Текст книги "Босс, ваше алиби – я (СИ)"
Автор книги: Алекс Скай
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)
– Куда именно мы едем? – спросила я, когда села.
– На старый склад.
Я повернулась.
– Тот самый?
– Какой?
– С фотографии. «Первый собственный склад. Через год будем смеяться, какой он маленький».
Артём посмотрел на меня с удивлением.
– Вы запомнили подпись?
– Я всё запоминаю.
– Иногда это пугает.
– Правильно.
Он пристегнулся.
– Самого склада давно нет в том виде. Комплекс перестраивали, но одно помещение я оставил за собой. Там часть бумаг «Меридиана», которые не передавались нынешней компании.
– Почему вы вообще их храните?
– Потому что однажды решил разобрать.
– И?
– Решение оказалось слишком оптимистичным.
– Двадцать лет оптимизма.
– Примерно.
Через полчаса мы были в старом складском комплексе на окраине города. Я ожидала пыльный подвал. Вместо этого Артём открыл обычную металлическую дверь на втором этаже административного корпуса. За ней находилась комната с полками, коробками и старым деревянным столом.
– Романтично, – сказала я.
– Вы хотели архив.
– После вчерашнего я теперь осторожно отношусь к любым помещениям, где мы остаёмся вдвоём.
Он остановился у выключателя.
– Могу оставить дверь открытой.
– Лучше мозг держите включённым.
– Это сложнее.
Я взглянула на него.
– Вы обещали.
– Я ничего не делаю.
– И опять это ваш самый опасный аргумент.
Он включил свет. На полках стояли коробки с надписями по годам. Некоторые я уже видела в корпоративном архиве, но здесь было гораздо больше личных материалов: старые рабочие блокноты, переписка основателей, договоры, которые после ликвидации «Меридиана» никто не счёл нужным включать в новый архив.
– Кто имеет сюда доступ? – спросила я.
– Я.
– Только?
– Сейчас – да.
– А раньше?
– Михаил. Несколько лет мы оба пользовались помещением. Потом он перевёз свои личные документы.
– Когда?
– Лет десять назад, может больше.
– Олег?
Артём задумался.
– Насколько знаю, нет.
– «Насколько знаю» после последних дней звучит почти угрожающе.
– Я не давал ему ключ.
– Это уже точнее.
Я сняла пальто и положила на стул.
– Что ищем?
– Начало «Альта Консалт».
– Мы уже видели первый договор.
– Видели тот, который лежал в переходной коробке. Здесь должны быть рабочие материалы до подписания.
– Почему не принесли их вчера?
– Потому что вчера ещё думал, что основное в компании.
– Первое нарушение нового соглашения.
– Мы заключили его тридцать минут назад.
– Не оправдывайтесь.
Артём достал две коробки.
– Девяносто процентов наших разговоров состоят из того, что вы обвиняете меня в нарушении правил, которых пять минут назад ещё не существовало.
– Быстро учитесь.
– Пытаюсь.
Мы начали с последнего года «Меридиана». Первые сорок минут не нашли ничего нового. Счета. Переписка с инвестором. Черновики будущей структуры. Список клиентов. Я читала быстрее, Артём лучше ориентировался в фамилиях. Иногда это помогало. Иногда мешало.
– Кто такой Гусев? – спросила я.
– Был руководителем складского направления.
– Почему «был»?
– Ушёл перед созданием новой компании.
– Со скандалом?
– Нет.
– Уверены?
Взгляд Артёма задержался на мне.
– Он уехал в другой город.
– И это мешает скандалу?
– Вера.
– Хорошо, дальше.
Через минуту:
– А Левин?
– Финансист.
– До Павла?
– Задолго до Павла.
– Почему ушёл?
– Вы собираетесь проверить всех, кто когда-либо получал у нас зарплату?
– Если понадобится.
– Начинаю понимать, почему совет решил вас отстранить.
– Осторожнее.
– Это предупреждение?
– Совет.
– Бесплатный?
Я подняла голову. Он совершенно невозмутимо продолжал перебирать бумаги. Я рассмеялась.
– Вы специально.
– Конечно.
