332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Александр Розов » Тень мечты » Текст книги (страница 2)
Тень мечты
  • Текст добавлен: 20 сентября 2016, 18:22

Текст книги "Тень мечты"


Автор книги: Александр Розов






сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

4. Синий краб (23 апреля, ночь)

Было около часа ночи, когда Дин толкнул воротца под изображением глумливо улыбающегося краба с зажатой в клешне дымящейся трубкой.

Веселье было в самом разгаре. По стойке бара медленно шла абсолютно голая девица, на голове которой стояла наполненная пивная кружка – типичный для заведения результат проигрыша в эксцентрик-теннис. В зеленом углу в ту же игру сражались следующие две пары. Играли неплохо – радужный шарик плясал в воздухе, как спятившая пчела. Кто-то лениво плескался в бассейне в дальнем конце зала. В оранжевом углу Дин обнаружил несколько знакомых физиономий и направился к ним, прихватив по дороге стакан красного вина со льдом. В этот момент его и заметили:

– Вот и Снорри, – взревел Берт, призывно взмахнув кружкой, – эй, подгребай сюда.

– Уже подгреб, – сказал Дин, усаживаясь за столик, – по какому случаю шум?

– Это – Динвалд Снорри, – сказал Фрей, обращаясь к шоколадного цвета девушке, сидящей напротив, – Дин, это – Айша Нкона, она астроном.

– Прилетела вчера из Найроби, – добавила Эдна, – наблюдать прохождение кометы Гудвин. По приглашению нашей обсерватории, что на Мышиной Скале.

– Рад познакомиться, Айша. И как там у вас в Найроби?

– Жарко. Впрочем, у вас здесь тоже не Арктика.

Она была прехорошенькая, эта Айша Нкона – настоящая африканская Артемида. Так и хотелось представить ее себе бегщей по саванне с копьем в руке за какой-нибудь вкусной антилопой.

– Выпьете что-нибудь? Например, местный коктейль "синий краб с сухим льдом", он же "краб отмороженный"?

Не дожидаясь ответа, Дин прошелся к стойке и обратно, в результате чего перед Айшей появился высокий стакан с подозрительно-синей пузырящейся жидкостью, накрытой сверху слоем густого тумана.

– Это пьют? – недоверчиво спросила она.

– Еще как! – сказал Берт.

– Во времена сухого закона здесь пили даже антиобледенитель для самолетов, – добавил Фрей, – смешивали пополам с кленовым сиропом – и готово.

– Тут нет антиобледенителя, – успокоила Эдна.

– Кстати, почему "краб"? – спросила Айша, осторожно пробуя коктейль.

– Краб – это местное, – пояснил Фрей, – здесь тейлмены так называют рилменов. А рилмены в ответ называют их "моль".

– Прямо как католики и протестанты, – заметила Айша, – запрещать друг друга еще не пробовали?

– Еще как, – ответил Дин, – с манифестациями озабоченных граждан: "запретим вредные влияния", "разрешим полезные влияния", "куда смотрит парламент", и прочее. Запретить, конечно, ничего не запретили, но желающие от души поразвлекались.

– Хотя, некоторые вещи стоило бы запретить, – добавила Эдна, – например эти гадкие игры в полицейских и террористов. По-моему это не дело, когда подростки забавляются, гоняясь друг за другом в виртуальных лабиринтах и вышибая друг другу мозги.

– По-моему, гораздо хуже, когда это делают взрослые и по-настоящему, – заметила Айша.

– Между прочим, – добавил Дин, – эти игры придумали рилмены и играют в них тоже рилмены. Тейлмены создают не игры, в которые играют, а миры, в которых живут. И, возможно, некоторые из этих миров гораздо разумнее и гуманнее нашего реального мира.

Тут Берт хлебнул еще пива и ринулся в бой:

– Ничего себе, ты договорился! Как будто речь идет о том, где лучше – в Австралии или в Калифорнии. А вопрос стоит так: наши дети с десяти – двенадцати лет начинают добровольное самоубийство.

