призраки же не могут в Москве месяц торчать. При всем желании помочь Варваре с ее местью, у них и свои дела имелись. То, что они смогли выкроить целую неделю, уже редкий случай, и кто знает, когда еще представится такая возможность? Возможно, пришлось бы откладывать дело в долгий ящик, а не хочется.

Чтобы не томить себя напрасными тревогами, я решил не тянуть кота за хвост и позвонил Александру Григорьевичу во время послеобеденной прогулки. Нарышкина вызвал Веригин по какому-то срочному делу, так что я гулял один и мог спокойно пообщаться с наставником.

Не то чтобы это был какой-то секретный разговор, но с Чертковым я предпочитал общаться без свидетелей. Даже если этим свидетелем был Лешка. Александр Григорьевич был очень своеобразным стариком, так что никогда заранее не знаешь в какую сторону повернется разговор с ним.

Однако на этот раз я волновался совершенно напрасно. Все прошло на удивление гладко и без лишних вопросов со стороны наставника. Видимо я попал в какой-то особый момент, когда он пребывал в отличном расположении духа. Или Градовский был прав, и небесные тела сегодня на самом деле выстроились самым лучшим для меня образом.

Как бы то ни было, но выходной на эту субботу Чертков мне дал. Правда сказал, что за это в следующий раз мне придется поработать в усиленном режиме, но это меня не сильно волновало. Заниматься под руководством Александра Григорьевича было для меня одним удовольствием, а он не был бы Чертковым, если бы не заставил меня отрабатывать прогул. В этом смысле они были чем-то похожи с Щекиным, прямо близнецы-братья. Без наказания у них не проскочишь.

Что же, одной проблемой стало меньше. Теперь можно спокойно настраиваться на поездку в Москву и готовиться к большому приключению. Для себя я больше не видел причин, по которым предстоящая затея могла сорваться.

В тот момент, когда я подумал, что завтра не мешало бы набрать Ибрагима и узнать, как они там, мне позвонила Ланская. Я даже спрашивать у нее не стал откуда она узнала о подарке Нарышкиных. Если об этом знают уже все школьные коты, то почему бы об этом не было неизвестно Анне? Тем более, что девочка она любопытная.

Я поблагодарил ее за поздравления и пообещал прокатить при первой возможности, а она напомнила мне о том, что я обещал куда-нибудь с ней сходить при случае. Было бы неплохо… Честно говоря, я бы и сам не отказался от такой прогулки, тем более, что уже придумал куда ее поведу. Вот только когда мне представится такой случай? Дела наваливаются одно за другим.

От этих мыслей меня отвлекла Рябинина, которую я встретил в тот момент, когда возвращался из школьного парка обратно в главной корпус. На ней был рабочий фартук и большая сумка, которую она частенько приносила с собой на уроки. В ней Яна Владимировна носила кое-какие инструменты и питательные эликсиры, которыми она время от времени подкармливала растения в оранжерее.

– О, Темников, как здорово, что я тебя встретила! – сказала она, после того как я ее поприветствовал. – А я как раз думаю, кто бы мне помог пересадить Плюмум из оранжереи в теплицу. Что скажешь? Как насчет того, чтобы мне помочь?

– Вообще-то, я не против, конечно, – ответил я и посмотрел на часы. – Но у меня еще четыре урока.

– Вот и отлично, приходи после уроков, – как всегда с улыбкой на лице сказала наставница. – Я как раз все подготовлю к этому времени, чтобы мы поменьше возились. Так что, я могу на тебя рассчитывать?

Почему бы и не помочь? Тем более, что Яна Владимировна была одним из немногих преподавателей, к кому я относился исключительно положительно. Правда я обещал Лешке помочь ему со сбором слизней, но так это вечером, так что все успеется.

– Тогда без проблем, – принял я предложение Рябининой. – После уроков я буду у вас.

– Вот и отлично, я тебя буду ждать.

