Текст книги "Босс, ваше алиби – я (СИ)"

Автор книги: Алекс Скай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

– Это ошибка.

– Возможно, – сказал Олег. – Поэтому я и спрашиваю.

– В девять тридцать семь я была в лифте.

– Знаю.

– С Артёмом Викторовичем.

– Знаю.

Я подняла карту.

– И пропуск был у меня.

– В этом и проблема.

Артём взял телефон у Олега и посмотрел на запись.

– Какая дверь?

– Восточный вход в кабинетный коридор.

Именно через него можно было попасть к кабинету генерального, минуя общий холл. Я посмотрела на время ещё раз. 21:37. Мы тогда сидели в застрявшем лифте и спорили о том, зачем генеральному директору знать о сломанном кофейном автомате.

– Система могла записать событие позже? – спросила я.

– Нет. Время фиксируется при открытии замка.

– Тогда карта-копия.

– Проверим.

Олег говорил спокойно, но теперь я слышала в его голосе то, чего не замечала минуту назад. Он больше не разговаривал только с человеком, подтверждающим алиби генерального директора. Он разговаривал ещё и со мной.

– Вера, – тихо сказал Артём.

Я перевела взгляд на него. Его лицо изменилось. Исчезло раздражение, исчезла насмешка, с которой он разговаривал со мной почти весь вечер. Он смотрел сначала на карту в моей руке, потом на запись на экране.

– Ты уверена, что никому её не давала?

Он впервые обратился ко мне на «ты». Я даже заметила это. Но сейчас было не до этого.

– Абсолютно.

Олег убрал телефон.

– Тогда объясните мне одну вещь, Вера Сергеевна.

Я сжала пропуск в пальцах.

– Какую?

– Если вы все девяносто две минуты находились в лифте вместе с Артёмом Викторовичем, кто в девять тридцать семь открыл вашим пропуском дверь на этот этаж?

Я посмотрела на карту, которую держала в собственной руке. Ещё несколько минут назад я была единственным алиби Артёма Романова. Теперь системе безопасности предстояло выяснить, кто станет алиби мне.

Глава 2 Алиби на двоих

Глава 2 Алиби на двоих

– Никто никуда не уходит.

Олег Фомин произнёс это тем же спокойным голосом, каким пять минут назад спрашивал, где находится мой пропуск. Только теперь в коридоре уже не осталось ощущения, что я случайно оказалась рядом с чужой проблемой. Проблема стала моей. Я всё ещё держала карту в руке. Обычный пластиковый прямоугольник на синей ленте, который утром открывал мне турникет, кабинет и несколько служебных дверей, теперь выглядел почти неприлично важным.

– Я и не собиралась уходить, – сказала я. – Но если вы хотите понять, как моим пропуском открыли дверь, пока он находился у меня, начинать нужно не с вопроса, давала ли я его кому-нибудь.

Олег посмотрел на меня.

– А с чего?

– С журнала доступа. Мне нужно видеть не строчку на вашем телефоне, а всю последовательность событий.

– Вера, – вмешался Артём.

Я повернулась к нему. Он по-прежнему стоял рядом, но теперь между нами будто вернулась та офисная дистанция, которая исчезла в лифте. Пиджак снова был на нём, рубашка застёгнута выше, лицо стало жёстким. Если бы я не провела с ним последние девяносто две минуты, то решила бы, что ничего другого в Романове вообще не существует.

– Что? – спросила я.

– Сейчас не вы ведёте проверку.

– Знаю.

– Тогда дайте Олегу делать его работу.

Мне стоило согласиться. Разумный человек на моём месте именно так и поступил бы. Отдал бы пропуск, сообщил всё, что помнит, и дождался утра, когда специально назначенные люди разберутся в произошедшем. Но разумный человек не увидел бы на экране собственную фамилию рядом со временем, когда физически находился в другом месте.

– Я не мешаю ему работать, – ответила я. – Я пытаюсь понять, почему кто-то очень хочет, чтобы сейчас мы смотрели не туда.

Олег чуть нахмурился.

– Что значит «не туда»?

– Пока не знаю.

– Удобно.

– Зато честно.

Я протянула ему пропуск.

– Забирайте. Только оформите передачу.

Олег не взял карту сразу.

– В каком смысле?

– В прямом. Зафиксируйте время, номер карты и то, что я передала её вам лично. Желательно при свидетелях.