Виртуальные миры не существуют в реальности – это просто разновидность наркотических галлюцинаций. На последней конференции преподавателей колледжей каждый второй говорил о том, что у молодежи исчезли стимулы к самореализации в обществе. Лет 20–30 назад каждый подросток мечтал если не стать президентом или миллионером, то по крайней мере, получить признание и известность в какой-то области. Сейчас их интересует, как побыстрее освоить любой род деятельности, позволяющий самоизолироваться от общества. Простая логика: зачем добиваться признания в обществе, если есть виртуальный мир, где ты заведомо и без всяких усилий будешь признан в том качестве, в котором пожелаешь.

– А действительно, зачем? – спросил Дин, – у нас что, острая нехватка президентов и миллионеров?

– Но есть же необходимые работы, которые невозможно выполнять через комп-сеть, – заметила Эдна.

– Что-то я не замечал там дефицита персонала. Хорошо, если четверть рилменов занята работой, обязательно требующей личного присутствия.

– Может возникнуть ситуация, в которой такой дефицит немедленно появится, – возразил Берт.

– Да, – сказала Айша, – например, на нас нападут злые маленькие зеленые человечки. Или Луна упадет на Землю. Или сделается всемирный потоп. Кстати, при любом стихийном бедствии 90 % людей занимаются тем, что образуют толпу, создают панику и мешают работать тем 10 %, которые знают, что делать.

– Вы тут упражняетесь в остроумии, а не сознаете того простого факта, что человечество развивается только в условиях гонки за лидерами, – заметил Фрей, – пропадает этот эффект – начинается деградация.

– А кто это проверял? – поинтересовался Дин.

– Это очевидная вещь.

– Знаешь, Фрей, чем очевидная вещь отличается от факта?

– Чем же?

– А тем, что факт – это то, что есть, а очевидная вещь – это то, что тебе хочется, чтобы было. Тебе хочется, чтобы рилмены были правильнее тейлменов, потому что ты – рилмен. Точно также, как твоим предкам хотелось, чтобы протестанты были правильнее католиков. И из убеждения, что ОНИ хуже НАС, появляются очевидные вещи: ОНИ сбивают с пути молодежь, ОНИ не почитают наших богов, ОНИ не уважают власти.

Именно такие обвинения в свое время предъявили Сократу, а сейчас предъявляют тейлменам. Так вот, факты говорят о другом. Тейлмены обеспечивают около половины ВВП а потребляют менее десятой части распределяемых благ. Тейлмены практически не совершают преступлений, зато совершают два из каждых трех открытий в фундаментальных науках.

Факты таковы, что мы, рилмены, стали вдвое богаче и имеем средства и возможности для освоения мирового океана и ближайших планет солнечной системы. А то, что молодежь не вдохновляют наши стандарты общественного престижа, так, может, это не от того, что они дезориентированы, а от того, что сами стандарты – дерьмо.

– Дин, а ты знаешь, что такое адвокат дьявола? – спросил Фрей и сам же ответил: это когда человек вроде тебя защищает то, во что сам не верит.

– Кстати, Дин, правда, что вы – доктор этологии? – спросила Айша.

– Ерунда. то есть, доктор "гонорис кауза", но мне его присвоили не за мозги, а за одну склочную историю и совершенно случайно.

– Этот тип опять темнит, – вмешался Берт, – склочная история – это когда он спас все побережье от забастовки авиадиспетчеров. А еще он стесняется, что его каждый год приглашают в Монреаль читать лекции.

А еще…

– Кончай трепаться, – перебил Дин, – пошли, сгоням партийку в эксцентрик.

Играть в паре с Айшей было изумительно-хорошо. Не то, чтобы она здорово играла, но у нее был особый заразительный азарт, который может обеспечить победу даже при самом безнадежном раскладе. Они разгромили сначала Фрея и Эдну, а потом, с некоторым напряжением, Фрея и Берта.

Выпили еще по стаканчику сухого вина со льдом, поплескались в бассейне и покинули гостеприимное заведение.

5. Айша. (23 апреля, поздняя ночь)

– У вас после такой дозы можно водить машину? – спросила Айша.

– Спорный вопрос. Вам куда?

– Я сняла коттедж рядом с Мышиной скалой.

– Давайте я сяду за руль, – предложил он, – здесь всего пять миль, но на перекрестке случается полиция.

– Вы тоже пили, – заметила она.

– Во-первых, я местный, а во-вторых, у меня временный статус VIP.

