Текст книги "Мичман Болито (ЛП)"
Автор книги: Александер Кент
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 21 страниц)
– Руль под ветер!
Он увидел, как один из захваченных контрабандистов бросился к Друри, чтобы помочь тому повернуть румпель.
Болито заметил, что Кевет пристально смотрит на него, словно пытаясь что-то сказать, но все, о чем он мог думать, – это о том, что он видит каждую черточку лица боцманмата и что на плече у того все еще висит мушкет «Старина Том». Как будто время остановилось, и только этот момент что-то значил.
Стайлс спустился с банкетки на носу, продолжая наблюдать за морем и бурунами. Это был не риф, а песчаная коса, и при полной воде здесь было бы мелководье. Но для неудачи и этого хватило.
А вот и бриг, его нижние паруса и фор-марсель были уже поставлены и наполнялись ветром, даже у форштевня появилась небольшая волна. Поверхность воды уже посерела, но его корпус все еще был темным пятном. Он выглядел словно сторонний наблюдатель. Безучастный.
– Слушать всем! Приготовиться к толчку!
Это мог быть не его, а чей-то чужой голос.
Удар корпуса о грунт был едва заметен, и больше всего шума исходило от хлопающего паруса. Матросы побежали ослабить снасти.
Они выскочили на мель, почти не вздрогнув. В следующую полную воду судно сойдет легко и без повреждений.
Болито прошел на корму и стал наблюдать за бригом, который слегка накренился, меняя курс. Его паруса были полны ветром, клотиковый вымпел вытянулся по ветру как копье.
Матрос по имени Перри потряс кулаком:
– Мы сделали все, что могли, черт бы их побрал!
– Но недостаточно...
Болито вздрогнул, когда кто-то схватил его за руку.
– Что?
И увидел выражение лица Кевета – человека, которого уже ничто не могло застать врасплох.
Он тихо сказал:
– Взгляните на это зрелище, сэр. Вы его надолго запомните.
Это была «Забияка», она шла круто к ветру, отбрасывая свою тень на гребни волн. Она огибала мыс так близко, что, казалось, оседлала его.
Кевет резко обернулся:
– Подождите, сэр! Что вы делаете?
Он уставился на Болито, который отбежал и стал взбираться по вантам.
– Надо дать знать!
Ричард расстегивал зюйд-вестку, пока не стали отчетливо видны белые мичманские нашивки. – Передай мне мою шляпу!
Он наклонился и взял ее, не выпуская бриг из виду. Верлинг увидит его и поймет, что здесь происходит. Что, в конце концов, этот бой не был таким уж неравным. Что его доверие было не напрасным.
Но кого он в действительности имел в виду? Надо дать знать.
– Шлюпка! Слева по корме!
Прайс отозвался:
– Спокойно, Тед! Это наши ребята!
Он взглянул на мичмана, стоящего на вантах, одной рукой придерживавшего шляпу, чтобы не сорвал ветер. Со стороны это могло бы выглядеть как приветствие. Они не разберут издалека, что его форма порвана и испачкана. Но они увидят его. И они не забудут.
Болито не обращал внимания на окружающее, наблюдая за двумя парами парусов. Они шли сходящимися курсами на фоне проносящегося за ними берега. Поверхность воды становилась яснее, на нее падал свет из едва заметной границы между морем и небом. Едва различимой. Или едва реальной.
«Забияка» являла собой прекрасное зрелище: птица, расправляющая крылья. Готовая к атаке.
Было слишком далеко, чтобы разглядеть какие-либо детали, но он мог четко видеть картину в своем воображении. Обслуга фальконетов[20]20
Фальконет – малокалиберное вертлюжное орудие.
[Закрыть], маленьких, но смертоносных на близком расстоянии, была на месте. Два погонных орудия «Забияки» были бесполезны, так как на борту к ним не было зарядов. Кто-нибудь за это ответит. Возможно, позже, когда они прочтут походный журнал Верлинга, написанный знакомым почерком Мартина.
И яркие алые пятна, словно нарисованные на холсте: Верлинг поднял два флага, чтобы не было ни ошибки, ни оправдания. «Забияка» стала военным кораблем.[21]21
Красное поле британского военно-морского флага тех времен показывало принадлежность судна (корабля) к эскадре красного флага.
[Закрыть]
Он услышал, как шлюпка подошла к борту, голоса, взволнованные приветствия. Затем наступила тишина, и все повернулись, чтобы посмотреть на два корабля, почти соприкоснувшихся друг с другом, на изящный, даже хрупкий корпус «Забияки», сражающейся с противником.
Теперь в отдаленных звуках выстрелов слышались гнев и тревога, как будто кто-то небрежно постукивал пальцами по столу.