Один из сотрудников службы безопасности за его спиной едва заметно изменился в лице. Олег посмотрел на него, затем снова на меня.

– Вы мне не доверяете?

– Сейчас я не доверяю системе, которая утверждает, что моя карта была здесь, пока она лежала у меня в сумке. Не принимайте на свой счёт.

– Она лежала в сумке все девяносто две минуты?

Я вспомнила корпоратив, гардеробную комнату, служебный коридор, лифт.

– Перед тем как уйти с приёма, я забрала сумку сама. После этого она была со мной. В лифте я её не оставляла.

– А на мероприятии?

Вот тут ответ получался менее удобным.

– Когда пришла, отнесла сумку в комнату возле зала.

Олег сразу зацепился за это.

– Она запиралась?

– Да.

– Ключ?

– У сотрудника, который отвечал за вещи гостей.

– Кто ещё имел доступ?

– Не знаю.

Олег кивнул, будто именно этого и ждал.

– Значит, какое-то время карта всё-таки находилась не у вас.

– Карта – возможно. Но запись появилась в девять тридцать семь. К тому моменту она снова была со мной.

– Если кто-то сделал копию раньше, это ничего не меняет.

– Меняет, – сказал Артём.

Мы оба посмотрели на него.

– Если копию сделали на приёме, значит, всё происходившее после этого было подготовлено заранее. Кто-то должен был знать, что Вера пойдёт через служебный лифт.

– Я сама этого не знала, – сказала я.

– Вот именно.

Олег нахмурился.

– Не обязательно. Её пропуск могли скопировать раньше.

– Тогда ещё интереснее, – ответила я.

– Что именно?

– Кто-то заранее выбрал именно меня.

На несколько секунд никто не сказал ни слова. Эта мысль не понравилась даже мне. До этой минуты я воспринимала запись в журнале почти как технический трюк. Кто-то воспользовался копией карты, чтобы попасть в коридор, и мне просто не повезло оказаться владельцем исходного пропуска. Теперь всё выглядело иначе. Если карту скопировали заранее, значит, мою фамилию выбрали не случайно. А если не случайно, то зачем?

– Олег, – сказал Артём, – покажи ей полный журнал.

– Не могу.

– Почему?

– Потому что ты сейчас не в том положении, чтобы распоряжаться материалами проверки.

Артём посмотрел на него так, как днём смотрел на меня через стол. Только я умела выдерживать этот взгляд по привычке. Олег, похоже, тоже.

– Ещё час назад я был генеральным директором этой компании, – произнёс Артём.

– Ты им и остаёшься.

– Тогда в чём проблема?

– В том, что человека нашли в твоём кабинете рядом с документами, подписанными твоим именем.

Артём сделал шаг к нему.

– И последние девяносто две минуты я находился в неисправном лифте.

– Это подтверждает Вера.

Олег перевёл глаза на меня.

– Чей пропуск в это же время использовали возле твоего кабинета.

Я впервые за вечер увидела, как Артём по-настоящему разозлился. Не повысил голос. Не сделал резкого движения. Но лицо стало таким, что мне неожиданно захотелось оказаться между ними, хотя ещё вчера я бы решила, что два взрослых мужчины прекрасно справятся сами.

– Вы оба сейчас делаете одну и ту же ошибку, – сказала я.

Они посмотрели на меня.

– Какую?

– Считаете, что наши алиби противоречат друг другу.

Олег прищурился.

– Объясните.

– Если я говорю правду, Артём не мог находиться здесь. Если Артём говорит правду, я тоже не могла находиться здесь. Мы не опровергаем друг друга. Мы друг друга подтверждаем.

– Только электронная система подтверждает обратное.

– Нет. Электронная система подтверждает только то, что в 21:37 замок получил идентификатор моего пропуска. Она не подтверждает, что именно я держала карту возле считывателя.

Олег внимательно посмотрел на меня.

– Вы разбираетесь в системе доступа?

– Достаточно, чтобы не путать запись в журнале с человеком возле двери.

– А если выяснится, что карту невозможно скопировать?

– Тогда будем искать другой способ появления записи. Но сначала это нужно выяснить, а не выбирать между мной и Романовым только потому, что так выглядит удобнее.

Артём коротко взглянул на меня. Теперь в его взгляде не было ни раздражения, ни привычной насмешки. Только внимание. Олег протянул руку.

– Давайте карту.

