Текст книги "Палач, демон и принцесса"
Автор книги: Александр Бережной
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)
Разумеется, она заблудилась. Но поняла она это далеко не сразу. Она увидела множество чудесного и непонятного, пережила множество удивительных приключений, о которых нет смысла рассказывать тому, кто никогда не бегал по лесу на четырех лапах. И лишь когда лучи рассвета стали пробиваться сквозь переплетение ветвей далеко вверху, девушка поняла, что абсолютно не представляет, где она находится, и куда дальше идти. Все, что находилось вокруг, было совершенно непохоже на то место, откуда она начала свое путешествие. Тропинки, пронизывающие лес, неожиданно стали казаться змеями, замершими в ожидании добычи, а в утренних шорохах леса слышалось что-то пугающее… Айшари оглянулась по сторонам, жалобно заскулив. С рассветом большая часть леса проснулась, и, в отличие от ночных обитателей, совершенно не скрывала своего существования. Поток информации, обрушивающийся на разум девушки, возрастал с каждым мгновением, и она все меньше понимала в происходящем вокруг… Она легла и свернулась калачиком, накрыв голову хвостом. Больше всего ей хотелось очутиться в тепле и тишине. Сон подкрался к ней незаметно…
Айшари снова приснился сон, который снился ей с тех самых пор, как она себя помнила. Будто бы она играет на лесной опушке, и вдруг обнаруживает, что ее ручной лисенок куда-то пропал. Она хочет его позвать, но не может, потому что не дала ему имени. От этого становится грустно и одиноко… Бывало, что лисенок находил ее, плачущую, и ласково терся мокрым носом о ее обхваченные руками коленки… Но в этот раз маленькая Айшари продолжала рыдать навзрыд в полном одиночестве… Пока не услышала шаги.
Девушка вскочила на ноги, смахивая выступившие во сне слезы. Шаги, легкие, почти неслышные, она услышала наяву. Прижавшись спиной к стволу дуба, в переплетении корней которого спала, эльфийка посмотрела на неизвестных. И мысленно застонала.
Аршесс, Старший Страж дома Серпа Ночи, чуть не подпрыгнул, когда на пути его отряда неожиданно выскочила обнаженная темная эльфийка со странной аурой. Приглядевшись, он с невыразимым удивлением узнал черты своей беглой племянницы, которую, собственно, и послан был разыскивать:
– Айшари? – голос вышел сиплым и сдавленным, совершенно недостойным эльфа. Впрочем, как Страж, Аршесс знал, что к истинным эльфам его народ отнести нельзя, – Что ты здесь делаешь? Да еще в таком виде?
Девушка промолчала, еще сильнее вжавшись спиной в кору дуба. Он сделал шаг к ней, но шедшая рядом с ним высокая эльфийка в белом с желтой каймой одеянии сказала:
– Подожди. Мы не знаем, что с ней. Возможно, она не контролирует себя.
Единственная женщина, сопровождающая отряд Стражей, была Старшей Супругой Озаряющего, и до вступления в божественный брак принадлежала к Домам Полудня. Звали ее Луримель. Айшари почувствовала, как по ее прижатой к дереву спине бегут мурашки. Именно Луримель сообщила ее отцу, что она должна будет посвятить себя Супружеству. И сделала это в такой форме, что подслушавшая разговор наследница бросилась в бега. Встретить эту женщину сейчас было, пожалуй, самым худшим из всех возможных событий.
– Айшари, ты понимаешь меня? – снова сделал попытку Аршесс, делая маленький шажок вперед. Девушка кивнула, потихоньку сдвигая правую ногу:
– Понимаю, конечно… Здравствуй, дядя.
– Что с тобой случилось? Где ты была все это время? Почему ты убежала? Твой отец места себе не находил! – каждое новое предложение сопровождалось еще одним шагом.
– Ну… много всего произошло… – промямлила Айшари, еле-еле смещаясь вправо. Еще чуть-чуть, и можно броситься в спасительную чащу. Девушка ни мгновенья не сомневалась, что ей удастся превратиться и сбежать, воспользовавшись одной из загадочных лесных троп. И совершенно неважно, куда они ее выведут, главное что бы подальше от Супруг, – а убежала я потому, что… мне рано замуж!
