Текст книги "Полигон - простые желания"

Автор книги: Александр Крафт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Говорить больше было не нужно: все было ясно, и мы немного помолчали.

– Когда? – спросил я.

– Сегодня, – ответил лейтенант и, пройдя к бару, налил мне "Бургундского".

– Как? – вопрос у меня вырвался сам, я не был уверен, что хочу знать подробности.

Андрей отдал мне стакан, а потом положил мне на колени маленький пистолетик с глушителем, трубка которого превышала размер ствола почти вдвое, и прозрачную пластиковую коробочку с маленькими патрончиками.

"Как игрушечные", – подумал я и вдруг спохватился:

– Почему я?

– Это тяжело, но это необходимо. Мне тоже это неприятно, но может получиться еще хуже! Если через месяц или год ты забудешь и этот разговор, и то, что тебя уже фактически приговорили, а будешь помнить только то, что твой лейтенант расстрелял всю охрану только из-за того, что ему показалось... в общем, это твое решение. И твоя работа. "Глаза" получат сегодня с ужином порцию снотворного, так что можешь не переживать особо: сопротивления не будет.

С этими словами он вышел из кабинета, а я быстро спрятал оружие в стол, как будто его вид мог повлиять на мое решение. По большому счету, я уже давно ничего не решал. Я вел себя так, как это было нужно, и вести себя по-другому не мог.

"Как это приговорили? – слова Андрея наконец дошли до меня полностью. Чтобы какая-то сволочь у меня под носом вела заговоры, а я об этом не знал? Я что, зря покупал всю эту технику слежения и сбора информации? Да не может такого быть!"

Может. Словами не заглушить фактов. Уже однажды это проделал Вадик, а значит, мог проделать и еще кто-то. Например, тот же Андрей. Стал бы он тогда меня предупреждать? Конечно же, нет. Или стал бы?

Я поразился, с какой легкостью только что признался себе в том, что могу подозревать любого из своих друзей. Новый круг. Опять стройка, опять заговор, и опять я в прицеле. Черт.

Компьютер послушно засветился под моей рукой.

"Информация", – ввод.

"Общий поиск", – ввод.

"Помещение. Человек. Ключевая фраза", – тут я задумался. Как узнать, что из существующих сорока гигабайт меня интересует? Просматривать все помещения из существующих семидесяти шести (не считая спирального коридора) – глупо. Хотя запись включается автоматически только при наличии в помещении человека. Следить за кем-то конкретно? За кем? Когда? Так у меня могут уйти недели, а то и месяцы, прежде чем я пойму, что происходит.

"Ключевая фраза", – ввод.

Теперь нужно правильно выбрать фразу.

"Олег".

Смотрю на свои разговоры с Леной, Андреем, с Людой и ее отцом, несколько фраз с "глазами". Все не то.

"Остров".

Пирушка в честь начала стройки, Лена, Андрей. Мимо.

"Шеф", "побег", "убить", "захватить", "освободиться", "глаза", "бойцы", "бандиты", "смертники", "мятеж", "восстание", "бум", – все не то.

Компьютер честно мне выдавал информацию: где, кем и когда говорились эти слова. Прокручивал отрывки, снятые с замаскированных камер, выдавал тексты разговоров и рефераты этих текстов. Все впустую. Я тонул в этой информации, и не мог найти ничего предосудительного ни в одном разговоре.

Повинуясь какому-то предчувствию, я посмотрел на происходящее в резиденции в данный момент.

Андрей увлечено чистил свой "узи", сидя на кровати. Лена нехотя и почти засыпая беседовала о чем-то с отцом Люды в столовой, дегустируя очередное творение Макса. В комнате Луизы свет не горел, и мне пришлось перейти на инфракрасный объектив, чтобы увидеть, что она просто спала. На полу возле ее кровати валялась книжка. Похоже, что она выронила томик, когда заснула. "Глаза" тоже в основном спали, хотя у некоторых горел свет, и можно было увидеть, как мои "обезьянки" пьют пиво, смотрят какие-то фильмы по видику, а одна пара даже играла в нарды. Люда слушала музыку. Вернее, перебирала кассеты. Вставит одну, послушает несколько секунд, остановит и вставит другую, потом следующую. Музыка была разная. Классика, джаз, попса, рок и еще много всего, что я даже не смог определить. Повар Макс находился у себя на кухне и тоже ел. Вернее – жрал. Он брал какую-то булочку, макал в нечто коричневое, похожее на мясное пюре, медленно и внимательно осматривал со всех сторон, как бы примериваясь, а потом целиком засовывал в рот. Процесс пережевывания у него происходил бурно и с чавканьем. Несомненно, это действо доставляло ему огромное удовольствие. Еще я заметил, что каждая следующая булочка обмакивалась во что-то новое.