Я отдала ему пропуск. Один из сотрудников службы безопасности достал небольшой прозрачный пакет. Карту убрали туда, записали время и номер. Я поставила подпись на коротком акте передачи и получила фотографию документа.

– Удовлетворены? – спросил Олег.

– Почти.

– Боюсь спрашивать.

– Мне нужна копия журнала за сегодняшний день.

– Нет.

– Тогда хотя бы скажите, когда моим пропуском пользовались до 21:37.

Он посмотрел в телефон.

– Утром на турникете. Потом двадцать шестой этаж. Ещё несколько входов в течение дня. Последний нормальный – в восемь двадцать восемь, служебная дверь возле тридцатого этажа.

Я вспомнила. Именно через неё я выходила с корпоративного мероприятия в коридор.

– После этого только 21:37?

– Да. Затем – ничего.

– Значит, если карта была скопирована, копией воспользовались один раз.

– Пока выходит так.

– Это уже не похоже на случайность.

– Вера, – сказал Артём, – хватит.

Я повернулась к нему.

– Что?

– Сейчас ты устала, я тоже. Павел неизвестно в каком состоянии, а мы стоим в коридоре и строим версии на основании одной записи.

Он снова сказал «ты». В этот раз будто не заметил. Я заметила. И ещё заметила, что спорить с его доводом сложно.

– Хорошо, – сказала я. – Тогда что дальше?

Ответил Олег:

– Вы оба проходите со мной.

– Куда?

– В переговорную службы безопасности. Отдельно расскажете всё с момента, когда пришли на мероприятие.

– Отдельно? – спросил Артём.

– Именно.

– Ты серьёзно?

– Абсолютно.

Я перевела взгляд на Артёма.

– Мне нравится.

Он медленно повернулся ко мне.

– Что именно?

– Что хотя бы сегодня не я одна раздражаю вас своей любовью к процедурам.

На его лице на секунду появилось что-то очень похожее на прежнее выражение из лифта.

– Не привыкайте, Вера Сергеевна.

Он снова перешёл на «вы». Почему-то это разочаровало меня сильнее, чем должно было.

Мой разговор с Олегом продолжался сорок пять минут. Он спрашивал обо всём: когда я приехала, с кем разговаривала, где оставляла сумку, когда забрала её, зачем пошла к служебному лифту, что делала внутри кабины, кто связывался со мной по телефону. Я отвечала максимально точно. Даже рассказала про сообщение коллеги с вопросом, кому именно сочувствовать. Олег впервые за весь вечер улыбнулся.

– Имя сотрудницы?

– Не вижу, какое отношение её чувство юмора имеет к произошедшему.

– Мне нужна вся последовательность.

Я назвала. Когда он дошёл до разговора об Артёме, вопросы стали осторожнее.

– О чём вы говорили в лифте?

– О работе.

– Всё время?

– Нет.

– О чём ещё?

Я задумалась. О сломанном кофейном автомате. О моей прошлой работе. О том, почему Артём когда-то согласовал мою кандидатуру. О том, как его раздражают мои методы. О том, что он, оказывается, умеет смеяться. О том, как несколько секунд мы стояли слишком близко и оба делали вид, что ничего особенного не происходит. Последний пункт я решила оставить при себе.

– Ни о чём, что относится к сегодняшней ситуации.

– Вы уверены?

– Абсолютно.

– Павла обсуждали?

– После того как Артём получил сообщение.

– Что он сказал?

Я передала разговор почти дословно. Олег записал.

– Вы видели само сообщение?

– Да.

– Полностью?

– «Нужно поговорить. Срочно. Только лично».

– Время?

– Восемь тридцать девять.

– Артём отвечал?

– При мне – нет. Он звонил Павлу, но тот не ответил.

Олег отложил ручку.

– Вера Сергеевна, последний вопрос.

– Надеюсь.

– Как вы оцениваете вероятность того, что Романов мог заранее организовать всё происходящее, рассчитывая использовать вас как алиби?

Я встретила его взгляд. Вот он. Вопрос, который до этой минуты никто не произносил вслух.

– Вы серьёзно?

– Очень.

– Для этого ему пришлось бы заранее организовать поломку лифта.

– Или воспользоваться ею.

– Мы вошли туда случайно.

– Вы уверены?

