Текст книги "Домина (СИ)"

Первый государственный институт

914 год со дня прихода некроманта.

Полгода спустя...

– Хуже чем у Вас Кассий я чертежа не видел – сказал старый преподаватель черчения и каллиграфии господин Питер Шосс – Вашим калякам самое место в ясельках, хотите я Вас туда провожу после занятий? Мне как раз нужно забирать оттуда внучку.

Аудитория засмеялась. Толпа всегда реагировала на острые замечания и колкости любых преподавателей. Как заметил Фао, особенно однокурсникам полюбились шутки, отпускаемые учеными про троих новых деревенщин самоучек, что появились пару месяцев назад на их курсе.

Вы, наверное, поняли, что этими тремя деревенщинами утонченные студенты столь престижного заведения, считали Алекса, Квинта и Толия.

– Я не собираюсь строить здания или корабли! Зачем мне нужно мерить Ваши закорючки? Это самый бесполезный предмет для меня! – возмущенно ответил Толий.

– Ну, это не серьезно юноша, я подобный детский лепет даже комментировать не буду – вспылил преподаватель – Мало того, что Вас протащили в наше учебное заведение в нарушение всех норм устава, так Вы еще смеете перечить преподавателем? Спасибо, что просветили меня, что всю свою жизнь я потратил в пустую! Ведь я тоже не спроектировал ни одного здания и не строил суда. Судить по науке о её полезности может только отбитый деревенщина!

– Я тебя не оскорблял дед! Хоть ты и плешивый, но я же сдерживаюсь и не говорю про это – спокойно ответил Толий, аккуратно забирая из трясущийся рук педагога пергамент со своим чертежом.

– К напору Толия тут никогда не привыкнут – сказал Квинт, повернувшись к сидящему рядом с ним за одной партой Фао – Сейчас опять будет буря. Я так хочу посмотреть на Толия в армии. Мне кажется, там десятники с ума сойдут от его напора и простоты.

– Это уже третий преподаватель за неделю – устало согласился Алекс.

Даже однокурсники, предвкушавшие от Кассия новых выходок, не ожидали от него подобного.

– Это просто...просто...возмутительно! – задыхаясь ответил Питер Шосс – Во-о-он! Вон из моего класса!

– Я уйду, но Вы только уходите от разрешения нашего конфликта – невозмутимо продолжал Толий.

– Я выгоню Вас с этого факультета, даже если это будет стоить мне всей моей карьеры! – брызгая слюней, прокричал преподаватель – И мне не важно, что Ваши покровители из тайной канцелярии!

– Конченый идиот – сказав это, Толий покинул аудиторию.

Побеленный светлый коридор встретил его прекрасными гобеленами и портретами именитых выпускников и преподавателей. С силой наступая дорогими сапогами на протянувшийся до самого выхода богато украшенный рисунками ковер, Толий в третий раз за неделю насильно покидал институт.

Пройдя через вестибюль, украшенный такими же белыми, как стены колоннами, он с силой толкнул тяжелую, деревянную дверь. За шесть поколений студентов, что обучались в данном учебном заведении, эти двери пережили многое. И вот сейчас яростный удар правой ноги Толия пришелся на обшарпанную нижнюю часть входной двери, отделяющей храм науки от остального мира.

На улице было пусто, все ученики давно слушают свои академические часы, тянуться к знаниям. Все тянуться и только у Толия не получается.

В отличии от того же Алекса у юноши так и не получилось начать наслаждаться новыми знаниями. Учеба давалась ему невообразимо тяжело. Мальчик всего лишь три года ходил в поселковую школу, научившись там чтению, чистописанию и простому счету. Все остальные знания о мире он получил только от Алекса, что кратко пересказывал ранее прочитанные книги и от своего отца, что старался передать старшему сыну весь свой богатый житейский опыт.

Толий не заметил, как практически пролетел быстрым шагом весь небольшой сквер, отделяющий институт от остальных кварталов города.. Свернув на право, по равномерно засыпанной гравием прогулочной тропинке, он вышел на оживленную городскую улицу, оставив за своей спиной белокаменный купол тайной канцелярии и студенческий городок.

За прошедшие полгода он уже привык к когда-то захватывающей дух красоте города. Будучи уже полноценным горожанином, он стал по другому, возможно более практичнее, относиться к городской жизни. Если убрать весь напускной лоск, то окажется, что жизнь тут не так уж и комфортна, как может показаться на первый взгляд. В городе, где проживают сотни тысяч людей, теряется личность, а отношения между людьми разительно отличаются.