Опять пусто. Да и что я хотел увидеть? Точащиеся ножи? Сходку заговорщиков? Ничего этого не было. Люди спокойно жили, а по внутреннему времени резиденции – позднему вечеру – готовились отдыхать или уже спали. Ели, пили пиво, играли в нарды. Стоп! Что-то меня насторожило в своих размышлениях. Во всем происходящем было что-то общее, но в одном из этих фактов этого не было. Чего? Я не знал.

"Пойдем сначала", – предложил я себе, наливая четвертый по счету бокал вина. Посмотрев на него, я снова сказал спасибо Вадику, который выискал где-то бокалы вместимостью сто восемьдесят граммов. Если бы не его предосторожность, я бы сейчас соображал значительно труднее. "Итак, люди спят или едят. Еще играют в нарды, слушают музыку и смотрят телевизор. Нет, не то. Ответ был где-то рядом. Я тогда думал о времени. Время, мол, позднее: люди или уже спят, или готовятся".

Мысль исчезла, не оставив и следа. Я еще некоторое время посидел, допивая вино, когда запищал интерком.

– Вы уже там закончили с Андреем? А то я все жду, когда у благородного дона найдется время для бедной девушки. Или ты хотел еще поработать? спросила Лена с весьма недвусмысленными интонациями.

Я бы с удовольствием провел несколько часов или даже всю ночь с ней, но лейтенант мне оставил "домашнее задание".

– А что, соскучилась? Увы, не сегодня, – мне еще работать и работать, да и ты, наверное, спать хочешь, – ласково произнес я, вспомнив, с какими глазами она недавно сидела над тарелкой.

– Нисколечки! – раздался в ответ бодрый голосок. – Ну пожалуйста, я тебе не помешаю, работай на здоровье. Я просто посижу рядом, а то мне скучно, а все прямо засыпают на ходу.

Ленина просьба была чем-то из ряда вон выходящим. В большинстве случаев она предпочитала дни моих "авралов" проводить у себя в комнате или разговаривать с Людой.

Лена.

Люда.

Есть! Мысль, пробежавшая недавно мимо, выскочила из темноты и нагло улеглась передо мной. В резиденции сейчас вечер. Все устали, благо – было от чего, спали или пребывали в сонном состоянии, готовясь спать. А Лена, которая почти засыпала над тарелкой, сейчас была бодрая и напрашивалась в гости. Это не нужно ни мне, ни ей. Вопрос – зачем? И еще! У меня перед глазами стояли нервные руки Люды, менявшие кассеты в магнитофоне. Так не ведет себя человек, который собирается спать.

Я еще не знал, что буду делать со своими наблюдениями, но мне это не нравилось. В мозгу горело тревожной лампочкой: Люда делает вид, что пошла к себе спать, но заснуть не может; а Лена засыпает, но делает вид, что бодра и напрашивается в гости.

Я быстро попрощался и отключил интерком. Потом вывел на экран две комнаты: Ленину и Людину. Лена по-прежнему вела себя бодро, бегала по комнате, что-то переставляла, резвая и веселая. Но два раза, случайно, ее взгляд упал на объектив. Надолго ее не хватило, через десять минут она взяла книгу, села на кровать и еще через пять минут спала здоровым молодым сном. Люда же, в отличие от Лены, в камеру не смотрела. Она читала книгу в том же режиме, что и слушала музыку. Абзац, потом взгляд блуждает от книги к мягким домашним тапочкам, кассетам, столику, резко прыгает назад в книгу и еще абзац.

Еще не зная, что скажу, я нажал кнопку интеркома.

– Люда?

– Да, – ответила девушка ровным голосом. Если бы не резко захлопнутая книга, можно было бы подумать, что ничего не происходит.

