Текст книги "Босс, ваше алиби – я (СИ)"

Автор книги: Алекс Скай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Я записала номер документа. Открыла второй. Снова его согласование. Третий. Снова. На четвёртом я остановилась.

– Здесь странно.

– Что?

– Этот платёж вообще не должен был доходить до вас.

– Почему?

– Сумма ниже порога генерального согласования.

– Тогда зачем моя подпись?

– Именно.

Мы посмотрели друг на друга. Усталость никуда не делась, зато мысль стала яснее. Кто-то не просто выводил деньги – он оставлял след, и этот след вёл к Артёму.

– Это делали специально, – сказала я.

– Не спешите.

– Посмотрите на последовательность.

Я открыла ещё три документа. На двух его подпись была необходима. На одном – нет. Ещё один платёж прошёл через филиал, где согласование генерального вообще не использовалось для таких сумм. И всё равно в истории документа находилась запись «А. В. Романов».

– Так не бывает случайно, – сказала я.

– Значит, кто-то использовал мою учётную запись.

– Или вашу подпись добавили позже.

– Можно проверить?

– Да. Но не сейчас без Олега.

Я подняла телефон и позвонила ему. Он появился через пять минут. Мы показали таблицу Павла. Потом документы. Олег быстро перестал выглядеть сонным.

– Сто восемьдесят семь? – переспросил он.

– Триста восемьдесят тысяч сверху, – сказала я.

– За сколько?

– Три года и четыре месяца.

Он посмотрел на Артёма.

– Ты знал?

– Если бы знал, мы бы сейчас не сидели здесь.

Олег ничего не ответил. Артём встал.

– Что?

– Ничего.

– Нет, скажи.

– Я пытаюсь понять.

– Тогда понимай быстрее.

– Артём, – сказала я.

Он повернулся ко мне.

– Сядьте.

Я сама удивилась, что сказала это таким тоном. Олег тоже. Артём медленно приподнял бровь.

– Простите?

– Вы согласились не вмешиваться.

– Я не вмешиваюсь.

– Вы уже собираетесь спорить с человеком, который должен проверить вашу учётную запись. Это называется вмешательством.

Несколько секунд он смотрел на меня. Потом действительно сел. Олег тихо выдохнул.

– Я начинаю понимать, почему вы её наняли.

– Не пользуйся моментом.

– Даже не думал.

Я повернула ноутбук к Олегу.

– Мне нужно установить происхождение подтверждений. Время, устройство, способ входа, всё, что система хранит.

– Сделаем.

– И ещё пропуск.

– Уже проверяют.

– Есть что-то?

– Пока только один факт.

– Какой?

– В журнале идентификатор корректный. Не случайная ошибка считывателя.

– То есть либо копия, либо кто-то вмешался в систему.

– Пока да.

– Камера?

– Неисправность началась в 21:31.

– За шесть минут до прохода.

– Да.

– И восстановилась?

Олег посмотрел на меня.

– В 21:44.

Тринадцать минут. Достаточно, чтобы войти. Сделать что-то. И уйти.

– Слишком красиво, – сказала я.

– Что?

– Время.

Олег кивнул.

– Мне тоже не нравится.

Артём смотрел на нас обоих.

– Значит, кто-то отключил камеру, воспользовался копией пропуска Веры и оставил документы с моей подписью.

– Или хочет, чтобы мы именно так думали, – ответила я.

– Вы всегда обязаны усложнять?

– Это моя работа.

Он почти улыбнулся.

– Начинаю сожалеть, что когда-то выбрал именно вас.

Я встретила его взгляд.

– Ложь.

– Почему?

– Вы слишком довольны.

Улыбка всё-таки появилась. Олег переводил взгляд с одного на другого.

– Мне выйти?

– Нет, – одновременно сказали мы.

Он усмехнулся.

– Прекрасно.

В четыре утра я перестала понимать, какой по счёту документ открываю. Мы нашли девять компаний из списка Павла, по которым уже можно было подтвердить странности. Где-то договор существовал всего несколько месяцев. Где-то услуги описывались настолько широко, что под них можно было подвести почти всё. Где-то акт утверждал человек, который к моменту подписи уже работал в другом подразделении. Но самое неприятное повторялось снова и снова. След Артёма.