Абсолютное большинство жителей продолжает, как и их деревенские сородичи, находиться за чертой бедности. Как правило, все они были вольными потомками бывших крестьян, которых выкупил князь Домината сорок лет назад у своих феодалов, для заселения и обеспечения жизнедеятельности своего будущего града.

Особенности расположения Небограда сильно влияли на быт горожан. В основном им приходилось прислуживать, заниматься мелким ремеслом и торговлей. В отличии от других городов, ограниченность пространства воздушной скалы, а также практически неподходящая для ведения сельского хозяйства почва не давала жителям возможности обзавестись своими полями, пастбищами или огородами. В любом другом городе Некротии горожане пасли свой мелкий домашний скот прямо на улицах. Скотина помимо растительности поедала мусор, остатки пищи и нечистоты. В Небограде же за подобное нарушителя постигло бы серьезное наказание.

Превосходной чистоте улиц также способствовали большие санкции. Использованную в быту воду, кухонные помои и содержимое горшков следовало выливать в специальные канализационные люки. Данное решение администрации позволило оградить улицы от миазм и не допустить распространения множества болезней. По первости, не привыкший к иным порядкам простой люд, облагался такими непосильными штрафами, что карьеры, шахты и каторги были заполнены должниками.

Следуя по мощеной голубоватым камнем улице, Толий по дороге домой зашел в небольшую бакалейную лавку, принадлежащему старому купцу ярейцу. Такие маленькие торговые лавки располагались практически через каждый двор. Предприимчивые собственники дорогой недвижимости специально отводили для них части своих первых этажей. Даже с учетом очень большой арендной платы, на подобного рода помещения всегда был высокий спрос, поскольку только в них разрешалось ведение торговли и иные виды оказания услуг. Из-за этого незримая борьба между ремесленниками и торговцами за лакомые места с каждым днем разгоралась с новой силой.

Поздоровавшись со знакомым продавцом и накупив свежевыпеченного хлеба по цене целого мешка зерна, Толий продолжил путь домой.

После того злополучного разговора с начальником тайной канцелярии жизнь мальчишек кардинально изменилась. За полгода ужасной учебы, которую юноша ненавидел, из своих достигнутых мечтаний Толию удалось лишь переселить семью в Небоград, выкупив их у своего барона. Разделенных поровну между мальчишками денег также хватило на учредительный взнос для вступления отца Толия в Лиловый кузнечный цех, кузнецы которого обслуживали большую часть города.

Отец не оплошал и смог подтвердить свое мастерство изготовлением высококачественной, уникальной вещи, что являлось стандартной проверкой заявленной кандидатом квалификации, взятка в десять золотых некр также способствовала непредвзятости и объективности оценщиков. Арендованные нижние два этажа дома-башни, позволили с комфортом расположиться всей большой семье. Среднего и младшего брата Толий устроил в Небоградскую гимназию. Деньги на обучение уходили просто невообразимые, только один комплект чернил и бумаги, необходимый ребятам на неделю, обходился в пять золотых некр, полгода обучения стоили пятьдесят золотых в месяц.

Кроме того, оставшиеся деньги утекли на обустройство своего рабочего места в цеху. Фактически полноценной кузни. Следует отметить, что уплаченные кузнецами членские сборы Лиловый цех любыми способами и средствами выбивал привлекательные места, загодя обхаживая потенциальных арендодателей. Так, отцу Толия досталось арендованное недавно цехом, перспективнейшее место возле северной воздушной гавани.

Уже буквально через месяц, благодаря судорожно поставленной кузни, труды отца стали приносить баснословные деньги. За один день чистая выручка могла достигать ста – ста пятидесяти золотых и продолжала расти. Это позволило не только обеспечить семью всеми необходимыми излишками, но и отнести её к довольно состоятельному немногочисленному среднему классу вольных жителей Небограда.

Хоть кузня отца и работала круглосуточно, теперь Толий не помогал ему вечерами и ночами. Цеховые подмастерья, желавшие понабраться опыта, а также неплохо заработать, активно работали под началом старого кузнеца Кассия. Содержание сторонних работников, назначаемых советом цеха, было обязательным условием вступление в столь авторитетное сообщество ремесленников. Безусловно, новоиспеченные подмастерья доносительствовали об особенностях и тайнах производства нового кузнеца.