Однако план не удался. Не успела эльфийка пробежать и шага, так тонкие, светящиеся желтизной, нити силы опутали ее руки и ноги. Рывок, и ее, связанную, приподняло на несколько ладоней над землей. Луримель, небрежно удерживающая кончики нитей, сказала:
– Не тебе решать, какова твоя судьба. Ты и так достаточно долго от нее бегала.
Повинуясь легкому движению кисти, нити сжались, заставив девушку глухо застонать. Аршесс дернулся:
– Что ты делаешь?!
– Даю ей понять, насколько меня огорчило ее бегство. Это ничто в сравнении с наказанием, которое ее ожидает в обители, – Старшая Супруга извлекла из висящей на боку сумки небольшой хрустальный шарик, светящийся мягким золотым светом, и бросила его себе за плечо, – Я забираю ее туда немедленно. Нужно еще разобраться, что с ней произошло.
– Я должен доставить ее домой, к ее отцу, – в голосе Аршесса послышались стальные нотки. Остальные стражи подтянулись поближе, беря эльфийку в кольцо и опасливо косясь на зависший над поляной хрустальный шарик, яркость которого постепенно возрастала. Оружие пока оставалось в ножнах. Луримель снисходительно усмехнулось:
– Не заставляй меня повторяться. Я уже говорила Айлиру, что судьба его дочери не может быть изменена, и его еще не рожденный сын – прямое тому доказательство.
Старший Страж положил руку на рукоять меча:
– Глава Дома Серпа Ночи еще не решил судьбу своей дочери. И поэтому он приказал мне доставить ее к нему. Станет ли она Супругой Дневного Светила…
– Не ему решать, – прервала его Старшая, поднимая свободную руку. Поток света, хлынувший от ее ладони, ослепил и раскидал эльфов, словно капли воды со шкуры отряхивающейся собаки, – Более того, это уже решено. Портал в обитель вот-вот откроется, не вставайте на моем пути.
– Нет! – Айшари, несмотря на боль, задергалась в своих путах, – Не хочу! Почему мне нельзя найти свой путь, раз уж я не унаследую отцу?!
– Потому что он уже определен, – жестко отрубила Луримель, и добавила, глядя на поднимающегося Аршесса, – Ты силен, Старший Страж. Остальные из твоего отряда не очнутся еще долго. Но этого все равно недостаточно, чтобы противиться воле Светил. Не вставай на моем пути.
«Твой путь уже определен». Эти слова гулким эхом повторялись в голове Айшари. Нет! Она сама может выбирать! Из памяти всплыли другие слова: «И если ты что-то посчитаешь необходимым сделать, то это должно быть движение твоей души, а не то, что тебе вдолбили чужие дяди…». Перед глазами возник образ беловолосого демона, и девушка уцепилось в него, словно в слова молитвы, ведь даже Светила были сейчас против нее. Омега принял ее в ученицы, и обещал защитить! Где же он?!
… Далеко-далеко к полудню мчащийся по лесу демон широко распахнул глаза. Есть! Мелькающий среди деревьев силуэт потерял четкие очертания и исчез, чтобы появиться совсем в другом месте…
Луримель напряженно смотрела на поднимающегося Старшего Стража. Она не боялась поражения, но и не была склонна недооценивать противника. Стражи Домов Ночи были самыми опасными из всех эльфийских Стражей, так как частичное пробуждение их звериной стороны давало им огромные преимущества в ближнем бою. Но Супруга Озаряющего не собиралась драться в рукопашную. Она не собиралась давать Аршессу даже шанса на это. Эльфийка снова подняла ладонь, собирая энергию для новой атаки, но не успела – уже вставшего на ноги, но все еще оглушенного Стажа просто снесло что-то большое и серое. Супруга даже не успела рассмотреть что именно, на столь большой скорости оно двигалось… Аршесс и неизвестное существо врезались в один из дубов, растущих вокруг, почему-то со звоном разбивающегося стекла. Ствол толщиной в два обхвата затрещал, но выдержал, и два тела рухнули к его подножию.