– Еще одна склочная история, а?

– Вроде того. Ну, где тут ваша скаковая лошадь?

…Одно удовольствие прокатиться ночью вдоль берега моря, мигая фарами знакомым тушканчикам и гудя клаксоном на зазевавшихся чаек.

Доехали, как он и рассчитывал, минут за десять.

– Ну, я пошел, – сказал Дин, выходя из машины.

– Пешком? – поинтересовалась она.

– Ну да. Это займет не более часа. Вечерний моцион.

Тут им обоим стало ужасно весело.

– Не валяйте дурака, Дин, – сквозь смех сказала Айша, – заходите, у меня еще найдется чашка холодного кофе.

Он обнял ее и, прижав к себе, ткнулся лицом в ее жесткие волосы.

– Кофе, – шепнула она.

– Он все равно холодный, – шепнул он в ответ.

Ковер в гостиной коттеджа оказался достаточно уютным. В самом деле, не исполнять же скучный ритуал укладывания в кровать неожиданно-влюбленным, случайно познакомившимся теплой ночью в маленьком, но достаточно безумном городе. Тем более, если одежды на них было ровно столько, сколько можно сбросить за полминуты.

А холодный кофе был выпит во время довольно коротких перерывов.

Где-то на границе между очень поздней ночью и ранним утром, когда они все же добрались до кровати, а счастья было так много, что достаточно было просто лежать рядом и слушать дыхание друг друга, Айша спросила:

– Может, расскажешь про свою склочную историю?

– Про какую? У меня их было много.

– Про любую.

– Тогда я лучше расскажу сказку. Наверное, это даже притча.

Жил-был злой волшебник. Ему было уже лет 500, а может 1000. Когда он начинал дряхлеть, он находил где-нибудь юную девушку, заточал ее в башню и много дней подвергал всяческим истязаниям. Из ее страданий он извлекал жизненную силу, и к моменту, когда жертва погибала, он становился молодым. Очередной раз одряхлев, он купил на рынке тупую и некрасивую рабыню. Настолько тупую, что предшествующий владелец, убедившись, что на нее не действуют даже побои, продавал ее по дешевке (колдун был жаден, а кроме здоровья и молодости от жертвы ничего не требовалось).

В своей башне он немедленно приступил к истязанию. Первые дни девушка хоть как-то страдала, а потом привыкла (как до того к побоям) и перестала страдать. Колдун злился (ибо без страданий жертвы не мог вернуть себе молодость) и придумывал все более изощренные пытки, а девушка начала испытывать к этому процессу любопытство, которое быстро переросло в удовольствие.

Каждое колдовство имеет свою оборотную сторону – и теперь жизненная сила колдуна переходила к девушке. Причем чем больше радости пытки приносили тупой рабыне, тем больше жизненной силы она выпивала из своего мучителя.

Может быть, он бы выкрутился из этой истории, если бы выгнал ее вон, но он был слишком жаден, чтобы расстаться с вещью, на которую потратил хоть немного денег.

Наконец, когда от очередной пытки девушка вместо страданий испытала не просто удовольствие, а нечто вроде любовного экстаза, это отняло у колдуна весь запас жизненной силы – он иссох и одеревенел, как мумия, хотя и не умер окончательно (злые колдуны очень живучи).

И в этот момент в башне возник разгневанный Великий Мастер (не спрашивайте меня как это выглядело).

"Что вы наделали, мерзкие твари! – вскричал он, – Вы испортили мир, который я создавал миллионы лет! Я разделил хаос на свет и тьму, жизнь и смерть, любовь и ненависть, радость и страдание, а вы переставили и перемешали все таким противоестественным образом, что мне не под силу даже понять, как это возможно, а тем более исправить это! Как вы ответите за это?"

А девушка сказала: "Никак. Вещь не отвечает за Мастера".

Великий Мастер покачал головой: "Но вещь также и не спорит с Мастером, а ты споришь. Ты – не вещь.»

Колдун из последних сил проскрипел: "Никак. Мастер не отвечает ни перед кем, даже перед Великим Мастером."

Великий Мастер снова покачал головой: "Мастер отвечает перед самим собой, а ты на это не способен. Ты – не Мастер."