Конечно же, Толий подозревал, что столь быстрый успех был невозможен без руки тайной канцелярии. Пока он был ими доволен, они дали ему кров, дали возможность самореализации, а взамен пока просили только прилежно учиться.

Пройдя большую площадь Шести арок, Толий свернул во вторую арку слева от фонтана, которая открывала перед пешеходами выход на широкий проспект, соединяющий северо-запад города с остальными районами.

"Слава богу, в это время года мало лошадей – подумал Толий – А то тут и так не протолкнуться. На этой площади Меня всегда пугала перспектива быть задавленным мертвой лошадью".

Двор, где проживала его семья, располагался прямо напротив городского совета, Толий как раз сейчас проходил мимо него. Синее здание, своими размерами и несуразным видом больше походило на бочку. В каком состоянии находился архитектор, планируя и защищая перед заказчиком столь экстравагантный проект, оставалось загадкой. С высоты второго этажа в лицо проходящего мимо расстроенного юноши, вглядывалась гипсовая горгулья. Странные создания украшали передний фасад столь необычного здания.

Именно тут заседали выборные представители законодательного собрания города. Всеми любимый государь Лирий, со дня провозглашения независимости Домината, даровал больше прав и свобод заседающим тут знатным людям. Членами совета могли стать только взрослые мужчины-домовладельцы, обладающие собственностью, подлежащей налогообложению. Кроме того, что из-за этого факта, стало невозможным приобрести в собственность какое-либо здание в Небограде, кандидат в законодательное собрание должен был пройти двадцатилетний ценз оседлости. Данное обстоятельство позволяло не допустить к столь лакомому пирогу "чужих" рук.

Войдя в прохладную парадную своего дома, скупо освещенную одним световым кристаллом, Толий быстро взбежал по небольшой лестнице, достигнув второго этажа. Постучавшись в двери, выполненные из толстой покрытой морилкой доски, он, не дожидаясь момента, когда ему откроют дверь, начал шарить по простому замку своим ключом.

– Ну, иду я, иду! – раздался из-за двери знакомый голос матери – Кто там такой нетерпеливый? Мигео, ты?

– Мам это я! Папа в кузне – ответил сын – Открывай!

– Тебя опять выгнали? – строго спросила мать, замерев на пороге приоткрытой двери, тем самым преграждая юноше путь домой.

– Мам дай пройти, я устал – угрюмо ответил Толий.

– Когда ты успел устать, если тебя выгнали утром? – удивилась мать – И нет, я не пущу тебя. Возвращайся в институт и учись! Ты должен быть примером для братьев, а ты уже третий раз за неделю сбегаешь оттуда! Неуч, если отец узнает, то он тебя высечет прямо на Вашей аллее.

– Мам ну пусти, я не хочу больше туда возвращаться! – жалобно заскулил старший сын.

– Иди к отцу, если он смирится с тем, что его сын посредственная бестолочь и разрешит ему бросить учебу, то я с распростертыми объятиями позволю тебе упиваться несправедливостью жизни, плача в подушку.

С этими словами женщина закрыла перед сыном дверь. Толий устало развернулся и прислонился спиной к входу в дом, медленно сползая по закрытой двери. Он услышал, приглушенный звук, закрывающегося засова.

"Всё. Теперь без отца мне домой не попасть – подумал про себя юноша, усаживаясь на пол у порога – Хитрая мать не хочет на себя брать ответственность, ведь первые разы отец снисходительно ко мне относился только из-за её покровительства. Но всему есть предел, даже предел материнской заботы".

Тяжело вздохнув, Толий поднялся и стал спускаться обратно, теперь его путь лежал в коричневый квартал, что прилегал к северной воздушной гавани. Квартал доверху набитых складов, ангаров и перевалочных площадок.

"Придется идти на плаху – угрюмо подумал Толий – Отец меня прибьет".

Первые два месяца учебы давались Толию без особого труда, поскольку рядом с ним все время были его верные друзья. В хорошей компании спориться любое дело, тем более ему придавала сил неусидчивость и плохая успеваемость Квинта. Жили ребята втроем, в доме, который предоставил им их куратор из тайной канцелярии.