Не в каждом документе. Именно это делало схему убедительной. Если бы его фамилия стояла везде, подделка была бы слишком очевидной. Но она появлялась достаточно часто, чтобы при поверхностной проверке возник простой вывод: генеральный директор либо знал, либо лично участвовал.

– Кто-то очень аккуратный, – сказала я.

Артём стоял возле окна. За стеклом Москва уже начинала бледнеть.

– Комплимент?

– Наблюдение.

– Сто восемьдесят семь миллионов – слишком большая сумма, чтобы списать на случайность.

– И слишком маленькая для того, чтобы вы рисковали всей компанией лично.

Он повернулся.

– Это вы сейчас меня оправдали?

– Не обольщайтесь. Я сказала только, что схема выглядит нелогично для владельца бизнеса вашего масштаба.

– Спасибо и на этом.

– Мотив ещё найдём.

– Вы удивительно умеете поддержать человека.

– Я стараюсь.

Он вернулся к столу и поставил возле меня стакан воды.

– Пейте.

Я взглянула на него.

– Приказ?

– Просьба.

– Вы учитесь.

– Очень медленно.

Я взяла стакан.

– Спасибо.

Это было первое нормальное «спасибо» между нами за ночь. И почему-то именно оно вдруг напомнило мне лифт. Там мы оба на короткое время перестали быть начальником и сотрудницей. Теперь произошло что-то похожее, но уже по другой причине. Мы сидели по одну сторону стола. Формально Артём оставался человеком, чьи подписи фигурировали в подозрительных платежах. Формально мой собственный пропуск участвовал в событиях возле его кабинета. Мы вполне могли подозревать друг друга.

Вместо этого он приносил мне воду, а я искала доказательства, которые могли либо очистить его имя, либо уничтожить окончательно.

– Почему вы согласились? – спросила я.

– На что?

– На мои условия.

– Потому что совет всё равно бы их принял.

– Неправда.

Он встретил мой взгляд.

– Откуда такая уверенность?

– Вы могли спорить. Вы не спорили.

– Я устал.

– Ещё одна неправда.

– Соколова, вы когда-нибудь позволяете людям сохранять красивую версию ответа?

– Только если она не мешает проверке.

Ответ последовал не сразу.

– Потому что если я не могу доверять человеку, которого сам выбрал для внутреннего контроля, у меня сейчас проблемы гораздо серьёзнее ста восьмидесяти семи миллионов.

Я поставила стакан.

– А если это я?

– Что именно?

– Если выяснится, что я имею отношение к происходящему.

Он ответил не сразу.

– Тогда вы очень хорошо играете.

– Не ответ.

– Хорошо. Если это вы, я хочу, чтобы именно вы довели проверку до момента, когда больше не сможете спрятать собственное участие.

Я невольно усмехнулась.

– Удобно.

– Логично.

– А если это вы?

Он встретил мой взгляд.

– Тогда надеюсь, что вы не остановитесь раньше.

Вот теперь я поверила. Не в его невиновность. До неё было ещё далеко. Я поверила в то, что он действительно готов увидеть любой результат. Для человека, который привык контролировать всё вокруг, это было почти неприлично большое доверие.

– Договорились, – сказала я.

– Мы уже договорились на совете.

– Теперь по-настоящему.

Он протянул руку через стол. Я посмотрела на неё.

– Вы серьёзно?

– Не хотите?

– Боюсь, после сегодняшнего любое рукопожатие окажется в журнале доступа.

– Рискнём.

Я вложила ладонь в его руку. Теперь прикосновение было совершенно намеренным. Никакого случайного соприкосновения пальцев, как в лифте. Простое рукопожатие. Деловое. И почему-то от этого гораздо более личное.

– Без вмешательства, – напомнила я.

– Без удобных выводов, – ответил он.

Мы отпустили руки. Первый настоящий союз в моей жизни с Артёмом Романовым продлился ровно сорок секунд до следующего спора.

– Откройте вот этот документ, – сказал он.

– Вы уже командуете.

– Я попросил.

– Это была форма приказа.

– Вера.

– Открываю.