Она помахала мне рукой и пошла в сторону оранжереи, напевая себе под нос какую-то песенку. Глядя на нее, можно было подумать, что у наставницы никогда ничего не случается. Как она всегда умудряется быть в хорошем настроении, для меня оставалось загадкой. Другой я ее видел лишь однажды, когда мы сражались с гневодревом.

По правде говоря, я был рад возможности помочь ей с пересадкой нашего говорящего цветка. Я даже догадывался, куда именно мы будем его пересаживать. Не так давно рядом со школьной оранжереей начали сооружать теплицу, и я думаю, что работы закончены и теперь пришел черед заселять ее жителями.

Я не ошибся в своих ожиданиях и когда явился к оранжерее после уроков, застал Рябинину в теплице, где она возилась с будущим местом посадки Плюмума. В тот момент, когда делали теплицу, она была огорожена защитными экранами, чтобы там не лазили особо любопытные первокурсники, так что фактически я видел окончательный результат впервые.

Получилось очень даже неплохо. Теплица была продолговатой, овальной формы и чем-то напоминала большой стеклянный дирижабль. Причем стекла были необычными и как будто все время двигались. Я не раз видел такие стекла в мастерской у Лазаревой и у Островской. Этот материал назывался живое стекло, и если долго смотреть на него, то начинало казаться, что оно дышит.

– Красиво, правда? – спросила Яна Владимировна, глядя на меня. – Дороговато обошлось, конечно, но дело того стоило. Когда через него проходит солнечный свет, то он приобретает особые свойства, которые самым лучшим образом влияют на растения. Особенно на самые теплолюбивые из них, как наш Плюмум.

– Ясное дело, – сказал я, припомнив, что мне говорил об этом цветке Компонент. – Он же к нам в гости из Южной Америки приехал.

– Еще здесь особая система фильтрации воздуха, а влажность регулируется особым мхом, который служит индикатором, – с гордостью сказала Рябинина и показала мне один из ярко-зеленых островков, которые были разбросаны по всей теплице. – Если с почвой будет что-то не так, то мох начнет менять цвет с зеленого на синий.

– Круто, – одобрительно кивнул я, осматриваясь вокруг.

Теплица мне нравилась. Несмотря на то, что по сравнению с оранжереей здесь еще было сравнительно пусто, все равно ощущение было комфортным. Пахло мятой, грибами и чем-то свежим, как после дождя.

– Еще здесь можно установить любую температуру, – продолжала делиться со мной подробностями оснащения теплицы Яна Владимировна. – Здесь можно сделать плюс двадцать шесть градусов, даже если за стеклом будет минус сто. Чисто в теории, конечно же.

– Здорово, – вновь одобрил я. – Плюмуму здесь должно понравиться.

– Во всяком случае, его не будут учить новым ругательствам, – сказала наставница. – Этот цветок знает их уже лучше меня. Никогда бы не подумала, что у него может быть такой большой словарный запас. Ну что, начнем?

Перетащить горшок с цветком оказалось довольно сложным делом. Особенно, если учесть, что Плюмум все время выдавал различные комментарии, касающиеся его короткого путешествия.

К тому моменту, когда мы доставили его в нужную точку, я был полностью согласен с Рябининой. Если они с Щекиным не планировали вырастить из него отъявленного хулигана, то с его культурой речи нужно было срочно что-то делать. Некоторые ругательства, которыми он сыпал вокруг, были весьма забористыми. Даже Дориан удивлялся, кто его такому мог научить.

– Слышал? – спросила у меня Яна Владимировна, после того как цветок выдал нечто невразумительное. – Это он на древнегреческом матерится. Я иногда просто удивляюсь фантазии наших учеников. Надо же такое придумать.

В отличие от наставницы, я как раз не сомневался в изобретательности наших ребят. Хотя с древнегреческим это они молодцы, хорошо придумали. Вот только пора было с этим заканчивать, иначе Рябининой придется открывать новый раздел магии – нецензурная ботаника или что-нибудь типа того.

