Текст книги "Охотник. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Александр Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 48 страниц) [доступный отрывок для чтения: 20 страниц]

Глан не участвовал в научном споре, поскольку был далек от обсуждаемой темы. К тому же увлеченные диспутом чародеи напрочь забыли о том, где находятся, и о насущной необходимости проявлять бдительность. Пришлось Глану взвалить на свои сильные плечи заботу о безопасности столь беспечных товарищей и, конечно, себя, любимого.

Как и планировалось заранее, до места назначения добрались к обеду. Глану здесь определенно не понравилось. Да и кому может понравиться выжженное до основания пятно земли диаметром в пару сотен саженей с мрачной черной скалой размером с трехэтажный дом посередине, напоминающей клык какого-то гигантского животного. Вне всякого сомнения, не так давно здесь творилось нечто такое, что от произраставшей растительности остался лишь легкий налет серебристого пепла и глубокие каверны от выгоревших дотла прямо в земле корневищ деревьев. Если на поляне в момент пожара находились люди, то им оставалось лишь посочувствовать, поскольку из бушевавшего здесь ада вряд ли кому-то удалось вырваться живым и невредимым.

– Тридцать магов, – грустным голосом подтвердил его подозрения Гальций. – Сгорели в считаные мгновения. Никто даже щит не успел поставить или еще какое контрзаклинание.

От этих слов Глану впору бы испугаться и каким-нибудь образом попытаться отказаться от выполнения задания, хотя бы попросту дать деру. Но вопреки здравому смыслу в его душе проснулось гипертрофированное чувство самолюбия и профессиональной гордости, мол, у вас, магиков, не вышло, а у меня – простого человека – получится пренепременно.

– Вы как хотите, парни, – обратился он к своим попутчикам, благоразумно устраиваясь на мягкой травке вне выжженной зоны, неподалеку от весело журчащего ручейка, вытекавшего из-под сумрачного полога лесной чащи, – а мне необходимо хорошенько подкрепиться. Приглашаю всех желающих отведать яств, положенных в эту корзину заботливыми ручками моей любимой женщины.

Гальций и Кельин манерничать не стали и без лишних уговоров составили компанию юноше. Формик ограничился лишь горстью сахара в качестве легкой закуски, а за основным обедом подался в лес. Пребывал он там не более десяти минут. Кем на этот раз перекусил Шуршак, остальные члены экспедиции так и не узнали, но вернулся он в весьма приподнятом состоянии духа.

За обедом план предстоящей операции обсудили более детально. Ничего экстраординарного от Глана, на первый взгляд, не требовалось. Чародеи открывают двухсторонний портал, ведущий внутрь крипты. Юноша туда заходит, забирает бесхозное добро, что там валяется вот уже на протяжении многих тысячелетий, а может быть, и миллионов лет, и в завершение своей миссии преспокойно возвращается.

Казалось бы, что может быть проще? Зашел, взял и вышел. Однако мрачное пятно основательно выжженной и густо покрытой пеплом земли особого оптимизма не внушало. Глану оставалось надеяться, что запасенная охранными заклинаниями энергия полностью выплеснулась на нерадивых магов и для того, чтобы пополнить ее запасы, необходимо какое-то время.

После сытного обеда оба чародея направились прямиком к черной скале, а Глан с формиком остались охранять разбросанные в беспорядке заплечные мешки.

Юноша растянулся на мягкой травке и, зажмурив глаза, подставил лицо под палящие лучи полуденного Анара.

– Что ты думаешь, Шур, – обратился он к своему другу, – ловушка исчерпала себя или в ней еще достаточно энергии, чтобы превратить нас с тобой в две маленькие кучки пепла?