Я нажала на строку. Платёж был старше остальных. Почти три года назад. Сумма – шесть миллионов двести тысяч. Получатель – компания, которая больше не существовала. Основание – консультационные услуги. Я открыла карточку согласования.

– Здесь вас нет, – сказал Артём.

– Вижу.

Впервые за несколько часов платёж из списка Павла не содержал его имени.

– Значит, исключение.

– Или начало схемы.

Я прокрутила вниз. Финансовый контроль. Юридическое согласование. Операционный блок. А затем увидела фамилию, от которой сначала просто перестала понимать смысл строки. Соколова Вера Сергеевна. Я моргнула.

– Что? – спросил Артём.

Я промолчала. Открыла историю документа. Дата. Двадцать второе апреля. Я посмотрела ещё раз. Потом на собственную фамилию.

– Вера?

– Подождите.

Я открыла свой кадровый профиль в другой вкладке. Дата назначения. Двадцать девятое апреля того же года. Мои права финансового согласования были активированы ещё позже – шестого мая. Я медленно повернула ноутбук к Артёму.

– Что это?

Он прочитал. Его лицо изменилось.

– Ваша подпись?

– Так написано.

– Вы тогда уже работали здесь?

– Да.

– Значит…

– Нет.

Я увеличила строку. «Согласовано: Соколова Вера Сергеевна. Руководитель внутреннего контроля». Под ней стояло электронное подтверждение. Моё имя. Моя должность. Мой рабочий идентификатор. Только двадцать второго апреля я ещё не была руководителем внутреннего контроля. Я вообще получила эту должность через неделю. А право подписывать такие документы – ещё через две. Несколько секунд мы оба смотрели на экран. Потом Артём тихо спросил:

– Это можно подделать задним числом?

Я не отрывала глаз от документа.

– Наверное.

– «Наверное»?

– Я не специалист по администрированию системы.

– Тогда зовём Олега.

– Подождите.

– Что ещё?

Я открыла свойства документа. Электронная запись была создана именно двадцать второго апреля. Не исправлена позже. Не добавлена отдельным файлом. По крайней мере так утверждала система. Я почувствовала неприятный холод, который не имел ничего общего с усталостью. Вчера вечером мой пропуск открыл дверь там, где меня не было. Теперь моя подпись обнаружилась на документе, который я физически не имела права подписать. Два невозможных события. Одна фамилия. Моя. Я перевела взгляд на Артёма.

– Кажется, вашими подписями эта история не ограничивается.

Он прочитал дату ещё раз.

– Когда вам дали право согласования?

– Шестого мая.

– А документ?

– Двадцать второго апреля.

– За две недели.

– Да.

Артём медленно выпрямился. За окном уже начиналось утро. На экране перед нами лежало распоряжение на шесть миллионов двести тысяч рублей, которое я якобы одобрила в тот момент, когда у меня ещё не существовало полномочий для такого одобрения. И впервые с начала этой ночи мне пришла в голову мысль, от которой хотелось закрыть ноутбук и больше никогда его не открывать.

Кто-то начал использовать моё имя задолго до того, как я поняла, что вообще участвую в этой истории.

Глава 3 Я вам не верю

Глава 3 Я вам не верю

– Зовём Олега, – сказал Артём.

В этот раз я не стала возражать. Несколько минут назад мне хотелось самой разобраться хотя бы в основных свойствах документа, прежде чем показывать находку кому-либо ещё. Теперь эта осторожность выглядела почти смешно. На экране стояло моё имя, моя должность и мой рабочий идентификатор, а дата утверждала, что всё это существовало за неделю до моего назначения руководителем внутреннего контроля и за две недели до получения соответствующих полномочий.

Чем дольше я смотрела на строку, тем меньше она походила на случайную техническую ошибку. Артём уже набирал Олега.

– Переговорная, – коротко сказал он. – Сейчас.

Я закрыла карточку документа и тут же открыла её снова.

– Что вы делаете?

– Проверяю, не исчезнет ли она.

– За десять секунд?

– За эту ночь я достаточно насмотрелась на невозможные вещи.

Он положил телефон рядом с ноутбуком.

– Вера, если кто-то мог создать подтверждение от вашего имени до назначения, это означает, что…

– Я понимаю, что это означает.