Казалось, следуя этим курсом, «Забияка» могла проткнуть своим утлегарем ванты фок-мачты брига. Но она вовремя изменила курс и привела противника на траверз.
Затем последовала короткая яркая вспышка, а через несколько секунд донесся резкий, звучный выстрел фальконета.
Моряки вокруг него внезапно притихли, каждый своими мыслями устремился туда, где были их друзья и приятели. Они чувствовали себя беспомощными, отрезанными от того единственного мира, который им был знаком до малейших подробностей.
Кевет произнес:
– Какого черта! Если только...
Два судна дрейфовали вместе, паруса были в беспорядке, и как будто на обоих никого не было у руля.
Раздался громкий вздох, переросший в рычание, вырвавшееся из глубин их душ. Они увидели маленькую алую полоску, медленно поднимающуюся на нок грота-рея брига и развевающуюся на ветру. Точно такую же, как те два флага на мачтах «Забияки».
Болито не сводил глаз с этого зрелища, и его не могли отвлечь ни бурные аплодисменты, ни крепкие хлопки по плечам.
– Наши им показали!
– Заставили прыгать этих кровожадных ублюдков!
Один из матросов, сидевший на корме шлюпки, пытался перекричать окружающих:
– Я должен взять вас на борт, сэр! Это приказ мистера Верлинга!
Болито схватил Кевета за руку и сказал:
– Остаешься за главного, пока не пришлют кого-нибудь на смену. – Он легонько встряхнул ее. – Я не забуду, что ты сделал, поверь мне.
Он направился было к шлюпке, но остановился и оглянулся на свою маленькую группу матросов. Прайс, рослый валлиец, впервые не нашел повода для шуток; Перри, Стайлс; и Друри, который все еще стоял у неподвижного румпеля, с лицом, расплывшимся в широкой улыбке.
Затем он оказался в шлюпке, теперь более быстрой и легкой, освободившейся от тех моряков, которых прислал Верлинг для пополнения команды захваченного люггера. Поднимаясь и опускаясь на набегающих волнах, она, казалось ему, никак не приближалась к высокой пирамиде парусов. Только раз он обернулся, чтобы взглянуть на сидевший на мели люггер и небольшую группу людей на его корме.
– Баковый, приготовиться!
Он почти не помнил, как пришвартовались: только руки, протянувшиеся к нему, чтобы помочь подняться на борт – лица знакомые, но все они казались чужими.
Он все еще чувствовал, как руки моряков с люггера хлопают его по плечам, видел их улыбки, горделивое удовлетворение Кевета. Они чувствовали себя победителями.
Он огляделся по сторонам и посмотрел на корму другого судна. Штурвал был разбит вдребезги, фальшборт изрешечен единственным выстрелом картечью, выпущенного фальконетом «Забияки». Там была кровь, и он слышал, как кто-то стонал в агонии, а другой тихо всхлипывал.
Он увидел Эгмонта, стоявшего спиной к нему, с обнаженным мечом на плече, совершенно неподвижного, словно на параде.
– Сюда, сэр! – Какой-то моряк тронул его за руку.
Он видел, как некоторые из них задерживались, чтобы взглянуть на него, и заметил молодого Сьюэлла, на одной ноге которого все еще оставалась грубая повязка. Он вглядывался в Ричарда, подняв руку в знак приветствия, и лицо его было каким-то другим. Постаревшим...
Верлинг стоял рядом с нактоузом, без шляпы и сабли.
– Вы чертовски хорошо справились, – сказал он.
Но Болито не мог ни говорить, ни пошевелиться. Как будто все вокруг замерло – как в тот момент, когда над палубой брига появился алый флаг.
Он увидел, что у Верлинга на запястье повязка со следами крови. Рядом с ним на палубе были видны следы вражеских выстрелов; деревянные осколки, разбросанные тут и там, походили на птичьи перья.
Верлинг сказал:
– Если бы существовал хоть какой-то способ... – Он замолчал и резко указал на люк. – Он в каюте. Мы сделали все...
Болито не слышал остального.
Он спустился по трапу вниз и вошел в каюту. Дансер полулежал на на длинной банкетке, его голова и плечи покоились на подушках. Он наблюдал за входом в каюту, прислушиваясь к окружающему шуму. Мартин попытался протянуть руку, но она безвольно упала.
В каюте горела одна лампа, рядом с тем самым световым люком, под которым Верлинг стоял во время того последнего разговора. Пламя колебалось, когда корпус судна сталкивался с бортом захваченного судна, и, придавая блеск светлым волосам Танцора, подчеркивало бледность его кожи и выдавало затрудненное дыхание юноши. На его рубашке выделялось небольшое красное пятно.