«Глан, я тут произвел кое-какие замеры и вычисления, – мигом отозвался велемудрый муравей, – и пришел к выводу, что внешние ловушки (капканы, западни) разряжены (обезврежены, ликвидированы) полностью…»

– Вот здорово! – громко воскликнул юный Охотник. – Нам не придется мудрить со всякими там фантомными сущностями и прочими обманками. Похоже, задача действительно упрощается до минимума…

«Погоди, торопыга! – в своей обычной категорической манере перебил его формик. – Говоря «разряжены», я имел в виду только внешние ловушки. Что же касается внутренних охранных систем, с ними нам еще придется разбираться. Похоже, устроители данного хранилища (крипты, схрона, тайника) очень не хотели, чтобы содержащиеся внутри артефакты попали в чьи-то чужие руки. Короче, так, Глан, внутрь крипты мы отправимся вместе (дружно, сообща, на пару), поскольку на этот раз тебе понадобится квалифицированная магическая помощь».

Против «квалифицированной магической помощи» юноша не возражал, хотя и не особенно любил рисковать жизнью своего экзотического друга. Глан заулыбался, вспомнив, каких трудов ему стоило уломать формика не отправляться вместе с ним в Проклятую шахту. Тогда обостренное чувство опасности настоятельно советовало ему поступить именно так, как он и поступил. И он оказался прав, поскольку в тот раз Шуршак был бы только помехой. Теперь Охотник чувствовал, нет – знал наверняка, что без муравья-переростка в хранилище Древних делать ему нечего, ибо его собственных более чем скромных познаний в магии и приобретенных в алхимических лавках эликсиров и артефактов может оказаться недостаточно для эффективного и безопасного взлома внутренних охранных заклинаний.

В конце концов, он не практикующий маг, а всего лишь охотник на опасную для жизни людей и прочих разумных существ нечисть. Обнаружить и уничтожить гнездовище нетопырей-кровососов – это пожалуйста. Определить и устранить причину разупокоения кладбищенских мертвяков – ради бога. Извести призрачных и материализованных демонов, иже с этим провести обряд изгнания демонической сущности с данного плана бытия – с превеликим удовольствием. Но поиском и обезвреживанием магических ловушек пускай уж лучше занимаются профессионалы.

Именно таким профи являлся Шуршак, поскольку формики (как отмечалось выше) были все поголовно – прирожденные маги. Можно было бы, конечно, прихватить с собой Гальция или Кельина, но, памятуя о выжженном пятне вокруг крипты, Глан решил довериться в этом деле только своему шестилапому другу. К тому же магам придется во время их отсутствия следить за тем, чтобы врата входа в крипту не захлопнулись самопроизвольно.

Час спустя маги закончили свои манипуляции у черной скалы и выжатые, как лимон, но с довольными улыбками на лицах вернулись к своим пожиткам.

– Рекогносцировка проведена, – задорно сверкнув черным глазом, доложил Кельин. – Через пару часов подготовим гептаграмму, а с восходом Вечерней звезды начнем… – и, плотоядно ухмыльнувшись, уточнил: – Вскрытие.

– Парни, – обратился к чародеям Глан, – вы бы, что называется, на пальцах объяснили далекому от ваших магических заумей человеку, что такое эта крипта и почему для того, чтобы туда попасть, необходимо прилагать столько усилий? Не проще ли сделать шурф в скале, заложить несколько фунтов гномьего взрывного зелья и не париться, открывавши?

На что Кельин и Гальций сначала недоуменно переглянулись, затем начали ржать, как пара озабоченных жеребцов. Глан успел пожалеть о том, что затеял весь этот разговор – лучше бы потихоньку выпытал потом все у Шуршака. Хотя с этим занудой вообще невозможно разговаривать на научные темы – замучает специальными терминами, теоретическими выкладками и пространными рассуждениями, а толком ничего так и не объяснит. Нам бы попроще, на пальцах и жизненных примерах, без всех этих: «векторных транспозиций», «инвариантных функционалов», «дискретных приращений» и прочей хрени-замудрени, коей морочат головы простым людям университетская профессура и некоторые особо продвинутые формики.

