Текст книги "Тревожная весна 1918 (СИ)"

Автор книги: Александр Дорнбург

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Эта была большая помощь мне, так как войсковой старшина, боевой офицер, лучше меня знал местные условия и ресурсы и я загрузил его по полной, полагаясь на его высокую квалификацию. Генералов, которые кишмя кишели в Добровольческой Армии у нас совсем не было, но я нисколько не переживал по данному поводу: "Сражения выигрываются солдатами, а не генералами". Наши генералы-политики, так же пригодны для гражданской войны, как комнатные собачки для охоты.

В тот же день, 29 марта, я принял меры наблюдения и охраны станицы со стороны красного Новочеркасска. Три с небольшим километра – это фактически ничего, а в городе у большевиков собрались силы немереные. Станичники одержимо готовились к предстоящей битве, веря, что любое усердие поможет им выжить. Копались окопы, выбранная земля насыпалась в мешки и они укладывались в ряды. Точили сабли, правили пики, сталь со скрежещущим звуком терлась о камень. Те, чьи клинки дребезжали в ножнах, поправили их, чтобы оружие прилегало плотнее и не издавало никаких звуков.

О событиях в Кривянке большевики были хорошо осведомлены. Не придавая им вначале серьезного значения (мало ли очередная деревенская буза или же просто слухи, распространяемые испугавшимися паникерами), Ростовский "совдеп" приказал, однако, произвести разведку боем. С этой целью 30-го марта большевики направили в станицу Кривянскую броневой автомобиль, вооруженный пулеметами. И в помощь ему большой отряд красногвардейцев. А пушек у нас нет! И даже гранат! И мои самодельные "бабахи" давно кончились, а необходимых ингредиентов в станицах днем с огнем не сыскать! И что теперь делать?

Под прикрытием броневого автомобиля на нас наступали цепи многочисленной красной пехоты. Подчинитесь! Согнитесь в покорности! Забудьте о свободе и чувстве собственного достоинства! Покоритесь грозной силе оружия!

К счастью, мне помогла распутица и плохие дороги. Броневик, не выполнив свою задачу, сиротливо застрял в грязи на полпути между городом и станицей. А нечего с пьяной мордой за руль садится! Умелым кинжальным огнем из пулемета, подхорунжий Гульнов сумел отсечь красную пехоту от броневика и обратить ее в паническое бегство. "Товарищи" улепетывали со всех ног, визжа, как подколотые свиньи. Тогда несколько наших казаков-смельчаков, в конном строю, с криками "ура" храбро атаковали броневой автомобиль. Часть красной прислуги зарубили, часть взяли в плен. Через час, к общей радости казаков, броневик на быках был торжественно ввезен в станицу Кривянскую. Теперь это будет у нас стационарный опорный пункт обороны! Эпическая победа, с шашкой на танки!

Не так уж страшны большевики в сражениях! Вон, при переправе Роркс-Дрифт англичане встретились с армией зулусов без всяких пушек, не говоря уже о пулеметах. Сколько их там было? Полторы сотни. А противника? Около четырех тысяч. И ничего. Победили. И мы победим!

Неудача так сильно озлобила красных приспешников диктатуры, что они решили беспощадно расправиться с непокорными Кривянцами и силой оружия подавить разразившийся казачий бунт. Идут огромные войска.

Настала пора расплаты за вольности и свободу. Как-то я думал все будет не так уж хреново. Знал бы, так подготовился! Но времени не было, пришлось вливаться в восстание буквально с ходу. Мы под ударом бронированного кулака красных, как пчелиные соты на наковальне под ударом тяжелого молота. Мама дорогая!

С утра 31-го марта большевики, как настоящие фашисты, подтянув свои многочисленные импровизированные красные отряды, повели массированное наступление на нашу станицу. В голове наступающих красногвардейских цепей шло два грузовика, с установленными на них орудиями и пулеметами. Сколько же тут Вас? Намного больше, чем нас! Орда, не меньше!

Первый орудийный выстрел произведенный красными по станице всполошил казаков. Саманные домики и плетеные из хвороста низенькие заборчики – плохая защита от пушечных снарядов! Все как один бросились к оружию: даже старцы, дети, женщины и те вышли отстаивать свою родную станицу.