Айшари, широко распахну глаза, смотрела, как, распространяя вокруг себя аромат молодого вина, из-под ее неподвижного дяди выбирается Омега. Демон встал, провел ладонью по лицу. Приглядевшись, оторвал привязанное к правому запястью горлышко разбившейся при столкновении бутыли с вином. Выбрасывая ее в сторону, недовольно пробормотал:
– Да, как-то я не подумал, что сначала надо остановиться, а потом уже перемещаться… – огляделся вокруг… Задержал взгляд на своей ученице и хмыкнул:
– Опять голая и связанная. У тебя талант.
Старшая Супруга Озаряющего не успела даже поблагодарить Господина Полудня за то, что успела собрать энергии достаточно для формирования Щита. Потому что беловолосый, не говоря больше ничего, прыгнул вперед. Из выставленной в сторону правой ладони невиданным цветком вырос длинный синий сверток, который распустился шелковыми лепестками, обнажая темный металл чудовищного меча. Пальцы Омеги сжали рукоять, Попутчик, взмыв вверх по короткой дуге, обрушился на голову удерживающей Айшари эльфийки… И был остановлен в локте от ее головы плетением, наполненным энергией дневного светила. Луримель дрогнула – ей стоило немалых усилий удержать щит под таким ударом, а ее темные волосы потревожил поднятый клинком ветер, беспрепятственно проникший сквозь преграду. Беловолосый, перехватив меч левой рукой, отпрыгнул назад… Не давая ему времени, эльфийка, ударила силой из распущенного плетения щита. Поток слепяще-желтого света обрушился на Омегу и отнес его на несколько шагов назад. На смуглой коже проступили и зарделись краснотой черные узоры. Омега коротко отмахнулся правой рукой, его вспыхнувшая темно-фиолетовым аура рассеяла энергию атаки на безобидные лучики и искорки. Демон приземлился на обе ноги и плавно перетек в низкую стойку, держа Попутчика почти параллельно земле. Айшари успела увидеть, как Омега перевернул клинок лезвием вверх, и его аура словно вскипела, стремительно чернея… Висящий над поляной хрустальный шарик наконец-то набрал достаточно энергии. Яркая вспышка, и на месте двух эльфиек остались только медленно опадающие желтые искорки.
– Вашу мать! – заорал Омега, отбрасывая меч в сторону, и бросился к месту пропажи.
Упав на колени, беловолосый сделал осторожное движение, словно пытаясь собрать несколько искорок в горсть. Недовольно скривился, и быстро сцепил руки, с силой проведя когтями по ладоням, оставив мгновенно набухшие кровью полосы.
– Боги и демоны Хаоса, только бы не ошибиться, – с такой короткой молитвой Омега принялся плести заклинание. Капельки крови, срывающиеся от стремительности движений его рук, сначала ненадолго зависали в воздухе. Потом каждая капля совершала рывок и поглощала одну из искорок, прекрасно видную сквозь красноту крови. После чего капли снова начинали медленно кружиться в воздухе.
Через некоторое время, когда ни одной свободной искорки не осталось, Омега со вздохом облегчения откинулся назад:
– Уф-ф-ф… Повезло, что портал создавался артефактом… Теперь нужно подождать, – демон обвел глазами поляну. Скривился, увидев свой меч застрявшим в стволе одного из дубов на высоте человеческого роста, – Гномы зеленые, Попутчик, что за идиотская привычка во все втыкаться? Ты кто – меч или… – демон оборвал себя, наткнувшись взглядом на лежащих без сознания Стражей, – о-о-о… как интересно.
* * *
Запах молодого вина приятно щекотал ноздри. Аршесс открыл глаза. И понял, что его потеря сознания перешла в кошмар. Он не чувствовал своего тела ниже шеи. Зато прекрасно видел – эльф лежал на чем-то синем, и его голова была немного приподнята, так что ему открывался великолепный вид на то кровавое месиво, в которое превратился его живот. И какие-то странные руки, копошащиеся в этом месиве.