– Ты не сильно устала?

– А что, соскучился? – если в ответе Люды и был сарказм, то он хорошо прятался за обычной доброжелательностью.

– Я тут все жду, когда у благородной донны найдется время для бедного парня, – фраза сама выскочила из меня, настолько услышанное напоминало мне разговор с Леной. Но я был не Лена, и окончание разговора было другое:

– Сейчас иду.

СТАРЫЕ ПЕСНИ О ГЛАВНОМ

Не прошло и пяти минут, как Люда появилась за моей спиной и привычным жестом (откуда у нее такие привычки?) защелкнула задвижку на двери.

Потом меня обвили ее руки, а губы прикоснулись к затылку. Я на секунду забыл, зачем позвал ее, но секунда прошла, и все стало на свои места. Руки девушки сохраняли напряженность, а губы оказались холодны.

– Много работы? – поинтересовалась она.

– Много, – я усадил ее в кресло и, как недавно Андрей – мне, налил ей вина.

– Что у тебя случилось? – спросил я в лоб. Ни единый мускул не дрогнул на ее лице. Дыхание по-прежнему было ровным, а взгляд прямым.

– С чего ты взял? – недоуменно проговорила она и отпила глоток вина.

– Понятно. Ну что ж. Не маленькая, и сама решать умеешь. Не хочешь говорить – не надо. Я сам тебе расскажу, чем предполагаю заняться в ближайшее время. Я собираюсь сократить наш персонал.

Я извлек из ящика принесенный Андреем пистолет, не торопясь зарядил его, потом зачем-то открутил глушитель и посмотрел сквозь него на свет. Дырка. Интересно, что еще могло там быть? Так же, не торопясь, я прикрутил его назад.

– Понятно? – спросил я у молчавшей Люды.

– Нет. А что у ТЕБЯ произошло? – проговорила она таким же спокойным голосом.

– Скучно стало, – пояснил я. – Вот как узнал, что некоторые только и ждут, когда мы в новый "офис" переедем, чтобы от меня избавиться, так сразу и стало скучно. Теперь собираюсь повеселиться.

– Ну так чего тянуть, давай, – произнесла девушка. – Мне куда стать?

– Чего "давай", кретинка! – заорал я, вскочив с кресла. – Банда ублюдков, которые хотят меня прикончить, другой кретин в воспитателя играет, остальные ничего не видят, а ты даже поговорить со мной по-человечески не хочешь! "Много работы", "соскучился"! Приди в себя, ты не в борделе! Ты же, наверно, когда-то была нормальной девчонкой, так что, мне тебя пристрелить, чтобы ты, наконец, вспомнила, как это: быть просто человеком, а не чьей-то подстилкой?

Моя тирада не произвела на нее ожидаемого впечатления. Люда пожала плечами и произнесла:

– Можно и пристрелить. Я от этого всего очень устала... вот только отца жалко. Да и чем я могу тебе помочь? Я ведь ничего не знаю, так, обрывки разговоров, догадки, а, главное – предчувствие, что скоро здесь будет очень плохо. Сейчас, конечно, тоже не сахар, но будет гораздо хуже. Гораздо...

– Это я уже слышал, – бросил я, плюхнувшись назад в кресло. – Уже пытались и мятеж устроить, и меня убить. Все было. Обрывки, говоришь? А что за обрывки? Нет. Давай начнем с другого. Исходя из прошлого опыта, начинать нужно со "сверки контрактов". Итак, кто тебе рассказывал о твоих обязанностях, о правилах жизни в резиденции и что?

– Тебе как, официальную версию рассказывать или "пожелания трудящихся"? – съязвила девушка.

– Пожелания. Официальную версию я составлял сам, поэтому она меня не интересует. Ты – плановик по оборудованию и материалам. Работаешь под началом Лены, выполняешь ее приказы по работе, Андрея – по безопасности, если они не противоречат моим. Мои – выполняешь всегда. Так? Дальше.

– Правильно. "Трудящиеся" мне объяснили, что в мои обязанности входит также спать с тобой и быть вроде как твоей наложницей. Кроме того, предупредили, что бывает с теми, кто идет против тебя или просто "попадает в немилость". Да мне особо и рассказывать не надо было, сама видела, что ты сделал с Лоренцо и его подручными. И самое основное – отсюда нет выхода. Или я с тобой и такая, какая тебе нравлюсь, или на кладбище. Ты меня, конечно, спас и все такое, но в Италии была хоть призрачная надежда, что когда-нибудь я смогу вернуться домой. Вот и все.