Мало-помалу, бой начал разгораться. Под сильным огнем противника, казаки постепенно накапливались на заранее подготовленных для обороны позициях, вблизи станицы. Техническое преимущество было на стороне большевиков. У них были пушки, пулеметы, винтовки и большое количество патронов. А у нас – шиш с маслом! Станичники шли в бой, поголовно вооруженные шашками, вилами, топорами, граблями и пиками, а те у кого были винтовки, (за исключением моего отряда, но китайцы трусливо держались позади) почти не имели патронов. Патроны же к нашему единственному пулемету мы были вынуждены отчаянно экономить, так как непонятно было где и когда нам удастся раздобыть еще, а на каждый бой их уходило совершенно фантастическое количество.

Однако, у гордых казаков неравенство в вооружении, восполнялось сильным их духовным подъемом и станичники чрезвычайно смело встретили наступление грозного противника. Никто не дрогнул!

– Убедитесь, что пики как следует закреплены! Не забудьте провернуть пику, когда всадите ее! – голос бывалого казака, присоединившего к России далекий Памир в 1895 году, державшего в руках старинное копье с длинным, похожим на иглу наконечником и обращающегося к молодежи был спокоен, словно это был просто еще один день тренировок.

На левой руке пожилого партизана, отставного урядника, как я заметил, не хватало трех пальцев, остался лишь большой и мизинец.

Парни в ответ лишь нервно ухмылялись. На их лицах я увидел смесь возбуждения и нервного предвкушения. Следующие несколько минут принесут вражескую атаку беспримерной жестокости, и для станичников единственным способом выживания было противопоставить этому бешеному натиску свою храбрость и находчивость.

И тут же на нас налетела огромная волна красногвардейцев, материализовалась вопящая толпа с примкнутыми штыками. Для незнакомца они выглядели омерзительно как нечесаные и злобные псы, вспотевшие после целого дня зимней пробежки, и их энтузиазм с лихвой искупал неровность строя. Мы встретили их холодным оружием – пиками и шашками. Атакующая солдатня умирали почти сразу, на взлете, а казаки всё тыкали очередные тела пиками с жестокостью охотничьих собак, разрывающих тело убитого оленя. Боевой клич словно огненная вспышка шел по венам. Большевики попали в ловушку у окраины станицы, а казаки обрушили на эту истерзанную, корчащуюся и истекающую кровью массу беспощадную сталь, глумясь над своими побитыми, испуганными и сломленными врагами.

– Ура, товарищи! Уже недолго осталось! Победа приближается. Держитесь, держитесь!

Я увидел, как красный комиссар в кожанке из кузова грузовика подбадривает свои варварские толпы сделать последнее героическое усилие.

Пришлось воспользовался верным Маузером, и четыре пули вошли комиссару и водителю грузовика в грудь, как топор в мягкую древесину. От удара стекло разбилось, водитель осел и грузовик резко повело влево, а безутешного комиссара отбросило назад, он стал кашлять и схватился за грудь, когда внезапно понял, что никакая спешка ему уже не поможет…

– Мы все умрем! – заверещал кто-то из "товарищей" неподалеку, но ему тут же грубо велели заткнутся.

Красногвардейцы сделали три попытки прорваться в станицу, но каждая атака красных была отбита с морем крови, оставляя на небольшом лугу после себя очередную линию прилива в виде мертвецов, лежащих на покрытом грязью поле, разделяющем противников. Некоторые мертвецы выглядели безмятежно, а на лицах других застыло выражение удивления.

О чудо, большевики, встретив ожесточенное сопротивление в очередной атаке, не выдержали этого ужаса и трусливо бегут, спасая свою шкуру, а мои бравые казаки, подгоняемые жаждой мести, наступают вслед за ними прямо на Новочеркасск! Вот так дела!

Комиссары вытаскивали своих трусливых солдат из укрытий и посылали обратно в бой, где храбрые еще пытались сдержать станичников, но трусы снова прокрадывались обратно к укромным местам, лишь стоило комиссарам отвернуться.

А в это же самое время в оккупированном Новочеркасске, в этот день, с самого утра, внимание обывателя было привлечено полным отсутствием на улицах города бандитских шаек красногвардейцев и матросов. Одновременно весть о восстании Кривянцев молниеносно разнеслась по всему городу, вызвав оживленные толки и всевозможные предположения. Какие размеры примет восстание и какой будет его результат, предугадать было еще трудно. Строились лишь предположения да догадки, и с тайной надеждой жители нетерпеливо ожидали развязки тревожных событий. В самом Новочеркасске уже третий день продолжалась регистрация офицеров.