Ответ получился резче, чем хотелось. Артём замолчал. Я провела пальцами по краю стола и заставила себя не смотреть на собственную фамилию. Вчера в девять тридцать семь мой пропуск открыл дверь на двадцать восьмом этаже, пока я сидела рядом с Артёмом в застрявшем лифте. Теперь выяснилось, что почти три года назад моя учётная запись согласовала распоряжение, когда этой учётной записи не должно было существовать в таком статусе.

Первое событие можно было объяснить копией карты или вмешательством в систему. Второе требовало большего. Кто-то должен был знать моё имя. Должность, которую я получу. И тот факт, что у меня появится право согласования. Причём знать заранее. Олег вошёл без стука.

– Что ещё?

– Вы так говорите, будто мы вас разбудили, – сказал Артём.

– Я уже перестал понимать, когда именно должен был спать.

– Посмотрите сюда, – сказала я.

Олег подошёл к столу. Я показала ему документ, затем открыла кадровый профиль и поставила рядом две даты.

– Двадцать девятое апреля – моё назначение. Шестое мая – предоставление финансовых полномочий. А здесь согласование от моего имени двадцать второго апреля.

Он наклонился к экрану.

– Вы уверены в датах?

Я перевела взгляд на него.

– Нет, Олег. Я просто решила разнообразить ночь случайными числами.

Он даже не отреагировал.

– Я спрашиваю серьёзно.

– И я серьёзно. Назначение двадцать девятого. Права шестого мая. Двадцать второго апреля у меня не было ни должности, указанной здесь, ни доступа к такому виду согласования.

– Вы уже работали в компании?

– Да. Последнюю неделю переходного периода я ещё числилась заместителем руководителя проектной проверки. Но это никак не даёт мне подпись руководителя внутреннего контроля.

Олег сел за соседний ноутбук.

– Номер документа.

Я продиктовала. Несколько минут он что-то проверял, почти не разговаривая. Артём стоял за моей спиной, и я слишком хорошо чувствовала его присутствие, хотя он не касался ни меня, ни кресла.

– Есть резервная история? – спросил он.

– Сейчас посмотрим.

– Можно установить, кто создал запись?

Олег не поднял головы.

– Если всё хранилось штатно.

– А если нет?

– Тогда ответ будет сложнее.

Я повернулась к Артёму.

– Мне начинает нравиться слово «сложнее». Обычно после него выясняется что-нибудь особенно приятное.

– Вы удивительно бодры для человека, который не спал всю ночь.

– Это уже принцип.

Через несколько секунд Олег выпрямился.

– Первичная запись действительно датирована двадцать вторым апреля.

– Это я уже видела.

– Но есть деталь.

Мы с Артёмом одновременно посмотрели на него.

– В системе назначения полномочий ваше право появилось шестого мая, как вы и говорите. То есть обычным способом двадцать второго апреля вы такой документ согласовать не могли.

– Прекрасно.

– А что непрекрасного? – спросил Артём. – Это подтверждает, что Вера не подписывала.

– Подтверждает только невозможность штатного согласования, – ответил Олег. – Не происхождение записи.

Меня это неприятно задело.

– Вы хотите сказать, что я могла каким-то образом сама добавить её позже?

– Я пока ничего не хочу сказать. Мне нужны технические данные.

– Сколько времени?

– Несколько часов.

– Олег.

– Артём, я не могу достать ответ из воздуха только потому, что он тебе нужен сейчас.

Артём сжал челюсть, но промолчал. Я вспомнила заседание совета. «Артём Викторович не вмешивается». Всего несколько часов прошло, а мне уже хотелось выдать ему письменное напоминание.

– Дайте ему работать, – сказала я.

Он взглянул на меня.

– Я ничего не делаю.

– Именно это сейчас и продолжайте.

Олег усмехнулся.

– Можно я приглашу вас на все наши совещания?

– Нет, – ответил Артём.

– Я вообще-то спрашивал Веру.

– Тем более нет.

Я подняла глаза.

– А мои решения вы тоже собираетесь принимать?

Он понял, как это прозвучало, и на секунду прикрыл глаза.

– Уже молчу.

– Вот и отлично.

Олег скопировал идентификатор документа.

– Есть ещё вопрос. Кто знал о вашем назначении до двадцать девятого апреля?

