Текст книги "Мичман Болито (ЛП)"
Автор книги: Александер Кент
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)
– Нам лучше подготовить запасные паруса если погода надумает портиться, – добавил он. В его обязанности входило следить за нуждами судна, но по голосу можно было понять, что мысли брата были далеко, все еще в поисках врага. – Поднимитесь на реи и проверьте лисель спирты, а также скажите мистеру Пайку, что скоро нам придется брать рифы. – Он смотрел на туго натянутый марсель, и видел сердитое дрожание вант и брасов, которыми его корабль отвечал на удары моря и движения румпеля.
Дансер тоже поднялся на палубу, бледный и всклокоченный.
– Я пойду, сэр.
– Все еще не переносишь высоту, Ричард? – Хью устало улыбнулся.
Братья посмотрели друг на друга и Дансер, хорошо знавший лишь одного из них, почувствовал, что в этот момент они стали близки друг другу как никогда.
– Я рад, что ты позвал меня в команду «Мстителя», – сказал Болито брату, когда Дансер начал карабкаться на ванты наветренного борта.
Он отвел взгляд, смущенный тем, что было так сложно произнести эти слова.
– Думаю, на старой доброй «Горгоне» товарищи завидуют тебе, думают, ты сидишь сейчас за богатым столом, – не торопясь кивнул Хью. – Если бы они только знали…
– На палубе! – раздался крик Дансера и капитан с тревогой вскинул голову. – Парус с наветра по носу.
Сразу после его окрика пробили восемь склянок. Все это время они шли за тем судном, только не могли его разглядеть. Это могла быть только «Амазонка». Должна быть она. Еще несколько минут, и «Мститель» повернул бы назад, позволив добыче ускользнуть раз и навсегда.
Пайк и констапель Траскот второпях кинулись на корму, их волосы были покрыты брызгами, а тела так круто наклонены к палубе, что они были похожи на пьяных в стельку матросов.
– Я влезу на марс, чтобы убедиться, сэр! – прокричал Пайк. Он оскалился, как будто речь шла о чем-то весьма личном, о чем не принято говорить вслух.
– Нет, – Хью отдал свою шляпу матросу и хлопнул в ладоши, – я сам.
Все просто наблюдали. Если бы Дансер не влез на рей, они бы ничего не зная, повернули к Плимуту. Хью Болито, полы плаща которого хлопали по белым бриджам как раздвоенный вымпел, на секунду замер возле мичмана, а затем продолжил подъем, пока его фигура не расплылась в окружающем дожде и тумане. Достигнув марса рея, он остановился, обхватив руками бешено вибрирующую мачту, и устремил взор вперед.
– Это «Амазонка», – вернувшись на палубу двумя минутами позже, невозмутимо произнес капитан. – Без сомнений. Две мачты, оснастка кеча несет много парусов. – Только в полыхающих пламенем глазах можно было увидеть проявление эмоций. – Конечно, преимущество в курсе по отношению к ветру, но это не важно. – Он приблизился к компасу, затем по очереди осмотрел каждый парус. – Поставить кливер, мистер Пайк, затем отправьте матросов наверх, выдвигать лисель-спирты. С лиселями мы даже обгоним этот шлюп. – Его глаза сердито сверкнули, когда он добавил: – Или кому-нибудь придется передо мной ответить!
Дансера позвали спускаться, и на его место был отправлен многоопытный матрос.
– Причуды удачи, сэр! – спустившись, воскликнул мичман. Он тяжело переводил дыхание, и промок насквозь от дождя и брызг.
– Сегодня пригодится мастерство, мистер Дансер, – Хью выпятил подбородок, – но уверяю, что не стану возражать и против капельки удачи!
Растянутые и перекошенные, паруса гудели от натуги. «Мститель» начал откликаться на их совместные усилия, лисели расправились с обоих бортов, словно громадные уши, и идущий с обрасопленными реями корабль напоминал огромную пирамиду из парусов.
Ощущения были довольно странные. Когда куттер, накренившись, прокладывал путь сквозь череду вздымающихся гребней волн и впадин, окутанный плотной стеной брызг, летящих с наветренного борта, Болито они начинали представляться даже пугающими. «Амазонки» еще не было видно, вообще сложно было заметить что-либо из того, что ранее описал Дансер, даже если влезть на реи. Корпус преследуемого судна был скрыт где-то в тумане, но его паруса, словно торчащие плавники, возвышались над ним, представляя легкую цель для острых глаз.
Болито считал, что штурман Вивиана вряд ли озабочен возможностью преследования в море. Не на этом этапе. Вивиан, должно быть, знал о местном судоходстве даже больше адмиралтейства, и представлял «Мстителя» уютно устроившимся в гавани, или, поджавшим хвост на пути в порт, чтобы познать гнев адмирала.
Должно быть, они праздновали, где-то там, впереди. Рождество, превосходство над королевской властью и добыча, которую Болито даже не мог себе представить.
Почему бы нет? Вивиан победил на всех фронтах. Теперь, огибая мыс Лизард, он был в безопасности, а пройдя мимо островов Силли, вырвавшись на бескрайние просторы Атлантики, окажется вне досягаемости.
– Как вооружен противник, сэр? – услышал мичман вопрос Траскота.
Голос Хью звучал озабоченным, так как он вновь осматривал паруса, выискивая места возможной слабины или поломки.
– Примерно как и мы. Я думаю, что у сэра Генри есть пара тузов в рукаве, так что не теряйте бдительности, мистер Траскот. Сегодня мне не нужна стрельба на удачу, – его тон сделался более резким. – Это будет не обычный бой. Дело идет о чести.
Болито понял. Брат говорил так, словно речь шла об очередной дуэли. Кое-что можно уладить только одним известным ему способом. В этот раз, возможно, он был прав.
– Дождь уходит стороной, сэр! – воскликнул Глоуг.
Однако, по мнению Болито, особой разницы не было. На палубу летело больше брызг, чем капель дождя, помпы не останавливались ни на минуту, так что, как он полагал, хорошая порция морской воды нашла себе путь в трюм.
Мелькнул огонек, не похожий на солнце, и хотя поднявшаяся волна заставила его поблекнуть, надежды их стали только ярче.
– Идут постоянным курсом, сэр, – воскликнул рулевой, – направление вест – зюйд-вест!
Болито затаил дыхание. Невероятно. Несмотря на шторм, Глоуг повел куттер в три румба к ветру хотя каждый парус и брус трещал и громыхал, словно в маленькой битве.
– Я говорил, Ричард! – Хью заметил выражение лица брата и кивнул в ответ, – говорил, что «Мститель» хорош в управлении!
– На палубе! Судно с подветренного борта! – крик с наблюдательного поста положил конец разговорам.
Пиплоу, парусный мастер, суетливо промчался мимо со своими помощниками, чтобы подготовиться к замене первого лопнувшего паруса, взглянул на штурмана и ухмыльнулся:
– Попались! Теперь покажем этим мерзавцам!
– Нас заметили! – прокричал впередсмотрящий.
Зачарованные, они наблюдали за тем, как второе судно, словно призрак, вынырнуло из пелены отступающего дождя. Оно шло с приличной скоростью, вода разбегалось от форштевня цельными белыми усами.
Кто-то открыл от удивления рот, когда с квартердека «Амазонки» поднялся столб дыма, и прежде чем его унесло в сторону, сквозь паруса и такелаж «Мстителя» пронеслось ядро, оставив рваные дыры в лиселе правого борта и гроте.
– Черт побери, а старый лис еще опасен! – Хью оглянулся, провожая ядро взглядом, пока оно не скрылось среди волн. Он шагнул к подветренному борту и направил подзорную трубу на противника. – Будьте любезны, зарядить и выдвинуть орудия. Нет смысла бросать вызов. Тем более что он уже брошен! – Капитан предоставил заниматься слабым бортовым залпом «Мстителя» Траскоту и добавил уже спокойнее: – Орудие было не маленькое. Не меньше девятифунтовки. Наверняка брали его на борт, рассчитывая на возможную погоню.
Еще выстрел, и ядро просвистело за гакабортом, подняв водяной смерч за левой раковиной.
– Поднять флаг, – сердито сказал Хью.
Он наблюдал, как констапель просигналил с бака, что орудия готовы и выдвинуты из портов. С находящимся под таким углом корпусом выдвинуть шестифунтовки было очень просто, но гораздо сложнее было вести точную стрельбу. Море колыхалось всего несколькими дюймами ниже каждого борта и канониров обдавало водой с каждой волной.
– На гребне волны!
Пять перепачканных смолой рук взмыли над фальшбортом, в каждой из них был зажат фитиль, готовый опуститься к запальному отверстию.
– Огонь!
Яркие вспышки возникли практически одновременно, сотрясая палубу и ударяя по ушам, после чего ревущая и радующаяся команда втянула пушки внутрь, чтобы пробанить и как можно скорее перезарядить их.
Наверху, в бешеной качке, похожие на стаю обезьян, карабкались матросы, пытаясь починить разорванные снасти и убрать лисель, который силой ветра был разорван в лоскуты. Единственный сделанный выстрел стал причиной такой суеты.
Треск.
Куттер немилосердно встряхнуло, и Болито знал, что ядро попало-таки в корпус, возможно, даже где-то у ватерлинии.
Мичман направил подзорную трубу на противника. Тотчас же его мачты и реи ожили в окуляре, он увидел крошечные фигуры, носящиеся по палубе или работающие на брасах и фалах, как и матросы на «Мстителе».
Батарея правого борта огрызнулась очередным хилым бортовым залпом, и мичман вздрогнул. Он видел, как ядра, плюхаются в воду вокруг крепко сбитого корпуса «Амазонки» или пролетают у него за кормой. Пушки не подведут, но, чтобы у канониров появился шанс, Хью придется идти еще круче к ветру, таким образом потеряв время и увеличив расстояние. Болито заметил короткую яркую вспышку со стороны квартердека второго судна, рядом как будто промелькнуло черное пятно и железное ядро пронеслось через фальшборт, словно пилой прорезая палубу. Люди вопили и пытались укрыться, один из рулевых был практически разорван ядром надвое, прежде чем оно прошло навылет сквозь противоположный борт.
Ревущие голоса отдавали приказы, ноги скользили в брызгах и крови, когда все больше людей бросалось помогать раненым или удерживать румпель.
«Амазонка» теперь оказалась дальше, и когда Болито направил на нее трубу, у полуюта заметил зеленое пятно и решил, что это Вивиан в своем длиннополом плаще, который он часто одевал для верховой езды.
– Это бесполезно, сэр! – проорал Глоуг. – Еще немного, и мы потеряем весь рангоут!
Вместе с его словами очередное ядро просвистело сквозь ванты и комом из дерева, тросов и парусины, вниз полетел еще один лисель. С топорами в руках, матросы бросились рубить концы, так как он, действуя как плавучий якорь, стал сильно замедлять ход.
– Поднимите этот сигнал, мистер Дансер: «Вижу неприятеля!», – спокойно произнес Хью, обнажив клинок.
Дансер, приученный к беспрекословной дисциплине линейного корабля, бросился к фалам с набором сигнальных флажков, даже толком не осознав смысл приказа. Сигнализировать было некому, но Вивиан мог этого не знать.
Заметив появившиеся на реях трепыхающиеся на ветру флажки, капитан «Амазонки» может дать Вивиану совет сменить галс, чтобы забрать к югу из опасения попасть в тиски и быть оттесненным к заливу Маунтс двумя преследователями, а не одним.
– Сработало! – Дансер с удивлением уставился на Болито.
«Амазонка» взяла круто к ветру, в результате чего паруса утратили былой порядок, а были обрасоплены так, что они протянулись почти точно от носа к корме. Тем не менее, с бортов показались новые вспышки и несколько обрывков такелажа и обломков разрушенных блоков пополнили кучу мусора на палубе «Мстителя».
Мощный удар сотряс корпус судна, и хор криков и воплей заставили моряков разбежаться, когда стеньга вместе с реями и перебитыми штагами грохнулась вниз, еще раз разломившись над рядом орудий, прежде чем повалиться за борт.
– Руль под ветер, мистер Глоуг! – Хью взмахнул клинком. – Подойдем как можно ближе! – Когда румпель повернулся и громадный грот повернулся на гике, подчиняясь команде рулевого, он, к удовольствию Траскота, добавил:
– Сейчас! На возвышении!
Наблюдая за уменьшающимся расстоянием и полностью сознавая нависшую опасность, каждый канонир выстрелил по готовности.
Болито стиснул зубы и постарался не замечать жутких криков, издаваемых раненными у подножия мачты. Он сосредоточил все свое внимание, наблюдая за тем, как ложатся ядра разрозненного бортового залпа «Мстителя».
Потом послышался треск. Сквозь грохот вздымающихся волн и шум кипящей битвы, мичман услышал его и понял, что одна из шестифунтовок попал точно в цель.
Только одно попадание и требовалось. Под всеми парусами, идя опасно круто к ветру, чтобы уйти от невидимого союзника «Мстителя», шлюп затрепетал, как будто налетев на песчаную банку. Затем, поначалу медленно, а затем с ужасающей скоростью, целая груда парусов начала оседать на корму. Брам-стеньга и фор-стеньга вместе с реями, увлекаемые всей силой ветра и напряжения, обрушились на палубу, за секунду превратив «Амазонку» из породистого рысака в клячу.
– По местам, убирать паруса! – Хью Болито пресек возникший триумф, не отрывая глаз от второго судна. – Мистер Пайк, приготовиться идти на абордаж!
Затем возник новый громыхающий звук, идущий, как казалось, из самого нутра «Мстителя». Но это была лишь команда куттера, чьи голоса смешались в подобие рыка, когда они, хватая оружие и готовясь к высадке, бросились по своим местам.
– Их больше, чем нас, сэр! – сказал Дансер.
Хью вытянул клинок и бросил взгляд вдоль лезвия, как будто целясь из пистолета.
– Они не станут драться.
Капитан наблюдал за тем, как шлюп кивал носом, словно завлекая в ловушку.
– Пора, мистер Глоуг.
Паруса уже были убраны, и с очередным поворотом румпеля бушприт «Мстителя» вздернулся точно на ветер, в то время как полоса морской глади между бортами пары судов исчезла в набежавших тенях.
Крошечные фигурки на палубе «Амазонки» превратились в людей, лица приобрели индивидуальные черты. Некоторые из них Болито даже смог узнать, как уже виденные в Фалмуте.
Хью Болито поднялся на фальшборт, выкрикивая слова через рупор.
– Сдавайтесь! Именем короля! – его клинок указал на орудия на вертлюжной установке. – Или мы откроем огонь!
Накренившись, два судна сошлись вместе, обрушивая вниз очередную порцию поврежденного такелажа и брасов, усиливая путаницу. Но кроме нескольких вызывающих криков, ни одного выстрела не прозвучало, как и не было поднято ни одного клинка.
Хью медленно прошел сквозь толпу матросов к тому месту, где он намеревался сойти на борт второго судна. Капитан выжидал, выискивая последние признаки неповиновения.
Болито вместе с Дансером последовали за ним, опустив тесаки и ощущая воцарившуюся гнетущую тишину, которая заставила замолчать даже раненых.
Эти люди не были вышколенными моряками. У них не имелось флага, ничего, что повело бы их вперед или вдохновило. В этот момент истины они поняли, что им не уйти, и на первое место вышла личная безопасность. Лучше дать показания против человека, когда-то названного другом, и оказаться в тюрьме, чем попасть на виселицу. Некоторые рассчитывали даже вовсе улизнуть от ответственности, полагаясь на умение лгать, как раньше полагались на жестокость.
Болито плечом к плечу с братом ступил на палубу «Амазонки», наблюдая за испуганными лицами, ощущая, как ярость на них сменяется страхом, одновременно как кровь смывается тучей брызг.
Сэр Генри Вивиан мог бы даже сейчас сослаться на какие-то особые привилегии, подумал он. Но победа Хью все же была одержана. Захват судна, его груза и множества пленных должны обеспечить безопасность бухты Маунтс на годы вперед.
– Где сэр Генри?
Маленький человек в плаще с позолоченными пуговицами, вероятно шкипер шлюпа, вышел из толпы, его лоб был сильно исцарапан деревянными щепками.
– Это не моя вина, сэр!
Он потянулся, пытаясь ухватить Хью за руку, но со змеиной скоростью между ними промелькнуло лезвие клинка.
Так что он пятился, пока Болито и другие последовали за ним на корму, куда пришелся главный удар от упавшей мачты.
Сэр Генри Вивиан был прижат массивным обломком рангоута, на его лице застыла маска агонии. Но он все еще дышал, и когда моряки подошли ближе, открыл единственный глаз и неразборчиво произнес:
– Ты опоздал, Хью. Не порадоваться тебе, глядя на мой танец на веревке.
Хью Болито впервые опустил клинок, так что острие оказалось на палубе в каких-то дюймах от щеки Вивиана.
– В мои планы входило покончить с вами более подобающим образом, сэр Генри, – тихо промолвил он в ответ.
– Я бы хотел закончить так, – глаз Вивиана переместился на блестящее лезвие.
Затем, издав громкий стон, он скончался.
Клинок исчез в ножнах, указывая на подошедший финал.
– Разберите этот завал, – Хью, казалось, совсем не тронули события, только что произошедшие вокруг. – Передайте мистеру Глоугу, что пока не поставим временные паруса, нам понадобится буксир.
Только после этого он взглянул на брата и Дансера.
– Прекрасно исполнено, – он кинул взгляд на флаг, поднятый на мачте «Амазонки». Он был таким же, как развевающийся на судне, находящимся под его командованием, разве что меньше потрепан ветром и стрельбой. – Лучший подарок на Рождество из всех, что я получал!
– И возможно в Фалмуте еще что-нибудь останется, чтобы отметить, да, Дик? – усмехнулся Дансер.
Возвращаясь на свое судно, Болито задержался, чтобы взглянуть на внушительную кучу обломков.
Его брат все еще стоял возле придавленного тела в длиннополом зеленом плаще.
Не казалось ли ему даже сейчас, что сэр Генри Вивиан смог его обставить?
Часть III
БОЕВОЕ БРАТСТВО
(перевел В. В. Федин)
Глава 1. Дорога наверх
МИЧМАН РИЧАРД БОЛИТО вскинул руку к глазам, закрывая их от яркого солнечного «зайчика», отраженного от плескавшейся у борта воды. Он пропустил двух матросов, которые, пошатываясь, прошли мимо него, наполовину неся, наполовину волоча какие-то завернутые в парусину громоздкие предметы к трапу, ведущему на залитую солнечным светом открытую палубу. После полумрака межпалубного пространства «Горгоны» это только усиливало ощущение нереальности происходящего.
Он успокоил себя. Еще один обычный день. Во всяком случае, для большинства людей.
Он взглянул на свою форменную одежду, лучшую из того, что имелось у него. Ему захотелось улыбнуться. Это была единственная форма, которая могла выдержать проверку и не вызвать критики. Он стряхнул несколько волокон пакли, которые собрал где-то по пути с «петушиной ямы» – кокпита, мичманского дома на «Горгоне», где он жил последние полтора года.
Неужели это все? Он еще раз глубоко вздохнул. Он был готов, и это был не просто еще один обычный день.
Он вышел на главную палубу, привыкая к шуму и внешней неразберихе корабля, проходящего крайне необходимый капитальный ремонт. Долота и ручные пилы, постоянный стук молотков в глубине корпуса, а в то же время высоко над палубами копошились, словно обезьяны, люди, ремонтируя мили стоячего и бегучего такелажа, который давал жизнь боевому кораблю и приводил его в движение парусами. И вот теперь все было почти закончено. Тошнотворный запах смолы и краски, кучи ненужных снастей и деревянных обломков скоро станут проклятым воспоминанием. До следующего раза.
Он окинул взглядом ближайшие восемнадцатифунтовые пушки – элегантные, презирающие царящий вокруг беспорядок, – черные дула которых уткнулись в крышки портов. Потом перевел взгляд дальше – на окрестности, четко очерченные в утреннем свете: крыши и башни старого Плимута, изредка блестевшие на солнце стекла. А за ними – знакомые холмы, в этот час скорее голубые, чем зеленые.
Он старался не ускорять шаг, боясь показать, что все изменилось только из-за этого конкретного дня. Новый 1774 год наступил всего несколько дней назад.
Но все было действительно по-другому.
Он прошел мимо нескольких матросов, укладывавших в бухты фалы. Ричард знал их достаточно хорошо, но теперь они казались ему чужими. Он подошел к парадному входному порту, по которому капитан под звуки боцманских свистков покидал корабль и возвращался на него, а важных гостей встречали со всеми церемониями, положенными королевскому кораблю. Сюда допускались и офицеры, вхожие в кают-компанию, а мичманы только тогда, когда они несли службу на этом посту.
Ричарду Болито еще не исполнилось восемнадцати, и ему хотелось смеяться, кричать, разделить свое состояние с кем-то, кто был свободен от сомнений или зависти. Как гром среди ясного неба, всего за несколько дней до этого поступило известие: назначен экзамен, который, как знал каждый мичман, был неизбежным. Нетерпение, испуг, даже боязнь: он мог принять его со всеми этими эмоциями или совсем без них. Его судьбу будут решать другие. Пройдя испытание, он подчинится их решению, и в случае успеха получит королевский патент и совершит грандиозный шаг от мичмана до лейтенанта.
Ричард бросил взгляд на шхуну, проходившую примерно в полукабельтове от их траверза. Ее паруса были полны ветра, и, хотя воды Плимут-Саунда были еще спокойны, крупная зыбь с моря поднимала стройное судно, словно оно было игрушечным.
– А, вот и вы, мистер Болито.
Это был Верлинг, первый лейтенант.
Возможно, он собирался сесть в шлюпку, выполняя какое-то поручение капитана – маловероятно, чтобы он покинул корабль по какой-либо другой причине в такое время, как это. С рассвета и до заката он всегда был востребован, руководил рабочими группами, ежедневно, даже ежечасно проверял ход работ на верхней и нижних палубах, ничего не упуская. Он был первым лейтенантом, и об этом не следовало забывать.
Болито прикоснулся к шляпе:
– Есть, сэр.
Он пришел раньше назначенного времени, и Верлинг этого ожидал. Он был высоким и худощавым, с крупным крючковатым носом, который, казалось, направлял его безжалостный взгляд прямо на любой недостаток или проступок в окружающем мире. Его мире.
Но сейчас его появление было неожиданным и несколько нервировало.
Верлинг повернулся спиной к горстке несущих повседневную вахту у входного люка: морским пехотинцам в их алых мундирах и белых перевязях через плечо, помощнику боцмана с серебряной дудкой, готовому немедленно подать сигнал или отдать любую команду по первому приказу. Юнги-фалрепные, нарядные в своих клетчатых рубашках, были достаточно проворны, чтобы спрыгнуть вниз и помочь любой шлюпке, подходящей к борту. И вахтенный офицер, который сосредоточенно изучал журнал убытий и прибытий и хмурился – без сомнения, ради Верлинга.
Болито понимал, что его мнение несправедливо, но ничего не мог с собой поделать. Лейтенант был новичком на корабле, и свое звание получил недавно. Он был мичманом всего несколько месяцев назад, но по его поведению этого никак нельзя было сказать. Его звали Эгмонт, и его уже люто ненавидели.
Верлинг сказал:
– Запомните то, что я вам скажу. Это не соревнование и не официальное подтверждение вашей общей эффективности. Об этом будет сказано в рапорте капитана. Все гораздо серьезнее, намного серьезнее. – Его взгляд на мгновение скользнул по лицу Болито, но, казалось, охватил его целиком. – Решение примет Комиссия, и это решение окончательное. – Он едва заметно пожал плечами. – По крайней мере, в этот раз.
Он дотронулся до брелока от часов, свисавшего из кармана брюк, но не взглянул на него. Он изложил свою точку зрения.
– О, значит, и вы не забыли, мистер Дансер. Я рад это видеть, сэр.
Словно в подтверждение, на баке пробили восемь склянок.
– Внимание на верхней палубе! Равнение на корму!
Раздались трели боцманской дудки, а со стороны донесся размеренный рев трубы. Поднимались флаги, с берега и с флагманского корабля наблюдали в подзорные трубы, желая убедиться, что никто и ни одно судно не застигнуто врасплох.
Мичман Мартин Дансер медленно выдохнул и кивнул своему другу:
– Пришлось вернуться в кокпит, Дик. Забыл о своем талисмане именно сегодня!
Это была маленькая, гротескная фигурка, больше похожая на демона, чем на символ удачи, но Дансер никогда не расставался с ней. Болито впервые увидел ее после стычки с контрабандистами. У Дансера все еще не сошли синяки, но он утверждал, что его «защитник» спас его от гораздо худшего.
Верлинг добавил:
– Желаю вам всего наилучшего. Мы все желаем. И помните об этом, вы оба. Вы выступаете за себя лично, но в то же время вы представляете этот корабль. – Он позволил себе слегка улыбнуться. – Вперед!
– Катер у борта, сэр!
Болито улыбнулся другу. Было совершенно справедливо – после всего того, что произошло, – что они сегодня были вместе.
Лейтенант Монтегю Верлинг наблюдал, как они спускаются на стоявший под трапом катер. Интересно, неужели и он был когда-то таким?
– Отдать фалинь! Оттолкнуть нос!
Катер, подхваченный течением, отвалил от борта большого двухдечника: весла двумя рядами стоят вертикально лопастями вверх, старшина шлюпки вцепился в румпель, подгадывая подходящий момент.
Верлинг все еще наблюдал за ними. Это было на него не похоже, и он сам был немного удивлен. Тиммерман и боцман, должно быть, ждали его с очередными списками, работа должна была продвигаться, припасы и снасти еще не доставлены, или, если доставлены, то не того качества. Потому что он был первым лейтенантом – старшим офицером на корабле после капитана. Прямо на юте, под большим флагом, который плавно вытягивался в юго-западном направлении, капитан находился в своей каюте, уверенный в том, что ремонт будет завершен вовремя. Это доставит удовольствие адмиралу и так далее, по цепочке командования.
Верлинг увидел, как весла раскрылись веером по бортам катера, словно крылья, а гребцы наклонилась к корме, чтобы начать греблю.
Возможно, каким-то новым днем...
– Весла… На воду!
Он обернулся и увидел, что новый лейтенант пытается поймать его взгляд. Нет, все же неправильно питать личную неприязнь к офицеру своей кают-компании.
Он вновь взглянул на голубеющую воду, но катер уже скрылся из виду среди других кораблей, стоявших на якоре. Внезапно он обрадовался, что решил присутствовать при сходе мичманов, независимо от результатов их сегодняшних экзаменов.
Он придал своему лицу властное выражение и направился к группе матросов, которые боролись с очередным грузом дерева.
– Эй, ты, Перкинс! Поворачивайся! Живей, парень!
Первый лейтенант вернулся.
Несмотря на крупную зыбь, катер «Горгоны» вскоре набрал ход, оторвавшись от борта двухпалубного корабля. Четырнадцать вальковых весел, действуя мощными, но неторопливыми гребками, с очевидной легкостью пронесли его мимо других военных судов, стоявших на якоре. Старшина катера, крепкий и опытный моряк, был спокоен. Корабль так долго стоял на якоре во время капитального ремонта, что он привык к наличию множества других судов и к мельтешению их шлюпок, выполнявших бесконечные поручения офицеров эскадры. Человека, чей флаг развевался над мощным трехпалубником – флагманским кораблем, – он, как и большинство его товарищей, никогда не видел. Но адмирал был здесь, он присутствовал, и этого было достаточно.
Болито поплотнее натянул треуголку на лоб. Он дрожал и крепче сжал пальцами банку, жесткую и влажную под его ягодицами. Но дело было не в холоде и не в том, что с форштевня время от времени долетали брызги. Конечно, они все это обсуждали – как что-то далекое, смутное, нереальное. Он взглянул на товарища. Даже это, казалось, было нереальным. Что же в первую очередь привлекло их друг к другу? И встретятся ли они когда-нибудь снова после сегодняшнего дня? Флот, как некоторые описывали его, был похож на семью. Но для настоящей дружбы он был испытанием.
Они были ровесниками, с разницей всего в месяц, но такими разными. Они прибыли на «Горгону» одновременно. Мартин Дансер был переведен с другого корабля, который в тот момент становился в док для полного переоборудования. Это было около шестнадцати месяцев назад. До этого он, по его собственным словам, прослужил «всего три месяца и два дня» на службе его британского величества.
Болито вспоминал то, с чего начинал сам. Он поступил на флот «юным джентльменом» в нежном двенадцатилетнем возрасте. Он вспомнил Фалмут, лица, наблюдавшие за ним с портретов, висевших в длинных коридорах и в кабинете. История семьи Болито могла бы стать историей самого Королевского флота.
Он также подумал о своем брате Хью, который временно командовал таможенным куттером «Мститель». Это было меньше двух месяцев назад. Им с Мартином было приказано присоединиться к нему. Странный и дерзкий опыт. Неожиданным стало и то, что Хью, его единственный брат, показал свою незнакомую сторону.
Он повернулся, чтобы посмотреть на флагманский корабль. Теперь он был ближе, его свернутые марсели и брамсели казались почти белыми в ярком свете, флаг вице-адмирала развевался на фок-мачте, словно кровавое пятно.[8]8
Вице-адмирал красного флага – четвертый по старшинству в адмиральской иерархии того времени (сверху вниз: адмирал красного флага, адм. белого фл., адм. синего фл., вице-адм. кр. фл., вице-адм. б. фл., вице-адм. с. фл., контр-адм. кр. фл., контр-адм. б. фл., контр-адм. с. фл.).
[Закрыть] Это и был предыдущий корабль Мартина, единственный до «Горгоны». Три месяца и два дня. Но сегодня он, как и я, был здесь на экзамене. Болито же прослужил пять лет. Сегодня здесь будут и другие, которые собираются с силами, оценивают шансы. Оглядывались ли когда-нибудь закаленные и опытные офицеры, такие как Верлинг, на прошлое и испытывали ли они сомнения?
Он смотрел на высокие мачты, на переплетение казавшихся черными снастей и вант. Вблизи корабль производил еще большее впечатление – линейный корабль второго ранга с девяноста пушками и экипажем из примерно восьмисот офицеров, матросов и морских пехотинцев. Это был особый мир. Первый корабль Болито тоже был большим трехпалубным, и даже после четырех лет, проведенных на борту в этом тесном и оживленном пространстве, он встречал людей, которых до этого не видел ни разу.
Корпус корабля возвышался над ними, длинный бушприт и утлегарь торчали, словно копья. А на носу красовалась фигура Посейдона, греческого бога морей, сверкающая новой позолоченной краской, которая, должно быть, стоила месячного жалованья. Моряки называли это «позолотой на прянике».
Старшина катера скомандовал:
– Приготовиться! Баковые!
Оба баковых встали и стукнулись отпорниками, давая сигнал команде быть наготове. О судне судят по его шлюпкам...
Под выстрелами и русленями стояли шлюпки с других кораблей. Болито увидел лейтенанта, жестами передающему команды катеру, услышал, как старшина пробормотал:
– Да вижу я вас, сэр!
Мартин тронул Ричарда за рукав.
– Ну вот мы и здесь, Дик. – Их взгляды встретились. – Мы им покажем, да?
Как в те давние времена. Никакого высокомерия или самомнения, спокойная уверенность. Он убедился в этом и в жестких схватках мичманов в «петушиной яме», и потом перед лицом реальной, леденящей душу опасности. И за такой короткий промежуток времени они стали как братья.
– Береги весла!
Катер накренился, ударившись о кранцы, и старшина встал у румпеля, держа шляпу в одной руке. Он посмотрел на мичманов. Однажды они будут похожи на того чертова лейтенанта, который размахивал руками там, у поручней. Но он сказал только: «Удачи!»
Теперь они были предоставлены самим себе.
Вахтенный офицер сверил их имена с потрепанным списком и окинул вновь прибывших холодным взглядом, словно желая убедиться, что они достаточно презентабельны для того, чтобы их пропустили дальше.
Он взглянул на кожаную портупею Дансера.