Понуря головы, робко и с тревогой брели обреченные офицеры к зданию Областного Правления. Но вот, около двух часов дня, регистрация неожиданно была прервана. Появился "товарищ" Рябов, "помощник комиссара по борьбе с контрреволюцией" и обратился к присутствующим с такой неожиданной речью:

– Товарищи офицерья. Легистрация временно прекращается. Что-то неладное творится в Лихой, нам надо разнюхать. Могет быть, что и нас завтра не будет. Если не появится приказа об отмене легистрации, то приходите завтра. А пока все могут быть свободны.

Легко представить какая радость охватила офицеров, когда они услышали это. Между тем, город в этот момент принял уже довольно необычный вид. По улицам во все стороны, с ревом и шумом носились автомобили с испуганными комиссарами. Гремели тяжелые грузовики, наполненные красногвардейцами. Карьером, в сторону Тузловского моста, промчались казаки Голубова. Временами грохотали орудия, слышалась пулеметная трескотня и ружейная перестрелка.

Но к кому примкнут теперь голубовцы, никто пока не знал. После я узнал, что Голубовцы трусливо бежали в станицу Каменскую, намереваясь оттуда дезертировать и разойтись по домам. По дороге их встретила восставшая Раздорская дружина. Она отобрала у предателей большую часть оружия, снаряжения, после чего им было разрешено продолжать свой путь. Самого Голубова опять пощадили, но сдуру он бежал к нам в станицу Заплавскую, где был опознан казаком Пухляковым и убит. Так закончился жизненный путь этого кровавого авантюриста, любившего собственноручно убивать пленных!

К вечеру, любопытные горожане Новочеркасска стали скопляться на спусках улиц, ведущих к реке Тузлов (Небольшая река, протекающая в непосредственной близости от северной и восточной окраин города. Почти всюду в брод проходимая). Оттуда, как на ладони, была видна вся картина боя станичников с красными. Большевики занимали господствующее положение на высотах. Они оттуда постоянно били из пушек и мели пулеметами, но стреляли более чем беспорядочно, не нанося никакого вреда казакам, которые густыми конными и пешими цепями медленно наступали прямо к городу. Сильная стрельба красных была скорее не угрозой, а издевательством, напрасной тратой патронов, неловким жестом в сторону наступающих партизан. С таким же успехом они могли бы и камнями кидаться.

Меня всегда поражало, как плохо стреляют красные каратели! Даже расстрельные команды буквально с двух шагов умудряются промахиваться! Ставят этих тупиц всего в десяти метрах, цепляют на грудь какого-нибудь бедолаги "контрреволюционера" лист бумаги вместо мишени, и все равно они прошивают тому кишки, локти и мочевой пузырь; в сущности, все это не избавляет несчастного от страданий, и комиссару потом приходится делать выстрел милосердия в голову.

Не лучше работал и большевистский броневик. Хотя орудий у казаков не было, пулемет был почти бесполезен из-за жесточайшего дефицита патронов, но боевое счастье выступало на стороне станичников. Постепенно, нажимая на левый фланг красных, нам удалось вскоре его охватить, а внезапно появившиеся здесь конные части Раздорцев, обратили толпы большевиков в беспорядочное бегство. Пошла резня! На выручку своих бросился броневик красных. Он успел несколько прикрыть это поспешное бегство и задержать дальнейшее продвижение казаков. По правде говоря, возможность обойти красных с фланга была так очевидна, что даже полный идиот мог ее увидеть!

Весьма характерно, что в этом боевом эпизоде большевики потеряли 74 человека убитыми, преимущественно холодным оружием. У наших казаков оказалось только двое раненых. Чудеса!

Все это говорит о том, что нельзя сделать хорошего солдата из раба. А вот казаки – свободные, вольные люди, у них есть своя земля, за службу им платят небольшое жалованье. Живут они по своим законам, трудятся и служат царю с младых ногтей до пятидесяти лет, так как любят сражаться, ездить верхом и, что греха таить, грабить. Каждый – соль земли, не огранённый алмаз, честный воин. Разница очевидна. В конце концов, настоящий боец всегда побеждает.