В какой-то момент поймала себя на странном ощущении. Мы действительно работали иначе. В офисе Артём всё равно оставался генеральным директором. Даже когда выполнял мои требования и позволял спорить, невидимая иерархия никуда не исчезала. Здесь её не было. Я могла закрыть коробку и уйти. Он не мог приказать остаться. Он мог только убедить. А я могла не соглашаться. Это оказалось неожиданно приятно. И опасно.
Потому что вместе с иерархией исчезала часть той стены, которой я столько времени объясняла себе, почему не стоит думать о нём как о мужчине.
– Что? – спросил Артём.
– Ничего.
– Вы уже минуту смотрите на один лист.
Я опустила глаза. Действительно.
– Думаю.
– Обо мне?
– Ваше самомнение пережило отстранение лучше моего пропуска.
– Значит, обо мне.
– Работайте.
Он улыбнулся и снова наклонился к коробке. Мне пришлось сделать то же самое.
Первый настоящий след нашёлся ближе к четырём. Я перебирала папку с названием «Внешнее сопровождение», когда между двумя договорами обнаружила тонкий комплект документов, скреплённых старой металлической скобой. На первой странице стоял логотип «Альта Консалт».
– Артём.
Он подошёл.
– Нашли?
– Возможно.
Это оказался не тот договор, который мы уже видели. Основной договор касался анализа процессов и подготовки инвестиционного предложения. Этот был дополнительным соглашением. «Организация взаимодействия с внешними исполнителями и предварительная проверка поставщиков». Я медленно прочитала предмет.
– Вот откуда подрядчики.
Артём встал рядом.
– Похоже.
– Не «похоже». Здесь прямо написано.
По соглашению «Альта Консалт» должна была искать, отбирать и предварительно оценивать компании, которые могли работать с «Меридианом», а позже перейти в новую структуру. То есть двадцать лет назад «Альта» не просто консультировала. Она стояла в точке, где в бизнес попадали новые подрядчики. И спустя почти два десятилетия оказалась внутри цепочки фирм, через которые исчезали деньги. Я перевернула страницу. Со стороны «Меридиана» основной договор по-прежнему был подписан Артёмом. Ничего нового.
На следующем листе находилась таблица ответственных. Я провела пальцем по строкам. «Финансовые условия – А. В. Романов». «Операционное взаимодействие – М. С. Карелин». Остановилась.
– Вот.
Артём прочитал.
– Михаил.
– Наконец-то не вы.
– Рад, что вас это радует.
– Не радует.
Я продолжила. Под таблицей стояла его подпись. Михаил Сергеевич Карелин. Не электронное согласование. Не чужая запись в системе. Старая обычная подпись рядом с текстом:
«Назначен ответственным за взаимодействие с консультантом и представленными им поставщиками». Я подняла глаза.
– Это уже прямее.
Артём взял лист.
– Он отвечал за операционную часть. Я вам это рассказывал.
– Да.
– Тогда подпись логична.
– Логична. И очень неудобна.
– Для Михаила?
– Для всех.
Я забрала документ и прочитала ещё раз. Михаил не просто знал «Альта Консалт». По этому соглашению именно он должен был работать с подрядчиками, которых «Альта» приводила в бизнес. Теми самыми подрядчиками, вокруг которых спустя годы возникла схема.
– Вы помнили об этом?
– Нет.
– Он?
– Не знаю.
– Вчера говорил, что помнит «Альту», но не человека, который впервые её предложил.
– Это не противоречит документу.
– Зато теперь ясно, почему она была в его зоне ответственности.
Я положила соглашение отдельно. Артём сел напротив.
– Что думаете?
– Что это слишком легко.
– Мы искали несколько часов.
– Я не про время.
– Тогда про что?
Я постучала пальцем по подписи Михаила.
– Последние дни кто-то постоянно делает одну и ту же вещь. Даёт нам факты, из которых очень удобно собрать виновного.
– Сначала меня.
– Потом меня.
– Теперь Михаила.
– Именно.
Артём посмотрел на документ.
– Этот договор настоящий. Он двадцать лет лежит здесь.
– Возможно.
– Вы думаете, его подложили?
– Не знаю.
– Здесь кроме нас никто не был много лет.
– Вы сами сказали, что раньше доступ был у Михаила.
– Десять лет назад.