– Только не обижайся, Глан, – вдоволь отсмеявшись, Гальций присел на травку рядом с набычившимся Охотником. – Дело в том, что хранилище Древних находится вовсе не в этой скале и вообще не на Хаттане, даже не в нашей Вселенной, а в каком-то ином, не ведомом никому месте. Крипта – это некий ограниченный объем, находящийся вне нашего пространственно-временного континуума. Скала – вовсе никакая не скала, а весьма сложное устройство, позволяющее путешествовать из нашего мира в означенный локальный пространственно-временной кокон, а также выбираться оттуда в животе и здравии. Сам понимаешь, гномьи взрывные смеси для открывания подобных дверей совершенно непригодны. Что там за ними и что стало с нашими товарищами, проникшими туда во время предыдущей экспедиции, мы, к сожалению, не знаем. Может быть, тебе повезет обнаружить кого-нибудь из них выжившими. – Чародей виновато улыбнулся, словно извинялся перед юношей за свой и товарища необузданный взрыв веселья. – Надеюсь, я все тебе объяснил понятно и доходчиво?

– Ладно, Гальций, не терзайся муками совести. Ну ляпнул Охотник чушь по незнанию, зато людям доставил кучу радости и массу положительных эмоций. – Глан по-простецки крепко приложил смущенного мага ладонью по плечу, да так, что тот из положения сидя оказался в положении лежа. – Вы тут занимайтесь и дальше своими научными изысканиями, парни, а я, пожалуй, вздремну. За всеми этими дорожными сборами и прочей суетой как-то не довелось толком выспаться. Разбудите за час до вскрытия крипты, чтоб я успел пожрать на дорожку, ну и в любое другое время, в случае крайней нужды. – И, повернувшись лицом к формику, бросил короткий мысленный приказ: «Бди, Шур!»

Затем он переместился в тень одиноко растущего раскидистого дерева и через минуту мерно посапывал, положа голову на свой заплечный мешок, едва ли не в обнимку со своей безотказной Волыной.

– Глан, просыпайся! – сквозь сон до сознания юного Охотника донесся чей-то крайне навязчивый и очень противный голос. – Просыпайся, Охотник! Хватит дрыхнуть!

В полудреме юноша прислушался к своим внутренним ощущениям и, не почувствовав вокруг никакой опасности, сделал весьма разумное заключение: а почему бы ему не продлить блаженные мгновения еще на пару-тройку часиков. Однако беспокойный голос никак не унимался. Мало того, к нему присоединился еще один, столь же противный и такой же навязчивый:

– Глан, подъем! Вечерняя звезда уже поднялась над горизонтом. Через час приступаем.

«При чем тут Вечерняя звезда? – лениво подумал юноша. – Пускай себе бороздит небесные просторы».

Открыл глаза. Вокруг ночь, но не темно – над головой усыпанное яркими звездами небо, к тому же неправдоподобно огромные Хэш и Фести успели начать свою извечную «игру в догонялки».

И в этот момент до сознания юноши наконец дошло и то, где он находится, и каким делом вскорости ему предстоит заняться, и вообще, что он Охотник, а не какой-нибудь ленивый лежебока.

Присев на пятую точку своего тренированного тела, он поднял над головой обе руки, энергично встряхнул головой и громким голосом объявил:

– Все, хватит блажить на всю округу! Я проснулся.

Вскочил на ноги и, скидывая на ходу рубаху, помчался к ручью с целью приведения себя в порядок.

Пока он спал, маги не только занимались рекогносцировкой и прочими чародейскими штучками. Они натаскали дров, а из прихваченных в дорогу полуфабрикатов сварганили такой супец, что от одного его запаха у изрядно проголодавшегося Глана слюнки потекли.

Покончив с двумя порциями славного варева, юноша удовлетворенно погладил себя по животу и лишь сейчас заметил отсутствие формика.

– А где Шур? – спросил он.

– Да тут он, поблизости где-то шастает, – ковыряясь оструганной палочкой в зубах, ответил Кельин.

– Ничего не случится с твоим приятелем, – усмехнулся Гальций. – Недавно к нам одна бестия наведывалась размером со взрослого медведя-шатуна и такая же злющая. Так что ты думаешь? Этот муравей в два счета снес ей башку с плеч, а тяжеленную тушу уволок в чащу. Вполне вероятно, уже схарчил – при такой-то силище и расход энергии должен быть соответствующий. Так что, паря, корми своего товарища как можно лучше, иначе в один прекрасный момент…

Договорить он не успел, поскольку треск сучьев и характерное шуршание хитина о хитин возвестили о приближении формика. По благостному эмоциональному фону, излучаемому приятелем, юноша понял, что тот находится на самом пике душевного состояния, что обычно с ним бывает лишь в моменты максимального наполнения желудка.