Я вспомнила служебный коридор. Шаги за спиной. «Соколова». Артём действительно появился позже меня. Потом сказал, что возвращается в кабинет. Павел написал ему за две минуты до того, как мы вошли в лифт. Если смотреть на события не моими глазами, а со стороны, картина могла выглядеть иначе. Мне это не понравилось.

– Я не знаю, – сказала я.

Олег чуть поднял брови.

– Только что вы были гораздо увереннее.

– В том, что физически он находился со мной. Это факт. А вы спросили, мог ли он заранее что-то организовать. Этого я знать не могу.

– Хороший ответ.

– Он вам не понравился.

– Наоборот.

Олег закрыл блокнот.

– Почему?

– Потому что если бы вы сейчас начали убеждать меня в полной невиновности Романова, я бы решил, что девяносто две минуты в лифте повлияли на вас сильнее, чем вы хотите признать.

Раздражение вспыхнуло сразу.

– На меня повлияла только невозможность нормально стоять на каблуках полтора часа.

– Значит, всё в порядке.

– Великолепно.

Он поднялся.

– Пока оставайтесь здесь.

– «Пока» – это сколько?

– Скоро будет экстренное заседание совета.

– Ночью?

– Уже не совсем ночь, когда финансового директора находят в кабинете генерального.

Взгляд сам нашёл часы. 23:18. Мне казалось, что корпоратив был несколько дней назад.

– А Павел?

Олег помолчал.

– Жив. Сейчас это всё, что я могу сказать.

– Он сможет говорить?

– Не знаю.

Я кивнула. Это было лучше, чем ничего. Когда Олег вышел, я осталась одна в небольшой переговорной с матовым стеклом вместо окон. Телефон лежал на столе. Двадцать три непрочитанных сообщения. Первые были от коллег, которые ещё ничего не знали и обсуждали корпоратив. Потом кто-то написал, что на двадцать восьмом этаже работает служба безопасности. Через десять минут появились слухи.

«Что там случилось?»

«Ты ещё в офисе?» «Говорят, Павел упал прямо у Романова».

«Вера, ты с ними?» Я закрыла мессенджер. Слухи уже начинали создавать собственную версию событий. К утру она будет жить независимо от фактов. Дверь открылась. Я ожидала увидеть Олега. Вошёл Артём.

– Вас отпустили? – спросила я.

– Нет.

– Тогда почему вы здесь?

– Перепутал двери.

– Генеральный директор?

– Представьте себе.

Он закрыл дверь. Я посмотрела на матовое стекло.

– Нас за это не арестуют?

– Олег переживёт.

– Уверены?

– Сегодня уже ни в чём.

Он сел напротив. Короткое время мы молчали. После лифта одиночество в комнате почему-то казалось страннее, чем его присутствие.

– Что у вас спрашивали? – произнёс он.

– Если расскажу, Олег расстроится.

– Я переживу его расстройство.

– А я нет. Мне ещё работать с ним.

Взгляд Артёма задержался на мне.

– Если завтра выяснится, что у меня вообще осталась компания.

Это была первая реплика за весь вечер, в которой я услышала не раздражение и не контроль. Усталость. Я положила ладони на стол.

– Сколько документов нашли в вашем кабинете?

– Не знаю. Мне не показывают.

– Вы правда их не видели?

Он не ответил сразу. Я сразу это заметила.

– Артём.

– Я не видел документы, которые нашли сегодня.

– Это очень аккуратная формулировка.

– Вы хотите допросить меня вместо Олега?

– Хочу понять, почему вы сформулировали именно так.

Он откинулся на спинку стула.

– Потому что Павел последние несколько недель задавал вопросы по старым платежам.

Мысль наконец встала на место.

– Каким платежам?

– Не знаю.

– Вы только что сказали, что задавал вопросы.

– Он спрашивал, помню ли я несколько подрядчиков.

– Каких?

Артём назвал две компании. Названия мне ничего не сказали.

– И?

– Я сказал, что нет.

– Что ответил Павел?

– Что проверит сам.

– Когда это было?

– В понедельник.

– Сегодня четверг.

– Я знаю календарь.

– А мне вы об этом почему не рассказывали?

Он посмотрел на меня так, словно вопрос был странным.

– С какой стати?

– Я руковожу внутренним контролем.

– Павел не говорил, что нашёл нарушение.

– Зато сегодня его нашли в вашем кабинете рядом с платёжными документами.

– Вера, если бы три дня назад я знал, что закончится этим, разговор был бы другим.