Болито, глядя ему в глаза, взял его руку и держал ее в своих ладонях, пытаясь утихомирить боль или взять ее на себя. Как и во все те былые времена.
– Я прибыл сразу, как только смог, Мартин. Я не знал... – Он почувствовал, как рука в его руке шевельнулась, пытаясь вернуть рукопожатие.
Дансер сказал:
– Теперь ты здесь, Дик. Только это и имеет значение.
Болито склонился над ним, заслоняя лицо и глаза от света. Он едва мог расслышать слова.
Рука снова шевельнулась. Затем только одно слово:
– Вместе...
Кто-то заговорил. Болито не знал, что в каюте находился кто-то еще. Это был Тинкер.
– Лучше оставьте его, сэр. Боюсь, он ушел.
Болито нежно коснулся лица своего друга, чтобы вытереть слезы. Кожа была совершенно неподвижной. И он понял, что это его собственные слезы.
Где-то, в другом мире, он услышал трель боцманской дудки, в ответ на которую послышался топот бегущих ног.
Тинкер стоял у двери, загораживая ее. За годы, проведенные на море, он повидал и переделал почти все. На кораблях, таких же разных, как и океаны, на которых они служили, и с капитанами, столь же разными. Ты привыкаешь ко многому. Или ты идешь ко дну.
Он слышал, что на палубе началась новая суета. Сейчас он был нужен как никогда. Пленных надо занять работой, оба судна должны были снова отправиться в путь. Возможно, на бриге смастерят временное рулевое устройство, поскольку его штурвал был разбит вдребезги выстрелом «Забияки». Первый лейтенант, без сомнения, уже звал его.
Но больше всего он был нужен здесь и сейчас.
– Послушай, сынок. Скоро, может быть, очень скоро, ты вступишь в новую жизнь. Тебя уважают, и я видел, как ты это завоевал, но это только начало. У тебя появятся еще друзья, и некоторых из них ты потеряешь. Так уж заведено. Такова участь моряка.
Дудка замолчала, шаги на палубе замерли. Твердая, кожистая рука на мгновение коснулась разорванного рукава мундира Ричарда.
– Просто подумай о следующей вахте, о следующем горизонте, понимаешь?
Болито подошел к двери и обернулся. Он, должно быть, спит. Ожидая следующей вахты.
Он чувствовал, как шевелятся его губы, и слышал, как он говорит, и слова были сухими и сдержанными, а голос незнакомым.
– Я готов. Как и ты. – Он отвернулся. – Никогда не знаешь...
Впереди лежал путь. Совместный.
Эпилог
КАПИТАН БИВС КОНВЕЙ отвернулся от кормовых окон своего салона и крикнул:
– Немедленно направьте его ко мне!
Он наблюдал за прибытием в гавань тридцатидвухпушечного фрегата «Кондор», который стал на якорь без суеты и задержек. Именно этого он и ожидал от такого капитана, как Мод. Всегда занятый, всегда востребованный. Он склонил голову набок, прислушиваясь к рутинным шумам на своем корабле, и почти вздохнул с облегчением. Ремонтные работы были закончены, и пока их светлости не настаивали на проведении еще одного. Теперь постоянные приходы и уходы рабочих и специалистов верфи, а также шум, запахи и личный дискомфорт создавались на каком-то другом судне, а корабль Его Британского Величества «Горгона» мог при необходимости показать кое-что даже элегантному фрегату. Свежетированный стоячий такелаж и блестящая краска корпуса ярко сияли, несмотря на настолько холодное и туманное утро, что даже обычно беспокойные чайки оставались дрейфовать на воде, словно брошенные венки.
Дверь-ширма приоткрылась на несколько дюймов, и лейтенант сказал:
– Здесь мистер Болито, сэр. Он приносит извинения за состояние своего мундира.
В отличие от Верлинга, он произнес это без улыбки. Казалось странным видеть на его месте другого офицера. Верлинг, наверное, переживал из-за задержки. Он наверняка узнал все последние новости из колоний в порту Сент-Питер, куда зашел «Кондор» с депешами от адмирала.
Было бы хорошо, если бы он снова стал первым лейтенантом. Хотя, возможно, он отнесется к этому совсем по-другому после своего короткого, но захватывающего флирта со шхуной «Забияка».
Конвей взглянул на письма, лежащие открытыми на его столе; они были доставлены с «Кондора» через несколько минут после того, как его якорь опустился на дно.