– И я не утверждаю, что документ подложен вчера.
Он нахмурился.
– Тогда в чём проблема?
Я развернула соглашение к нему.
– Подлинность документа и правильность вывода из него – разные вещи.
– Объясните.
– Михаил действительно мог отвечать за взаимодействие с «Альтой». Это не делает его создателем схемы. Если кто-то знает старую историю компании, ему даже ничего не нужно подделывать. Достаточно выбирать настоящие документы так, чтобы они рассказывали нужную историю.
Артём долго смотрел на подпись друга.
– Вы его защищаете?
– Нет.
– Похоже.
– Вот видите? Даже вы сейчас сделали именно то, чего от нас хотят. Увидели фамилию и сразу начали выбирать сторону.
– Я не выбирал.
– Вы спросили, защищаю ли я его.
Он помолчал.
– Справедливо.
– Михаил остаётся подозреваемым. Причём теперь у него появилась гораздо более прямая связь с ранней цепочкой подрядчиков. Но меня беспокоит другое.
– Что?
– Почему Павел оставил формулировку про человека, который привёл меня, если мог просто написать «Михаил»?
– Мы уже обсуждали.
– И ответа нет. А теперь мы находим старый договор, который ещё сильнее ведёт к нему.
– Может быть, потому что он и есть ответ.
– Может.
– Но вы не верите.
Я перевела взгляд на Артёма.
– Я не доверяю ответам, которые приходят слишком быстро.
– С вашей профессией жить тяжело.
– Зато интересно.
Он забрал документ и внимательно изучил бумагу.
– Здесь есть приложение.
– Где?
Он показал ссылку внизу:
«Приложение №2 – порядок допуска рекомендованных контрагентов». Мы начали искать. В папке его не было. Следующая папка – тоже. Через десять минут нашли приложение в отдельном файле под названием «Проверки / подрядчики». Я открыла. Список требований был скучным до зевоты. Регистрационные документы. Рекомендации. Финансовая информация. Проверка собственников. Проверка доступа к объектам.
– Последний пункт, – сказала я.
– Что?
– «Проверка допуска к объектам заказчика проводится привлечённым специалистом по безопасности».
– И?
– Кто у вас тогда отвечал за безопасность?
– Никто постоянно. Мы были маленькой компанией. Часть функций отдавали наружу.
– Кому?
Артём задумался.
– Нескольким людям. У инвестора была своя служба. Иногда их специалисты проверяли контрагентов.
– Имена помните?
– Через двадцать лет?
– Хотя бы одно.
– Нет.
– Удивительно.
– Не начинайте.
Я перевернула лист. На обратной стороне находилась форма проверки одного из первых подрядчиков «Альты». Поля заполнялись вручную. Название компании. Регистрационные данные. Контакт. Рекомендация:
«Допуск возможен». Подпись проверяющего была почти неразборчивой. Я отложила. Следующий лист. Другая компания. Та же форма. Третья. На четвёртом имя было напечатано полностью. Я сначала прочитала механически. Потом вернулась глазами к строке.
– Подождите.
Артём встретил мой взгляд.
– Что?
Я промолчала. Приблизила лист к свету. «Проверку контрагента провёл: Фомин Олег». Ниже стояла подпись. Мне не понадобилось быть экспертом-графологом, чтобы узнать характерный росчерк. За последние дни я видела его несколько раз на актах передачи моего пропуска, копиях журналов и документах службы безопасности. Но двадцать лет между подписями требовали осторожности. Я повернула лист к Артёму.
– Сколько Олег работает в нынешней компании?
Он посмотрел. Лицо изменилось не сразу. Сначала обычное внимание. Потом непонимание. И только после этого узнавание.
– Что за…
– Ответьте.
– Около восьми лет.
– А до этого?
– Работал в безопасности у других компаний. Мы были знакомы по рынку, но…
Он взял лист. Я наблюдала, как он читает имя второй раз.
– Вы знали, что он проверял подрядчиков «Меридиана»?
– Нет.
– Совсем?
– Нет.
– Артём.
Он резко поднял глаза.
– Я сказал нет.
