Текст книги "Нежный взгляд волчицы. Замок без ключа"

Автор книги: Александр Бушков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)

– Бывали такие, – ничуть не удивившись, кивнула старушка. – Есть обычные волки, а есть и другие. Что они такое, никто у нас не знал… да и не стремился узнать. Достаточно было того, что они нас никогда не трогали и не причиняли беспокойства. Мы просто всегда знали: вот это – обычный волк, а это – какой-то другой, непонятной сущности. Видите ли, лорд Сварог, у нас не было стремления ломать голову над какими-то загадками. Не было ни книжников, ни сказок, ни легенд. В этом мы людям – полная противоположность. Прошло мимо такое вот непонятное создание, не задевая нас, – и пусть его… Вы считаете, это было неправильно?

– Графиня, кто я такой, чтобы вас судить? – пожал плечами Сварог. – Люди жили по своему укладу, вы – по своему. Вы никогда ни с кем и ни за что не боролись, в отличие от нас, – он улыбнулся. – Честное слово, я вам чуточку завидую. Очень уж это утомительное, а порой и очень печальное занятие – борьба…

…Мэтр Анрах развел руками:

– Совершенно ничего нового по Гремилькару, лорд Сварог. Столько книг перевернул, но все впустую…

– Не удручайтесь, – сказал Сварог, наполняя серебряные чарки, памятные ему еще со времен первого знакомства с Анрахом на Бараглайском холме. – Так получилось, что Гремилькар отодвинулся на задний план. Засел он где-то – и леший с ним… Появились более важные дела… И я, как не раз бывало, прежде всего направился к вам… – он задумчиво повертел чарку, разглядывая выпуклую чеканку старинного мастера. – Мэтр, вы когда-нибудь что-нибудь слышали о, скажем так, особенных волках? Нет, не о людях, умеющих оборачиваться волками. О других. О существах, которые внешне выглядят людьми, никогда в волков не превращаются («надо полагать» – уточнил он про себя), но внутри – волки? И живут среди людей, ничем себя не выдавая. Может быть, долгими поколениями. Сущность их непонятна, цели их не известны, но они – безусловное Зло…

И замер с чаркой в руке. Ни разу за все время их знакомства он не видел у мэтра Анраха такого лица – чересчур тревожного, чересчур озабоченного, даже испуганного.

– Зачем вам это? – тихо, едва слышно спросил мэтр Анрах.

– Нужно, – сказал Сварог, кое в чем уверившись окончательно. – Оказалось вдруг, нужно…

Анрах угрюмо молчал, ссутулившись.

– Мэтр… – сказал Сварог мягко. – Я вас очень уважаю и ценю. И впервые, сколько мы знакомы, вы не отвечаете прямо на мой вопрос… очень важный для меня вопрос. Хотя определенно что-то знаете. Вы же прекрасно понимаете: я могу задать прямой вопрос и моментально определить, лжете вы или нет… и прекрасно догадываетесь, каким этот вопрос будет. Вы что, боитесь чего-то? Кого-то? Вы ведь никогда не были трусом, даже в те времена, когда занимались разными запретными темами, за что могли заработать крайне серьезные неприятности. Но теперь-то, в вашем нынешнем положении, кого вам бояться?

Молчание, напряженное и тягостное, висело долго.

– Я не за себя боюсь, – сказал наконец мэтр Анрах. – Я человек старый. Мне, как всякому, хочется пожить подольше, но я прекрасно понимаю, что большую часть жизни уже прожил. И мне есть что вспомнить – из самых разных областей жизни человеческой. Так что смерти не особенно и боюсь, как в молодости не боялся, когда приходилось и скакать на пушки. Написал же когда-то маг Шаалы: «Путник на дороге жизни, не бойся смерти. Пока ты ее не встретил – ее нет. А когда она тебя встретит – тебя уже не будет». Не боюсь я за себя.