Тонкие, словно спицы, пальцы, с такими же тонкими и длинными когтями, загнутыми на концах. Кажущиеся невероятно толстыми по сравнению с пальцами ладони на самом деле были нормального человеческого размера. Хозяин этих странных конечностей выглядел как обычный полукровка, однако его аура… Аршесс опустил веки, чтобы не смотреть в багровые глаза демона, в лапах которого он оказался в прямом смысле.
– Да, понимаю, зрелище не аппетитное, но ничего не поделаешь, – весело сказал Омега, увидев, что эльф проснулся, – но мне неохота вспоминать заклинание, которое вытащит из твоих кишок набившееся туда стекло.
– Стекло? – Страж снова открыл глаза. Беловолосый поднял руку и поднес пальцы к его глазам. Эльф прищурился. В когтях, словно пинцетом, был зажат кусочек стекла, заляпанный темной кровью. Бросив добычу на небольшую грудку таких же осколков, лежащую рядом с ногами эльфа, Омега объяснил:
– У меня на спине была бутыль с вином. Когда я появился на поляне, то не успел остановиться и врезался в тебя. И мы оба врезались в дуб. А бутылка в момент столкновения оказалась между твоим животом и моим плечом… Короче, твой живот оказался мягче, и все осколки, – тут когти демона подцепили и извлекли из живота эльфа изогнутый прутик, – да и разорвавшуюся оплетку тоже, вбило тебе в брюхо…
Аршесс уже вспомнил произошедшее. И озвучил терзающие его вопросы.
– Где Айшари? Как остальные? Кто ты? Где Луримель?
– Хм… Буду отвечать по степени сложности, – Омега говорил, не отрываясь от своего занятия, – Остальные лежат там, где упали. Ничего страшного, обычная потеря сознания. Я еще усыпил их на подольше, чтобы не лезли мне под руки. Если Луримель – это та самая шлю… эм, короче, если она – избранная Озаряющим светлая эльфийка, то она куда-то телепортировалась, прихватив с собой Айшари… Кстати, куда? И кто она?
– Зачем это тебе, демон? Как ты сумел выйти наверх? Что тебе нужно? Что ты со мной делаешь?
Омега оскалился:
– Тебе я просто спасаю жизнь. Даже с твоим здоровьем ты все равно подох бы от такой раны. Поскольку в некотором роде это моя вина, то я тебя залатаю… Правда, несколько лун придется не напрягаться. Ты ведь все-таки не полноценный оборотень…
Аршесс широко распахнул глаза – Омега даже смог увидеть свое отражение в темно-коричневой радужке:
– Откуда ты знаешь тайну Стражей?
– Из надежных источников.
Эльф моргнул. Причем тут вода?
– Кроме того, ты, если я не ошибаюсь, дядя Айшари, а мне не хотелось бы ее расстраивать… Да не таращься ты так, глаза выпадут! Это по запаху я понял, по запаху. Так мог бы пахнуть ее отец, но ты бесплоден… И все остальные Стражи, тоже – Омега мотнул головой, показывая на что-то, не видное Аршессу, – А поскольку печати вам поставили в раннем детстве, значит, зачать ее ты никоим образом не мог. Значит, ты ее дядя.
Эльф даже не стал пытаться это понять. Были более важные проблемы:
– Почему я не чувствую тела?
– А ты предпочел бы чувствовать, как я копаюсь в твоих потрохах? – выгнул бровь Омега, – Я забрал твои ощущения… Печати Стражей вообще имеют ряд недостатков, в том числе – неконтролируемо обостренное восприятие. Боль такой силы могла бы свести тебя с ума и полностью превратить в зверя…
Повисло молчание. Аршесс вдруг понял, что вокруг глухая ночь. Услышал стрекотание сверчков, увидел льющийся с небес свет Манящей. Омега, которому этого света вполне хватало, снова заговорил, и на этот рас в его голосе не было и тени улыбки:
– Айшари стала моей ученицей. Она предпочла этот путь браку с Озаряющим. Поэтому советую даже не пытаться ее к этому принудить. Можешь так и сказать ее отцу… Да и всем, кому интересно. К утру я тебя заштопаю, и освобожу твоих людей. Не шевели бровями – для меня что эльфы, что люди – без разницы. Потом я открою портал, через который ушла эта су… сударыня, заберу Айшари и уничтожу там всех и вся. В качестве наглядной демонстрации, что бывает, если не слушать советов. Девочка продолжит свое обучение, и, когда придет время, вернется домой. Если захочет. Вот и все.