Перенятый у Андрея способ был чудо как хорош: я мазал булочку "Виолой", располагая слои накрест. Вот только и он был не идеальным: восьмой слой уже отказывался ложиться ровно, и вся конструкция не хотела помещаться в рот, а ведь сверху еще предполагалась ветчина. Думать, куда полезет весь этот сыр из двух с половиной баночек, если я смогу все-таки укусить этот бутерброд, мне не хотелось.

– Понятно, – я стал аккуратно снимать лишнее и накладывать обратно в баночку. Ни фига на самом деле мне понятно не было. Все, что она говорила, было правдой, но это же предлагалось добровольно! Единственная ложь была в том, что отсюда нет выхода. Хотя куда она может пойти с отцом? Их же везде ищут. Да и "глазам" я предлагал несколько иной конец, чем тот, что их ждал уже сегодня. Так может, я опять проглядел правду?

Мне нестерпимо захотелось позвать Лену и спросить у нее совета. Она так прекрасно могла объяснить, как сделать, чтобы мне стало хорошо...

–... и если бы Лена не давала мне советов, ты бы уже давно меня распылил. И зачем ты машешь этим пистолетом? У тебя же в распоряжении есть браслеты, – продолжала говорить девушка, пока я горевал над своей ошибкой. Лена давала советы... Лена.

– Подожди, какие это Лена тебе давала советы? – спросил я, снова возвращаясь к разговору.

– Смешно вспомнить... вначале ты мне немного даже понравился. Сильный, смелый, ради меня рисковал. Жестокости в тебе многовато, но я подумала: ты был в состоянии аффекта. И решила, что если тебя окружить вниманием, то ты можешь оказаться... да ладно. Дурой была. Теперь уже все равно. Какая тебе разница, что я думала и кто мне что говорил.

Все снова повторялось. Раньше обманывали Лену, теперь это же проделывала она. Хотела как лучше, перегнула палку, и вот мы имеем... то, что имеем. А время идет.

Я понимал, что рассказывать Людмиле, что я хотел в действительности и где эта действительность зашкалила, сейчас не время.

– Да. Без советов было бы совсем плохо, – проговорил я укоризненным тоном. – Что же ты тогда в постели вытворяла? А?

Люду нужно было огорошить, и я ее огорошил.

– Так... а... ты же... – только и могла произнести она, – а как надо было?

– А почему ты меня не баюкала, когда я засыпал? – спросил я с максимально серьезным видом. – На хрен мне твоя сексуальность, когда у меня обострение этого... как его... Эдипова комплекса? Ты на мою маму похожа, а вместо этого я видел в тебе только иллюстрированное приложение к "Камасутре".

– Так что же ты не сказал? – выдавила шокированная девушка. – Хоть бы намекнул...

– Что, обманули? Заставили заниматься акробатикой вместо игры в детский сад? – снова взорвался я. – А я что, тебе говорил, что мне нужна акробатика? Может, мне нужно было просто внимание и теплое слово? Или ты уже забыла, что это такое? Отвечай! Я тебе говорил хоть слово про наложницу, про спать со мной в обязаловку, а?

– Мне не говорил, но твое отношение к женщинам я знаю, – Люда взяла себя в руки и снова говорила сдержано.

– Кто это сказал! Я? – у меня созрело желание точно кого-нибудь пристрелить. Вот договорю и займусь. Все равно надо.

– Да – ты. Меня тогда тут еще не было, но ты во всеуслышание заявил, что Лена – твоя собственность. Вещь.

Ух-ты! Такого я не ожидал. Стало быть, мое выступление на первом собрании помнили и цитировали. А я еще тогда радовался, что был убедителен.

– Понятно, – снова проговорил я. Потом, не тратя больше слов, повернулся к компьютеру и вызвал запись моего разговора с Леной до злосчастного собрания.

По мере прокручивания записи лицо у Люды постепенно вытягивалось, а в момент, когда Лена потребовала, чтобы я вменил ей в обязанности быть моей шлюхой, выдавила сквозь зубы: "сука". Дальше я показывать не стал.