Глава 5

Часам к 9 вечера в Новочеркасске воцарилась жуткая могильная тишина. Точно вымерло все живое. Не слышно было даже обычного собачьего лая. На улицах не было ни души. Только около полуночи со стороны Хотунка (Восточное предместье Новочеркасска, где ютилась беднота, а во время Первой Мировой войны стояли запасные батальоны в специально выстроенных бараках) затрещал пулемет и раздалась ружейная стрельба, вскоре прекратившаяся. Немного позднее с грохотом и шумом по улицам к вокзалу промчалась красная артиллерия и долго после этого, то там, то здесь воздух оглашался пыхтением и храпом грузовых автомобилей, приспособленных для установки на них пулеметов.

С вокзала беспрестанно неслись тревожные гудки паровозов. Все, как будто, говорило за то, что "товарищи", отведав казачьего кнута с пряниками, готовились к поспешному бегству. А в это время, восставшие станичники, окрыленные своим первым успехом, лихорадочно готовились к ночному бою. Если тебя загнали в угол – нападай! Храбрость – единственное оружие, которое у нас оставалось. Когда карты розданы, нужно играть, причем с шиком, если хочешь поддержать свою репутацию! Мы решили немедленно продолжить наступление и ночью с налета взять Новочеркасск. Ночь наше время, а дома и стены помогают!

С этой целью, свои наличные силы мы разделили на три части. Правую (северную) группу составили Заплавцы и Раздорцы, поддержанные Кривянцами, имея целью овладеть Хотунком и захватить железную дорогу на Александровск-Грушевский (Шахты); левая (южная), смешанная группа, двинулась через реку Аксай к хутору Мишкину с задачей взорвать железную дорогу и обеспечить оборону наших наступающие войск со стороны красного Ростова. В центре находились Кривянцы, Богаевцы и Мелеховцы, которым вменялось в обязанность сначала лихим ударом захватить ж/д станцию Новочеркасск, а затем сам город. Нагло, дерзко, решительно. Предполагалось, что овладение железными дорогами, ведущими из Новочеркасска на Ростов и Александровск-Грушевский отрежет пути отступления для большевиков и в то же время не позволит им увести обильно награбленное казачье имущество.

В полночь, через реку Тузлов, у станицы Кривянской мои казаки навели наплавной мост, по которому двинулась в ночь средняя колонна. Во главе ее, в виде авангарда, под командой бравого хорунжего Азарянского шло 20 пластунов-"охотников", которые соблюдая тишину, чтобы как острый кинжал полоснуть врага с тыла, незаметно подкрались к станции и внезапно в нее вскочили. Большевики в панике заметались. Отходившему эшелону с красногвардейцами казаки закричали – "стой!" и бросили под паровоз трофейную ручную гранату. Поезд остановился. Между красными началось смятение. После короткого ожесточенного штыкового боя ж/д станция была занята казаками. Большевики потеряли убитыми в ночном бою 37 человек и около 400 бойцов сдались в плен. Теперь эти беспощадные красные палачи выглядели уже не столь грозно, были покорны как овечки, понимая, что прощения за бесчинства и многочисленные убийства для них не будет. У моих казаков потери выразились несколькими ранеными.

Из военной добычи нам, как победителям, досталось два пулемета, несколько сот винтовок и много вагонов, груженых разным имуществом. Овладев станцией, казаки бросились в город занимать телефон, телеграф, тюрьмы и другие городские учреждения. Большевики трусливо бежали, почти не оказывая сопротивления. Последние их части во главе с подлым Подтелковым и мерзким палачом Антоновым, давно преступившим все границы дозволенного, рано утром спешно ушли в направлении Ростова.

Около 4 часов утра на улицах донского города раздались ликующие крики: казаки, казаки! Все жители с сияющими счастьем лицами, кинулись навстречу к своим освободителям. Многие от радости плакали, обнимали казаков, целовали их… Стихийный праздник освобождения выплеснулся на улицы! Радостно загудели и церковные колокола и своими перезвонами повышали счастливое оживление и общее ликование.

Под этот аккомпанемент колокольного звона, я в 6 часов утра вошел в штаб наших Войск, занявший привычное здание Областного Правления.

Войдя в помещение, я там увидел своего заместителя, весьма приветливого, скромного, уже немолодого, небольшого роста Войскового Старшину Фетисова. От усталости и бессонных ночей он едва держался на ногах. Одержана блестящая победа – освобожден Новочеркасск, и как? Без людей, без средств, почти без оружия. Но проблем – море, у нас фактически ничего нет, – ни штаба, ни войск, ни средств… Наши дружинники не были ни организованы, ни достаточно вооружены. Все на чистом энтузиазме! Не было у нас почти и офицеров. Их заменяли вахмистра, урядники или влиятельные старики. Взятие города создало крайне неопределенное положение.