«А здесь чудесно, – во всеуслышание объявил Шуршак, – еда (вкуснятина, свежачок, дичь) на каждом шагу. Сюда бы ко всему этому изобилию еще несколько достойных собеседников, и я бы тут остался без каких-либо колебаний».

– Парадокс заключается в том, Шур, – высказал резонную мысль Охотник, – что «достойные собеседники» уважают комфорт и безопасность, и на Данис кого-нибудь из них на постоянное жительство вряд ли затащишь в добровольном порядке. Так что выбирай что-нибудь одно: либо полное брюхо и постепенная интеллектуальная деградация здесь, либо длинные заумные беседы с гаридскими или рагунскими интеллектуалами и утомительная охота по сараям и подвалам обывателей на крыс, мышей и прочих грызунов.

После этих слов Глан ловко вскочил с насиженного места, сложил тарелки и ложки в опустевший котелок и, насвистывая себе под нос какой-то бодрый мотивчик, направился к ручью. Вскоре тщательно очищенная посредством песка и воды посуда была аккуратно сложена неподалеку от кострища, а неугомонный Охотник уже перебирал содержимое своего заплечного мешка.

Очень скоро на травке появилась груда разных предметов, необходимых всякому Охотнику: запасные магазины и патроны с самой разнообразной маркировкой к Волыне, кристаллы для подствольных жезлов, гранаты всех систем, кованые метательные звездочки, а также множество всякой иной всячины, назначение которой известно только профессионалам определенного рода. На самом верху этого добра лежала гордость Глана – его новоприобретенная кольчуга, изготовленная умелыми руками мастера-мага Хорса. Сегодня ей предстояло (выражаясь пафосным языком) принять боевое крещение. Лучше бы, конечно, никакого боя не случилось, но всякий ценящий свою жизнь Охотник должен быть готов к любой неожиданности. Поэтому Глан очень тщательно относился к подбору экипировки и вооружения и, не в пример некоторым своим более беспечным коллегам, никогда на этом не экономил.

Через четверть часа он полностью подготовился к встрече с ожидающей его мыслимой и немыслимой опасностью. Кольчуга через тонкое хлопчатобумажное исподнее приятно холодила тело. Поверх железной рубахи, невзирая на царящую духоту, Глан надел свою куртку. Распихал по карманам боеприпасы, часть гранат закрепил на груди в специальных петельках. Тщательно проверил работоспособность всех узлов Волыны, вставил магазин с разрывными патронами, зарядил второй ствол крупной картечью, в подствольниках обновил кристаллы. В заключение присел пару раз, потом попрыгал на месте. Нигде не жало, ничего не звякнуло.

Глан удовлетворенно улыбнулся и, повернув лицо к молча наблюдавшим за его приготовлениями магам, бодрым голосом произнес:

– Я готов, парни. Можно начинать.

– Отлично! – улыбнулся в ответ Гальций. – В таком случае милости просим проследовать за нами.

Маги и формик, который, по всей видимости, успел здесь основательно освоиться, дружно потопали в направлении темнеющей на фоне звездного неба скалы. Глану ничего не оставалось, как последовать за ними.

Подойдя к гладкой, будто стекло, черной громаде, Гальций эффектно щелкнул пальцами, и на высоте трех саженей вспыхнул яркий огненный шар. И тут юноша увидел начертанную мелом или еще чем-то белым прямо на выжженной поверхности земли семилучевую звезду саженей пяти в поперечнике. Один из лучей, точно ориентированный на скалу, был немного длиннее прочих. Все пространство вокруг и внутри гептаграммы было исписано какими-то загадочными знаками: символами, напоминающими буквы неведомого алфавита, схематическими изображениями людей и животных и простыми геометрическими фигурами.

Глан с уважением посмотрел на чародеев, успевших за время его сна не только сварить вкусную похлебку, а еще эвон какую замысловатую хрень сварганить.