– Ты уже поняла, что ничего не понимаешь? На самом деле все не так плохо, как тебе кажется. Об этом мы поговорим потом, – отрезал я, видя желание девушки что-то объяснить. Разрядить в себя или в нее обойму мне уже не хотелось, да и зачем мне пистолет, если у меня есть браслеты...

Снова стоп! Пистолет мне принес Андрей. Он про браслеты знал. Ладно. Потом. Все потом.

– Все потом, – продолжил я. – Сейчас надо спасать шкуру. Рассказывай, почему ты решила, что все плохо.

– Мелочи. Когда на этой идиотской пьянке наши доблестные охранники домогались меня, один из них сказал: " На Олега надеется. Ничего, скоро он нам будет не страшен".

– Дальше, – процедил я.

– Да вот и все, пожалуй. Еще у них иногда вырывается фраза: "приказ Беса".

– Так может, это они меня так между собой прозвали или Андрея.

– Андрея они прозвали "Кум". А ты – шеф, а за глаза они тебя "Паном" зовут.

– Почему "Паном"? – удивился я.

– Так ты же с Украины, – улыбнулась Люда.

Ай, дурак. Как все просто: "Кум" – на зоновском сленге – заместитель начальника по оперативной части. Если смотреть проще, Андрей и есть "Кум", а я – хозяин, то есть "Пан".

– Все. Спасибо. Времени больше нет. Ты права, и скоро все может быть намного хуже, чем мы себе можем представить. Все очень серьезно. Ты сейчас идешь к себе и делаешь вид, что спишь. Со мной ты не разговаривала. Давай. Быстро, – я сорвался с места и буквально втолкнул Люду в лифт.

Дверь еще не успела закрыться, а я уже набирал код блокировки входа в кабинет. Потом я ввел слово "Пан" в строчку поиска.

Все оказалось действительно просто. Ни одного слова не было произнесено вслух. Даже мое прозвище никак не связывалось с подготовкой мятежа. Предстоящая операция носила производное от моей клички название "Паника". Но даже это мне бы не помогло, не имей мой компьютер возможности увеличивать части изображения. "Глаза" обменивались строчками на бумаге во время "самостоятельных" занятий по тактике уличного боя. Предмета, введенного в последнее время Андреем.

Пока "Кум лазил по казенной надобности", девять бандитов садились в кружок и рисовали на бумаге предполагаемые схемы уличных боев. На одном из листков, между стрелочками перемещений и секторами наблюдения и обстрела, только при сильном увеличении я смог прочесть: "Вся контора прослушивается, от крыши до погреба. Бес сказал, что и просматривается. Кто про панику хоть слово в голос вякнет, кончу".

Я не смотрел на счетчик дней и часов. Заговор длился уже давно, но я просто считывал информацию, не стараясь восстановить временные рамки.

"Как мы отсюда выберемся?" – гласила следующая записка, и ниже стоял ответ: "Бес сказал, что сможет подделать красный доступ".

Как это? Его подделать невозможно. И кто же такой этот Бес, черт возьми?

Потом долгое время шли обрывочные фразы, на тему жизни на острове без меня. Наконец появилось: "Пан не дурак, и на воскрешение не рассчитывайте" и ответ: "Значит, нужно его кончать. Торопите Беса".

Последний найденный мною листок замер, как фотография, в руках у сержанта третьего отделения. Через его плечо я хорошо мог разобрать фразы:

"Бес сломал красный доступ".

"Значит сегодня?"

"Да, только Бес сделает это сам. Ночью. Тихо".

"Бес – то, Бес – се. На хрен Беса. Я сам пойду и кончу ублюдка".

"Ты видел, как он стреляет? А если браслеты рванет, де не только твой, а и наши, за компанию? Засохни. Это дело для Беса".

"Сегодня?"

"Да!"

"А эта сука не помешает?"

"Потом кончим. Засохни".