– Он прямо эксперт, – улыбнулся я, глядя как она делает для цветка новую лунку, которая почему-то светилась в самом низу. – Даже на древнегреческом может. Вот что значит качественное образование. Сразу видно, что цветок в «Китеж» попал. Лучшая школа магии все-таки.

– Это точно, – улыбнулась наставница и отряхнула руки от земли. – Теперь давай осторожно возьмем его за стебель и вытащим из горшка. Постарайся его не повредить, пока я отряхну с корней старый грунт. Здесь земля получше будет, я ее специально эликсирами напитала.

– Тогда понятно почему лунка светится, – сказал я, осторожно вынимая Плюмум из горшка. – Значит эликсиры такой эффект дают.

– Нет, не они, – покачала она головой. – Это особенное заклинание. Сейчас увидишь, как оно работает.

– Плик-плик… Здорово… Плик-плик… Салага… – обозвал меня цветок, как только покинул свое прежнее место жительства.

– Как тебе не стыдно, грубиян, – пристыдила его Рябинина и посмотрела на меня. – Теперь опускай его в лунку, а я пока присыплю корни землей. Только постарайся не уронить.

Я и старался, хотя это было непросто. Никогда бы не подумал, что у Плюмума окажется такой скользкий стебель, который так и норовит выскользнуть из рук. Плюс ко всему он еще все время извивался как червяк и мешал нам заниматься важным делом.

– Плик-плик… – вновь заговорил Плюмум, как только его корни коснулись земли. – Су…

Однако последнее слово цветок сказать не успел. Вместо этого он сказал вот что:

– Тили-тили… Тпру… Плик-тили…

– Мне показалось, или он хотел сказать нечто совсем другое? – спросил я у Яны Владимировны, которая смотрела на Плюмум с довольным видом.

– Хотел, но не сказал, – ответила она. – И никогда больше не скажет. Лунка окутана аурой защиты от негативной лексики. Теперь каждый раз, когда Плюмум захочет отпустить ругательство, вместо этого он будет говорить нечто иное.

– Это вы хорошо придумали, – кивнул я. – Красивый цветок. Было бы не очень хорошо, если бы он пошел по кривой дорожке. Еще бы и Теретея моего научил.

Кстати, никакой двери, через которую живое дерево могло бы общаться с цветком, в теплице не было. Впрочем, оно и к лучшему. За последнее время Теретей заметно подрос и был риск, что он сломает оранжерею своими ветвями, которые с каждым месяцем становились все мощнее.

Пока мы занимались пересадкой цветка, время пролетело незаметно. Казалось, мы только недавно начали, когда мне позвонил Нарышкин и мстительно напомнил, что я ему обещал помочь со сбором слизняков для Щекина.

От своих слов я не отказывался, так что как только мы закончили с Рябининой, сразу потопал в общагу. Там меня дожидался княжич, а кроме того, нужно было захватить алхимические перчатки и свою Бездонную Сумку, которую я всегда брал с собой, когда отправлялся на сбор компонентов.

– Держи, – сказал княжич, который ждал меня на лавочке перед общагой.

– Это что такое?

– Не видно? Резиновые сапоги, – ответил он, глядя как я верчу в руках сапожищи, которые с виду были мне размера на три-четыре больше. – У завхоза стребовал две пары. Если каждый день по болотам лазить, я себе все ботинки испорчу.

– Вот гад! – возмутился я коварностью нашего завхоза. – Я же у него несколько раз просил сапоги, а он мне сказал, что ученикам не положено. Ну я ему устрою веселые выходные. Будет безвылазно в туалете сидеть!

– Правильно, – одобрил Дориан. – Вечно тебя этот тип динамит. Пора ему немного напомнить кто ты такой, чтобы он перестал глупостями заниматься. Жмот.