Аршесс не успел ничего ответить – Омега накрыл его лицо ладонью, и он забылся тяжелым сном…
… Его разбудили очнувшиеся Стражи. Не отвечая на вопросы, эльф, в чьих каштановых волосах появилось несколько седых волос, поднялся на ноги, прижимая руки к грубым швам на животе, и оглядел поляну. Озаряющий давно миновал зенит. А на том месте, где вчера стояла Старшая Супруга, чернел огромный, идеально ровный круг выжженной и растрескавшейся земли.
– Если тут жгли костер, – попытался пошутить кто-то из стражей, – то куда они дели зажаренного на нем медведя?
Старший недовольно поморщился… и вздрогнул, увидев под одним из деревьев обломок какой-то тонкой корзиночки. А в нем горку стеклянных осколков.
* * *
Айшари смотрела, как лучи рассвета, проходя сквозь толстые прутья решетки, освещают ее вырубленную в скале келью. Точнее, камеру. Потому что кроме узкого ложа, являющегося частью стены под окном, и вонючей дырки в полу сбоку, тут была только толстая, оббитая железом дверь, снаружи запирающая на тяжелый засов. Девушка шмыгнула носом. Она очнулась уже в камере, на закате. Последнее, что она помнила – удивленно распахивающиеся глаза Омеги. И вспышку… Она проплакала весь вечер и всю ночь. Даже если демон выжил, спасти ее он все равно не сможет. Айшари даже не вытирала катящиеся по щекам слезы. Пусть ученичество у демона было похуже иного рабства, но это все равно лучше, чем Супружество…
… Когда Хранители Дома сказали, что ее мать носит под сердцем мальчика, Айшари была даже более счастлива, чем ее отец – случаи, когда Благородный Дом возглавляла женщина, за всю историю эльфов можно было пересчитать по пальцам. И это всегда вело к бедам и войнам. И не потому, что это были плохие правительницы. Просто так случалось. Мор, козни соседей и внутренних врагов… Айшари, которой по недосмотру наставников попался в библиотеке трактат на эту тему, искренне верила, что и сама она не станет исключением. И с самого детства смотрела в будущее с гордой обреченностью мятежника – она собиралась выполнять свой долг до конца. Однако, с появлением брата, эта ноша снималась с ее хрупких плеч. Свобода, нежданная свобода замаячила перед девушкой… А через несколько дней приехала Луримель… И оказалось, что у нее снова нет выбора.
Эльфийка снова всхлипнула и поежилась – кем-то надетой на нее короткой желтой туники было недостаточно, чтобы защитить хрупкое тело от холода. Покрепче обняв руками колени, она уткнулась в них носом… И снова вскинула голову, замерев и настороженно прислушиваясь – кончики ее остроконечных ушей едва заметно подрагивали. Откуда-то, из не разогнанных Озаряющим теней, из-за края зрения, слышался шепот множества голосов, постепенно набирающий силу. Она слышала это только раз, но не узнать не могла. Айшари улыбнулась сквозь все еще текущие слезы:
– Никогда бы не подумала, что обрадуюсь Шепоту Хаоса…
* * *
Двумя тысячью локтей выше рыдающей ученицы демона, в увитой горными розами беседке, рассвет встречали семь Старших Супруг Озаряющего. В легких бело-желтых одеяниях, словно не чувствуя холода, они сидели, скрестив ноги, на мягких оранжевых подушках, расположившись полукругом и глядя на встающее Дневное Светило. Подушки лежали прямо на покрытом великолепном мозаикой полу. Узор, составляющие которого были настолько плотно пригнаны друг к другу, что пол казался идеально гладким, изображал Трон Господина полудня и чертоги Светозарных. Несмотря на великолепие открывающегося с вершины одной из Опор Мира вида, на душе у каждой было тревожно.