– Мы с Гальцием сейчас займемся вратами, – Кельин знаком показал Глану и Шуршаку остановиться примерно в десятке шагов от начертанной на земле художественной композиции. – А вы постойте малость в сторонке. Не волнуйтесь, долго ждать не придется – закачаем в гептаграмму необходимое количество Силы, они, глядишь, и откроются.

«По мне, так они бы лучше и вовсе не открылись, – тут же подумал юноша. – Реальная отмазка от выполнения навязанного хитростью договора».

На что тут же отреагировал Шуршак:

«И не надейся, Глан, обязательно откроют и удержат сколько нужно – уж больно эта тварь сильна».

«Какая тварь?» – вместо того чтобы в очередной раз отругать вездесущего формика за то, что тот без зазрения совести подслушивает чужие мысли, поинтересовался юноша.

«Ну эта тварь двухмерная, что на земле затаилась».

«Ты имеешь в виду вон ту картинку?» – Глан рукой указал на звезду.

«Глупый ты, Охотник, – выдал в своем обычном стиле не в меру продвинутый муравей. – Никакая это не картинка, а рукотворное живое существо, созданное для фокусировки и трансформации энергоинформационных потоков».

Пока наши приятели занимались обсуждением сакральной сущности начертанной на земле гептаграммы, маги не теряли времени даром. В вершине каждого из лучей они установили по глиняной плошке и в каждую сыпанули по горсти какой-то субстанции, остро пахнущей перцем и ванилью.

«Эгрегаторы, – пояснил формик, имея в виду означенные сосуды, – иначе говоря, концентраторы магической энергии».

Пока ничего особенного не происходило, Глан откровенно скучал и объяснения товарища оставил без внимания. Ну концентратор, и Вельх с ним, пускай концентрирует себе чего положено концентрировать. Шуршака же ничуть не задело демонстративное равнодушие друга, он продолжал комментировать всякий жест и каждое действие двух чародеев.

Наконец подготовительный этап подошел к своему логическому завершению. Оба адепта Огненной Чаши отошли на пару саженей от распростершейся на земле звезды, которая, по компетентным заверениям премудрого муравья, и не звезда-то вовсе, а самое что ни на есть настоящее живое существо. Для начала оба осенили себя знаками-оберегами. Затем дружно воздели руки к небесам и, как по команде, затянули какую-то заунывную литанию без слов, на манер орочьего горлового пения. И так славно у них это получалось, что Глан, заслушавшись, не заметил, как содержимое глиняных плошек начало тлеть, а затем в небо вознеслись семь легких, едва заметных в ночной мгле дымков. Белые линии семилучевой звезды и замысловатые знаки стали наливаться призрачным голубоватым светом, отдаленно напоминавшим сияние магического светильника, опущенного глубоко в воду.

Видя, что их потуги не проходят даром, чародеи забубнили свою заунывь с удвоенной энергией.

В какой-то момент с начертанной на земле фигурой произошла скачкообразная трансформация. Полыхнуло, аж глазам стало больно, с направленной в сторону скалы удлиненной вершины гептаграммы сорвался огненный шнур и заплясал на каменной поверхности, оставляя после себя светящиеся полосы и знаки.

Через несколько мгновений на черной, как смоль, стене появилась точная копия семилучевой звезды, в два раза меньше размерами по сравнению с той, что была начертана на земле. Огненный шнур, соединявший оригинальное изображение с проекцией, не погас, он переместился в центр светящейся наскальной фигуры, продолжая закачку энергии внутрь нее. Достигнув яркости молнии, малая гептаграмма начала медленно погружаться в глубь скалы. При этом камень, точнее, субстанция, из которой, собственно, и состояла скала, стал полупрозрачным, так что было отчетливо видно, как тонущая звезда проваливается в ее толщу.

Неожиданно в голове Глана и чародеев раздался громкий «голос» Шуршака:

«Всем быстро зажмуриться, прикрыть лица ладонями, а лучше повернуться спинами к скале!»

Глаза Охотник закрыл, даже ладошкой их прикрыл, но отвернуться не успел. И, несмотря на предпринятые им меры предосторожности, по зенкам шарахнуло так, что мало не показалось. Странный какой-то свет – ни плотно сомкнутые веки, ни прикрывавшие глаза ладони не стали для него существенной преградой.