Я зашел к себе в комнату, чтобы переодеться и взять с собой все необходимое, а спустя десять минут мы уже топали с Нарышкиным в сторону нашего школьного болота. Сегодня решили ограничиться слизняками, а ящерицами Лешка планировал заняться завтра. Ведь я же не смогу ему каждый день помогать, а с ящерицами было полегче чем с слизняками, от запаха и вида которых княжича выворачивало наизнанку.

– Леха, смотри на это проще, – подбадривал я его по пути. – Помнишь, что Щекин говорит нам в таких случаях? Вы не просто собираете слизняков, вы вносите свой вклад в науку.

– Угу, как же, в науку… – недовольно бурчал он. – Терпеть не могу слизняков… Кто их вообще придумал?

По причине плохого Лешкиного настроения большую часть пути мы проделали молча. Между делом я рассказал ему последнюю новость о переселении Плюмума из оранжереи в теплицу, но княжич этим как-то не очень заинтересовался. Оживился он лишь тогда, когда мы подошли к тем местам, где уже можно было отыскать слизняков и нам попался первый.

– Смотри, вот он! – громко крикнул я, увидев добычу.

– Фу какой мерзкий! – тут же отозвался Нарышкин и сморщился. – Меня сейчас вырвет…

В ответ на это слизняк издал оскорбленный звук, отдаленно похожий на что-то среднее между чиханьем и бульканьем, а затем бодро пополз от нас подальше. Крупный экземплярчик! Светло-серого цвета, размером с мою ладонь, он удивительно быстро полз по траве, пока я пытался его поймать. Позади меня топал Лешка, который громко чвакал своими сапогами и продолжал возмущаться.

– Макс, этот урод бегает быстрее меня! – ругался он на слизня. – Это несправедливо! Мало того, что их нужно собирать, так я еще должен гоняться за ними по всему болоту!

Здесь я был согласен со своим другом, догнать серого слизня было непросто. Все из-за редкой способности этих тварей. В момент движения они выделяли слизь, которую прыскали перед собой, и таким образом скользили по ней с большей скоростью. При этом они довольно шустро меняли направление, что еще больше усложняло задачу.

Конкретно этого мы с Лешкой поймали в большой луже, в которой он попытался от нас спрятаться. Мы с княжичем одновременно плюхнулись в воду, чуть не треснувшись при этом лбами. Но главное было сделано – первый серый слизняк был пойман, а главное в этом деле начать, потом пойдет легче.

Мы копошились в болоте до темноты, пока наловили столько серых слизней, сколько сам бы Нарышкин ловил целую неделю. В моей сумке копошилось почти тридцать отборных слизняков, что не могло не радовать. Правда пока мы их ловили, прошло время ужина, но это мелочи жизни. В столовке всегда найдется чем подкрепиться на ночь глядя.

Обратно в общагу княжич шагал с радостной улыбкой на лице. Еще бы ему не радоваться, если большую часть слизней поймал я. Теперь ему оставались только болотные ящерицы, а ловить их гораздо проще. Во всяком случае, так считал Лешка, как по мне, так ящерицы ничем не лучше.

– Чих-бульк… Бллллл… Чих-бульк… – доносилось из моей Бездонной Сумки.

– Вот будет интересно, если Щекин скажет тебе, что этих слизняков для отработок маловато. Мол, какой-то слабенький у вас вклад в науку, господин Нарышкин, – сказал я и похлопал рукой по сумке, чтобы слизни вели себя немного потише. – Будешь тогда их сам собирать. Мне еще эликсиры нужно готовить.

– Пусть только попробует! – возмутился княжич и посмотрел на сумку. – Я тогда на него докладную Орлову напишу, что своими отработками он вносит вклад в мою будущую психологическую травму.

– Угу, напишешь, – кивнул я. – И за что он тебе отработки вкатил, тоже не забудь указать. Думаю, Иван Федорович будет в полном восторге.