От северного и южного казачьих отрядов, прикрывавших Новочеркасск, до сих пор не было никаких сведений. Выполнили ли они свою задачу, что ими сделано и где они находятся, нам не было известно и с ними не было никакой связи. Не лучше обстоял вопрос и с нашими дружинниками, занявшими город: казаки перемешались и потеряли дружинную связь. Одни из них заняли городские учреждения, другие пачками бродили по улицам и ловили скрывшихся большевиков. Часть же, вероятно разошлась отдыхать, считая, что, взяв город, они уже с лихвой выполнили свое дело. Положение сильно осложнялось неимением средств, неналаженностью вопросов продовольствия, снабжения дружинников боевыми припасами и полным отсутствием всякой санитарной помощи.

В "штабе", кроме Фетисова, так же уже находился еще один незнакомый мне офицер – генерального штаба подполковник Рытиков, – только что вылупившийся из академии или другой подобной же фермы по разведению идиотов средних лет. Он явился утром и автоматически стал у нас, как бы начальником штаба. Эти два лица фактически и составляли у меня весь "штаб". Как хочешь, так и крутись!

Как говорил Ленин, главный вопрос всегда – вопрос о власти. Я оказался вовремя в нужном месте в нужное время и сумел возглавить стихийный порыв казаков. Но долго власть мне не удержать. Беглый атаман Попов, из бывших педагогов, уже собирается прекратить сопротивление и распустить свой отряд по домам, а тут мы ему Донскую станицу освободили и поднесли на блюдечке! Естественно, он и его приспешники скоро прибудут сюда порулить. И придется безропотно уступить ему атаманское кресло.

Но все же Ленин не прав, власть дело десятое. Сейчас главная задача – выжить. Рядом большевистский Ростов – где у красных сил – как у дурака махорки. А так же самолеты, бронепоезда, броневики, пушки и прочие орудия уничтожения. Только Звезды Смерти у них не хватает. "Товарищи" сейчас очухаются и сметут нас с треском, как мощный бульдозер сносит старый забор из гнилых досок. Так что нужно объединяться на любых условиях, мертвым власть и деньги не к чему. К тому же армии у нас нет, а стихийно собранные казачьи отряды сейчас опять разбредутся по домам в родные станицы. И сил у меня совсем не останется.

Кроме того, если я потом собираюсь сотрудничать с большевиками по якутским алмазам, то в большую политику мне лучше не лезть, лучше оставаться на вторых ролях. Конечно, сейчас я засветился на местном уровне, но впереди еще годы борьбы. А кто сейчас кристально чист и без греха? Пора уходить в тень! А большевики остро реагируют в первую очередь на политических лидеров и общественных деятелей. Военные для них, даже в больших чинах – простое орудие в руках действующей власти. Армия – вне политики!

Сейчас же нам предстояла сложная и многосторонняя работа. Я считал необходимым прежде всего, призвать офицеров, влить их в дружины и переорганизовать эти последние, придав им характер сотенный или полковой. Установить с отрядами связь и дать им определенные задачи. Решить вопрос о пополнении дружин, их вооружении и снабжении боевыми припасами. Одновременно наладить продовольствие и санитарную часть. Столь же неотложным казалось мне скорейшее создание народной милиции, восстановление нарушенной жизни освобожденного города и, наконец, создание, хотя бы временной, но твердой авторитетной власти, способной увлечь и повести казаков за собой, начать очищение Донской земли от красногвардейских шаек и воссоздать нормальные условия жизни, нарушенной большевистским владычеством.

Исходя из своих планов, я бодро заявил Войсковому Старшине Фетисову, что не считая себя компетентным в области создания краевой власти, собираюсь всецело посвятить себя лишь работе по вопросам военным и организационным. Окунутся в политические дрязги, мол, меня совсем не тянет. Так что тут ему, как местному уроженцу, и карты в руки, а я буду ему всеми силами помогать.

А пока меня ждут первоочередные дела, чтобы запустить механизмы работы властных структур. В момент моего прихода в Областное правление, ничто не указывало на присутствие здесь "штаба". Нисколько не преувеличивая, скажу, что не было даже клочка бумаги, карандашей, перьев, чернил, не говоря уже, о картах, телефонных и телеграфных аппаратах.