Теперь я поверила. И именно поэтому находка стала ещё хуже. Я забрала следующий лист. Та же форма. Подпись другого человека. Ещё один. Снова Фомин. На третьем его имя стояло рядом с «Альта Консалт» как компанией, материалы которой были проверены до начала сотрудничества. Я медленно положила лист на стол. Всего несколько дней назад Олег Фомин был человеком, который первым встретил нас у открывшегося лифта. Он изъял мой пропуск. Контролировал журналы доступа.
Сообщил, что камера была отключена учётной записью его подразделения. Получил записку Павла. Решал, какие материалы показывать совету. И всё это время ни разу не сказал, что его имя уже встречалось рядом с компанией, с которой начиналась старая цепочка подрядчиков. Артём продолжал смотреть на старый лист.
– Он должен это объяснить.
– Да.
– Сейчас.
– Нет.
Он повернулся ко мне.
– Почему?
– Потому что пять минут назад мы нашли слишком удобную подпись Михаила и уже почти побежали к нему с обвинением. Теперь рядом появилась ещё более удобная подпись Олега.
– Это не одно и то же.
– Почему?
– Олег никогда не говорил, что был связан с «Меридианом».
– Мы его не спрашивали.
– Он ведёт проверку, в которой фигурирует «Альта». Он обязан был сказать.
– Согласна.
– Тогда звоним.
Я положила ладонь на его телефон раньше, чем он успел взять. Артём посмотрел сначала на мою руку, потом на меня.
– Вера.
– Подождите.
– Сколько?
– Пока я не пойму одну вещь.
– Какую?
Я снова посмотрела на договор. Михаил. Олег. «Альта Консалт». Две фамилии, которые до сегодняшнего дня существовали в разных частях расследования. Михаил привёл меня в компанию. Олег контролировал безопасность. Теперь выяснялось, что двадцать лет назад один отвечал за подрядчиков, которых приводила «Альта», а другой проверял их допуск. Я почувствовала неприятное знакомое ощущение. То самое, которое возникало каждый раз, когда история начинала становиться слишком аккуратной.
– Кто знал, что мы сегодня поедем именно сюда? – спросила я.
Артём нахмурился.
– Никто.
– Анна?
– Знала, что я уеду. Не куда.
– Олег?
– Нет.
– Михаил?
– Нет.
– Совет?
– Нет.
Я убрала руку с телефона.
– Тогда либо нам впервые действительно повезло…
– Либо?
Я посмотрела на подпись.
– Либо эту дорогу для нас подготовили гораздо раньше, чем мы начали по ней идти.
Артём молчал. Я снова взяла лист и поднесла ближе. Под именем стояла дата. Почти двадцать лет назад. Задолго до моего появления. До нынешней компании. До ста восьмидесяти семи миллионов. До Павла. До лифта. До всего, что я считала началом этой истории. Только фамилия была всё та же. Фомин. Я медленно подняла глаза на Артёма.
– Кажется, нам пора задать вашему начальнику безопасности вопрос, который мы почему-то не задали с самого начала.
– Какой?
Я положила старую копию договора перед ним.
– С какого момента Олег Фомин вообще находится внутри этой истории?
Глава 8 Ночь, когда мы перестали притворяться
Глава 8 Ночь, когда мы перестали притворяться
– Олегу пока не звоним.
Артём уже держал телефон в руке, но после моих слов медленно положил его обратно на стол.
– Пять минут назад вы сами сказали, что пора задать ему вопрос.
– Сказала. Только я не говорила, что нужно немедленно предупредить человека, который контролирует почти все электронные следы в этой истории.
Он посмотрел на старый лист перед нами. Под именем Олега Фомина стояла дата почти двадцатилетней давности.
– Вы уже решили, что он причастен?
– Нет. Я решила, что мы наконец нашли человека, которому технически было проще всего сделать невозможное возможным.
– Ваш пропуск.
– И камера.
Я достала телефон, открыла фотографию своих записей и нашла временную последовательность той ночи.
– В 21:31 камера возле восточного входа прекращает запись. В 21:37 система фиксирует мой идентификатор. В 21:44 запись восстанавливается. Олег сам сказал нам, что команда на остановку камеры пришла из учётной записи его подразделения.
– Служебной учётной записи.
– Именно. Не конкретного сотрудника.