– Тоже верно, – согласился Лешка. – Ладно, будем надеяться, что Щекин будет доволен. Хотя вряд ли. По-моему, он никогда не бывает довольным. Разве что только менее раздраженным. В любом случае, спасибо, Макс.

– За что это? Нашел за что благодарить.

– Ну не скажи, – сказал он и стряхнул с сапога лягушонка, который сидел у него на носке уже как несколько минут. – Друзья познаются в беде, даже если эта беда всего лишь сумка со слизнями. Тем более, что они и правда гадость…

– Разве что так… – не стал спорить я.

Мы прошли еще немного, и Нарышкин вдруг спросил:

– Слушай, а зачем Щекину столько слизней? Что он из них варит?

– Из них много чего можно делать, – ответил я. – Загустители всякие, яды, клей очень хороший из них получается, который следов практически не оставляет.

– Жалко… – расстроился Лешка. – Я думал, Борис Алексеевич себе из них мазь от геморроя варит…

Глава 22

Очередного занятия с Громовым я ожидал с некоторым волнением и, судя по лицам Нарышкина с Горчаковой, нервничал не я один. Впрочем, это было вполне ожидаемо. Если мастер темных классов не передумает и не решит изменить нашу программу подготовки, то сегодня нас ожидает знакомство с новыми существами, которые входят в обязательную турнирную программу. Кто знает, каким оно будет?

Еще утром я получил сообщение от Романа Артемовича, в котором он писал, что занятие начнется возле школьных болот. Собственно говоря, именно поэтому у меня и были некоторые сомнения относительно того, что он может передумать насчет новых существ. Иначе с чего ему нас собирать на свежем воздухе, а не возле аудитории призыва, которая находилась в подвале? Выглядело не очень логично.

– Может быть, с новыми существами знакомиться лучше всего на свежем воздухе, а не в кабинете? – предположила Горчакова, когда я высказал эту мысль вслух.

– Или он просто решил усложнить нам задачу и сразу начать с того, что потяжелее, – сказал Нарышкин. – Я бы не удивился, если так.

Честно говоря, я бы тоже не удивился, если бы Роман Артемович принял такое решение. Он хоть и не такой строгий преподаватель как Щекин, но тоже был весьма требовательным наставником. Особенно к нам троим.

Однако сегодня мастер темных классов нас пожалел. Никакого призыва новых существ на свежем воздухе он не планировал. Вместо этого он заставил каждого из нас призвать первую троицу существ из обязательной программы, что для нас уже не было проблемой.

Небольшая сложность возникла только у Лешки, когда он немного завозился с магмовым слизнем. Вечно у него были проблемы с этим зверем. Видимо у княжича были сложности в общении со всеми слизнями без исключения, что с серыми, что с магмовыми… Зато с наземным кракеном и циклопом он справился очень быстро, так что Громов не стал придираться и повел нас в аудиторию призыва, где нашу троицу дожидались папки с новыми существами.

– Даю вам десять минут на самостоятельное изучение, а потом перейдем к демонстрации и практике, – сказал Роман Артемович, когда мы расселись по своим привычным местам.

– В прошлый раз давали двадцать, – как бы между прочим напомнил наставнику княжич. – Это значит, что сегодня существа будут полегче?

– Нет, господин Нарышкин, это значит, что за десять минут чтения и разглядывания их изображений, знаний у вас существенно не прибавится, – ответил ему Громов. – Лучше уделим больше времени практике и вашим вопросам. Мне почему-то кажется, что сегодня у вас их будет немало.

После его слов на десять минут в аудитории повисла тишина, которую время от времени нарушали лишь звуки, доносившиеся до нас из шкафов, стоявших вдоль стен.

Градовский мне уже несколько раз рассказывал о таинственных существах, которые сидят в этих шкафах, но учитывая, что истории всегда были разными, я сомневался в правдивости его слов. Вряд ли может существовать карликовый уткопаукодракон с зубами в три ряда. Хотя… Кто их знает этих магических тварей? Некоторые из них и в самом деле выглядят весьма любопытно, если не сказать больше.