Я не ответила сразу. Вопрос был очевидный. Почему-то я не задала его себе раньше. Я взглянула на Артёма.

– Вы.

– Да.

– Совет по аудиту.

– Разумеется.

– Кадры.

– На определённом этапе.

– Кто ещё?

Артём задумался.

– Анна знала.

– Ваша помощница?

– Она готовила встречи и документы по назначению.

Я записала имя на листе рядом с ноутбуком. Анна.

– Михаил?

Он поднял взгляд.

– Возможно.

– Это значит «да» или «не хочу отвечать»?

– Это значит, что я не помню, когда именно сказал ему.

– Вы обсуждали со своим операционным директором моё назначение?

– Михаил не просто операционный директор.

– Я помню. Двадцать лет знакомы.

Артём чуть нахмурился.

– Откуда вы знаете?

– Вчера сами сказали, когда я спросила, почему вы его защищаете.

– Верно.

– Значит, Михаил мог знать до официального назначения?

– Мог.

Я записала и его.

– Юристы?

– Документы на назначение проверял юридический блок.

– Кто конкретно?

– Елена Корнеева.

Фамилия была знакомой. Директор юридического департамента. Сдержанная женщина лет сорока, которая на совещаниях редко говорила первой, зато после её фразы обычно приходилось переписывать половину решения. Я добавила четвёртое имя. Олег посмотрел на мой лист.

– Вы сейчас составляете список подозреваемых?

– Список людей, которые могли заранее знать мою будущую должность.

– Разница?

– Огромная. В список подозреваемых вы пока входите тоже.

Он наконец оторвался от экрана.

– Я?

– Кто отвечает за технический доступ?

– Моя служба.

– Кто мог получить информацию о пропусках и камерах?

– Несколько сотрудников.

– Кто сейчас располагает журналами, записями и самим моим пропуском?

– Я.

– Вот видите.

Олег несколько секунд разглядывал меня, а потом неожиданно кивнул.

– Правильно.

Артём повернулся к нему.

– Что правильно?

– То, что она включила меня в список.

– Тебя?

– Если Вера исключит меня только потому, что мы знакомы и я веду проверку, это будет плохая проверка.

Я встретилась с Артёмом взглядом.

– Запишите эту мысль. Она вам пригодится.

– Вы оба сегодня решили заниматься моим воспитанием?

– Поздно начинать, – сказал Олег.

Впервые с момента, когда я увидела своё имя в старом документе, мне захотелось улыбнуться. Не получилось. Слишком уж отчётливо перед глазами стояли четыре фамилии. Олег. Анна. Елена. Михаил. И ещё одна, которую я не записала. Артём Романов. Человек, который первым предложил рассмотреть мою кандидатуру. Который знал обо мне ещё до того, как я вошла в эту компанию. Который последние несколько часов сидел рядом и помогал искать доказательства собственной возможной причастности.

Я перевела взгляд на него. Он заметил.

– Что?

– Ничего.

– Соколова.

– Теперь я понимаю, как вас раздражает этот ответ.

– Так что?

Я опустила ручку.

– Вы тоже знали заранее.

В комнате стало тише. Олег не вмешался.

– Разумеется, – сказал Артём. – Я сам предложил вашу кандидатуру.

– Значит, если кто-то начал готовить мою роль до назначения, вы находитесь в очень коротком списке людей, которые могли знать достаточно.

Он не отвёл глаз.

– Да.

Я ожидала возражения. Обиды. Хотя бы раздражения. Ничего.

– И вас это не задевает?

– А должно?

– Обычно люди не любят, когда их подозревают.

– Обычно люди не находят финансового директора в собственном кабинете рядом с документами со своими подписями.

Я не нашлась с ответом. Артём наклонился и посмотрел на четыре фамилии, которые я успела написать.

– Добавьте пятую.

– Уже мысленно добавила.

– Мне спокойнее, когда всё зафиксировано.

Я медленно написала:

Романов. Олег хмыкнул.

– Вот теперь мне действительно нравится эта проверка.

– Тебя никто не спрашивал, – сказал Артём.