– А за кого же тогда? – спросил Сварог в нешуточном изумлении. – Здесь нет никого, кроме нас с вами. Ну не может же быть, чтобы вы за меня боялись? – он подался вперед. – Нет, серьезно? За меня? С чего бы вдруг? Уж вы-то обо мне знаете гораздо больше, чем многие другие. Столько лет ходил под смертью», что это вошло в привычку…

Анрах молчал.

– Послушайте, мэтр, – сказал Сварог не без жесткости. – Получилось так, что мне просто необходимо знать то, что знаете вы. Вы уже знаете столько тяжелых тайн и секретов, что еще один ничего не изменит… Происходит нечто, способное, боюсь, представлять серьезную угрозу не только Талару, но и Империи. Именно так. В таких случаях я перестаю быть человеком и становлюсь механизмом, озабоченным одним-единственным: поиском истины. Вы должны меня понимать – вы же офицер в прошлом, гвардеец… Помощь нужна даже не мне…

– Все и в самом деле так серьезно? – спросил Анрах.

– Серьезнее некуда – сказал Сварог. – Накатывает серьезнейшая угроза, а я знаю слишком мало, чтобы успешно ей противостоять. И есть основания подозревать, что времени у меня мало. Тут уж некогда думать о собственной шкуре.

Все так же тихо Анрах спросил словно бы самого себя:

– Значит, они начали действовать?

– Начали, похоже, – сказал Сварог, хоть и представления не имел, кого Анрах имеет в виду. – Я не буду говорить о том, что знаю я. Сейчас меня гораздо больше интересует, что знаете вы. Я нисколько не сомневаюсь, что они – есть. Я их уже встречал и здесь, в Латеране, и… – он чуть помедлил, но все же решился, – и в Империи.

Все прежние чувства на лице Анраха сменились нешуточным удивлением:

– Значит, это не легенды? И есть какое-то умение их распознавать?

– Есть, – сказал Сварог. – По глухим уголкам сохранились самые разные умения, вам ли не знать… Мне удалось заполучить и такое… По крайней мере, теперь я могу их безошибочно узнавать, а это многое значит.

– Пожалуй…

– Что вы знаете? – настойчиво спросил Сварог.

Кажется, Анрах решился.

– Гримальты, – сказал Анрах. – Хотя кое-кто назвал их веральфами. Да, все так и обстоит: некие существа с волчьей сущностью, столетиями, а то и тысячелетиями живущие меж людей. И никогда никак не проявлявшие себя. По этой причине некоторые считали, что они совершенно безобидны. Другие полагали, что это – спящее до времени Зло, правда, непонятно, что оно такое. Своей точки зрения у меня нет – очень уж мало, практически нет исследований на эту тему. И занимались ею очень немногие. Лично я за всю свою жизнь встречал одного-единственного человека. Одна из тех тайн, которые убивают быстро и неотвратимо.

– Приходилось мне с такими сталкиваться, – сказал Сварог. – Но я живой, и я везучий. А слишком многие умные люди считали и считают, что везение – некое врожденное качество, вроде предрасположенности к определенному ремеслу или способности к каким-то занятиям. Ну, хотя бы как с верховой ездой: если у человека нет к ней способности, учи его хоть двадцать лет лучшие наездники – толку не будет. Честно говоря, это мне придает уверенности… но нисколько не расслабляет. Везучесть вовсе не означает неуязвимости… И вот что, мэтр… Неужели на эту тему есть какой-то запрет? Я перерыл все доступные тайные архивы Империи – а мне доступны почти все, – но ничего не нашел. А ведь существуй такой запрет, мне было бы положено о нем знать, как главе восьмого департамента. Основополагающий документ – закон «О запрещении вредоносных для умов и опасных для общества слухов и россказней». На земле он прекрасно известен, никто его не секретил, наоборот, позаботились, чтобы точно знали, чем не следует заниматься и даже – о чем болтать. В точности как с «Законом о запрещенной технике». Вы ведь с обоими знакомы?

– Разумеется.

– Так вот, в «Законе о запрещении…» нет ничего и отдаленно похожего. Значит, соответствующих запретов нет и на земле. Интагар еще не закончил с архивами, но уже сейчас утверждает, что никаких следов такого запрета нет… Существуй он, я бы знал.