Я хотела ответить резко. Не ответила. Потому что он был прав. Мы оба пытались задним числом придать значение вещам, которые несколько часов назад выглядели обычными.

– Хорошо, – сказала я. – Кто ещё знал, что Павел проверяет эти компании?

– Не знаю.

– Михаил?

Артём встретил мой взгляд.

– Почему сразу Михаил?

– Потому что он операционный директор.

– Вы с ним сегодня долго разговаривали.

Вот теперь я услышала знакомую интонацию.

– Семь минут.

– Считали?

– Нет. Но теперь начну, раз вы контролируете мои разговоры.

– Я ничего не контролировал.

– На корпоративе вы смотрели.

– На корпоративе я смотрел на половину зала.

– Какая удача для второй половины.

Он прищурился.

– Мы сейчас серьёзно будем обсуждать это?

– Нет. Мы сейчас серьёзно обсуждаем Павла.

– Тогда при чём здесь Михаил?

– Потому что вы не ответили.

Артём провёл ладонью по лицу.

– Да. Мог знать. Павел часто обсуждал с ним операционные расходы.

– Ещё кто?

– Финансовая служба. Казначейство. Юристы, если Павел запрашивал договоры. Список может быть длинным.

– Значит, искать будем не человека, который знал о проверке. Искать будем того, кто знал достаточно, чтобы подготовиться.

– «Будем»?

Я взглянула на него.

– Вы слышали.

– Вы всё ещё думаете, что вам позволят вести это расследование?

– А вы всё ещё думаете, что сможете?

Уголок его рта едва заметно поднялся.

– Вот теперь я снова узнаю Соколову.

– Не расслабляйтесь.

– Даже не пытался.

Дверь распахнулась. На пороге стоял Олег. Он посмотрел на Артёма. Потом на меня.

– Я же просил находиться отдельно.

– Я перепутал двери, – сказал Артём.

Олег перевёл взгляд на табличку рядом с входом.

– На этой написано «Переговорная №2».

– Поэтому и перепутал.

Я отвернулась, чтобы Олег не увидел, что мне смешно.

– Совет собирается через десять минут, – сказал он. – Оба идёте со мной.

Экстренное заседание совета проходило в большой переговорной на двадцать девятом этаже. Часть людей сидела за столом, остальные подключились по видеосвязи. Я знала их всех по именам и должностям, но впервые оказалась в этой комнате не потому, что должна была представить отчёт. Во главе стола сидела Лидия Андреевна Савина, председатель совета директоров.

Ей было немного за пятьдесят, и за год работы я ни разу не слышала, чтобы она повышала голос. Вероятно, именно поэтому, когда она говорила, остальные обычно замолкали.

– Начнём с того, что знаем точно, – сказала она.

Олег коротко изложил события. Павел Аксенов был найден в кабинете Артёма около десяти вечера. Рядом находились документы по ряду платежей. Часть документов содержала согласования Артёма. Сам Артём в промежуток, представляющий интерес для проверки, находился в неисправном служебном лифте. Это подтверждаю я. Одновременно в 21:37 мой пропуск был зарегистрирован восточным входом на двадцать восьмой этаж. Сам пропуск в этот момент, по моим словам, находился при мне.

Когда Олег закончил, один из членов совета спросил:

– Камеры?

– На основном коридоре запись есть. Восточный вход находится в зоне двух камер. Одна показывает пустой участок перед дверью, вторая в нужный промежуток не дала изображения.

– Совпадение?

– Пока не делаю выводов.

Я взглянула на Артёма. Он тоже услышал главное. Одна камера не работала именно тогда, когда использовали мой пропуск. Случайность становилась всё менее убедительной.

– Лифт? – спросила Савина.

– Остановку подтвердили технические журналы, – ответил Олег. – В 20:41. Движение восстановлено в 22:13.

Девяносто две минуты. Я машинально посмотрела на Артёма. Он не повернул головы.

– То есть их присутствие в кабине подтверждается технически? – спросил кто-то с экрана.

– Присутствие двух человек – да. Личности подтверждаются их показаниями и записью камеры перед входом в лифт.

– Вера Сергеевна, вы подтверждаете, что Артём Викторович ни на минуту не покидал кабину?

Я посмотрела на мужчину на экране.

– Подтверждаю.

– А Артём Викторович подтверждает то же самое в отношении вас?