С утра и до обеда они были слушателями в институте, а вечером к ним приходили частные учителя. Алгебра и геометрия, химия и физика, инженерия и механика и многие-многие другие предметы старались погрузить в голову отстающим ребятам. Если до требуемого от абитуриентов уровня общего интеллектуального развития немного недотягивал только Алекс, то с остальными ребятами дело было плохо.

У них не было должного прилежания, ведь они только три года обучались грамоте и счету в простой школе при администрации родного поселка. Они не читали дорогих книг, не посещали бесплатные миссионерские лекции.

Стоит отдать должное Алексу, он снова не бросил ребят. Он видел, что они хотят стать лучше, хотят достичь вершин в этом мире и понимают, что без должного образования они не смогут разговаривать на одном языке с сильными мира сего. Каждый день, без выходных, лишь прервавшись на поздний ужин, как только уходил последний репетитор Фао дополнительно занимался с ребятами. Он помогал с текущим материалом и с домашним заданием, он проверял уже изученное и забегал немного вперед, чтобы измученным ученикам было легче потом. Толий видел, как работает над собой не жалея себя их друг.

Глубокой ночью, когда ребята уже видят третий сон, Алекс тем временем продолжает корпеть над учебниками. Он дорвался до настоящих книг, как любитель дурмана до синих кристаллов. Огромные трактаты, учебные пособия, методические рекомендации, лекции и кандидатские работы, с головой поглотили мальчишку. Его самозабвенно увлекала любая отрасль наук. Спал Алекс лишь два или три часа в день...

За своими раздумьями Толий не заметил, как чуть не сбил голого по пояс мелкого мальчишку водоноса.

– Прошу прощения господин! – учтиво поклонился груженный водой мальчик, аккуратно проходя боком мимо задумчивого Кассия.

– Это ты меня извини – ответил в спину удаляющемуся водоносу парень.

"Вот у кого незавидная судьба – подумал Толий – А я ещё на свою жизнь наговариваю. Лучше уж умереть за книгами, чем всю жизнь таскать на своих плечах коромысло".

Цех водоносов был самым многочисленным в Небограде. С раннего утра тысячи мужчин выдвигались из своих бараков коричневого квартала, с запрокинутыми на плечах коромыслами и пустыми ведрами в руках, чтобы быстро наполнить водой тару жителей города. Отличительным атрибутом представителей столь нужной профессии были закатанные по колено штаны. Тем самым каждый водонос старался показать заботу о своих постоянных клиентах, ведь он заходит максимально глубоко в водозаборный пруд, чтобы зачерпнуть самую чистую и не замутненную илом воду. Практически каждый из них дополнительно подрабатывал курьером и знал самые последние городские слухи. Воздушный град был поделен на сферы влияния, как правило один водонос в течении всего дня обслуживал только два-три десятка домов. Их каторжный труд неплохо оплачивался, позволяя даже мальчишкам содержать небольшую семью.

Пройдя быстрым шагом несколько улиц, Толий вышел на небольшую площадь-толкучку. Таких небольших открытых пространств было особенно много на севере острова. Так называемые толкучки служили небольшим перевалочными пунктами для товаров, перевозимых между складами гавани и городскими рынками. Именно тут, в многочисленных тавернах и питейных заведениях, заключались основные сделки, отсюда же и развозили в дальнейшем купленный товар в свои лавки мелкие купцы.

На этой площади было очень много гужевого транспорта и юноше пару раз приходилось уклоняться от копыт лошадей и периодически роняющих свою ношу деловитых грузчиков.

Практически пройдя насквозь толкучку, в самом конце площади перед глазами Толия развернулась настоящая финансовая трагедия. Один из вечно спешивших грузчиков, что разгружали доверху груженную глиняными фиалами телегу, не взял в учет плотность укладки груза и впопыхах опрометчиво выдернул самый нижний фиал. Не осознавая содеянного, работяга уже успел развернулся и сделать несколько шагов в направлении заботливо открытой хозяином груза двери таверны, как услышал за спиной громкий звук бьющейся об брусчатку обожжённой глины. Фиал за фиалом они посыпались с открытого края борта телеги на мостовую, вдребезги разлетаясь на коричневые осколки, обдавая брызгами не ожидающих подобного прохожих.

– Ах ты, сын шакала! – закричал худощавый хозяин трактира – Ты знаешь, сколько стоит молоко? Да я из-за твоей рукожопости треть товара потерял!