– Что скажете, сестры? – нарушила молчание сидящая на левом краю Луримель. Ее раздражала традиция все важные совещания проводить с утра. Ведь могли бы прямо тогда начать уже что-то делать. Нет, посмотрели на перекореженную ауру темной, покачали головами, и разошлись почивать!
– Боюсь, она тоже станет постоянной послушницей в этой обители.
– В Обители Смирения есть постоянная послушницы? – Изумилась Луримель.
– Одна… Тебя же не было довольно долго, и ты не знаешь, – слабо улыбнулась Настоятельница, – Ее привезли с восхода континента…
– Орчанка? – брезгливо поморщилась Луримель. Мало ей этих темных оборотней, забывших свое и потому укравших их язык и обычаи, теперь еще и зеленокожие.
– Да, сестра. Мы считаем, что у нее дар Забытого.
– Дар Уничтожения? – Луримель вздрогнула.
– Именно, – кивнула одна из Супруг, – Но для нас этот дар – загадка. Все что мы можем – это не позволять ей обратить его против нас. Но в чем природа этого дара, мы не знаем…
– Но причем тут моя подопечная?
– С поставленной на нее печатью ситуация такая же. Даже хуже. Мы не только не узнаем ее природу, мы даже не можем понять для чего она…
– Но ведь можно же ее изучить! Понять!!
– Да, но это потребует времени и осторожности… Потому Айшари предстоит остаться здесь надо… – мать настоятельница, недоговорив, схватилась за горло и захрипела. А мгновением позже рухнули на пол еще две сестры. Луримель бросилась к настоятельнице:
– Что с ними?!
– Откат! Кто-то пробил щит, который они втроем удерживали вокруг обители!
– Но ведь этот щит только от…
– Да! Но не может быть, что бы демоны набрались наглости явиться в обитель! И тем более сил, чтобы сделать это вот так!
Пол под ногами женщин дрогнул, и по нему пробежала длинная уродливая трещина, рассекая изображенных на мозаике Светозарных пополам. Упали первые лепестки, хрупкие и сухие – овивающие беседку розы начали стремительно вянуть.
Далеко внизу, Айшари, свернувшись на каменной лавке, зажимала уши ладонями. Не помогало – тысячи голосов, кричащие, воющие в агонии, умоляющие неизвестно о чем на непонятных языках, все равно бились в ее голове.
* * *
Омега стоял на одном колене, упираясь левой ладонью в пол, а пальцами правой сжимая себе виски. Голоса в его голове кричали и вопили, разрывая разум на части, поднимая воспоминания, похороненные в самых темных уголках души. Слава Хаосу, что беловолосый вскоре снова это забудет. Его плечи вздрагивали, когда очередной вопль выбивался из общего хора, то есть практически непрерывно. Заскрипели стиснутые зубы. Крики становились все более агрессивными, беспорядочными и давящими на сознание. Омега даже не мог узнать все языки, на которых они звучали. Печать проявилась на обеих половинах его лица, и яркость ее красного сияния нарастала вместе с голосами.
Демон и предположить не мог, что ему придется дойти аж до Крика, только чтобы попасть в то место, куда утащили его ученицу. Но отступить он не мог. Не сейчас. Пальцы левой руки сжались, и когти с хрустом прочертили в полу глубокие борозды, нарушая рисунок искусной мозаики… Широкие полосы узоров на ставшей матово-белой коже почернели и сжались в тонкие, похожие на паутинки, линии. Голоса стихли резко, словно кто-то выключил звук. Омега отчетливо услышал шелест слабого сквозняка, заблудившегося где-то высоко над головой, среди поддерживающих свод колонн, и медленный, гулкий звук удара. Звук удара его сердца.