– Ай, ладушки, – обратился я сам к себе, – "сука", значит, не помешает. Конечно, "суку" я сам же не пустил к себе, ведь у меня куча дел. Например, ходить по спальням бандитов и стрелять их по одиночке, забыв, что для этого у меня есть браслеты. А чтобы я вернее забыл, мне надо рассказать сказочку про долг. Все понятно. Стоит мне выйти, как в дверях я "случайно" столкнусь с Андреем или он зайдет прямо ко мне. Мы снова начнем говорить о необходимости расстрела, я стану переживать, он нальет мне вина, а дальше или пуля в лоб, или нож в спину. Красный допуск уже у него. Я не понимаю, как это получилось, но тогда я уже не нужен.

Протянув руку, я коснулся панели "большого" компьютера, тот засветился, и в уголке нижнего монитора-консоли замерцала красная точка. Я с облегчением вздохнул. Пока доступ еще у меня.

"Показать группу пользователей по красному доступу". Мои пальцы ввели эту команду, почти инстинктивно отреагировав на мысль, что доступов может быть больше, чем один. Вообще это чистой воды безумие, не может там быть группы. На белый доступ – пожалуйста, желтый – милости просим, но для красного не может быть группы. Но она была. И в ней было два пользователя. Второго имени я не знал. Было похоже, что вместо него присутствовал бессмысленный набор букв.

Я немедленно приказал удалить второго пользователя, но вместо знакомой таблички "да – нет" появилось сообщение, что нельзя удалять эту группу, так как весь комплекс выйдет из-под контроля.

От бесплодных попыток удалить самозванца, не уничтожая себя, меня отвлек вызов интеркома.

– Ты еще работаешь? – спросила Лена. – А то я бы зашла ненадолго, мне чего-то не по себе сегодня. Заснула, а теперь проснулась и не сплю.

– Тут небольшой конфликт, – быстро сказал я, – не вздумай прийти. Запрись у себя, а как только я тут все решу, сам к тебе зайду. Хорошо?

– Как скажешь, – с тревогой в голосе ответила девушка и, помолчав немного, как будто что-то хотела добавить, отключилась, так ничего и не сказав.

Вовремя. Дверь, которую я заблокировал, распахнулась, и на пороге появился Андрей.

– Извини, что без стука, – произнес он вежливо, – я подумал, что моя помощь...

Внимательно посмотрев на меня, он осекся и продолжил уже другим тоном:

– Догадался. Когда это ты успел понять, что я тебя обманул?

Андрей стоял у двери, не пытаясь подойти ко мне. Впрочем, это была только временная оттяжка. Я знал, что не успею набрать его код на коммуникаторе, чтобы сработал браслет. Я так долго учил коды всех своих "сотрудников", что мог с закрытыми глазами ввести любой из них, и все это оказалось напрасно. В глубине души я всегда знал, что в критический момент у меня будет мало времени, но я никогда не думал, что его будет НАСТОЛЬКО МАЛО. Я не мог продолжать смотреть в эти холодные глаза, в которых никогда ничего не отражается, и отвел взгляд. На краю стола лежал заряженный мной пистолет, из которого я собирался застрелить бандитов. Смешно. Хотя...

Лейтенант еще что-то говорил о моей садистской страсти убивать, но я уже думал о другом. Если я прыгну к столу, успею ли я схватить пистолет, или Андрей опередит меня? Взвесив свои шансы, я понял, что их попросту нет. Вступать же в рукопашную схватку с лейтенантом было глупо.

И тут он повернулся ко мне спиной и закрыл входную дверь кабинета. Не на задвижку, а прос-то прикрыл, как постоянно прикрывал ее я сам. Я метнулся к столу, поняв, что это единственный миг, когда невозможное может случиться.

Андрей повернулся ко мне и уставился в дуло своего же пистолета.

– Гм, – констатировал он. – Чего-то ты сегодня нервный.

– Нервный, не то слово, – улыбнулся я, чувствуя, что успел и теперь удача на моей стороне. – Я просто удивлен. Удивлен настолько, что, видимо, воспользуюсь твоим советом, который ты мне давал при приеме на работу.

– Пустить меня в расход? И чего это вдруг? – лейтенант сделал шаг к креслу, а я отступил за стол.

– Имей в виду, я действительно собираюсь воспользоваться пистолетом. Но я повременю. Мне хочется получить некоторые ответы.

– Чего уж непонятного. Спрашивай, – любезно предложил он и положил ветчину ПРЯМО НА ХЛЕБ! Без "Виолы"!!! Я и не думал, как это может меня разозлить.