Итак, нас ждали три существа – каменный топотун, зеркальный великан и эфирный плеть-корень. Насколько я понял из описания, как и от прошлой троицы практической пользы мне от них будет мало. Хотя кто его знает, все-таки для определенных задач они могли пригодится.

Но вот что их всех объединяло, так это нюансы призыва и дальнейшего контроля. У каждого существа были какие-то детали, которые нужно было обязательно учитывать. Видимо их специально подбирали для магического турнира по сложности призыва, а не по полезности в жизни.

Громов выждал ровно десять минут, а затем позвал нас к каменной плите, на которой он в прошлый раз демонстрировал нам первую троицу. Мне показалось, что за эти несколько недель на ней стало еще больше темных пятен и трещин. Видимо аудитория призыва очень активно использовалась, хотя, когда входишь сюда, то создается впечатление, что кроме нас троих здесь вообще никого не бывает. Как в склепе каком-то.

– Думаю, все обратили внимание, что в призыве каждого существа есть некоторые тонкости? – спросил у нас мастер темных классов, дождался, пока мы все трое кивнули, и продолжил. – Это хорошо. В таком случае у меня есть надежда, что сегодня обойдемся без форс-мажоров.

– Хорошо, что нет никаких огненных существ, – сказала Елена и бросила красноречивый взгляд на Лешку, который сразу же помрачнел.

Ну да, после истории с магмовым слизнем, который лишил нас бровей и ресниц, отсутствие огненных тварей было отличной новостью. Меньше всего мне хотелось остаться еще и лысым в придачу ко всему.

– Начнем с самого простого – каменного топотуна, – продолжил Громов. – Честно говоря, даже мне пришлось заново учиться его призывать. С момента окончания университета, где нас знакомили с этим заклинанием, я ни разу больше не применял его.

– Неудивительно, – усмехнулся я. – По-моему, тут все три существа такие. Никакой от них пользы.

– Темников, магические турниры про усложнение вашей жизни, а не про пользу, – ответил на это Роман Артемович. – В том, что имеет практический смысл, вас учат в школе и в университете. Кстати, я эти заклинания знаю лишь потому, что углубленно занимался призывом. В обычную программу они не входят, так что пользуйтесь случаем расширить свой арсенал заклинаний, раз уж вам представилась такая возможность. Тем более, что в вашем случае все равно нет других вариантов. К сожалению, изучить заклинания из обязательной программы должны все без исключения, нравится им это или нет. Итак, кто скажет мне, в чем заключается главная сложность призыва каменного топотуна? Точнее – обращения с ним.

– Он чувствует звуковые вибрации, как наземный кракен, – сразу ответила Горчакова.

– Почти как наземный кракен! – сказал Громов и поднял вверх указательный палец. – Чувствует так же, но вот реагирует на звук иначе. Но в целом ты права – это главная деталь, которую вы должны иметь в виду. Сейчас покажу.

Спустя несколько секунд на плите появилось существо, которое было похоже на стоящего на задних лапах бегемота. Короткие толстые ноги, нелепо торчащий в разные стороны руки, непропорционально огромный живот и большущая голова. Топотун был размером с небольшого бульдога.

Первым делом каменный топотун посмотрел по сторонам, затем уставился на нас, и на его морде появилось какое-то радостное выражение, как будто он увидел старых приятелей. Следом за этим он подпрыгнул и с силой опустился на каменную плиту. Возможно, мне показалось, но в этот момент я ощутил легкую, еле заметную вибрацию.

Мы удивленно переглянулись между собой, а Роман Артемович в этот момент положил ладонь на плиту, подождал немного, а затем несильно ударил по ней пальцем. В тот же момент каменный топотун вновь подпрыгнул и снова с силой опустился на нее.