Тут Великий Мастер задумался: "Есть хаос, Мастер и вещь. Вы – не второе и не третье. Значит, вы – первое, то есть хаос. Хаос может быть никаким и любым – именно поэтому из него можно извлекать все что угодно. Хотя, на мой взгляд, вы слишком странные даже для хаоса. Может быть, вы – нечто, лишь частично извлеченное из хаоса? Если такое возможно, это может оказаться безумно интересным…"

С этими словами Великий Мастер исчез – наверное отправился обсуждать с другими Великими Мастерами свое наблюдение. Видимо, обсуждение это не закончено и по сей день.

До сих пор никто не знает, как удается людям смешивать природные противоположности и превращать их друг в друга. До сих пор никто не знает, что же такое люди, как они устроены и почему они так бессмысленно и противоестественно извращают природу мира и свою собственную природу – какова бы она не была…

– Ты сам придумал эту сказку? – спросила Айша.

– В какой-то мере. А что?

– Зачем она такая страшная?

– Извини, милая. Просто такая придумалась. В следующий раз придумается очень-очень добрая.

6. Обсуждение. (23 апреля, утро)

Советник Тилле встретил Дина непосредственно в сквере у здания мэрии. Оглядев эксперта опытным взглядом, заметил:

– Видик у вас. Вы что, всю ночь там гуляли?

– Я много где гулял. Должен я был отдохнуть или нет?

– По вам не скажешь, что вы отдохнули. Ладно, пошли что ли.

В круглом зале уже сидело шесть человек. Представителей правительства было не один, а трое: от департамента юстиции, национального бюро по борьбе с терроризмом и комитета по кризисным ситуациям. Кроме того, был мэр Трои и шериф.

Представитель КомКри, выполнявший функции председателя, констатировал, что все в сборе, длинно и достаточно неопределенно изложил ситуацию, после чего объявил обсуждение. Дину с самого начала стало ясно, что будет бардак, о чем он немедленно шепнул Тилле. Тот пожал плечами и ответил, что есть дюжина способов прыгать в мешке, но нет ни одного удобного.

Тем временем, представитель ДепЮста доложил, что выплата компенсации за смерть партнера по хобби с точки зрения закона некорректна, даже если бы имел место соответствующий гражданский иск.

Мэр заявил, что прецедент имеется – в 1789 году город платил отступное знаменитому капитану пиратов Хью-Рачьему-Глазу. Если окажется, что выплата компенсации необходима для безопасности жителей, то Троя такую компенсацию выплатит, однако впоследствии предъявит эту сумму к возмещению национальному бюджету.

Представитель КомКри заметил, что Троя может платить компенсации кому угодно, но из собственных средств и без всякого возмещения, поскольку поддержание внутреннего правопорядка – это дело местных властей.

Шериф тут же возразил, что речь идет не о внутреннем правопорядке, а об угрозе террора, что уже находится в компетенции АНБ и Бюро, представители которых здесь присутствует.

В ответ представитель Бюро высказал мнение, что поскольку требование предполагаемых террористов не подкреплено сколь-нибудь конкретными угрозами, данный случай к компетенции Бюро не относится, а его присутствие здесь объясняется исключительно настоянием АНБ.

Он лично убежден, что никакой реальной угрозы теракта попросту не существует, а обычные фрондерские акции тейлменов находятся в компетенции КомКри. В подтверждение он процитировал список того, что относится к терактам – от взрывов, поджогов и захвата заложников до организации массовых отравлений, эпидемий и эпизоотий.

Мэр немедленно обратился за разъяснением к Тилле, как к представителю АНБ – значит ли сказанное, что все национальные службы будут бездействовать пока дело не дойдет до взрывов, эпизоотий и прочих подобных явлений.

Тилле ответил, что разумеется, АНБ не бездействует, а ведет интенсивную профилактическую работу. Более того, сюда специально приглашен эксперт, который может дать оценку сложившейся ситуации.

Представитель КомКри немедленно пожелал услышать эту оценку.

Дин вздохнул и сказал, что по его мнению, ситуация выглядит примерно так. Тейлмены возмущены как конкретным убийством члена их общины, так и общим снисходительным отношением правосудия к преступлениям против личности тейлменов. Первым требованием тейлменов было нечто вроде ритуального жертвоприношения убийцы, однако в процессе переговоров был найден компромисный вариант – выплата денежной компенсации.