– В том-то и дело, что прямого запрета нет, – вздохнул Анрах, произнося слова с несвойственной ему интонацией – врастяжку, медленно. – Никогда не было. Просто-напросто с незапамятных времен держится стойкое убеждение: этой темой заниматься нельзя. Со всеми, кто занимался, либо случалось что-то скверное, либо они попросту исчезали. На земле, я имею в виду. Как обстоит в Империи, я, конечно, не знаю… и не хочу знать. Слишком глубоко этот неписаный, негласный запрет въелся в мозги. Может, оттого он и кажется особенно жутким, что – негласный и неписаный… Ваше величество, вы уверены, что иначе нельзя?

– Уверен, – глядя ему в глаза, твердо сказал Сварог. – Иначе просто невозможно…

Вздохнув вовсе уж тяжко, Анрах неторопливо пересек комнату, снял с полки несколько толстых книг, отложил их на стоявший рядом столик. Открылась деревянная обшивка стены, темные доски из полированного сарейского клена, какими была отделана вся комната Анраха во дворце. Мэтр, запустив руку поглубже, что-то сделал – и откинулась планка примерно такой площади, какую занимали убранные книги. Сварог ничуть не удивился – когда ему отводили и обставляли по его вкусу (главным образом книжными полками) эти покои, Анрах и попросил Сварога подыскать надежного мастера, который сделал бы небольшой тайник и тут же забыл об этом. Сварог прислал ему мастера из девятого стола. И никаких вопросов задавать не стал – мало ли что мэтр собирался там хранить, Сварог никогда не лез в личные дела людей из своего ближайшего окружения, если только они не вредили какому-либо делу.

Вот оно, значит, что… Анрах стоял к Сварогу боком, и Сварог прекрасно видел со своего места, что в тайнике лежит один-единственный предмет – нетолстая книга. Впервые за все время их знакомства Анрах завел у себя тайник – и никогда не прятал книг, они всегда стояли на полках открыто… а может, прятал и раньше, но не говорил об этом Сварогу – что ж, его право…

Закрыв тайник и поставив книги на место, Анрах вернулся к столу и с видимой неохотой (но с лицом человека, вынужденного подчиниться неизбежному) подал Сварогу книгу в порыжевшем и потрескавшемся кожаном переплете без единой надписи.

– Собственно говоря, это все, что у меня есть, – сказал мэтр. – Я никогда этим не занимался сам. А книгу сохранил… – он улыбнулся чуть смущенно. Ну, чтобы была, рука не поднялась сжечь… Не могу я жечь такие книги…

– Какие – «такие»? – уточнил Сварог.

– Уникальные, – не раздумывая, ответил Анрах. – Уникум не можешь выпустить из рук, даже если его хранение сопряжено с опасностью для жизни. Уникальность еще и в сути книги. За всю жизнь я держал в руках четыре книги о гримальтах… конечно, не книги, а рукописи, ни одной печатной книги нет. Те три – гораздо более объемисты, но вот содержание… Во всех трех немало информации о гримальтах, и во всех трех она – частичная. К тому же занимает очень небольшую часть книги, а остальное… Есть у части книжников такая тенденция – брать какие-то исторические… или легендарные факты и события и использовать их для изложения своих собственных взглядов – философских, политических, научных, моральных соображений. Некоторые, в том числе и я, такие книги не особенно любят. Вот и те три написаны по классической схеме – авторы приводят такой факт, неважно, реальный или легендарный, а потом десятка два страниц отводят собственным размышлениям по этому поводу, изложению своих собственных взглядов на разные вещи, порой никак не связанные с «отправной точкой». Здесь – ничего подобного. Вообще нет собственных размышлений и соображений. Больше всего это напоминает подробный отчет, обзор всего, что известно о данной теме. В нашем случае – о гримальтах. И еще… Это – единственная книга, которую автор подписал, пусть и шифром. Вот, посмотрите, на последней странице…

Сварог посмотрел. Действительно, три строчки загадочных знаков, старательно выведенных ставшими от времени бледно-бурыми чернилами.