Начал я с того, что, выйдя на улицу, там остановил группу казаков и привел их в помещение. Составил из них караул, выставил у входа часовых, с задачей охранять помещение и указывать место штаба. Остальных казаков обратил в посыльных. Приказал им немедленно взломать шкафы, где в изобилии нашлись письменные принадлежности и даже карты окрестностей Новочеркасска, что для нас было ценной находкой. В это время, в штаб стали стекаться офицеры. Среди них нашлось несколько человек, знакомых со штабной работой.

Вскоре удалось установить связь с дружинниками, осведомить население о событиях, а также опубликовать и несколько спешных распоряжений. К 11 часам дня было выпущено следующее воззвание:

"Граждане Новочеркассцы. Штаб казачьего отряда, вступивший сегодня с боем в город и начавший очистку последнего от банд грабителей и негодяев и в то же время вынужденный безостановочно вести преследование их, крайне нуждается в денежных средствах и живой силе. Штаб призывает вас сегодня же, а также и всех верных казаков, любящих вольный родной Дон, спешить нести пожертвования и свободных казаков, сочувствующих и бывших партизан, явиться сегодня же в штаб отряда в Областное правление (нижний этаж) для присоединения к отряду. Пожертвования приносить туда же и сдавать начальнику отряда А. А. Азарянскому. Квартальным старостам собраться сегодня же в здании реального училища, Московская улица, к 4 часам дня для организации обороны города. Начальник отряда Фетисов, 1-го апреля 1918 года".

В общем, не сильно отличается от призывов о помощи атамана Каледина, но уже обстановка кардинально изменилась. После пули в затылок люди часто умнеют!

К полудню в нашем штабе уже толпилась масса разных людей. Преобладали офицеры. Нас буквально засыпали вопросами. Наспех, кое-как наладили регистрацию офицеров и добровольцев и распределяли их по дружинам. Организовали прием пожертвований и сбор оружия, патронов и прочего воинского снаряжения. Городскую телефонную станцию взяли под свой контроль и установили непосредственную связь с Персяновкой, где оказался северный казачий отряд и со станцией Аксайской на Ростовском направлении, в районе которой работал наш южный отряд.

Пользование городским телефоном пока разрешили только для служебных разговоров. Для наблюдения за этим, я послал на телефонную станцию двух саперных офицеров и несколько студентов из числа партизан. С целью пресечь большевикам возможность бегства из Новочеркасска, я запретил временно выезд из города. Вследствие полного отсутствия и в то же время крайней нужды в технических частях, мы приступили к спешному формированию инженерной сотни:

"Объявление. Запись желающих поступить в инженерные части принимается в Инженерном управление (Платовский проспект). Необходимы: техники, бывшие саперы, подрывники, мастера разных специальностей и просто грамотные казаки. Командующий отделом Фетисов".

Есаулу Алексееву было разрешено формировать партизанский отряд. С этой целью им было выпущено следующее характерное, по этому времени воззвание:

" Орлы-партизаны! Зову вас в свой отряд. Время не ждет. Запись в реальном училище при входе (с 9 часов утра до 2 часов дня и с 4 до 6 часов вечера). Там же будут даны записавшимся дальнейшие указания. Есаул Алексеев".

Очень остро стоявший вопрос о продовольствии казаков, занявших город, решили в первые два дня возложить на население Новочеркасска, объяснив эту необходимость следующим обращением:

"От штаба казачьего отряда. Граждане. Столица Дона Новочеркасск вновь в руках казаков. Штаб казачьего отряда обращается к гражданам города всеми силами и средствами прийти на помощь Штабу, в деле скорейшей организации продовольственного вопроса для защитников Тихого Дона. Поэтому штаб просит граждан не отказать в продовольствии

казакам, которые не останутся в долгу и в свою очередь с благодарностью ответят тем же. Квартальных старост Штаб просит немедленно организовать дело продовольствия в своих кварталах".

Выпуская такое объявление, мы надеялись, что, быть может, числом довольствующихся, хотя бы примерно будет установлено количество казаков, находящихся в городе.

Комендантом Новочеркасска назначили Войскового Старшину Туроверова. Ему было приказано безотлагательно приступить к сбору казенного имущества и оружия, запретить продажу спиртных напитков и изъять учащуюся молодежь из рядов дружин и отрядов.