– Простите господин, простите – жалобно залепетал все ещё держащий графин с молоком грузчик – Вы же сами видели, что это была всего лишь случайность.

– Стража! Стража! – закричал во все горло трактирщик – Эй малец! Позови мне сюда десятника, сейчас будем разбираться с негодяем.

Сказав это, мужчина поймал за локоть проходящего мимо мелкого сорванца, и вложив ему в руку серебряный некр повторил удивленному мальчику свое требование:

– Шкед, я не могу оставить груз и позволить убежать этому недотёпе. Вот, держи серебряный и стрелой лети за гвардейским десятником.

– Э-э-э-э... – протянул сбитый с толку неожиданно привалившим богатством малыш – Будет сделано господин.

И пробегая босиком по протянувшейся на несколько десятков метров широкой молочной луже, свернул за угол ближайшего дома.

"Да... Не повезло грузчику – подумал про себя, проходящий мимо Толий – Молоко это не шутки, большие деньги".

В отличии от иных городов у жителей Небограда не было подсобного хозяйства, позволяющего выращивать необходимую зелень и содержать скот. Из-за сложности доставки и ограниченного срока свежести, цены на скоропортящиеся продукты были в десятки раз больше чем на большой земле. Так, практически ничего не стоившее в ином месте молоко, тут уходило по пятьдесят медных за литр.

Коричневый квартал встретил юношу шумом опускающихся кузнечных молотов, шумом мехов, скрипом несмазанных деталей грузовых кранов, криками и руганью многочисленных чернорабочих квартала.

Но больше всего убивал отвратительный запах дубления кожи, разносящийся по всему ремесленному кварталу из расположенного на самом краю острова кожевного цеха. Даже удаленность производства не спасала жителей от сопутствующих обработке кожи миазм.

Поставка готовых товаров и заказанных материалов, а также поступление новых заказов и торг проходили в коричневом квартале днем, а само изготовление преимущественно ночью. Суетливые курьеры бегали по улице, стараясь успеть доставить долгожданный заказ для богатых покупателей, важные торговцы разгуливали вместе со своими охранниками, которые, не церемонясь, расталкивали прохожих, освобождая проход своим нанимателям, а количество водоносов просто зашкаливало.

Обойдя выстроившиеся в длинную процессию телеги, доверху нагруженные шкурами свиней и мулов, Толий свернул направо к большой, крытой черепичной крышей кузне своего отца.

Промасленная вывеска приветствовала посетителей незамысловатым названием – "Кузня Касси" и ниже, под основным текстом, была приписка, выполненная мелким вампским шрифтом – "Лиловый цех".

У самого входа в кузню, прямо возле лежащих до самого потолка заготовок, стоял его отец и вел смиренную беседу с куратором мальчишек от тайной канцелярии – Олегом. Человек без фамилии и отчества первое время вызывал у ребят недоумение.

Олег приветливо улыбнулся юноше, а вот отец не заметил появления сына. В этот момент он отвернулся в сторону главного зала кузни, раздавая команды кому-то из своих подмастерий.

– Шольц! – громко позвал своего чумазого помощника отец, стараясь перекричать звуки работающих маховиков, молотов и горнов – Я тебе уши надеру! Сказал же полчаса назад, чтобы ты подогнал яков в третьей бочке. Ты что не слышишь, что из-за них молот отстает!

В это время года только в кузнях и в кранах воздушных гавань оставались мертвые животные. Закупоренные в бочках, ступальных колесах или просто находящиеся в закрытых сухих помещениях работали не знавшие голода и усталость мертвые лошади, яки и буйволы. Запряженные в тягловые ремни они бесконечно ходили по кругу, раскручивая основные валы, которые благодаря хитрым передаточным механизмам приводили в действие отбойные молоты, раздували меха или же поднимали пассажирские клети.

– Слава богу, хоть навоз за ними убирать не нужно – не оборачиваясь сказал Кассий старший Олегу – Хотя эта зима уж через чур дождливая. Если так пойдет и дальше, то придется заказывать у паромщиков живых коней или скупать у администрации каторжан, а цены на них кусаются.

– Господин Мигео к Вам пришел Ваш старший сын – окликнул кузнеца представитель тайной канцелярии.

– А ты что тут делаешь обормот? – сходу завелся Мигео – Тебя опять выгнали из института?

– Пап, я не виноват, это все старый препод... – начал оправдываться Толий.