– Содержание – опять-таки классическое, – сказал Анрах. – Септимер Руф радостно извещает, что закончил наконец нелегкий труд… ну, там гораздо более развернуто. Классическая фраза – правда, в обычных книгах ее редко зашифровывают. Септимер Руф – книжник в свое время известный, хотя и не достигший особенных высот. Как некоторые, Руф увлекался шифрами и придумывал свои, из тех, что, не зная ключа, ни за что не раскроешь.

На земле, мысленно добавил Сварог. Компьютеры имперских спецслужб колют такие шифры, как орехи, исключений, говорил Элкон, просто не бывало. Но вряд ли о существовании таких компьютеров что-то знал или хотя бы слышал Септимер Руф…

– В чернилах таких я кое-что понимаю, – сказал Сварог. – В том числе и благодаря вашим разъяснениям. То, что именуется «вечные чернила», правильно? Старинный утраченный рецепт. Они, конечно, не были вечными, но держались в несколько раз дольше обычных.

– Именно.

– Книга довольно старая, – сказал Сварог. – Когда он жил?

– Девяносто с лишним лет назад, почти сто.

– И какова была его судьба? – спросил Сварог.

– Его убили в Ронеро на большой дороге, – ответил Анрах. – Пара-тройка современных ему книжников считала, что история какая-то странноватая. Нападения разбойников на большой дороге не так уж редко случаются, и убийства не редки. Вот только разбойники выбирают людей побогаче, из тех, в ком за лигу можно узнать богатеев с толстым кошельком и дорогими украшениями. А Руф жил довольно бедно, одевался крайне небогато, даже ездил не на коне, а на муле – что тоже считается признаком невеликого достатка. Конечно, иногда под таких маскируются купеческие приказчики, или сами купцы, перевозящие по каким-то своим причинам не денежные документы, а звонкую монету. Но разбойники на таких всегда нападают, только если заранее получили наводку. Мне в свое время, когда я еще был на службе, пришлось командовать очередной большой облавой на разбойников из лесов и одной из больших дорог. Так часто бывает – гвардейцев никогда не привлекают к таким облавам, гвардейцы считают подобные поручения для себя унизительными. Действует армейская кавалерия. Но командовать, как во многих других случаях, ставят гвардейского офицера. Командует он всегда чисто номинально, от его имени распоряжаются опытные помощники, но так уж заведено – возглавлять должен гвардеец, – он улыбнулся так, словно смотрел сквозь Сварога в прошлое. – Знаете, такие поручения гвардейцы принимают охотно. Именно потому, что реально командуют другие. Получается этакий отпуск на пару-тройку недель. Бездельничаешь, попиваешь винцо, проформы ради вечером слушаешь доклады подчиненных вполуха. А часто облавы случаются в местах, где поблизости есть деревни. Деревенские красоточки не особенно строгих правил и простым солдатам отдают предпочтение перед своими неотесанными односельчанами, а уж когда на тебе офицерский гвардейскими мундир… – он улыбнулся, словно бы извиняясь. – Я был довольно молодым лейтенантом, лорд Сварог, с покойницей супругой тогда еще не знакомым… Ладно, что-то я отвлекся. В общем, длилась облава больше трех недель, я от скуки выслушал немало рассказов о нравах и повадках разбойников с большой дороги. А потому согласен с теми, кто считал смерть Руфа какой-то странноватой… Впрочем, о ней долго не судачили. Как только прошел неизвестно откуда проистекавший слух, что он занимался в том числе и гримальтами, пересуды моментально прекратились, все прикусили языки.

– Около ста лет назад… – задумчиво протянул Сварог. – А с какого времени книжники занимаются гримальтами, можно сказать точно? Или, как водится, «с незапамятных времен»?

– Руф считал, что всего-то лет двести с лишним. Если прибавить прошедшее с его кончины время, получается около трехсот. Другой автор – из тех трех, безымянных – тоже упоминал триста лет. Двое других ничего об этом не писали. Правда, был еще случай из моего собственного опыта…

– Ну-ка, ну-ка! – сказал Сварог. – Что же вы о собственному опыте молчали?