Какое-то время кроме разноцветных светящихся шаров и искристых звездочек Глан ничего не видел. Однако неудержимый поток слез довольно быстро промыл ему глаза, и способность созерцать окружающее вновь вернулась к юноше.

Первое, что он увидел, было светящееся и переливающееся всеми оттенками солнечного спектра, будто громадный драгоценный камень, овальное пятно портального перехода высотой в два человеческих роста и парочка обалдевших чародеев, усердно трущих вежды тыльными сторонами ладоней. Похоже, парни не подозревали о коварных последствиях заклинания вскрытия крипты.

Только Шуршак не получил видимых повреждений органов зрения. Формик принял свою обычную позу мыслителя (стойка на четырех задних лапах, передние воздеты над головой) и самозабвенно пялился на светящееся пятно портальных врат, будто силился проникнуть взглядом за огненную завесу.

В следующий момент под темными небесами ночного Даниса раздался громкий рык импульсивного Кельина, а за ним весьма пространный монолог, привести который дословно вряд ли возможно из цензурных соображений. Чародей основательно и в мельчайших подробностях изложил все, что он думает об «умниках из отдела трансцендентных изысканий», снабдивших их группу столь мощной магической формулой и не обмолвившихся ни словом об опасных последствиях ее применения. Во второй половине своей самозабвенной речи он наглядно и живо описал, что ждет этих «яйцеголовых мудрил» после того, как он, Кельин, вернется в стены родной Академии. Глан хоть и был частично солидарен с бородатым брюнетом, степень грозящего провинившимся магам наказания все-таки посчитал несколько преувеличенной, может быть, потому, что все-таки успел прикрыть глаза ладонью, в результате пострадал значительно меньше магов, кои по причине своей недисциплинированности или самоуверенности не послушались велемудрого формика и всего лишь зажмурились.

– Готово, Глан, – дождавшись, когда его не в меру горячий коллега окончательно изольет душу, констатировал более уравновешенный Гальций. – Можете отправляться внутрь крипты. Да хранит тебя и твоего друга всемилостивейший и всеблагой Создатель…

– Ага, – кисло скривился Глан, который до последнего надеялся, что по каким-либо объективным причинам хранилище Древних все-таки останется нераспечатанным, – дождешься от твоего Создателя помощи.

– Не богохульствуй, Охотник! – громко заблажил Кельин.

«Чья б мычала…» – подумал юноша, вспомнив его недавнее публичное излияние чувств, но ничего не сказал, дабы не омрачить бурными разборками, может быть, последние мгновения своего пребывания на этом свете. Он посмотрел на так и не поменявшего позу формика и негромко спросил:

– Ты идешь, Шур, или мне в одиночку туда отправляться? – И, не дожидаясь ответа, неторопливым шагом уверенного в себе человека направился прямиком к переливчатому пятну.

Верный Шуршак тут же опустил передние лапы и рванул с места с невероятной для любого другого живого создания скоростью, да так, что успел нырнуть в разверстые объятия телепорта за мгновение до того, как это сделал Охотник.

Глава 8

Фаррук тихонько крался вдоль стены неосвещенного здания к заветному окошку с балконом на втором этаже. Рельефная кирпичная кладка вполне позволяла человеку, обладающему достаточной силой и ловкостью, преодолеть две с половиной сажени и добраться до нижнего края балкона. Далее еще проще: цепляясь за кованую ажурную вязь, он бесшумно перелез через парапет. Постоял с минуту, чтобы успокоить дыхание.

Ну все, отдышался, теперь можно двигать дальше. Юноша надавил рукой на приоткрытую балконную дверь. Та без малейшего скрипа распахнулась. Отодвинув легкую узорчатую вуаль занавески, он скользнул в пахнущую жасмином и апельсиновой цедрой темноту девичьей спальной комнаты.

Виолетта не спала. Едва лишь Фаррук перешагнул невысокий балконный порожек, на его плечи легли белоснежные в призрачном свете магического ночника две тонкие девичьи ручки. А нежные алые губы тихо прошептали:

– Наконец-то, любимый. Я так тебя ждала.