Тейлмены ясно дали понять, что если сегодня до 21.00. их требование не будет принято, со стороны рилменов появятся жертвы.

Представителя тейлменов Дин лично знает, как человека, который выполняет свои обещания, поэтому на месте комиссии, он бы не очень рассчитывал на то, что подобная угроза останется на словах. А если она не останется на словах, то дальнейшее развитие событий в этом случае вполне представимо.

Средства массовой информации создали у среднего обывателя – рилмена устойчивый образ тейлменства, как порочного, аморального, антиобщественного и опасного явления. Сейчас достаточно одной насильственной акции со стороны тейлменов, чтобы инициировать лавинообразное развитие насилия с обеих сторон. Остановить эту лавину будет крайне сложно, а взаимная ненависть сохранится на десятилетия.

Представитель Бюро спросил, надо ли понимать все сказанное, как рекомендацию пойти на поводу у вымогателей.

Дин ответил, что именно так это и надо понимать, поскольку никакого иного разумного пути разрешения конфликта, кроме выплаты упоминавшейся компенсации, он просто не видит.

Представитель Бюро снисходительно заметил, что уважаемый эксперт не видит иного выхода из-за отсутствия необходимого опыта, в то время как для Бюро этот выход очевиден. Далее был изложен план выявления, локализации и поимки злоумышленников, изобиловавший словами типа «штаб», "координаторы групп" и "вертикальные связи".

Представитель КомКри с явным облегчением констатировал, что вот наконец-то кто-то предложил конкретный план действий.

Дин вздохнул и сказал, что план, конечно, конкретный, но в данной ситуации никуда не годный, поскольку нет у тейлменов ни штаба, ни групп с координаторами, ни вертикальных связей, а есть множество миров, параллельных нашему и смыкающихся с ним в самых различных точках. Эти точки совсем не обязательно совпадают с физической локализацей тейлменов и из любой такой точки может быть совершена какая-то акция. Это не говоря уже о том, что любой тейлмен потенциально может быть исполнителем любой акции – поскольку ни про одного из них мы не знаем достоверно ни его склонностей, ни его способностей.

Представитель КомКри заметил, что миры тейлменов – это миры воображаемые и на реальный мир никакого влияния не оказывают, Дин немедленно возразил, что именно через посредство таких воображаемых миров все присутствующие используют автоматические линии отправки посылок, доставки товаров на дом и массу других бытовых услуг.

Представитель Бюро проворчал, что здесь он согласен с мнением эксперта и это надо взять на заметку.

На этом, собственно, совещание и закончилось. Точнее, было еще полчаса вялых обсуждений, во время которых Дин развлекался рисованием чертиков в блокноте. Наконец, представитель КомКри заявил, что все свободны.

Представители спецслужб приступили к согласованию действий в духе плана Бюро, а остальные официальные лица были блокированы у ворот мэрии неведомо откуда взявшейся кучей журналистов, которые слетелись на слухи о скандале, как мухи на сироп.

Дин, пользуясь тем, что в этой суматохе про него все забыли, бесцеремонно работая локтями, смешался с журналистами. Убедившись, что его не хватились, он нашел на забитой машинами стоянке свой «грассхоппер», тихонько выехал на ведущее к морю шоссе и был таков.

7. Братец кролик (23 апреля, день)

В этом месте берег был усыпан тяжелыми валунами и неудобен для обычных пляжных развлечений, поэтому народа практически не было. Рядом с дорогой с интервалом в сотню метров стояли несколько авто, а на камнях виднелись фигурки их пассажиров, принимающих солнечные ванны.

Дин нашел знакомое место, разделся и плюхнулся в теплую зеленоватую воду, вспугнув стайку мелких рыбешек. Отплыв подальше, он перевернулся на спину и предоставил пологим волнам медленно сносить его в сторону берега. Самое время было подумать о чем-нибудь содержательном из того, о чем он не подумал вчера. Например о проблеме эрозии управления в фирме "Санвинд лимитед".

Что такое вообще эрозия управления? Это когда один человек передает какое-нибудь совершенно ясное и однозначное сообщение, а другой человек его принимает тоже как совершенно ясное и однозначное.