Я посмотрела на пять имён. Вчера утром я была руководителем внутреннего контроля и спорила с подрядчиками. Сегодня на рассвете пыталась выяснить, кто из людей, с которыми я работала каждый день, мог готовить для меня роль в истории с исчезнувшими ста восемьюдесятью семью миллионами ещё до моего назначения. Неплохое развитие карьеры.

Домой меня всё-таки отправили в половине седьмого. Решение приняла Лидия Савина после короткого разговора по телефону. Причём сформулировала так, что спорить не стал даже Артём: в десять тридцать мы должны были вернуться, а до этого служба безопасности закрывала технические вопросы и сохраняла архивы. Четыре часа. По дороге домой я впервые почувствовала, насколько устала.

До этого организм, видимо, решил, что у нас чрезвычайное положение и можно временно отложить все обычные требования. В такси чрезвычайное положение закончилось. Я смотрела в окно и снова прокручивала даты. Двадцать второе апреля. Двадцать девятое – назначение. Шестое мая – полномочия. Разница всего в две недели. Не годы. Не месяцы. Человек, подготовивший ложное согласование, мог просто знать, что назначение практически решено. Это сужало круг. Но одновременно делало происходящее гораздо личнее.

Кто-то не случайно выбрал фамилию сотрудника, которая подвернулась под руку. Выбрали меня. Почему? Потому что я должна была занять внутренний контроль? Потому что человек заранее рассчитывал, что через несколько лет моё имя понадобится как чужой след? Тогда весь замысел казался почти невозможным по масштабу. Или всё проще? Запись добавили позже, но сделали так, чтобы она выглядела старой. Олег как раз проверял эту версию.

Я поймала себя на мысли, что очень хочу, чтобы всё оказалось технической подделкой, сделанной недавно. Потому что второй вариант означал: меня вписали в историю прежде, чем я узнала большинство людей из этого здания. И особенно прежде, чем я узнала Артёма. Я закрыла глаза. Сразу вспомнилась его фраза в лифте:

«Я сам согласовал вашу кандидатуру». Вчера она прозвучала почти как признание в профессиональном уважении. Сегодня обрела совершенно другой смысл.

В десять двадцать две я снова вошла в здание. Временный пропуск мне выдали на стойке безопасности. Собственная карта оставалась у Олега. Первые десять минут я отвечала на взгляды. Большинство сотрудников ещё не знали деталей, но уже знали достаточно, чтобы разговоры затихали чуть быстрее, когда я проходила рядом. Артёма на двадцать восьмом этаже не было. Его кабинет по-прежнему оставался закрытым. Зато возле переговорной меня ждала Анна.

Теперь я впервые посмотрела на помощницу генерального не как на женщину, которая умеет найти двадцать минут в календаре человека, расписанного на две недели вперёд. Анне было около тридцати. Тёмные волосы собраны, светлая блузка, на столе перед ней два телефона и распечатанный график. Даже после почти бессонной ночи она выглядела так, словно начала обычный рабочий день и собиралась закончить его ровно по плану. Я вдруг поняла, что знаю о ней удивительно мало.

– Доброе утро, – сказала она.

– Вы уверены, что оно доброе?

– Привычка.

– Полезная.

Она протянула мне лист.

– Олег просил передать. Перечень встреч Артёма Викторовича за вчерашний день и предыдущую неделю.

– Спасибо.

Я взяла документ.

– Анна, у вас есть пять минут?

Она посмотрела на меня внимательнее.

– По проверке?

– Да.

– Тогда лучше в переговорной.

Мы вошли внутрь. Я не стала тратить время на подготовку.

– Когда вы впервые узнали, что меня собираются назначить руководителем внутреннего контроля?

Анна слегка нахмурилась.

– Давно.

– Мне нужна дата хотя бы приблизительно.

– Перед назначением?

– Логично.

Она пропустила мой тон.

– Артём Викторович попросил поставить встречу с вами примерно за месяц.

Я вспомнила собеседование. Тогда мне сказали, что это финальная встреча после комитета.

– Вы знали, зачем?

– В календаре стояло «кандидат – внутренний контроль».

– Моё имя?

– Да.

– Кто мог видеть его календарь?

Анна ответила без паузы:

– Я. Он сам. Иногда председатель совета получает выгрузку ключевых встреч. Отдельные встречи вижу только я, если они закрытые.