– Он утверждал, что доступ есть у нескольких человек.
– Тоже верно.
– Значит, пока это ничего не доказывает.
Я перевела взгляд на него.
– Вы сейчас защищаете Олега?
– Я повторяю ваши же слова про Михаила. Настоящий документ ещё не делает человека виновным.
– Наконец-то учитесь.
– Иногда вы бываете полезны.
– Запишу.
Я снова взяла старую форму проверки. На одном листе Фомин одобрял допуск подрядчика, которого привела «Альта Консалт». На втором стояла другая подпись. На третьем снова его. В документах не было ничего сенсационного. Обычная проверка компании, регистрационных данных, допуска к объектам. И всё же теперь у меня перед глазами существовала связь, которой ещё час назад не было. Двадцать лет назад Михаил отвечал за операционное взаимодействие с «Альтой» и рекомендованными ею подрядчиками.
Фомин проверял часть этих подрядчиков по линии безопасности. В нынешней компании Михаил отвечал за операционный блок. Фомин – за безопасность. Подозрительные компании снова проходили через операционные подразделения. А невозможные электронные следы появились внутри систем, которыми управлял Фомин.
– Нам нужен не один документ, – сказала я. – Нам нужна цепочка между ними.
– Между Михаилом и Олегом?
– Да.
– Они знакомы. Это и без документов очевидно.
– Насколько давно?
Артём нахмурился.
– Я всегда считал, что нормально познакомились уже здесь.
Я подняла лист.
– Значит, считали неправильно.
– Судя по всему.
– Кто пригласил Олега в нынешнюю компанию?
– Не помню.
– Восемь лет назад.
– Вера, у меня тогда одновременно менялись руководители нескольких направлений.
– И начальника безопасности вы просто нашли на улице?
– Нет.
– Значит, кто-то рекомендовал.
Он посмотрел на меня с тем выражением, которое я уже научилась узнавать. Сначала сопротивление. Потом попытка вспомнить. Потом раздражение на самого себя за то, что нужное воспоминание не приходит немедленно.
– Может быть, Михаил, – сказал он.
– «Может быть» нам не подходит.
– А какой ответ вас устроит?
– Документ.
– Разумеется.
Он развернулся к коробкам.
– Значит, ищем ещё восемь лет истории.
– Вы же хотели закончить расследование.
– Начинаю понимать, что это была чрезмерно оптимистичная формулировка.
Следующий час мы провели среди старых папок. Часть кадровых бумаг нынешней компании здесь, конечно, не хранилась, но у Артёма была неприятная для окружающих и чрезвычайно полезная для меня привычка сохранять переписку, которую он считал важной. Нужный период нашёлся на его личном ноутбуке. Я ввела фамилию Фомина в поиск. Результатов оказалось больше двухсот.
– Вы действительно были с ним знакомы задолго до найма, – сказала я.
– Я этого не отрицал. Пересекались по работе.
– «Пересекались» – очень удобное слово.
– И очень точное.
Я открыла самое раннее письмо. Ничего. Приглашение на встречу с внешней службой безопасности. Следующее. Проверка склада. Ещё одно. Заключение по контрагенту. Фомин появлялся в переписке редко, но регулярно. Почти всегда рядом с проверками подрядчиков или доступом на объекты.
– Вот, – сказал Артём.
Он указал на письмо восьмилетней давности. Тема: «Кандидат по безопасности». Отправитель – Михаил Карелин. Получатель – Артём. Текст был коротким:
«Если окончательно решили собирать службу внутри, поговори с Фоминым. Знаю его давно, работал с нами ещё на старте. Системный, без лишней инициативы, процессы знает». Я перечитала последнюю часть.
– «Работал с нами ещё на старте».
Артём молчал.
– Михаил помнил.
– Восемь лет назад – точно.
– А вчера, когда я спрашивала о людях из старой истории, ни разу не назвал Олега.
– Вы его конкретно не спрашивали.
Я повернула голову.
– Только не вы.
Артём поднял руки.
– Согласен. Плохой аргумент.
– Очень.
Я продолжила читать письмо. Ниже стоял ответ Артёма:
«Помню. Если готов перейти внутрь, встречусь». И ещё через два дня:
«Назначь на вторник».