– Хотел отложить на самый конец разговора, – покаянно вздохнул Анрах. – Тяжелый был опыт… Случилось это восемнадцать с лишним лет назад, я даже помню точную дату, когда все началось, – семнадцатого Северуса. У меня скверная память на даты и цифры, но эту я отлично помню оттого, что шестнадцатого мне стукнуло сорок. Я тогда еще не жил на Бараглайском холме, переехал туда после смерти жены, пять лет спустя. Собрались главным образом былые сослуживцы по полку. Вы ведь знаете, что такое гвардейская пирушка, независимо от того, на службе офицеры или в отставке? Вот видите… Крепенько было пито. Жена утром не ворчала – как-никак день рожденья, да вдобавок круглая дата. Но пара комнат, да и лестница требовали долгой и старательной уборки – гвардейская пирушка, ага… Чтобы не болтаться под ногами, я пошел поправить здоровье в таверну. Была такая поблизости, «Сова и свиток». Я туда и раньше частенько захаживал – это одна из таверн, где собирались книжники и творческие люди, она и сейчас на том же месте, таверны – заведения долгоживущие… По раннему времени гостей было мало, из знакомых там оказался Бальдер Вилат. Студент последнего курса Ремиденума. Учился на факультете изящной словесности, намеревался податься в книжники и, точно было известно, интересовался гримальтами. Что многие люди постарше не одобряли – все ведь знали, какая это опасная дорожка. Я сам к тому времени успел прочитать две книги о гримальтах из четырех – те, толстые, «философские». С Вилатом был еще один молодой человек. Довольно быстро выяснилось, что и он интересуется гримальтами. И что он – лар. Я впервые в жизни видел книжника-лара, интересовавшегося гримальтами, возможно, были раньше и другие, но я о них не слыхивал. Заговорили о том, что нам известно о гримальтах. Сидели в отдельном кабинете, так что могли себе позволить чуть-чуть распустить язык. Я его сразу предупредил, что это тайна из разряда смертельно опасных. Он засмеялся и сказал: быть может, для жителей земли так и обстоит, но он-то – лар. И в жизни не слышал, чтобы для ларов какие-то земные тайны оказывались смертельно опасными. И самое большее, что ему грозит, – нравоучительная беседа в Канцелярии земных дел. Я не знал, как обстоит на самом деле, но подумал, что ему виднее. Он выглядел чуточку легкомысленным, но, в общем, серьезным молодым человеком, к тому же, как из разговора выяснилось, книжниками интересовался не из блажи – а сам хотел написать книгу о земных тайнах и загадках. Правда, честно сказал: не в форме ученого труда, скорее уж в духе Гонтора Корча. Собирал материалы и наткнулся на упоминания о гримальтах…

– Минуточку, – перебил Сварог. – Имя вы, случайно, не знаете?

– Знаю, – сказал Анрах. – Он сразу представился. Вовсе не скрывал, откуда он. Лорд Тордальт, граф Григан. Он на земле бывал не первый раз, свел знакомства в Ремиденуме… подозреваю, от тамошних студентов и нахватался изрядной бесшабашности вдобавок к своей природной… А я как раз с превеликой осторожностью и у надежного человека купил книгу Руфа. Подарок такой себе решил сделать к сорокалетию. Вот так и познакомились… Я поостерегся бы особенно распускать язык с местными, я имею в виду, касательно гримальтов, но он был лар, полный уверенности, что уж ему-то никакие земные тайны смертью не грозят, и эта уверенность передалась мне… Одним словом, мы встречались два раза у меня дома. Его очень заинтересовала книга Руфа, он, спросив сначала позволения, сделал себе копию. Водил по страницам какой-то блестящей коробочкой – теперь-то я знаю, что это был сканер, в точности такой, какой вы мне в позапрошлом году подарили. Очень удобная вещь… В третий раз пришел и сказал, что улетает домой, но недели через две обязательно вернется, и… Я в точности запомнил его слова: «Кажется, мэтр, я вам тогда смогу рассказать кое-что интересное. Ничего пока не берусь утверждать, но, похоже, гримальты – не только ваша, земная проблема». Что примечательно, он говорил так, словно речь шла не о сказочных персонажах, а о реальных существах. И до того некоторые его слова, я понял задним числом, можно было истолковать именно таким образом. Обещал, в свою очередь, показать мне кое-что интересное, – Анрах помолчал. – Я его больше никогда не видел. Он так и не вернулся. Я хотел написать ему письмо и отослать через канцелярию наместника, но остановило что-то. У меня нет никаких особенных способностей вроде развитого чутья или предвидения, просто не смог и все. Возможно, из-за Вилата…