Зашуршав тканью одежды, демон выпрямился. Его лицо не выражало никаких чувств, напоминая покрытую причудливой сетью трещин фарфоровую маску. Словно неощутимый ветерок закружился вокруг, стал лениво теребить полы плаща, волосы, свободно болтающийся левый рукав… Медленно поднялись веки. Зрачки полностью поглотили радужку, сделав глаза демона двумя провалами в абсолютную черноту, будто всасывающую в себя свет. Он видел истинную природу этого ветра. Нити. Почти прозрачные, но если вглядеться, то можно увидеть, что каждая нить имеет свой собственный неповторимый оттенок, а то и вовсе является канатом, сплетенным из тысяч таких же нитей… Они танцевали, теряясь в бесконечности на расстоянии нескольких локтей, свободно проходя сквозь тело демона, лишь изредка сдвигая незакрепленные части одежды и волосы. Нитей было так много, что могло показаться, будто Омега стоит под струями ливня, хлещущего во всех направлениях. Беловолосый мог бы пожалеть о том, что больше никто не видит этой красоты полностью, лишь редкие проблески… Но не стал. Все эмоции остались по ту сторону Крика. Демон снова прикрыл глаза и проанализировал ситуацию.
Портал, которым он воспользовался для проникновения, больше недоступен. Уровень энергий, используемых противником, многократно превзошел ожидаемый. Требовалось пересмотреть приоритеты. Омега поставил перед собой две задачи – спасти Айшари и уничтожить все живое в месте ее удержания. Из всех разумных поблизости опасность представляли только восемь особей. Семь из них располагались в самом верху – на последнем из десяти надстроенных этажей, между тем как сам Омега и восьмая находились на третьем подземном уровне, вырубленном в цельной скале. Вниз в недра горы уходило еще восемь таких, разной площади и конфигурации, а ученица демона находилась на предпоследнем. Остальные живые существа, которых было удивительно мало в таких огромных помещениях, опасности не представляли.
Опасных нужно было уничтожить лично. Схема действий окончательно оформилась на втором ударе сердца. Омега встрепенулся. Когти, налитые вязкой, чернильной тьмой, подцепили пучок нитей, слабо пульсирующих светло-коричневым. Пальцы, прочерченные тонкими темными линиями, с напряжением согнулись и потянули… Множество язычков черного пламени волнами пробежали по нитям к колоннам, концентрическими кругами расположенным вокруг мозаики, на которой стоял беловолосый. Звук, с которым лопнули эти невидимые для обычного глаза струны, поглотил громкий треск. Отполированные до радужного блеска мраморные столбы в локоть толщиной за доли мгновения покрылись глубокими трещинами и стали рассыпаться на маленькие кусочки. Одновременно к Омеге откуда-то сквозь каменный дождь бросились несколько облачков тумана. Их мягкое желтое свечение стремительно переходило в ослепительную белизну. Руки демона взметнулись, выхватывая из окружающего пространства новые нити, по которым к своей добыче устремились новые вспышки пылающего мрака. Облачка исчезли. Беззвучно, не оставив и следа от своего существования.
Прислушиваясь к шелесту окружающих его нитей, демон в который раз закрыл глаза – они звали его, словно струны волшебной арфы, умоляли потянуть за них, порвать их, разрушить все… И это мешало мыслить здраво. Задача усложнялась. Дотянуться до Хаоса было невероятно трудно. И дело было вовсе не в окружающем цитадель заклятии. Мешал барьер, изолирующий весь мир. Выйдя за пределы четырех измерений, Омега поглощал информацию в огромных количествах. Сознание рассматривало и анализировало только необходимое для выполнения цели, намеченной еще до активации Арфы Разрушения – спасения Айшари… Остальное можно осмыслить и потом. Хотя большая часть вместе с памятью так и останется доступной лишь на уровне Крика, но что-то должно сохраниться и для повседневного использования. Потратив некоторое время на изучение тонких пластов окружающей его реальности, демон вернулся к проблемам материального плана. Колонны как раз успели окончательно осыпаться, полностью скрыв под своими остатками узоры пола.