– Вы тоже знали, кто он.
– Восемь лет назад знал.
– А сейчас забыли.
– Я не забыл Олега. Я не помнил, что именно он проверял часть подрядчиков «Меридиана».
– Для человека, который хранит двадцатилетние коробки, память у вас выборочная.
– Для человека, который собирается помочь, вы удивительно много издеваетесь.
– Это поддерживает рабочую атмосферу.
Он посмотрел на часы.
– Уже почти семь.
Я повернулась к маленькому окну. За стеклом действительно темнело. Когда мы приехали сюда, был день. Я потеряла несколько часов среди документов и даже не заметила.
– Ещё одно письмо, – сказала я.
– Вы это говорите уже сорок минут.
– Значит, традиция.
Я открыла переписку по найму Олега. Через пятнадцать минут мы поняли две вещи. Первая была неприятной. В нынешнюю компанию Фомина действительно рекомендовал Михаил. Не просто назвал знакомого. Он несколько раз настаивал, что внутреннюю безопасность должен возглавить человек, знающий старые процессы и структуру подрядчиков. Вторая была хуже. После прихода Олег лично курировал замену системы контроля доступа и объединение её с видеонаблюдением.
Я нашла техническое описание проекта и почти сразу пожалела, что не взяла с собой кого-нибудь, кто способен читать подобные документы без желания уснуть на третьей странице.
– Тут половина слов существует только для того, чтобы нормальные люди чувствовали себя недостаточно образованными, – сказала я.
Артём заглянул через плечо.
– Вы всегда так относитесь к техническим документам?
– Только когда их авторы получают премию за количество терминов.
– Что ищем?
– Права администратора.
Через несколько страниц появилась таблица ролей. Обычный сотрудник. Охрана. Оператор. Администратор безопасности. Сервисный администратор. Я провела пальцем по последним двум строкам.
– Смотрите.
– Что?
– Администратор безопасности может блокировать и восстанавливать пропуска, выпускать временные идентификаторы, формировать журналы событий.
– И?
– А вот сервисный администратор.
Артём прочитал.
– «Корректировка служебных записей после технических сбоев».
– Именно.
– Это означает подделывать журнал?
– Не знаю. Но означает, что журнал не является священной каменной плитой, на которой информация появляется навсегда.
– Олег говорил, что идентификатор вашего пропуска был корректный.
Я встретила его взгляд. Он тоже понял.
– Он не сказал, что использовалась физически ваша карта, – произнесла я.
– Вы сами тогда предположили копию.
– А он ответил: «проверим».
В памяти почти дословно всплыл тот разговор. Я держу карту. Олег смотрит на журнал. «В журнале идентификатор корректный. Не случайная ошибка считывателя». Мы сами достроили остальную часть. Копия. Кто-то получил доступ к моей сумке. Кто-то скопировал карту. Мы даже просмотрели запись с комнаты, где лежали вещи гостей. А всё могло быть намного проще.
– Ему не нужно было трогать мою карту, – сказала я.
– Если у него сохранились административные права.
– Или у человека из его подразделения.
– Вы опять оставляете ему выход.
– Я оставляю выход фактам. Нам пока не известно, кто именно нажимал кнопки.
Артём встал и начал ходить вдоль стеллажа.
– Камера отключается учётной записью службы безопасности. Ваш идентификатор появляется там, где вас нет. Олег первым встречает нас после лифта. Олег получает ваш настоящий пропуск. Олег потом сам проверяет, можно ли было сделать копию.
– Да.
– И сообщает нам только те результаты, которые считает нужными.
– Да.
Он остановился.
– Как мы вообще могли не увидеть это сразу?
– Потому что он был человеком, который объяснял нам доказательства.
Это прозвучало хуже, чем я ожидала. Мы оба замолчали. Человеку, который объясняет происходящее, начинают доверять ещё до того, как проверят его самого. Олег всё это время находился именно в такой позиции.
– Если Олег создавал электронные следы, – сказал Артём, – тогда мой кабинет можно было подготовить заранее.
– Да.
– Ваш пропуск использовать только как запись.
– Да.
– Камеру остановить на нужные тринадцать минут.
– Да.
– Подложить документы.
– Не обязательно он лично.