– С ним что-то случилось? – спросил Сварог.

– Его убили недели через две после отъезда Григана. Как считала полиция, в очередной стычке с пожарными. Вы ведь знаете…

– Ну, конечно, – сказал Сварог. – Старинная вражда меж студентами Ремиденума и цехом пожарных. Чаще всего сходятся на кулачки, но порой, по каким-то серьезным поводам, и за оружие хватаются…

– Вот именно. Очень редко, но хватаются. Пожарные не имеют права на меч, но будучи вне службы в мундире, носят тесаки. А тесаки у них солидные, в умелой руке такой тесак способен на равных потягаться с мечом, как бывший кавалерийский офицер говорю. Да и рана у него как две капли воды походила на рану от тесака, мне говорил квартальный начальник полиции… И все равно… Вилат был не из тех, кто мог бы сцепиться с пожарными с оружием в руках или дать повод для нападения на него с оружием. Он не особенно-то и увлекался этими драками – так, скорее по необходимости, чтобы не отставать от других, соблюдать неписаные традиции университета… Не драчун по натуре, в отличие от многих соучеников… Так что, возможно, тут не какое-то чутье работало, а в подсознании держалось убеждение, что смерть Вилата какая-то странная… как и смерть Руфа и некоторых других. Словом, я не написал. И никогда больше не видел графа Григана, не получал от него писем, никто ко мне не обращался от его имени… Вот такая история. Лишний раз убедившая, что о некоторых тайнах следует помалкивать. Вас интересует, что мне тогда пришло в голову?

– Конечно.

– Я подумал, что Григан, вполне возможно, был исполнен той юношеской самонадеянности, что свойственна молодым людям везде – и на земле, и у вас. Вы ведь сами как-то упоминали мельком, что в Империи есть тайны, большинству ларов недоступные?

– Было дело, – сказал Сварог.

– Я не знаю, до сих пор не знаю, какие наказания полагаются за нарушения запретов…

– Не особенно тяжелые, мэтр, – сказал Сварог. – Если речь идет о простом интересе к запретным секретам, за которым не стоит ничего серьезного. Но даже в серьезных случаях о смерти речь не идет.

– Я тогда рассудил примерно так же. В любом обществе есть запретные тайны и наказания за нарушение запретов. Вот и подумал тогда: а если и у вас тема гримальтов запретна? И Григана как-то наказали? Ну, скажем, запретили посещать землю? Тогда мне тем более следовало забиться в уголок и сидеть там тихой мышкой. Там, где лара пожурят, и только, с земным жителем могут обойтись гораздо жестче… Были примеры…

– Увы, увы… – пожал плечами Сварог. – Не мной эти порядки заведены, не мне их отменять или критиковать… – он усмехнулся. – Разве что я порой в интересах дела их нарушаю. Ладно, пойду почитаю.

Он стал и забрал со стола книгу.

– Ваше величество! – воскликнул Анрах почти умоляюще. – Не держите ее на виду!

– Хорошо, хорошо, – сказал Сварог, спрятал книгу в боковой карман кафтана, где она прекрасно уместилась, кафтан почти не оттопыривая (да и кто станет приглядываться к карманам его величества?). – Крепенько же это в вас въелось, мэтр, страх перед этой тайной…

– По-моему, были основания, государь, – ответил Анрах без улыбки.