На проведении последнего приказа я особенно настаивал. Даже в тяжелые и критические дни борьбы на Дону, мне казалось, что нельзя рисковать жизнью детей и оборону Края надо стремиться сразу поставить на прочные и нормальные основания. Я считал, что бороться с большевиками обязаны все граждане, достигшие призывного возраста, а не дети. И позднее, при Атамане Краснове, мне пришлось неуклонно проводить в жизнь то же самое. И странно было, что некоторые не только не разделяли этого моего взгляда, но даже за это негодовали на меня. Мне крайне омерзительны начальники, которые, в угоду лицам, на детях делавшим стремительную карьеру, опять возродили детские партизанские отряды. Гибель сотен юношей не окупит своими жертвами достигнутых результатов.

Организация народной милиции была поручена известному старожилу города генералу Смирнову. Он только счастливым случаем остался жив и был освобожден казаками утром 1-го апреля. С большой энергией генерал Смирнов принялся за установление в городе порядка. Он особенно умело вылавливал оставшихся большевиков и очень быстро создал внутреннюю охрану города, для чего широко использовал и самих жителей. Учредили также и должность инспектора артиллерии, возложив на него сбор оружия, его исправление и снабжение войск огнестрельными припасами. При поспешном отступлении большевики оставили нам в наследство в городе около 2 тысяч винтовок и несколько легких орудий, требовавших небольших исправлений.

Снабжение дружин продовольствием мы поручили областному интенданту, дав ему соответствующие инструкции и весьма широкие полномочия. Через особых посланцев, мы потребовали от ближайших станиц немедленно начать подвоз продовольствия, как своим дружинникам, так и городскому населению

Когда самые острые вопросы были, если не разрешены, то, во всяком случае, не забыты, было решено вновь обратиться к населению с таким призывом:

"К вам обыватели и казаки наше последнее слово. Вы пережили уже одну Вандею; ужасы большевистской резни и террора до сих пор жуткой дрожью пробегают по Черкасску и смертельным холодом сжимает ваши сердца… Сколько отцов, мужей, братьев и детей не досчитываетесь вы? Неужели недостаточно? Неужели же вы и до сих пор останетесь безучастными зрителями происходящих событий? Идите в ряды наших войск и помните, что ваша жизнь и судьба в ваших же собственных руках. Позорно и преступно быть безучастным. Дон оскорблен, и прислав вам с окрестных станиц своих казаков, властно требует от каждого из вас стать под ружье. Спасайте свою жизнь и поруганную честь седого Дона – как один, а не прячьтесь поодиночке в задних дворах ваших домов… Помните, что над нами реют тоскующие тени убитых атаманов и зовут вас очистить некогда Великий Дон от большевистского сора. Запись производится: 1) В Областном правлении 2) В 6-м батальоне (Реальное училище). Командующий корпусом Фетисов. 4 апреля 1918 г."

Мы надеялись, что этот призыв не останется без результата и найдет живой отклик в сердцах горожан. Нам казалось, что Новочеркассцы, испытавшие уже на себе всю тяжесть красного режима, не останутся больше инертными и в подавляющем количестве станут на защиту родного Края и собственной жизни. Но наши ожидания далеко не оправдались. К сожалению, приходится признать, что большевикам потребовалось еще раз основательно и жестоко похозяйничать в Новочеркасске, чтобы, наконец, окончательно пробудить мирного горожанина из спячки и побудить его взяться за оружие. А пока принцип: "Сиди в тенечке – не обгоришь на солнышке" – еще окончательно не изжит.

Одновременно с мерами, принятыми по упорядочению военной стороны дела, происходило и конструирование народной власти.

1-го апреля в 5 часов вечера в помещении зимнего театра состоялось соединенное заседание членов бывшего Правительства (Калединского), оказавшихся в городе, "войсковых есаулов", советников Областного Правления, членов войсковых кругов и офицеров Штаба по вопросу создания власти на Дону.

В принципе было постановлено воздержаться пока от избрания постоянного органа власти, образовав лишь Временное Правительство из представителей дружин Новочеркасска. При обсуждении этого вопроса, в его основание были положены соображения о необходимости, чтобы новая власть опиралась на реальную силу; последняя же фактически была в руках казачьих дружин, поднявших восстание, следовательно, представители этих дружин и должны были составить главную основу новой власти, поддерживая, в нужных случаях, ее авторитет силой оружия.