Мастер темных классов сделал небольшую паузу и вновь ударил по плите. Теперь уже значительно сильнее, всей ладонью. Ответом на это был очередной прыжок топотуна. На этот раз он опустился на плиту сильнее, а потому вибрация под ногами была явной.

– Каждый раз, когда каменный топотун чувствует звуковую вибрацию, он начинает топать сам, – объяснил нам действия существа Громов. – При этом сам он старается топнуть громче. Я думаю, вы это и сами заметили.

– Еще бы, – усмехнулся Лешка. – Я было подумал, что землетрясение началось или какой-нибудь особенный магический шторм снаружи разыгрался.

– С какой же силой он прыгает, если его призвать в максимальном размере? – спросила Елена. – Там написано, что если вложить в него достаточно магической энергии, то каменный топотун может быть четыре метра ростом.

– А если попросить Люфика его немного усилить, то и все восемь, – задумчиво сказал Дориан. – Так-то при желании можно им и здание какое-нибудь разломать. Забавный парень.

– Верно, Горчакова, и если так сделать, то сила его прыжка будет очень разрушительной, – сказал наставник. – Поэтому, чтобы избежать несчастных случаев на турнире, перед тем как призывать каменного топотуна, вы должны будете сначала поставить магический звуконепроницаемый барьер. Думаю, это не сложно.

В этот момент Громов как-то странно на меня посмотрел и решил добавить.

– Сначала магический барьер, потом существо, ничего сложного вроде бы, – сказал он.

– Все понятно, Роман Артемович, сначала барьер, потом топотун, – сказал я и ради интереса щелкнул пальцем по каменной плите.

На морде существа тут же появилось радостное выражение и он громко топнул в ответ. Пол под нашими ногами вздрогнул, а в одном из дальних шкафов что-то громко звякнуло. Примерно такой же звук издает стеклянный падающий пузырек, в которые мы на занятиях Компонента разливаем эликсиры.

– Вот об этом я и говорю, Темников, – проворчал мастер темных классов, а над топотуном тут же появился полупрозрачный магический барьер. – На всякий случай сразу предупреждаю – если кто-то вздумает практиковать это заклинание в общежитии, окажется в кабинете Орлова, это понятно?

– Понятно, – хором ответили мы, вот только Нарышкин с Горчаковой в этот момент смотрели только на меня, а компанию им составил Громов, который тоже не отрывал от меня своего пристального взгляда.

– Да ясно все, Роман Артемович, – ответил я, решив, что должен что-то сказать в этот момент. – Он же нам всю общагу развалит. Это я так, просто проверил его реакцию.

– Я надеюсь, – кивнул наставник и в этот момент топотун снова подпрыгнул и замер, как будто прислушивался.

– Что он делает? – спросила Елена. – Зачем все время прыгает?

– В этом его суть, – ответил ей Громов. – Он таким образом бросает вам вызов. Прыгает, а затем ждет ответного звука. Если дождется его, то перейдет в режим доминирования и постарается заглушить его новым прыжком. Собственно говоря, основная проблема заключается в том, чтобы заставить топотуна спокойно стоять на месте и этим самым показать свой контроль над ним. Поэтому на магическом турнире от вас никто не потребует соревноваться в размерах призванного топотуна. Вашей задачей будет сделать так, чтобы он стоял на месте. Поверьте, это будет непросто. Но этим займемся позже, а пока перейдем к зеркальному великану.

Роман Артемович деактивировал каменного топотуна и спустя некоторое время на плите появился великан. Точнее говоря, парочка великанов, они же не зря назывались зеркальными. Правда сейчас каждый из них был не больше двадцати сантиметров в высоту, но при желании можно было легко представить их размерами побольше.

Не самые умные лица, у каждого по шесть рук, густые всклокоченные шевелюры, в общем – классические великаны. В данный момент они стояли на расстоянии полуметра друг от друга и синхронно повторяли одни и те же движения. Чесали животы и головы, щупали руками пространство вокруг себя, и все это одновременно, как будто и правда один из великанов был полным отражением другого.