Но вот в чем штука: смысл этого сообщения, при всей ясности и однозначности, для передающего и принимающего абсолютно разный. Может быть, диаметрально противоположный. Или относящийся к разным предметам. Или касающийся разных людей.

Пока сложность сообщения не превышает уровень прямого указания типа: переместить груз такой-то в такое-то место, все нормально. Стоит превысить определенный уровень сложности, как возникает проблема.

Например, претензия к работе может быть воспринята как проявление одобрительного внимания, а повышение по службе как предложение расстаться с фирмой.

Происходит это не из-за языкового барьера и даже не из-за различий врожденного характера. Просто ценностная ориентация, смысл и соотношение базовых понятий, называемых одними и теми же словами, стало разным для разных групп людей. Возникло различие не языков, но субкультур, причем представители этих субкультур сосуществуют на одной и той же территории, в одном общем социуме и на первый взгляд неотличимы друг от друга.

Остается определить, как глубоко могут простираться эти различия.

Должны быть какие-то инварианты, связанные с биологической природой человека или с принципами устройства человеческого разума.

К моменту, когда его прибило к берегу, Дин успел поставить несколько мысленных экспериментов по поводу биологической природы и сделать заключение, что все инварианты восприятия заканчиваются на уровне элементарного тропизма: избегание физической боли – стремление к физическому удовольствию. Он вылез на камни, закурил сигару и погрузился в раздумья о природе человеческого разума.

Разум возник как способ побеждать в борьбе за существование. Все иные функции разума возникли как побочный эффект. Разум – это универсальный инструмент для конфликтных ситуаций. Значит, инварианта любого разума – это стремление к победе в конфликте. Только вот беда – понятия «конфликта» и «победы» сами, вообще говоря, не инвариантны для восприятия разных людей.

Хотя, победа в футбольном матче или, например, выигрыш в покер – это явные инварианты. Просто потому, что в любой игре и сам конфликт и победа в нем – есть элемент наперед заданных правил. Эти правила специально придуманы таким образом, чтобы исключить субъективный элемент восприятия и оставить лишь формальные признаки – количество забитых голов или выигранных фишек…

В этом месте Дин прервал свои рассуждения, чтобы сплясать дикарский боевой танец вокруг машины. После этого он связался по трубке с офисом «Санвинд» и оставил референту правления следующий месседж: "Источник проблемы локализован. Для решения необходима информация о любимой игре каждого линейного менеджера. Интересует именно игра, в которую человек играет сам, а не смотрит, как играют другие. Для каждого менеджера необходимо также указать, какого рода проекты он курирует и интенсивность проявления эрозии управления в этих проектах.

Снорри."

Еще раз поплескавшись в море, Дин пришел к выводу, что определенно настало время пообедать. И что больше всего для этой цели подходит "Братец кролик".

Заведение "Братец кролик" располагалось в башне старинного маяка, на траверсе Черных Скал. В 1789 году, при штурме Трои пиратами Хью-Рачьего-Глаза, верхняя, функциональная часть маяка была снесена взрывом стофунтовой бомбы и с тех пор не восстанавливалась. Более двухсот лет башня оставалась практически бесхозной и медленно разрушалась, пока наконец очередной мэр не догадался продать ее с торгов. После этого башня несколько раз переходила из рук в руки, пока кому-то не пришла в голову идея сделать из нее паб. Идея оказалась плодотворной и постепенно воплотилась в нынешний "Братец кролик".

Теперь древняя кладка была надежно укреплена синтетической смолой, а над стилизованной под цыганскую шляпу пластиковой крышей торчали титанические кроличьи уши, контуры которых неоново светились в темноте.

Нынешние хозяева заведения – Дейв Гетти и Майк Хо – прославились среди троянцев исключительной простотой стиля обслуживания, вполне вписавшейся в дух места и времени.

Дин, откинув камышовую занавеску, вошел в круглый зал, где стоял обычный бедлам, совместно создаваемый персоналом, дюжиной посетителей и телевизором. За стойкой орудовал Дейв, одетый в шорты и майку с улыбающейся кроличьей мордой. Между шортами и майкой виднелось изрядное волосатое пузо.

– Привет, – сказал Дин, приземляясь на табурет у стойки, – банку темного и чего-нибудь пожрать.