От этих слов героя-любовника бросило сначала в жар, потом в холод, а потом опять в жар. Без лишних слов он обнял девушку за плечи и уже собирался слиться устами в жарком поцелуе (Господи, до чего же банально это звучит!), но тут прямо на его глазах Виола начала трансформироваться в нечто чудовищное. Белая атласная кожа посерела, обвисла складками и покрылась неприятными волосатыми бородавками. Лицо округлилось, и на месте лебяжьей шейки заколыхалось неисчислимое количество подбородков. Глазки заплыли жиром и превратились в пару узких щелочек. Изо рта пахнуло удушающей вонью, словно из потревоженной выгребной ямы. Лежащие на его плечах руки распухли и приобрели чувствительную весомость. Хрупкий стан девушки также заметно погрузнел, а ноги стали походить на две колоды для рубки мяса.

Фаррук с ужасом осознал, что перед ним вовсе не его любимая Виола, а ее наперсница и гарант девичьей целомудренности ужасная и отвратительная Элефантина.

– Прижми же меня к себе сильнее! – крепко обхватывая шею оторопевшего юноши, громко возопила мегера. – Возьми меня, юный красавец! Я трепещу от страсти! Обладай мной, как твоей душе будет угодно! Я на все согласна, мой безрассудный любовник!

В тот же миг Элефантина перешла от слов к делу. Своими ручищами она стала притягивать голову Фаррука к своему лицу. Юноша как мог пытался сопротивляться, но давление двух могучих конечностей уродливой мегеры легко преодолевало все его потуги высвободиться. Смрадный рот навязчивой старухи неумолимо приближался к его рту.

Из последних сил горе-любовник оттолкнул от себя кошмарную тушу, освободился от удушающего захвата цепких рук и без оглядки рванул прочь из комнаты обратно на балкон. Однако удрать от Элефантины оказалось куда как не просто. Обе ее пухлые руки вдруг начали удлиняться и пустились в погоню за убегавшим юношей, норовя схватить его и вернуть обратно в спальню.

Каким-то чудом Фарруку удалось избегнуть навязчивых объятий престарелой дамы. Опершись одной рукой на перила балкона, он, не задумываясь, перемахнул ограждение и сверзился вниз с приличной высоты. На его счастье, прямо под окном рос куст сирени, поэтому падение завершилось для него более или менее удачно. Не обошлось, конечно, без царапин, но это мелочи по сравнению с опасностью, которой ему только что чудом удалось избежать.

Не теряя ни мгновения, он рванул что было мочи прочь от дома мэтра Бастиана.

Тем временем кошмарная Элефантина вышла на балкон и огласила ночную тьму невыносимым до умопомрачения воем.

Несмотря на то что Фаррук очень быстро удалялся от дома начальника учебно-тренировочного лагеря, громкость воя ничуть не понижалась, а наоборот – возрастала. В какой-то момент она достигла запредельного уровня и приобрела материальность грубого солдатского ботинка, саданувшего так, что юноша реально ощутил мощный пинок сзади ниже пояса и полетел лицом в непонятно откуда возникший на его пути цветущий розовый куст. В последний момент он успел уловить ноздрями ни с чем не сравнимый аромат благоухающих цветов и наконец проснулся.

С величайшим облегчением Фаррук осознал, что прекрасная Виола, обратившаяся неведомым образом в свою кошмарную тетку, была всего лишь ночным наваждением. Сон, конечно, ужасный, до неправдоподобия реалистичный, и все-таки это всего лишь сон. Зато невероятный рев Элефантины, аж до дребезжания оконных стекол, никуда не исчез. И только через какое-то время после пробуждения до сознания Фаррука дошло, что это вовсе не женский крик, а громогласный вой тревожной сирены.

Пришлось в экстренном порядке покидать теплую постельку и, не включая света, дабы не демаскировать лагерь, лихорадочно нащупывать одежду и прочие вещи. Насчет светомаскировки явный перебор – громкий звук тревожного сигнала сам по себе является демаскирующим фактором. Однако устав есть устав, и с ним не поспоришь. Сказано во время ночной тревоги одеваться в полной темноте, значит, изволь выполнять, а не томиться в бесплодных размышлениях о том, какому армейскому «мудрецу» там, наверху, пришла в голову столь «светлая» идея.