– Эта была закрытая?

Она задумалась.

– Кажется, нет.

– Значит, внутри компании её могли увидеть другие сотрудники его аппарата?

– Название встречи – возможно.

– А документы по моему назначению?

– Я собирала пакет после решения совета.

– До решения?

– Резюме было у Артёма Викторовича.

– Только у него?

Впервые Анна помедлила.

– Он пересылал Михаилу.

Я подняла глаза.

– Зачем?

– Не знаю.

– Анна.

– Правда не знаю. Они давно работают вместе и многое обсуждают между собой.

Михаил. Второе подтверждение.

– Когда он переслал?

– Я могу найти письмо.

– Найдите, пожалуйста.

Она открыла ноутбук. Я наблюдала за ней. Движения спокойные. Никаких попыток выяснить, зачем мне это нужно. Никакой нервозности, которую хотелось бы заметить. Но это ничего не значило. Люди вообще редко соответствуют тому выражению лица, которое удобно проверяющему.

– Вот, – сказала она. – Четырнадцатое марта.

Я наклонилась к экрану. До моего назначения оставалось больше месяца. Тема письма:

«Посмотри кандидата». Вложение – моё резюме. Отправитель – Артём. Получатель – Михаил Карелин. Текст состоял из двух строк:

«Хочу поставить её на внутренний контроль. Скажи, что думаешь». Я выпрямилась.

– Можно сохранить копию?

– Если Олег разрешил доступ к этому периоду.

– Разрешил.

Анна переслала письмо в защищённую папку проверки.

– Вы помните, что Михаил ответил?

– Нет.

– А Артём Викторович?

– После этого попросил назначить вам вторую встречу.

– Значит, мнение Михаила для него имело значение.

Анна посмотрела на меня так, словно я спросила, бывает ли вода мокрой.

– Конечно.

– Почему «конечно»?

– Потому что Михаил Сергеевич для него не просто операционный директор.

Эту фразу за последние часы я слышала уже второй раз.

– А кто?

Анна закрыла почту.

– Человек, с которым он строил эту компанию почти с самого начала.

– Друг?

– Наверное.

– Очень уверенно.

Она впервые улыбнулась.

– У Артёма Викторовича слово «друг» вообще редко применяется к людям.

– Даже к Михаилу?

Улыбка исчезла.

– Это лучше спросить у него.

Я записала дату письма. Четырнадцатое марта. И вдруг заметила другое.

– Анна, а юридический пакет по моему назначению когда начали готовить?

– После решения комитета.

– Какая дата?

– Примерно двадцатые числа апреля.

– Двадцать второе?

Она задумалась.

– Возможно.

– Можете проверить?

Через минуту у нас была ещё одна дата. Двадцать первое апреля Елена Корнеева получила поручение подготовить документы. Двадцать второго апреля в системе появилось распоряжение, якобы согласованное мной как уже назначенным руководителем. Я записала обе строки рядом. Совпадение было слишком удобным.

– Кто отправлял юристам поручение?

– Я.

– По чьей команде?

– Артёма Викторовича.

– Кто ещё видел?

– Михаил был в копии другого письма о перестройке блока.

– Какого блока?

– После вашего назначения внутренний контроль выводили из финансовой вертикали напрямую на комитет.

Это я знала. Но раньше не думала, кто именно видел подготовку структуры заранее.

– Анна, вчера с половины девятого до десяти вы где были?

Она посмотрела прямо на меня. Вопрос прозвучал резко после спокойного разговора, но именно поэтому мне хотелось увидеть первую реакцию.

– На тридцатом. Потом у главных лифтов. После того как стало известно о Павле – здесь.

– Подтвердят?

– Человек двадцать.

– Доступ к комнате, где лежала моя сумка, у вас был?

– Нет.

– Ключ?

– Нет.

– Могли попросить его?

– Могла.

– Просили?

– Нет.

Она не возмущалась. Это было почти удобно.

– Вы понимаете, почему я спрашиваю?

– Потому что вчера использовали ваш пропуск.

– И потому что вы знали о моём назначении заранее.

Анна слегка наклонила голову.

– Тогда вам придётся проверить половину аппарата.

– Проверю столько людей, сколько потребуется.