– Привет, док, – отозвался Дейв, отработанным движением метнув на стойку банку эля, – будешь колбаски с перцем?

– Давай.

То же отработанное движение – и рядом с элем появилась дымящаяся тарелка.

– Чего показывают? – спросил Дин, сделав изрядный глоток эля и ткнув пальцем в сторону телевизора.

– А хули показывать. Четвертьфинал наши вчера просрали. Чехам.

Гондоны.

С этими словами Дейв метнул банку джин-тоника и упаковку чипсов сидящему слева парню в желтом комбинезоне.

Прожевав первую колбаску, Дин глянул на экран. Там шел очередной ужастик. В данный момент какое-то чудовище с массой лап, щупалец и зубов, чавкая, пожирало субъекта в серебристом скафандре, начиная с левой ноги. Субъект сопротивлялся довольно вяло – он, похоже, не очень дорожил этой ногой, хотя и не одобрял действий чудовища. Потом причины вялости прояснились – субъект оказался водолазом, а дело происходило под водой.

Отвернувшись, Дин достал трубку и переключил ее на прием местного информационного канала. Как выяснилось, по официальной версии, сегодняшнее сборище в мэрии было связано с засухой и опасностью степных пожаров. У прессы был ряд других версий – от очередной вспышки размножения в шельфовой зоне ядовитых диатомовых микроорганизмов до возможного влияния прохождения Земли через хвост кометы Гудвин на системы навигации и связи.

Итак, до захода солнца (и истечения срока ультиматума Ларсена) оставалось менее пяти часов, а власти, похоже, так и не приняли каких-либо разумных мер, зато напустили вокруг максимум информационного тумана.

Расправившись с элем и колбасками, Дин снова взглянул на экран.

Ужастик кончился и теперь шел какой-то сериал. Герои заламывали руки от очередной сериальной беды в запутанном сексуально-матримональном многоугольнике. Их отчаяние выглядело не менее убедительным, чем горе водолаза, у которого отгрызали ногу, и сравнимым лишь со скорбью Дейва по поводу того, что наши просрали чехам четвертьфинал.

Тоскливую обстановку разрядил рекламный блок. Белозубаая девица в бикини дюймовой ширины предлагала новейшие таблетки от мигрени, зубной боли и бытовой депрессии.

Дейв, оделив двух молодцов в форме береговой охраны полдюжиной пива и огромным блюдом креветок, подмигнул Дину.

– Брось расстраиваться, док. Зато наш Бенингсен час назад надрал ихнего Фитцпатрика. Разделал, как Бог черепаху. Ну, что, еще эля?

– Пожалуй. И креветок.

Это здорово, когда наш Бенингсен кого-то во что-то надрал. На этом фоне даже ультиматум Ларсена, сериальные беды и отгрызенная нога выглядели мелкими недоразумениями вроде волоса в супе. Тем более, если есть новейшие таблетки от бытовой депрессии.

– Док, а правда, что из-за этой долбаной кометы на следующей неделе накроются 28 и 29 канал? – спросил Дейв, ставя перед ним очередную банку и блюдце креветок.

Дин задумался и представил себе, как Земля движется сквозь разреженный газ кометного хвоста, как жесткое солнечное излучение ионизирует этот газ и швыряет заряженные частицы в верхние слои атмосферы, как эти частицы закручиваются магнитным полем Земли.

Наконец, как сантиметровые радиоволны отражаются и рассеиваются всем этим хозяйством.

– Накрыться – не накроются, но помехи, наверное будут. Особенно в светлое время дня.

– Надо же, блядство какое. Ладно, хоть только в светлое, – заключил Дейв, – кстати, в понедельник мне мозамбикских креветок привезут – каждая размером с сосиску. Заходи пообедать, не пожалеешь.

– Обязательно зайду.

Запищала трубка. Разумеется, это был советник Тилле.

– Мистер Снорри, где вас носит?

– Я обедаю.

– Через сколько времени вы подъедете?

– Смотря куда.

– Офис шерифа.

– В течение часа.

В трубке булькнуло и раздались короткие гудки. Дин посмотрел в окно – сплющенное солнце, набирая скорость, ползло вниз. Хищно, как нож гильотины, выбирающий подходящую шею.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю