Текст книги "Мичман Болито (ЛП)"
Автор книги: Александер Кент
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)
Глава 8. Рука помощи
– МЫ ДОСТАТОЧНО ДАЛЕКО ПРОДВИНУЛИСЬ. Остановимся и сориентируемся.
Лейтенант стоял у поваленного дерева, и узор на его пуговицах до странности ярко выделялся во мраке. Болито вспомнил трупы, которые он видел среди затопленных обломков. Леденящее душу воспоминание.
Эгмонт язвительно добавил:
– И заставь их замолчать! Они похожи на стадо чертовых коров!
Болито посмотрел на небо: облака двигались неуклонно, но теперь медленнее и на этой высоте над морем, на гребне горного отрога, казалось, что они спустились ниже. Ему хотелось потоптаться на месте, так как ноги сильно замерзли, несмотря на долгий путь по пересеченной местности, большую часть которого они шли в гору после того, как спрятали шлюпку. Было тихо, шума прибоя больше не было слышно, только ветер и шелест опавших листьев, случайный звон металла или приглушенное проклятие, исходящее от одной из крадущихся теней.
Он понял, что Эгмонт совсем рядом, мог видеть овал его лица, слышать его дыхание. Тот был достаточно спокоен, ничем не выдающий себя.
Эгмонт сказал:
– Противоположный склон более крутой. Он ведет прямо к бухте.
Говоря это, он отряхивал одной рукой полы своего пальто, к которому прилипло несколько сухих веточек. Он всегда был таким аккуратным, в нем не было ни одной лишней детали. Так было, потому что он был новичком в этой должности или потому, что ему все еще нужно было что-то доказывать? Это так отличалось от неожиданных вспышек гнева или враждебности, которые он проявил тогда в каюте. Когда он ударил Сьюэлла по лицу.
– Вы сказали мне, что выделили двух человек в разведчики? Вы можете поручиться за них?
– Кевет и Хукер, сэр. Тинкер выбрал их...
Эгмонт резко прервал его:
– Неважно, что сказал Тинкер Торн. Что вы думаете?
Болито прижал пальцы к бедру, унимая раздражение.
– Я бы доверился им, сэр. Хукер, как и Кевет, вырос в сельской местности, прежде чем записаться добровольцем.
Эгмонт явно ухмыльнулся:
– И он, полагаю, тоже из Корнуолла? Больше ни слова. – Он подошел к краю ухабистой тропы, оглядываясь на море. – Скоро мы спустимся к бухте. Эти двое пойдут на разведку впереди. Не проси их, Болито. Прикажи им. Возможно, это пустая трата времени, а может, и нет. И я не потерплю никакой расслабленности, это ясно?
Болито резко обернулся, когда несколько голосов дружно ахнули – кто удивленно, а кто тревожно.
На темном фоне моря и неба появился движущийся огонек. Крошечный, как булавочный укол, но в атмосфере скрытности и запаха опасности он казался маяком.
Эгмонт рявкнул:
– Заткнулись все! – Он ощупал карман, как будто искал часы. – «Забияка» зажгла якорный огонь, чтобы показать, что мы здесь на законных основаниях, тем, у кого хватает глупости оказаться чужаком здесь и в это время!
Кто-то пробормотал:
– Все чертово окружение к этому времени уже знает!
Эгмонт повернулся к группе:
– Запишите имя этого человека! Еще одна дерзость, и я увижу его обнаженную спину распятой на решетке у трапа, когда мы вернемся на «Горгону»!
Болито последовал за ним по тропе. Они спускались по склону, прикрывающему маленькую бухту, которую он видел на карте. Когда он оглянулся, крошечный огонек «Забияки» уже исчез за складкой горного хребта. Словно оборвался канат, последняя ниточка, связывавшая их с тем маленьким, личным существованием, к которому они привыкли. Полагаясь на веру моряка в свой корабль.
Эгмонт произнес:
– Следите за оружием! Будьте наготове!
Кевет, зоркий марсовый, начинавший жизнь браконьером, пробормотал:
– Когда и вы будете готовы, сэр.
Второй мужчина, Хукер, один из канониров «Горгоны», поднял кулак:
– Будем действовать не спеша ради вас, сэр!
Болито разглядел в темноте блеск его зубов. Как будто тот произнес какую-то личную шутку, в чем-то убеждая его.
Они прошли несколько ярдов и оказались совершенно одни. Кевет повернулся и тихо сказал:
– Теперь мы одни, видишь? – Он провел пальцем по своему горлу. – Кто-нибудь еще мог это услышать!
Как долго, как далеко они прошли, Болито сбился со счета. Он слышал шум моря, медленный и тяжелый, как дыхание, и слабый плеск воды, набегающей на камни.
Кевет сказал:
– Билл Хукер отправился разнюхать окрестности. Толковый парень.
Болито заставил каждый мускул расслабиться. Двое корнуольцев на этом богом забытом клочке побережья, который так сильно напоминал о доме. Если Кевету взбредет в голову оставить его, он может запросто раствориться в окружающем ландшафте.
– Я вот о чем подумал, сэр. Когда вы получите свой корабль... – Кевет все еще стоял рядом с ним.
Болито улыбнулся:
– У меня его еще нет.
– Да, но когда вы его получите... – Он прервался, его рука скользнула по листьям мокрого дрока, как змея. – Замри!
Но это был Хукер, согнувшийся пополам и ухмыляющийся, когда понял, что нашел их.
Кевет сказал:
– Я думал, ты поплыл обратно к кораблю, сынок!
Болито увидел блеск лезвия кинжала, прежде чем его спрятали обратно под одежду.
Хукер сделал глубокий вздох и опустился на землю.
– Я видел его, сэр! – Он кивнул, как будто хотел убедить и самого себя. – Я спустился к пляжу. В облаках появился просвет, и там стоял он.
Кевет воскликнул:
– Чертов болван! Кто-нибудь мог тебя увидеть!
– Я и подумал, что они увидели меня. Двое из них чуть не наступили на меня! – Он неуверенно рассмеялся. – Чуть не попался!
Болито потянулся и схватил его за руку. Он почувствовал, что тот дрожит.
– Расскажи, как все было на самом деле. Что ты видел, а может, и слышал. Потом мы вернемся и расскажем остальным. – Он подождал, успокаивая дыхание, и продолжил: – Ты молодец. Я прослежу, чтобы это не было забыто.
Кевет пробормотал:
– Он на самом деле это сделает, Билл.
– Я держался поближе к тем скалам, как вы и говорили. – Он смотрел на своего друга, но говорил для Болито. – Было темно, как в колодце, а потом на норд-весте в облаках появился просвет, и я даже увидел несколько ранних звезд. Потом все исчезло.
Болито почувствовал раздражение Кевета.
– Что это за судно? С прямым вооружением, или косым? Не торопись.
Было трудно сохранять спокойствие, сдержанность, но любой признак нетерпения или сомнения рассеивал воспоминания Хукера. Он подумал об Эгмонте, оставшемся там, в темноте, несомненно, кипящим от разочарования и проклинающим Верлинга за то, что тот отправил его на это бессмысленное задание. Пустая трата времени. То, что сейчас скажет Хукер, изменит все.
Хукер сказал с расстановкой:
– Это бриг. Готов поклясться в этом, сэр. Я бы сказал, что все паруса свернуты на ночь. Но он стоит на якоре далековато, так что трудно быть уверенным.
Кевет подтолкнула его локтем:
– Продолжай, Билл. Ты молодец.
Хукер, казалось, не слышал его. Он продолжал тем же бесстрастным тоном, переживая заново опасность нахождения на пляже в одиночку.
– Две шлюпки вытащены на песок, еще одна стоит на плаву на мелководье. Больше других, парусная, одномачтовая. – Он хлопнул ладонью по земле. – Я почти уверен, что со шверцами[19]19
Шверцы – это вариант шверта, при котором поворотные или опускаемые плоскости крепятся по бокам корпуса судна. Шверц проще в реализации, так как не требует устройства водонепроницаемого колодца (поэтому шверцами оснащались ранние голландские суда каботажного плавания). В движении под парусом наветренный шверц поднимают.
[Закрыть]. – Еще один кивок самому себе. – Небольшое каботажное судно, я полагаю. Люггер.
Как раз то, что нужно для потайных встреч. И таких суденышек сотни вокруг островов и вдоль французского побережья.
Хукер продолжил:
– Они спорили, понимаете, сэр? Иногда кричали. Я подумал, что они вот-вот прибегнут к кулакам или к чему похуже.
Кевет подсказал, почти деликатно:
– Англичане?
Хукер уставился на него, как будто ему это и в голову не приходило.
– Некоторые ими были, ты прав. Другие могли быть французами. Я не уверен. Но те, которые были с каботажника, проклинали команду брига. Один из них стоял на якоре слишком далеко, и кричал очень громко.
Болито поднялся на ноги. Это должно было быть ключом к разгадке. Слишком далеко. Что бы тут ни продавалось незаконно или перегружалось, оно стоило хладнокровного убийства, и должно было быть перенесено немедленно.
Он сказал:
– Рискованно это или нет, но у них нет выбора.
При этом он подумал об одиноком фонаре «Забияки». И о Верлинге.
Ричард посмотрел на Кевета, который тоже встал, перекинув через плечо тщательно завернутый мушкет.
– Я сменю тебя при первой возможности. Мы же вернемся к нашим.
Кевет заколебался, как будто у него на языке вертелся какой-то резкий комментарий. Но он сказал:
– Я буду здесь, сэр. Думаю, лейтенанту понадобится команда для шлюпки. – Он твердо добавил: – Я бы хотел остаться с вами, – и, вытерев грязный подбородок тыльной стороной ладони, добавил: – Сэр!
Они нашли отряд спустя совсем короткое время, но его было достаточно, чтобы ему стали ясны необходимые действия.
Требовалось безотлагательно послать шлюпку. Верлинг должен знать об этом, какие бы сомнения его ни беспокоили. Если он станет дожидаться рассвета, таинственный корабль отплывет, несмотря на опасность этих мелководных пространств. Иначе альтернативой ему будет пеньковая петля.
И что за контрабандный груз, который добрался так далеко? Он вспомнил спокойные рассуждения Дансера. Это определенно был не ром и не чай.
Эгмонт подождал, пока Болито подойдет к нему.
– Ну?
Нетерпеливо, встревоженно, может, возбужденно? Нет, на этот раз он скрывал свои эмоции.
– Хукер кое-что разведал, сэр. На якоре поодаль от берега стоит бриг.
Эгмонт взглянул на матроса, о котором шла речь.
– Что-нибудь еще? Язык-то есть у тебя, а?
Хукер с трудом сглотнул:
– На пляже находятся люди, в том числе и на шлюпках.
Эгмонт не прерывал его, и он продолжил со своим деревенским акцентом, но в его докладе не было ничего туповатого. Болито наблюдал за ним на многочисленных учениях на борту «Горгоны» в качестве командира одного из ее длинных восемнадцатифунтовых орудий; его мозг был достаточно быстр.
Эгмонт помолчал загадочно, а затем спросил:
– Ты думаешь, некоторые из них были французами?
Хукер пожал плечами:
– Так я считаю, сэр.
Эгмонт посмотрел на небо:
– Вероятно, местные жители. Они говорят на нормандско-французском диалекте. Нет лучшей среды для контрабанды по-крупному. – Он замолчал, словно удивляясь самому себе за то, что поделился своим мнением, и холодно посмотрел на Болито. – Если судно стоит на якоре подальше от берега, а в этих водах это кажется разумным, то это означает, что они должны начать перегрузку своей контрабанды немедленно. Нельзя терять ни минуты. Вы говорите, две шлюпки?
Хукер развел руками:
– И каботажное судно.
Эгмонт скрестил руки на груди, и тут же опустил их:
– На бриге будет еще одна, может быть, две. Все равно...
Болито сказал:
– Даже и так, это долгая работа.
Эгмонт смотрел мимо него, наблюдая или прислушиваясь к деревьям.
– Ветер стал сильнее. На борту «Забияки» этого могли и не заметить. За мысом более защищено.
Болито произнес:
– Мистер Верлинг, должно быть, отдал строгие распоряжения... – Он не стал продолжать.
– Я знаю это, черт побери! Но он не имеет ни малейшего представления о временном факторе. Я разберусь с этим немедленно.
Он обернулся и посмотрел на кучку темных фигур, скорчившихся на холодной земле в укрытии под несколькими изъеденными солью деревьями. – Мне срочно нужна команда для шлюпки. Хукер, ты пойдешь на ней. Повторишь мистеру Верлингу то, что сказал мне. – Он остановил того движением руки. – И постарайся все сделать правильно, приятель! Это будет на твоей совести!
Болито почувствовал, как в нем закипает гнев. Ни слова похвалы или благодарности, только угроза. Он вспомнил слова Кевета: «Я бы хотел остаться с вами». Он уже догадывался, даже был уверен, что Эгмонт вернется на «Забияку». Как можно скорее. Это имело смысл. И все же...
Эгмонт снова посмотрел на небо.
– Принимайте командование до получения дальнейших распоряжений. Наблюдайте за их передвижениями, но оставайтесь вне их поля зрения. – Он отвернулся. – Выберите пять человек, которые останутся с вами. Я разберусь с остальной частью отряда.
Кто-то пробормотал:
– Готово, сэр. Я подобрал наших парней.
Болито заставил себя сосредоточиться, чтобы не обращать внимания на вопиющую несправедливость. Он оставлен здесь всего с пятью матросами. Кевет знал об этом, как, вероятно, и Хукер.
Голос, раздавшийся рядом с ним, принадлежал Прайсу, рослому валлийцу, который был лотовым на шлюпке, когда они направлялись к берегу. Он был известен грубым и неуемным чувством юмора, которое боцманмат Тинкер не всегда приветствовал.
Эгмонт наблюдал за тем, как небольшая горстка людей распадается на две группы: здесь пара улыбок и коротких слов, там только краткое похлопывание по плечу приятеля.
– Не тяните время, быстрее!
Хукер на секунду задержался возле Болито:
– Я передам сообщение мистеру Дансеру, сэр.
На этом все. Этого было достаточно.
Люди Эгмонта уже отступали под деревья у подножия холма. Через два часа он будет в шлюпке, а еще часа через три – на борту «Забияки».
Он ушел, даже не оглянувшись. Так и должно было быть?
Можно ли ожидать, что я буду вести себя подобным образом, когда – если – мне представится шанс?
Прайс все еще стоял рядом с ним.
– Ну, вот, видите: сливки всегда оказываются наверху!
Кто-то из присутствующих даже рассмеялся.
Болито сказал:
– Давайте найдем чем-нибудь укрыться, а то похоже, что дождь усилился. Именно это мы и сделаем в первую очередь.
На мгновение ему показалось, что он просто вообразил это. Но нет. Он действительно стал командиром.
И он был готов.
Глава 9. Во имя короля
РИЧАРД БОЛИТО расклинился между двумя огромными камнями, обточенными морем, давая отдых натруженным до боли ногам. Он слышал плеск воды где-то под его ненадежным насестом, который словно предупреждал: не расслабляйся. Вот-вот должен был начаться прилив. Это означало бы подняться выше, потерять возможность наблюдения или, что еще хуже, удобное укрытие, которое получил он со своим маленьким отрядом.
Он снова потянулся вперед, выглядывая из-за камня. Он уже сбился со счета, сколько раз повторял это движение, вглядываясь в едва заметный изгиб берега и очертания неуклюжего корпуса люггера, описанного Хукером, который беспокойно дергался на якоре, не дававшем ему приблизиться к этому коварному берегу.
Ричард закрыл глаза и попытался собраться с мыслями. Сначала, когда Кевет подвел его к этому месту, он опасался немедленного разоблачения. Каждый отброшенный камешек или шлепанье ног по мокрому песку казались грохотом оползня или шумом стада крупного рогатого скота, как презрительно называл их Эгмонт. Но темные, суетящиеся фигуры не отвлекались от работы, сопровождаемой редкими криками наставлений или ругательств. Оба баркаса были загружены и быстро отошли от берега. Чтобы завершить передачу груза, потребуется несколько рейсов. Вероятно, первоначально они намеревались ошвартоваться друг к другу. Слишком далеко.
Эта деятельность была очень важна для них. Настолько важна, что можно было убить за нее.
Он напрягся, когда послышался шорох песка, и не заметил, как клинок уже наполовину вышел из ножен, а эфес холодит ладонь. Но это был Кевет, а Ричард не заметил его, пока тот не оказался рядом, на расстоянии вытянутой руки.
Кевет посмотрел вниз, на пляж, и сказал:
– Одна из шлюпок возвращается. – Он дышал ровно и был, по-видимому, вполне спокоен. – Следующий груз будет готов к отправке немедленно. Без сомнения, это тяжелая работа!
Болито услышал скрип весел; люди выпрыгивали из лодки, чтобы на мелководье подтянуть ее к пляжу; кто-то выкрикивал приказы. Язык было не разобрать.
– Ты увидел, что они носят?
Кевет взглянул на него; он почти физически ощущал его взгляд.
– Оружие. – Он снова уставился на пляж. – Я знаю, как тяжелы эти ящики. Я и раньше видел мушкеты, уложенные подобным образом. – Он подождал, пока его слова дойдут до сознания. – Новые, во всяком случае.
Болито вглядывался в темноту; казалось, кровь стучит у него в ушах, как море за этими скалами. Неудивительно, что награда стоила риска. Стоила человеческих жизней.
И все же совсем рядом должны быть дома, возможно, фермы...
Кевет, должно быть, прочитал его мысли.
– Ну, вы-то знаете, каково у нас там, дома. Никто ничего не видит, когда Братство покидает дом.
Но Болито мог думать только о поставке оружия. Куда направляется? И для чьих рук оно предназначено?
Ходили разные слухи. Наиболее радикальные газеты открыто использовали слово «восстание» после Бостонской резни в американских колониях. А всего несколько дней назад один из лейтенантов «Горгоны» заявил, что это было темой совещания у адмирала. Даже капитан Конвей упоминал об этом.
Это казалось таким далеким, таким расплывчатым. Еще один шепот на квартердеке. Но если это правда... старый враг, находящийся неподалеку через пролив, быстро поддержит любое подобное восстание.
Кевет, стоя на коленях, снова вглядывался в берег.
– Еще одна шлюпка идет. Должно быть, там полно мушкетов. Грузовая ватерлиния люггера поднялась значительно выше над водой.
Болито взглянул на небо. Хукер видел первые звезды, а теперь их стало больше, и рваные облака, казалось, набирали скорость. Он подумал об якорном огне «Забияки», невидимым за хребтом. И об Эгмонте, стряхивающем сухие листья со своего пальто. Однажды он услышал от кого-то, что отец Эгмонта раньше был портным в одном из военно-морских портов. Это могло бы объяснить...
Он отбросил от себя лишние мысли и сказал:
– Нам пора действовать. – Он попытался заглушить внутренний голос: тебе, это тебе пора. – Начинается прилив. Мы и оглянуться не успеем, как они поднимут якорь.
Кевет откликнулся:
– Я не очень разбираюсь в таких вещах, но нам, рядовым, этого знать не положено. Бунт или свобода – мы подчиняемся приказам, и это все, что от нас требуется. По какую сторону ствола ты стоишь – вот что в конечном счете важно!
Опершись рукой о камень, Болито резко встал, чтобы не передумать. Он чувствовал, как сердце колотится о ребра.
– Надо подойти ближе.
Он думал, что Кевет будет протестовать. Сейчас, пока еще есть время. Он был достаточно откровенен, и доказал, что его ум такой же острый и ясный, как зрение впередсмотрящего с салинга. Пятеро моряков, которые могли с такой же легкостью отвернуться, как и подчиниться прямому приказу, который мог закончиться гибелью. И кто узнает? Да и кому будет дело до этого?
Кевет молча посмотрел на него, и Болито подумал, что тот не расслышал. Затем он быстро протянул руку к лицу Болито, словно собираясь ударить его. Но он лишь коснулся одной из белых петлиц на лацкане мундира Болито.
– Лучше спрячь свои мичманские нашивки. Выделяешься, как священник в борделе. – Он ловко застегнул воротник. – Пора идти.
Болито почувствовал, как тот поддержал его за локоть, когда они спускались со скал: необычно и странно трогательно. И тот ни разу не назвал его «сэр». Что придавало еще большее значение всему этому.
Возможно, поступать так было безумием, но было уже слишком поздно.
И сквозь все это он слышал слова Мартина, произнесенные непосредственно перед тем, как он спустился в шлюпку и отвалил от «Забияки» тысячу лет назад: Слава может подождать. До тех пор, когда мы будем вместе.
Он встряхнулся и присоединился к марсовому, который когда-то был браконьером, и они вместе уставились на лежавшие на песке ящики, похожие на гробы.
Даже под прикрытием скал он чувствовал усиливающийся ветер. Долгая и тяжелая работа для гребцов в шлюпках, даже с дополнительными помощниками.
Кевет протянул руку:
– Еще один ящик.
Болито увидел, как неясный силуэт спускают за борт люггера, услышал скрип блоков и талей и более громкие всплески – это люди пробирались по ледяной воде со следующей партией мушкетов. На этот раз никаких криков или проклятий. Вероятно, они устали.
Он спросил:
– Как ты думаешь, сколько человек еще осталось на борту?
– Трое или четверо. Достаточно для лебедки, а также для присмотра за якорным канатом. Если он лопнет...
Он пригнулся, услышав чей-то крик, но больше ничего не произошло. Ящик протащили дальше по пляжу, на более твердый песок. На обратном пути, когда они пойдут за следующей партией, ветер будет встречным.
Болито откинул волосы с лица. Возможно, это был последний.
Он сказал:
– Ну что, пришло время действовать.
Он вспомнил слова Эгмонта, сказанные во время высадки: Не проси их. Прикажи им!
Он попытался прикинуть расстояние от скал до стоявшего люггера. Им придется пробираться по воде вброд большее расстояние, чем он думал прежде, обманывая себя. Уже начался прилив, и было более шумно с ветром, дующим в лицо.
– Когда другая шлюпка отвалит... – Он коснулся руки Кевета. Рука не дрогнула. – Мы поднимемся на борт.
Он увидел, как еще один бледный силуэт медленно спускался по борту вниз. Хукер наверняка точно передал все это Верлингу. Что подумал первый лейтенант? Если бы он послушался Эгмонта, «Забияка» сейчас уютно устроилась бы в Сент-Питер-Порте, и ответственность за здесь происходящее нес бы кто-нибудь другой, кто пожинал бы похвалу или порицание.
Болито оглядел остальных членов своей небольшой группы. Прайс был твердым, надежным человеком, несмотря на насмешки, которые часто адресовались его начальникам. Остальных троих он знал только в лицо и по повседневной работе, а за последние несколько недель почти и не видел. Он подумал о своем брате Хью, временно возглавлявшим таможенный куттер «Мститель». Незнакомый человек. И все же Дансер проводил с ним много времени. Казалось, они прекрасно ладили.
Не проси их. Прикажи им. Даже это было похоже на Хью.
Он спросил:
– Вы со мной?
Кевет не ответил прямо, а повернулся посмотреть, как вторую шлюпку сталкивают на воду. Затем он снял с плеча тщательно завернутый мушкет и сказал:
– Нашлась, наконец, работа для Старины Тома! – И, повернувшись к мичману: – До самого конца, сэр.
Время пришло.
Болито чувствовал остальных, столпившихся вокруг него, чувствовал их дыхание и даже их сомнения.
– Мы поднимемся на борт прямо сейчас, пока шлюпки не вернулись. Этот ветер понесет нас прочь от берега. Затем мы сможем держаться подальше и ждать «Забияку».
– А что, если прилив нарушит ваши планы, сэр?
Болито повернул голову к говорящему. Перри, опытный моряк, который был с ним, когда они нашли людей с погибшего судна. Жесткий, замкнутый в себе. Но наблюдательный. Если ветер стихнет, люггер сядет на мель, как только они перережут якорный кабель.
Тут подал голос Прайс:
– Я уже видел суденышки, похожие на это, сэр. О киле на них и говорить не приходится – они пользуются шверцами, когда надо уменьшить боковой дрейф. Когда я был на «Медуэе», я видел голландцев, которые пересекали Канал.
Другой голос. Его звали Стайлс. Более молодой и агрессивный, он, по слухам, был профессиональным бойцом без правил на рынках, пока не решил поступить на службу. В спешке, как считали многие.
– Будет ли награда?
Ричарду в лицо пахнуло холодом, а мокрый песок обдал ноги жаром. В любой момент шанс на успех мог ускользнуть из рук. В лучшем случае они смогут отойти подальше от берега, дожидаясь появления «Забияки». Люггер станет достаточным предлогом для любых дальнейших действий.
Он прямо сказал:
– Это наш долг! – и почти ожидал, что матрос рассмеется.
Однако Стайлс ответил:
– В таком случае, мы сделаем это!
Пятого матроса звали Друри, он был таким же толковым марсовым, как и Кевет. Его как-то выпороли за дерзость, и Болито однажды видел старые шрамы на его спине, когда тот работал на вантах на борту «Горгоны». Любопытно, что он был одним из первых, кого Тинкер отобрал в перегонную команду. Будучи боцманматом, Тинкер, возможно, сам и назначил наказание.
Друри задумчиво произнес:
– Если начнем действовать прямо сейчас, то, может, найдем там чем-нибудь согреться.
Болито почувствовал, как кто-то толкнул его локтем. Это был Кевет.
– Видите, сэр? Золотые парни, если им доходчиво все объяснить.
Болито повернулся лицом к морю и постарался не слышать шипения брызг прибоя. Затем они хлестнули его по ногам, увлекая за собой, словно какая-то человеческая сила, и он зашагал в сторону люггера.
Они могут отступить, оставив его умирать из-за его собственной глупой решимости. И ради чего?
Это было похоже на безумный сон: ледяное море хлестало его, а люггер, казалось, сиял, несмотря на темноту, насмехаясь над ним.
Он поскользнулся, и течение утащило бы его вниз, на глубину, но чья-то рука схватила его за плечо. Пальцы были железными и заставляли его двигаться вперед. И внезапно корпус с тупыми обводами навис прямо над ним, бледный контур подветренного борта виделся именно таким, как описывал его Хукер, а грузоподъемные тали свободно раскачивались за бортом, цепляясь за набегающие гребни волн. Подобно тому, как раньше на тренировках, он карабкался по борту, цепляясь руками за жесткие, мокрые тросы талей и упираясь ногами в борт. Добравшись наверх, он почувствовал, как что-то, словно лезвие ножа, оцарапало его бедро, и чуть не вскрикнул от шока и неожиданности. Он был на палубе люггера.
– Рубите канат!
Вой ветра и плеск воды у борта, казалось, заглушали его голос. Но затем он услышал глухой удар и еще один, чьи-то проклятия, и понял, что это Прайс замахнулся абордажным топором во второй раз.
Он почувствовал, как содрогнулась палуба, и на мгновение подумал, что они сели на мель. Но корпус был устойчив, и он каким-то образом понял, что они движутся прочь от берега.
Казалось, прямо из-под палубы выросла фигура, размахивающая руками, разинутый рот как черная дыра на лице. Вопль, нереальный визг.
А затем знакомый голос, резкий, но уверенный:
– О, нет, ты не должен, приятель!
И тошнотворный звук тяжелого лезвия, врезающегося в кость.
Болито выдохнул:
– Стаксель!
Но он тут же распознал шорох мокрого брезента, начинающего наполнятся ветром.
Он, пошатываясь, направился на корму, к одинокой фигуре, державшей рукой длинный румпель. Это был Друри с абордажной саблей, заткнутой за пояс.
– Он слушается руля, сэр! – рассмеялся тот. – Почти!
Болито не заметил небольшой люк и чуть не провалился в него. Еще две фигуры, скорчившись на лестнице, кричали; возможно, они умоляли. Только тогда он осознал, что сжимает в руке кортик, а лезвие находится всего в футе от ближайшего мужчины.
Он закричал:
– Вы двое, поднимите руки! Немедленно, черт бы вас побрал!
Его слова могли затеряться в шуме ветра и хлопанье парусины, но вид обнаженного клинка был понятен на любом языке.
Прайс крикнул:
– Стаксель работает, сэр! Теперь мы займемся гротом!
Болито уставился вверх и увидел большой стаксель, покачивающийся над ним, как тень.
– Все целы?
Ему хотелось то ли смеяться, то ли плакать. Это было похоже на безумие.
Кевет отозвался:
– Целее не бывает, сэр! – Послышался приглушенный всплеск, и он добавил: – Этот нас больше не побеспокоит!
Болито попытался вложить кинжал в ножны, но почувствовал, как Кевет мягко забрал его у него из рук.
– Он вам пока не понадобится, сэр. – Он ухмылялся. – Старушка в наших руках!
Болито отошел к борту и уставился на бурлящие волны внизу. Его сильно трясло, и не из-за холода. И не из-за опасности. Было трудно думать и осмысливать происходящее. Надо поставить грот и взять курс подальше от этого скалистого побережья.
С первыми лучами солнца... Но в голову ему ничего не приходило, кроме того, что «мы сделали это».
Под палубой они могут найти еще мушкеты – доказательства, которые оправдают действия «Забияки».
И наши.
Завтра... Он посмотрел на звезды. Он больше не дрожал. Завтра уже наступило.
Он услышал, как кто-то крикнул: «Опоздали, проклятые ублюдки!» – и тут же раздался выстрел из мушкета. Звуки были искажены ветром и «пением» такелажа. Послышался голос Кевета, резкий и сердитый:
– Немедленно спрячься, сукин сын, и перезаряжай оружие! Чтобы был наготове!
Послышались крики и еще один выстрел, и Болито вспомнил, что шлюпки были где-то там, затерянные в волнах, когда они шли к берегу. Еще несколько минут, и они бы возвратились, сорвав любую попытку подняться на борт люггера, и в волнах остались бы трупы, напоминающие об их безрассудстве. Он подбежал к корме и выглянул из-за румпеля. Это не было игрой воображения. Он уже мог видеть смутные очертания горного хребта на фоне неба, там, где раньше была сплошная чернота. Облака были видны, но звезды исчезли.
Кевет крикнул:
– Покажем ублюдкам! – Но он смотрел вслед тому, кто стрелял из мушкета. – Они придут за нами – им больше не куда! – Он взмахнул кулаком, чтобы подчеркнуть свою мысль. – Слушайте!
Скрежет и скрип корпуса и такелажа несколько стихли, и в перерывах между порывами ветра Болито услышал медленное, размеренное «бряц, бряц, бряц» – подобное тому, как он слышал в прошлый раз, когда они покидали Плимут: бряцание пала, когда матросы выхаживали кабестан, напрягая все свои силы в борьбе с ветром и течением, чтобы поскорее сняться с якоря. Бриг собирался броситься в погоню. Те, кто был в шлюпках, даже их собственные моряки, были брошены. В братстве контрабандистов не существовало никаких правил, кроме «в первую очередь спасай свою шкуру». Ричард стукнул кулаком по планширю фальшборта, боль отрезвила его.
Жестокая правда заключалась в том, что «Забияка», возможно, все еще стоит на якоре, не желая рисковать и совершать опасные маневры из-за всего лишь гипотетической возможности встретить контрабандистов. Он вспомнил прощальные слова Верлинга: никакого героизма.
Он подошел к румпелю и оперся на него всем весом. Он телом почувствовал сильную дрожь корпуса, мощь моря и пытался угадать, как быстро они продвигаются. Не имея больше парусов и времени на то, чтобы выскочить из бухты... Он прекратил думать об «если» и «может быть». Они справились лучше, чем можно было ожидать. По крайней мере, он на это надеялся.
– Бриг снялся с якоря, сэр!
Другой голос произнес:
– Скорее перерубил канат!
В любом случае, контрабандист поднимал паруса. Если он сумеет ускользнуть от «Забияки», у его шкипера впереди будет открытое море и выбор пути отступления во многих направлениях.
И даже если под палубой еще остались какие-то свидетельства, что это будет значить? Двое съежившихся негодяев, которые молили о пощаде, несомненно, отправятся на виселицу или повиснут в цепях на окраине какого-нибудь морского порта или на обочине прибрежной дороги в качестве мрачного предупреждения другим. Но подобная торговля никогда не прекратится, пока у покупателей есть золото, которое они могут предложить. Личная жадность или поддержка восстания – причина мало что значила для тех, кто был готов пойти на риск ради прибыли.
Он услышал крик с носа: Стайлс, бывший кулачный боец, стоял, выпрямившись и высоко подняв руку.
Болито провел рукой по лицу. Это не было игрой света или воображения. Он видел силуэт молодого моряка на фоне взлетающей фонтаном воды, рассыпающейся кучами брызг, а вокруг бесконечный блеклый фон моря и неба.
Затем он услышал голос Стайлса, четкий и резкий:
– Буруны по курсу!