– Я не спорю.

Она встала.

– Только один совет.

– Сегодня все любят давать мне советы.

– Не пытайтесь определить виновного по тому, кто вам неприятен.

– А вы думаете, мне кто-то особенно неприятен?

– Вы с Артёмом Викторовичем вчера утром могли бы претендовать на первое место.

– Утром?

– Простите. Вчера днём.

Мы обе на секунду замолчали. После бессонной ночи время окончательно потеряло нормальные границы.

– А сейчас? – спросила она.

– Что сейчас?

– Всё ещё первое место?

Я посмотрела на неё.

– Анна.

– Больше не спрашиваю.

Но в коридор я вышла с неприятным ощущением, что помощница генерального замечает гораздо больше, чем показывает.

Елена Корнеева приняла меня через двадцать минут. Её кабинет находился этажом ниже юридического департамента – она специально выбрала помещение рядом с советом директоров, объяснив когда-то, что юридические вопросы возникают там чаще, чем возле юристов.

– Вера Сергеевна, если пришли спросить, почему ваше имя могло оказаться в старом документе, я уже видела файл.

– Кто показал?

– Олег.

– Быстро.

– У нас сегодня вообще необычная скорость распространения информации.

Она указала на кресло.

– Что хотите знать?

– Кто имел возможность заранее знать мою будущую должность.

– Многие.

– Конкретнее.

Елена сняла очки и положила их на стол.

– До решения комитета – Артём Викторович, председатель комитета, кадровый директор. Возможно, Михаил Карелин, если с ним обсуждали кандидата. После двадцать первого апреля – юридический блок, аппарат генерального и несколько человек в кадрах.

– А вы?

– Я получила проект решения двадцать первого апреля.

– В документе моя подпись стоит двадцать второго.

– Знаю.

– Могли вы создать согласование заранее?

Она посмотрела на меня без обиды.

– Технически – нет. Я не администратор финансовой системы.

– А подготовить основание, на котором кто-то другой это сделал?

– Могла.

Такого ответа я не ожидала.

– Даже не будете возмущаться?

– А смысл? Вы спрашиваете о возможностях. Возможность у юридического департамента подготовить документ была. Возможности проставить за вас электронное подтверждение у меня не было.

– Кто утверждал шаблон?

– Павел.

Я чуть подалась вперёд.

– Павел Аксенов?

– Да.

– Лично?

– Для документов такого типа – финансовый директор.

– Тогда он мог видеть эту запись ещё три года назад?

– Если смотрел конкретный документ.

– А если не смотрел?

– Мог и не увидеть.

– Шесть миллионов двести тысяч.

Елена чуть пожала плечами.

– В компании нашего масштаба это не та сумма, которую финансовый директор проверяет вручную каждый день.

Это совпадало с тем, что мы обсуждали ночью. Мелкие суммы. Разные подразделения. Следы, распределённые так, чтобы не бросаться в глаза.

– Когда вы впервые поняли, что в старых документах что-то не так? – спросила я.

– Сегодня утром.

– Павел никогда не обращался к вам по тем компаниям, которые мы нашли?

– Каким именно?

Я назвала «Вектор Логистик» и «Север Трейд». Елена задумалась.

– «Север Трейд» встречался.

– Когда?

– Не помню. Возможно, полгода назад. Был вопрос по продлению договора.

– От Павла?

– Кажется, от его сотрудника.

– Почему не продлили?

– Контрагент сам отказался.

– Странно.

– Почему?

– Компания три года получает деньги, а потом сама уходит от крупного клиента.

– Такое бывает.

– Всё бывает.

– Вот почему юристы не строят вывод по одному странному решению.

Улыбка всё-таки появилась.

– Вы сейчас намекаете на мой подход?

– Я сейчас говорю, что тот, кого вы ищете, если он действительно существует, рассчитывал на одну очень простую вещь.

– Какую?

– Что каждый отдел увидит только свою маленькую часть.

Это прозвучало настолько точно, что я перестала записывать.

– Юристы видят договор, – продолжила Елена. – Финансы видят платёж. Операционный блок – выполненную услугу. Безопасность – доступ. Вы – процедуру. Если каждый отдельный кусок выглядит почти нормально, никто не собирает картину.