– Итак, мистер Бес, как вы умудрились получить красный допуск? – сказал я и направил ствол прямо ему между глаз, чтобы он не сомневался. Потом, немного подумав, перевел прицел в область его живота.

– Хочешь, чтобы я помучался перед смертью? – улыбка Андрея стала ледяной. Он понял, что я не шучу.

– Нет. Просто голову ты можешь успеть убрать, – процедил я. – Говори.

– А что, красный допуск можно получить? До сих пор я был уверен, что это невозможно, – заинтересовался он.

Если бы я не видел своими глазами строчки на компьютере, если бы не читал переписку охраны, я бы поверил в его невиновность.

– Не выйдет, – слова срывались с губ сами. Я уже чувствовал приближение того момента, когда злость превратит меня в того человека, которого боялась Люда и уважительно остерегался сам Андрей.

– Не тяни резину. Все равно у тебя ничего не выйдет: я уже видел запись в компьютере. Рассказывай про доступ.

– Я ничего не понимаю. Даже если доступ на меня и есть, то это сделал не я. Я же не знал, что это возможно, – проговорил лейтенант и резко наклонился ко мне.

"Пф-ф" – пистолет слегка дернулся, выпуская пулю. Андрей негромко вскрикнул и прижал к груди пробитую насквозь правую кисть вместе с пачкой сигарет, которую он брал со стола.

– Не дергайся, – рявкнул я. – Говори, или следующая пуля попадет тебе в низ живота.

– Да как я могу доказать тебе, что я не делал этого? – закричал лейтенант. – Это же будут все равно слова.

– Ах, слова? Прекрасно. Мне уже не интересно, – тяжелая волна ненависти накрыла меня с головой. Там, за стенками, девять громил собираются меня убить, а моих женщин превратить в шлюх! И вот сидит их организатор, долгое время притворявшийся моим другом.

– Давай поиграем в игру, Бес! Или тебя лучше звать Кумом?

– Давай, Пан, – процедил лейтенант. – Кум – это я. А кто такой Бес?

– Уже не важно. Мне достаточно слова "Пан". А играть будем в русский спор. Это где один – дурак, другой – подлец. Ты сейчас подойдешь к пульту и запросишь права красного доступа. Потом положишь руку на панель и, когда пульт включится, я тебя убью.

– А спор в чем?

– Так ты же говоришь, что у тебя нет доступа. Значит, он не засветится, а ты останешься жив.

– Идет, – бросил Андрей и поднялся. Я чуть не спустил курок вторично, но лейтенант просто направился к пульту. – Но если выиграю я, то ты извинишься. Это требование. Справедливо?

– Вполне, – я отошел к двери, чтобы видеть, что он набирает, и одновременно быть подальше от него. Потом я поднял пистолет и прицелился ему в затылок:

– Давай.

На экране загорелась красная точка, а рука моего друга, лейтенанта охраны, бывшего спецагента, тайного бандита и заговорщика, Кума и Беса легла на панель.

В этот миг, как и было мной обещано, я нажал на курок.

НЕМНОГО ПРАВДЫ

– Сука! Ты же мог меня убить! А если бы я не пригнулся? – орал Андрей, а я сидел на полу под стенкой и глупо улыбался. В том месте стенки, которую недавно закрывала голова лейтенанта, чернело небольшое отверстие от моей пули. Но не это было причиной моей улыбки. Пульт по-прежнему оставался мертвым. У Андрея действительно не было злополучного доступа. В нашем споре дураком оказался именно я. Как хорошо. Как я люблю оказываться дураком в такой ситуации.

Я швырнул пистолет в угол и как был, на четвереньках, полез в стол за бинтом. Потом, когда с первой помощью было покончено, я спросил у Андрея:

– А чего же ты мне дал этот грешный пистолет?

– Так в этом и заключался мой обман, – удивился он. – Я же тебе рассказывал. Ты что, не слушал?

– Я в этот момент соображал, как мне успеть схватить ствол, прежде чем ты меня убьешь.

– А почему я должен был тебя убивать? Ах, да – ты же думал, что у меня есть этот проклятый доступ, – рассмеялся лейтенант. – Ты наверно не поверишь, но я не стал бы этого делать, даже если бы все было так, как ты думал.