Омега поднял правую руку. В матовой черноте его браслета семь кроваво-красных символов замерцали серебром и призрачными шариками выплыли в окружающее пространство, закружившись вокруг беловолосого. На устремленной к потолку ладони несколько мгновений продолжалась диковинная пляска темно-фиолетовых ручейков жизненной силы демона, пока они не сформировали нечто, отдаленно похожее на смесь шарообразной паутины и бублика. Семь серебристых огоньков пролетели сквозь отверстие в плетении и продолжили свой хоровод, одевшись в причудливые, светящиеся фиолетовым сеточки.
Демон опустил руку, и, когда кисть оказалась на уровне его глаз, сделал резкое движение обеими руками, наматывая на пальцы и переплетая между собой семь прозрачных пульсирующих нитей. Хлынувшие по ним потоки черного огня очень быстро превратили серебристые призрачные шары в косматые сгустки темного, с фиолетовыми сполохами, пламени. Сделав еще один круг вокруг своего хозяина, порождения магии демона рассредоточились по залу, и стали вращаться среди рассыпанных по полу обломков колонн, притягивая к себе и поднимая в воздух горсти щебня.
Омега же отвлекся, внимательно рассматривая последний оставшийся на браслете символ. Договор, заключенный с гномом, через одну из ментальных проекций воспринимался как блокировка, которую можно было снять в определенном диапазоне пространственных координат. И сейчас Омега находился почти в пределах этого диапазона. Согласно контракту, демон еще не мог получить полную власть над душой убитого им подгорного жителя, потому что это место явно не было обителью его предков. Однако эта обитель находилась где-то достаточно близко, и можно было попытаться вступить в права владения досрочно… На это Омеге пришлось потратить три удара сердца, но оно того стоило – душа гнома сохранилась практически со всеми внешними оболочками. В памяти демона хранилась всего пара десятков аналогичных случаев, и подобная добыча ценилась гораздо дороже веса своего тела (когда оно еще было у добычи, разумеется) в самоцветах.
Закончив с браслетом, беловолосый огляделся. Потолок, лишившийся поддержки колонн, издавал едва слышное потрескивание, и до обвала оставалось совсем немного времени. Пол очистился от обломков, зато перед демоном стояли семь фигур, больше всего похожих на крабов-переростков с оборванными клешнями. Тело в пяти локтях над полом, толщиной в руку, на сплюснутых кругах широких спин видно, как едва-едва сдвигаются ручейки формирующего экзоскелет спрессованного каменного крошева. Десять длинных, многосуставных ног, каждая из которых заканчивается цельным каменным лезвием почти в три локтя длиной. Ни глаз, ни усиков, лишь через сочленения панциря время от времени прорываются сполохи черного пламени. Застыв в обманчивой неподвижности, они ждали приказа. И приказ не замедлил последовать:
– Вы трое, вниз. Найти ее, – големы встрепенулись, получив параметры ауры девушки. Говорить вслух вообще не было необходимости – но некоторые привычки практически неистребимы, – Ни на что больше не отвлекаться. В помещение, где она содержится, заходить по горизонтали. Следить, чтоб и пылинка на нее не упала. Установив визуальный контакт, воспроизвести вот это, – новый пакет информации занял свое место в управляющих контурах, – После чего кратчайшим путем вынести объект за пределы здания, и отнести на расстояние безопасное для этого уровня энергий. Охранять до моего прибытия.
Трое големов расставили ноги пошире и склонились перед хозяином, приняв позу, очень напоминающую позицию при выполнении команды «на старт».
– Остальные – сопроводить этих троих до места удержания ушастой. Как только Она покинет пределы здания, приступить к зачистке.
Еще четыре каменных монстра стали в стойку готовности – их приказ не нуждался в пояснениях. Омега повернулся к своим созданиям спиной:
– Выполнять.
Семь небольших сполохов темного огня – и пол под монстрами рассыпался на куски. Големы с грохотом рухнули вниз, оставив после себя неровные дыры. Омега посмотрел направо, в сторону выхода из зала. К нему быстрым шагом приближалась, на ходу собирая доступную энергию, одна из опасных особей. Руки демона потянулись было к нитям, но остановились – необходимо было произвести приблизительную оценку противника. Хотя можно было просто обрушить потолок.