Фаррук практически оделся, оставалось прихватить заплечный мешок и оружие. В это время за окном вдруг ярко полыхнуло. Он выглянул в окно: над лагерем висела впечатляющих размеров люстра из осветительных ракет и огненных шаров.

«Интересно, – подумал юный чародей, хватая в руки рюкзак, штатный карабин и подсумок с магазинами и гранатами, – что это вдруг подвигло милейшего мэтра Бастиана устраивать ночные проверки боеготовности личного состава? А может быть, какие шишки из столицы нагрянули с целью проведения учений, а заодно дабы хорошенько отдохнуть на природе?»

Едва Фаррук выскочил на улицу, звук тревожной сирены умолк, оставив после себя легкий звон в ушах и пустоту в голове. Спокойствия это не добавило, поскольку мертвенно-бледный свет висящих высоко над головой осветительных ракет и огнешаров был не менее тревожным фактором, нежели оглушительный вой.

Через пять минут он стоял на плацу среди таких же, как и он сам, прикомандированных стажеров. Левее их группы выстроились ровные ряды студиозусов. Справа – преподавательский состав.

В ожидании прибытия начальства чародеи негромко переговаривались. Всех, по вполне понятным причинам, волновал всего лишь один насущный вопрос: «Какому умнику и для какой надобности потребовалось устраивать весь этот ночной переполох?» Понятное дело, ответа никто не знал. По этой причине возникало множество различных гипотез и догадок – вероятных, маловероятных и вовсе невероятных.

Наконец командиры подразделений подали команду «Смирно!», и на плац вышел начальник лагеря, один, без какого-либо сопровождения в лице столичных господ, облаченных в расшитые золотом одеяния. Последнее обстоятельство, отчего-то здорово настораживало. Если это не внезапная проверка боеготовности личного состава – излюбленная блажь престарелых генералов, непременных участников разного рода высоких проверяющих комиссий, то что же это такое? И почему обычно добродушное лицо начальника учебно-тренировочного центра имеет весьма озабоченный вид?

– Уважаемые господа, – негромким голосом обратился к присутствующим мэтр Бастиан, ему не было нужды особенно напрягать голосовые связки – специальное заклинание подхватило и донесло смысл сказанного им до ушей каждого стоящего на плацу человека. – Два часа назад войска Союза Независимых Баронств коварно вторглись в пределы нашего Отечества. – Вслед за этими его словами по плацу пронесся тревожный гул. Новость явно всех ошарашила, ибо в последние месяцы все газеты только и делали, что трубили о вечном мире, дружбе и взаимном сотрудничестве Дарклана и его северо-западного соседа. Между тем грандмаг продолжал свое выступление: – Тремя мощными группировками враг приступил к форсированию рек Керна и Замай и вторгся в Восточное Заполье в районе городов Карнай, Лакриса и Варла. Наши храбрые пограничники уже вступили в отчаянную схватку с превосходящими силами противника. К ним на помощь движутся гарнизоны означенных городов, а также двенадцатый, семнадцатый и двадцать пятый ударные легионы. Так или иначе, враг будет разбит. Наша с вами задача, господа маги, начать немедленно выдвижение в район приграничного местечка Каменные Мосты с целью обеспечения всемерной поддержки уже сражающихся пограничных частей и движущегося навстречу неприятелю гарнизона Лакрисы. – Мэтр Бастиан смахнул рукавом мелкие бисеринки пота со своего высокого чела и с неподдельным волнением в голосе завершил свою краткую речь: – Не подведите, сынки! Кровь из носа, но до подхода двадцать пятого ударного необходимо продержаться и не допустить прорыва вражеских войск к Лакрисе. Каждый из вас – в той или иной степени человек военный, и не мне вам объяснять всю серьезность ситуации. Короче, правое дело за нами, враг будет разбит! – А под самый занавес уже более спокойным тоном произнес: – Командиров подразделений попрошу подойти ко мне.