– Почему? – настало время удивляться мне.

– Я же говорю: ты не поверишь, – Андрей достал сигарету одной рукой, и мне пришлось дать ему прикурить. – Я не хочу быть на твоем месте. Мне и на своем неплохо. Кроме того, есть такие слова: дружба, понимание. Но это уже лирика. Но объясни мне, бога ради, чего ты меня именовал каким-то бесом. Это что – шутка такая?

– Какая уж тут шутка...

И я рассказал ему все, что узнал из просмотров занятий и общения бандитов.

– Сам понимаешь, я был полностью уверен, что это ты, – завершил я рассказ. – А ты повторишь, почему мне дал пистолет? У меня же есть транслятор с браслетами.

– Это еще более глупо, – признался Андрей. – Я подумал, что у тебя проявляются садистские черты и, чтобы убедиться, натолкнул тебя на идею. "Глаза" все равно нужно убирать, но ты мог произвести ликвидацию не дистанционно, а лично. Так, чтобы "кровь по рукам и мозги по стенке". Тогда бы я и увидел, что ты из себя представляешь.

– Действительно глупо. Извини меня, что я подумал, что ты враг, ладно? Я больше не буду так легко поддаваться на косвенные намеки, – проговорил я и опустил глаза.

– Гм. Да ладно... – неловко пробурчал лейтенант. – Считай, забыли, ведь мы друзья. Ты меня тоже извини за эту дурацкую проверку.

– А ты чего извиняешься? – моя рожа напоминала Джерри в момент кражи сыра. – Я проиграл спор и расплачиваюсь. А ты чего?

– Ах, так? – рассмеялся лейтенант. – А я думаю, что-то на него не похоже. Ну так давай, извиняйся поактивнее, а то не извиню.

– Поздно. Уже извинил. А я вот как вспомню, как ты меня ругал, и обижусь.

– А ты запомни, как я тебя ругал! За дело, между прочим. С двух метров в голову промазать. А если бы я действительно был бандитом? Ты бы уже лежал с такой же дыркой в голове, какую хотел видеть у меня, – он так смеялся, что, похоже, забыл о боли в руке.

– А я успел заметить, что пульт не зажегся, – лениво спорил я. Мне тоже было хорошо.

– Так зачем же тогда стрелял?

– В назидание. Чтобы запомнил, как шутить с шефом, – я сделал свирепое лицо, но не выдержал и снова засмеялся.

– С Паном, – поправил меня Андрей.

У меня смех застрял в горле.

– А откуда ты знаешь это прозвище? – спросил я и сразу вспомнил, что Бес еще не пойман, а пистолет я забросил в угол. Еще я вспомнил, что других кандидатов просто не было. Люда была не в счет, поскольку именно благодаря ей я и узнал это слово и смог распутать весь клубок. Ее отец, пожилой мужчина, не выходил из бухгалтерии и был "рафинированным" интеллигентом. Луизу, как бывшую шлюху, не могли воспринимать всерьез. Кроме того, эта тройка присоединилась к нам совсем недавно, и они не были авторитетом для "глаз", а Бес, судя по виденному, пользовался большим влиянием.

Оставались Лена и Андрей. Я вспомнил строчки на листке со стрелками: "Это дело для Беса. А эта сука не помешает?" и понял, что меня опять обманули. Я уже держал его в прицеле, а теперь расслабился. Пистолет мой лежит в углу за столом, а я, кретин, успел дать понять лейтенанту, что все понял. Мы оказались в той же ситуации, что и вначале. Я – безоружный, а Андрей готов к нападению. Для полноты картины у меня была такая же недостижимая цель, как пистолет в первом случае. Дверь за моей спиной. Если я успею выскочить в коридор, то смогу попасть в арсенал, а там оружия сколько хочешь. Но я, как и раньше, не успеваю, да и дверь я заблокировал.

"Идиот! – Я мысленно хлопнул себя по лбу. – Вот еще доказательство: Андрей разблокировал дверь. Это мог сделать только человек с красным допуском!!!"

– Я не сильно помешала? – прозвучало за моей спиной, и в комнату зашла Лена. – У вас тут разговор? О чем это можно ночью секретничать? Или мне уйти?