– Но обеспечить окно мог.
– Мог.
Артём снова посмотрел на письмо Михаила восьмилетней давности.
– Михаил привёл его в компанию.
– Михаил привёл и меня.
– Очень смешно.
– Я не шучу.
– Думаете, это одна схема?
– Думаю, Михаил любит приводить людей, которые решают конкретную проблему.
– Олег должен был решать безопасность.
– Я – независимый контроль.
– И оба теперь внутри этой истории.
Я записала даты на чистом листе. Двадцать лет назад – «Меридиан», «Альта Консалт», Михаил отвечает за операционную работу с подрядчиками, Фомин проверяет их по безопасности. Восемь лет назад – Михаил рекомендует Фомина в нынешнюю компанию. Фомин получает контроль над системой доступа и видеонаблюдением. Три года назад – Михаил находит меня и предлагает мою кандидатуру. До официального назначения появляется документ с моей будущей должностью и поддельным согласованием. Позже Павел начинает собственную проверку.
За несколько месяцев до нынешних событий Артём отдельно ищет утечку. Потом наступает та ночь. Камера. Пропуск. Павел. Документы. Олег. Я смотрела на последовательность и не чувствовала удовлетворения. Она снова получалась слишком красивой.
– Если Михаил руководил схемой, Олег идеально подходит на роль человека, который обеспечивал техническую часть, – сказал Артём.
– Подходит.
– Вы опять произносите это так, будто сейчас всё испортите.
– Потому что у меня вопрос.
– Конечно.
– Зачем Михаилу было рекомендовать Олега именно вам?
– Чтобы поставить своего человека.
– Слишком очевидно.
– Восемь лет назад никто не знал, что однажды мы будем читать это письмо как доказательство.
– Верно.
– Тогда в чём проблема?
Я постучала ручкой по листу.
– Пока мы доказали только одно: Михаил и Олег связаны намного дольше и теснее, чем нам рассказывали.
– И Олег имел возможность подделывать электронные следы.
– Вероятно.
– Вера.
– Что?
– Иногда мне кажется, что даже если виновный придёт к вам с табличкой «это сделал я», вы попросите независимую экспертизу таблички.
– Разумеется. Вдруг подложили.
Он рассмеялся. Я тоже. И только потом поняла, насколько странно это прозвучало на фоне того, что мы обсуждали. Артём перестал улыбаться первым.
– Если не Михаил, тогда кто мог отдавать Олегу приказы?
Я посмотрела на старые документы. Вот главный вопрос. Олег мог создавать невозможные электронные события. Но это не объясняло, зачем ему понадобились сто восемьдесят семь миллионов. Не объясняло моё назначение. Не объясняло, почему схема существовала так долго. Не объясняло Павла.
– У Олега есть доступ, – сказала я. – У Михаила есть операционная возможность направлять подрядчиков. У вас есть подпись почти в каждом удобном месте. У меня есть идеально подготовленная роль. Но мотив пока есть только у человека, которого мы ещё не нашли.
– Вы не считаете старую обиду Михаила мотивом?
– Считать себя недооценённым двадцать лет – мотив злиться. Не обязательно мотив строить многолетнюю финансовую схему.
– Сто восемьдесят семь миллионов иногда помогают мотиву.
– Тогда зачем оставаться в компании и продолжать строить её стоимость?
– Потому что можно хотеть и то и другое.
– Можно.
Я отложила ручку.
– Но мне не нравится, когда расследование начинает объяснять человека слишком удобно.
– Опять.
– Опять.
Артём закрыл ноутбук.
– На сегодня хватит.
– Нет.
– Да.
– Мы только начали понимать систему.
– Мы сидим здесь с утра.
– Вы сами просили помочь.
– Просил. Не требовал умереть среди коробок с документами.
Я сверилась со временем. Было без четверти восемь.
– Два часа.
– Что?
– Ещё два часа.
– Нет.
– Один.
– Вера.
– Это уже приказ?
Ответа не последовало. Я чуть улыбнулась.
– Вот видите. Больше не можете.
– Начинаю жалеть, что спас вас от совета.
– Неправда.
– Почему?
– Вы слишком довольны.
Он покачал головой.
– Поехали.