Одно письмо было от сына его старого друга, мичмана Эндрю Сьюэлла. Он все еще был с Верлингом и перегонной командой на Гернси, но короткая, простая записка согрела его сильнее, чем он мог себе представить или на что надеялся.
Дверь открылась, и в каюту вошел Ричард Болито. Был всего лишь февраль, но многое произошло со времени их последней встречи, экзаменационной комиссии на флагманском корабле, который все еще оставался точно в том же месте, что и в тот день, когда нескольким «юным джентльменам» пришлось предстать перед своими мучителями. Им всем приходилось пройти через это, и они потом смеялись над своими страхами. По крайней мере, те, кому повезло.
Конвей шагнул ему навстречу и пожал руку:
– Так приятно видеть вас снова, мой мальчик! Я хочу услышать все о поимке контрабандистов и о контрабанде, которую ты помог захватить. Могу сказать, что это будет иметь определенный вес в глазах их светлостей и выше!
Он подвел мичмана к столу, на который вестовой уже поставил вино и лучшие бокалы.
– Это я договорился, чтобы тебя взяли на «Кондор». Надеюсь, плавание было приятным, пусть и скучным? – Он не стал дожидаться ответа, что случалось с ним крайне редко. – Я знаю, что у тебя тут будет много дел, и не стану тебя задерживать без необходимости. Мой клерк позаботится обо всем остальном.
Болито откинулся на спинку стула. Тот же корабль, то же окружение – даже погода, холодная и пасмурная, не изменилась. Дома Плимута, похожие на ряды стоящих на якоре кораблей, так же были наполовину окутаны туманом..
Но с тех пор, как это началось, прошло всего несколько дней. А казалось, что прошла целая вечность с тех пор, как они поднялись на борт «Забияки».
Он взглянул на бриджи, которые ему кто-то одолжил, и на самодельные заплаты на куртке. Напоминание, такое же, как порезы и синяки на его теле.
Капитан сам разлил вино и улыбнулся, глядя на него сверху вниз.
– Я очень горжусь тобой, Ричард. Ты один из моих мичманов. – Он поднял бокал. – Нет необходимости тебя задерживать, когда этого можно избежать. Я перекинулся парой слов с флаг-капитаном. – Он снова наполнял свой бокал, хотя Болито не помнил, чтобы он пробовал вино. – И мне захотелось сделать это самому. – Он выдвинул ящик стола и достал незапечатанный конверт. – Ты можешь покинуть корабль и завершить свои приготовления.
Он наблюдал, как тот берет конверт, «клочок пергамента», как они все шутили. Впоследствии.
– Твое производство в лейтенанты, Ричард. Никто не заслужил его больше тебя!
Болито увидел, что его бокал снова наполняется. Но он по-прежнему не чувствовал вкуса.
Это было здесь и сейчас. Невозможный, немыслимый момент! Он видел, как некоторые мичмана фрегата поглядывали на него во время их недолгого пребывания вместе. Все они были такими молодыми, как Сьюэлл... хотя Сьюэлл, кажется, неожиданно повзрослел.
И вот его первое назначение. Настоящим я направляю вас и приказываю, по получению этих приказов... Остальное виделось нечетко. Сосредоточился… это был фрегат «Дестини».
Конвей сказал:
– Больше не буду тебя задерживать. – Он посмотрел на стол. – Юный Эндрю Сьюэлл рассказал мне, что ты для него сделал. Это помогло ему больше, чем можешь себе представить. Его отец был бы тебе признателен, если бы он сам был здесь и мог поблагодарить тебя.
Болито встал; в приемной салона послышались голоса. Он был благодарен за то, что их прервали; капитан, возможно, тоже.
Ричард сказал:
– Мартин Дансер оказал ему большую помощь, сэр. Они хорошо ладили друг с другом.
Конвей проводил его до двери и порывисто обнял Болито за плечи. Впоследствии вестовой обмолвился, что никогда не видел, чтобы Конвей делал что-либо подобное, и такое никогда не повторялось.
Конвей сказал:
– В таком случае, я благодарен вам обоим. – Он снова взглянул на кормовые окна. – Да пребудет с тобой Бог, когда ты встанешь под флаг «Дестини»[22]22
Игра слов. Одно из значений английского слова destiny – судьба.
[Закрыть]… – и добавил, – как королевский офицер.
Снаружи, на широком квартердеке, в воздухе еще висела мгла, но поверхность воды уже поблескивала, как будто сквозь нее вот-вот должно было пробиться солнце.
Он поедет в Фалмут и расскажет обо всем матери и сестре. Визит будет кратким, и он будет только рад этому.
Он обвел взглядом знакомые палубы и группы моряков и морпехов.
Это уходило в прошлое. Впереди открывался новый горизонт.