– Ты мне зубы не заговаривай! – не дал договорить сыну отец – Я вижу, как ты занимаешься в последнее время. Вижу, как ты шарахаешься по улицам вместе с Квинтом! Хочешь вместе с этим оборванцем и дальше по помойкам якшаться?

– Да что мне теперь помереть за этими учебниками!?! – не выдержал Толий – У меня уже скоро голова лопнет! Я никогда не выучусь!

– У Алекса то не лопается, почему ты не тянешься за хорошими ребятами? Почему ты хочешь якшаться со всяким сбродом? – не унимался отец.

– Этот сброд помог тебе построить нашу кузницу! – заметил сын.

– И что мне теперь этого проходимца в задницу до конца жизни целовать?

– А если я не хочу учиться? Если это не моё? Я не поминаю большую часть предметов.

– Я бы в свое время все бы отдал за тот шанс, что выпал тебе! – продолжал образумливать юношу отец – Я рос в большой семье и у меня, как у тебя, не было возможности постигать науки!

– Но я не ты! Я хочу работать в кузне, я хочу вступить в цех, открыть свое дело!

– Ты лентяй, ты готов спасовать перед первой же трудностью!

– Я не могу там больше находиться. Надо мною все смеются. Все знают, что я из черни!

– Господа! – вмешался в разговор Олег – Если Вы не против, то я, будучи в курсе проблем с учебой Толия, могу предложить Вам неплохое решение.

Олег пользовался неоспоримым авторитетом в семье Кассия. За те полгода, как он появился в их жизни, он сделал много полезного. Благодаря его личной протекции, обеспеченной стоящей за его спиной тайной канцелярии, Кассий смог перетянуть в Небоград всех своих многочисленных родственников, арендовать неплохое жилье, вступить в цех и наконец, открыть свою кузню в бойком месте.

В свои двадцать восемь Олег выглядел на двадцать. По своей внешности он чем-то напоминал Квинта. Такие же белесые волосы и серые глаза, такое же ничем не примечательное, не выразительное лицо. Пройдись по такому взглядом и даже не заметишь.

В отличии от отца, стоявшего только в надетом на голое тело толстом фартуке, Олег был разодет, что называется, с иголочки. Широкие хлопчатые штаны-шаровары и плотный китель стали новым течение в моде среди молодых людей. В сочетании с дорогими, черными сапогами, достающими в высоту до голенища, создавало аскетичный и строгий образ.

Развернувшись в сторону Толия, мужчина пристально посмотрел ему в лицо и сказал:

– Как у тебя дела с алхимией? Успеваешь ли ты в этой науке?

– Э-м-м-м... – протянул не ожидавший такого вопроса Толий – Вроде не жалуюсь. Можно сказать, только с ней проблем и не имею.

– Вот и хорошо – сказал Олег и, повернувшись к Мигео, продолжил – Я позабочусь, чтобы Ваш сын получил диплом, однако Вам в ответ не следует мучить ребенка. Я уверен, что если предоставить юноше шанс, то он спокойно уже во взрослой, сознательной жизни нагонит в учебе. Тем более библиотека института открыта и для её выпускников.

– Вы предлагаете ему бросить учебу? – непонимающе спросил Мигео – И что он тогда будет делать? Прислужкой будет?

– О нет – спокойно ответил Олег – Один мой знакомый открывает под нашей протекцией первый в Некротии алхимический кабинет. Я вас заверяю, что Толию будет там очень интересно.

– Что это такое? – спросил отец юноши – Что он будет там делать? И где этот кабинет?

– Кабинет это условное название места, где проводят свои опыты алхимики – улыбаясь, ответил Олег – На северном крае острова строится множество новых научных сооружений, в том числе там будет находиться алхимический кабинет. Раскрою маленький секрет, что по соседству с Вашим сыном будет работать Алекс. Только заниматься он будет иными науками, но тем не менее, я думаю, он сможет приглядеть за ним.

– Замечательно! – воскликнул Мигео – Я имею смутное представление об алхимии, но я знаю, что все, что Вы советуете, идет только на пользу нашей семье. Я уже устал от его вечного нытья. Этот сорванец совершенно не хочет учиться.

– А меня кто-нибудь спросил? – попытался возмутиться парень.

– Так, шуруй домой. Скажи матери, что ты наказан – строго ответил отец – Когда ему нужно быть в Вашем кабинете?