– Куда?
– Туда, где есть нормальный стол, еда и возможность не сидеть в помещении, которое двадцать лет ждало, пока вы придёте его проверить.
– В офис мне нельзя.
– Я помню. В отличие от вас.
Он взял ноутбук и папку с копиями.
– Ко мне.
Я взглянула на него.
– Нет.
– Почему?
– После двух поцелуев фраза «поехали ко мне» звучит не как рабочее предложение.
– Был один поцелуй.
– Почти-поцелуй тоже считается.
– По какому регламенту?
– По моему.
– Разумеется.
Он надел пиджак.
– У меня дома есть кабинет. Вы получите стол, принтер и еду. Я получу шанс не объяснять завтра Лидии Андреевне, почему человек, которого я просил помочь, уснул на коробке с договорами.
– Я не усну.
– Вы пять минут назад записали одну дату дважды.
Я посмотрела на лист. Действительно.
– Это ничего не доказывает.
– Соколова.
– Хорошо.
– Это «хорошо, едем»?
– Это «хорошо, но никаких неправильных выводов».
– Ваших или моих?
– Артём.
– Уже молчу.
Его квартира оказалась совсем не такой, какой я ожидала. Я почему-то представляла большое пространство из стекла, камня и мебели, которую выбирают дизайнеры для людей, не имеющих времени сидеть на стульях. Пространство действительно было большим. Но на этом мои догадки заканчивались.
На полках стояли книги вперемешку с папками. На подоконнике лежала раскрытая схема какого-то старого маршрута. Возле окна – кресло, на спинке которого висел свитер. На кухонном столе обнаружились ключи, два конверта и маленькая отвёртка.
– У вас дома живут люди, – сказала я.
Артём закрыл дверь.
– Один.
– Я про интерьер.
– Вы ожидали музей?
– Что-нибудь, где даже чашка согласована с советом директоров.
– Совет никогда не утвердил бы мои чашки.
Я увидела одну. На ней была надпись «СНАЧАЛА ПРОЧИТАЙ ДОГОВОР». Я взяла её в руки.
– Не верю.
– Что?
– У вас есть такая чашка, а я узнала только сейчас.
– Подарок от юридического отдела.
– Елена?
– Кто ещё.
– Начинаю её уважать ещё больше.
Он забрал у меня чашку.
– Руки мойте. Я закажу еду.
– Вы всегда разговариваете с гостями как с отделом?
– Я давно не принимал гостей, которые четыре дня подряд обвиняют меня в преступлении.
– Значит, сравнить не с чем.
Кабинет находился в дальней комнате. Два рабочих места там не предполагались, поэтому Артём принёс из кухни дополнительный стул, а я разложила документы на длинном столе. Пока он заказывал еду, я продолжила строить хронологию. Через несколько минут он появился в дверях.
– Есть важный вопрос.
– Какой?
– Вы едите острое?
Я подняла глаза.
– Это сейчас самое важное?
– Если отвечать вам придётся через сорок минут на голодный желудок, да.
– Умеренно.
– Очень полезная единица измерения.
– Вы взрослый человек. Справитесь.
– После знакомства с вами я начал сомневаться.
Он ушёл. Я улыбнулась и поймала себя на этом. В офисе всё было проще. Там каждый предмет напоминал, кто мы. Генеральный директор. Руководитель внутреннего контроля. Даже в лифте оставался факт, что утром он мог вызвать меня в кабинет и обсуждать работу. Здесь Артём был просто мужчиной, который спорил с приложением доставки из-за того, что нужный ресторан не привозил заказ в его район быстрее часа.
А я сидела за его столом, босиком – туфли я сняла ещё в прихожей – и читала двадцатилетние договоры. Ситуация становилась всё менее профессиональной. Мне неожиданно не хотелось её исправлять. Через сорок минут на кухне появились несколько коробок с едой.
– Вы заказали на шесть человек? – спросила я.
– Не знал, что вы едите.
– Поэтому решили проверить всё меню?
– Вы сказали «умеренно».
– Это относилось к остроте.
– Уже поздно.
Мы ели прямо за кухонным столом, продолжая спорить о хронологии. Я попыталась открыть ноутбук. Артём закрыл крышку ладонью.