– Да, – ответил Артём.

– Удобное взаимное алиби.

Раздражение снова поднялось, уже знакомое.

– Удобство не делает факт ложью.

Лидия Савина подняла руку, не позволяя разговору превратиться в спор.

– Сейчас задача не установить виновного. Задача – сохранить документы, ограничить возможное влияние на проверку и понять масштаб проблемы.

Она посмотрела на Артёма.

– Поэтому до отдельного решения совета ваши полномочия в части финансовых согласований, кадровых перестановок и доступа к архивам будут временно ограничены.

Я повернулась к Артёму. Он даже не изменился в лице.

– На какой срок?

– До получения первичного заключения.

– Кто его готовит?

– Пока служба безопасности и комитет по аудиту.

– Внутренний контроль?

Савина посмотрела на меня.

– Вот почему Вера Сергеевна здесь.

У меня появилось нехорошее предчувствие.

– Лидия Андреевна, – сказала я, – если вы собираетесь спросить, могу ли я проверить операции, ответ будет сложнее, чем кажется.

– Объясните.

– Мой пропуск уже фигурирует в событиях. Если я возглавлю проверку без ограничений, любое неудобное заключение можно будет оспорить как попытку защитить себя.

– Согласна.

– Тогда мне нужен официальный мандат комитета по аудиту, фиксированный доступ и зеркальное сохранение всех выгрузок. Всё, что я получаю, одновременно получает Олег и представитель комитета.

Олег посмотрел на меня.

– Это можно организовать.

– И ещё одно.

– Что? – спросила Савина.

Я встретилась с Артёмом взглядом. Он сразу понял, что следующая часть ему не понравится.

– Артём Викторович не вмешивается.

В комнате стало тихо.

– Простите? – спросил он.

– Вы слышали.

– Прекрасно слышал. Хочу понять, что вы вкладываете в слово «вмешивается».

– Вы не просите меня снять вопрос с конкретного человека. Не просите отложить документ. Не предупреждаете сотрудников, которых я собираюсь опрашивать. Не звоните мне с объяснением, почему какая-то операция «точно нормальная». И не требуете выводов, которые вам удобны.

Артём смотрел на меня несколько секунд.

– Я когда-нибудь требовал от вас удобных выводов?

– Сегодня днём вы почти предложили мне сменить работу из-за одного заблокированного платежа.

Несколько человек за столом отвели глаза. Лидия Андреевна, кажется, едва заметно улыбнулась.

– Это правда? – спросила она.

Артём продолжал смотреть на меня.

– Формулировка была другой.

– Существенно теплее, – сказала я.

Он качнул головой.

– Хорошо.

– Что именно хорошо?

– Ваши условия.

Я не ожидала, что он согласится так быстро.

– Все?

– Все.

– И если я найду документы против вас?

– Передадите их совету.

– Даже если они будут выглядеть плохо.

– Особенно если будут выглядеть плохо.

Я смотрела на него и впервые за вечер не могла определить, что именно вижу. Упрямство? Расчёт? Или доверие, которого несколько часов назад между нами не существовало вообще?

– Тогда я согласна, – сказала я.

Савина кивнула.

– До утра вы проводите первичный анализ тех операций, которыми интересовался Павел. Только анализ. Никаких самостоятельных контактов с внешними контрагентами. Любые материалы сохраняются в общем хранилище. Олег контролирует доступ.

– Поняла.

– Артём Викторович может отвечать на ваши вопросы, но не получает права удалять, изменять или запрашивать дополнительные документы напрямую.

– А если мне понадобится что-то из моего же архива? – спросил он.

– Просите Веру Сергеевну.

Я не удержалась.

– Хорошая система.

Он повернулся ко мне.

– Вы ещё пожалеете.

– Это угроза?

– Совет.

– Бесплатный?

На этот раз Лидия Андреевна действительно улыбнулась. Артём посмотрел на меня так, словно только что понял, что эта шутка теперь принадлежит нам обоим.

– Пока да, – ответил он.

И именно в этот момент я впервые ясно почувствовала: что бы ни происходило вокруг, мы перестали быть противниками. По крайней мере временно. Теперь у нас был общий враг. Мы просто ещё не знали его имени.

К двум часам ночи двадцать восьмой этаж выглядел совсем иначе. Кабинет Артёма оставался закрыт. Павел был вне офиса. Большинство сотрудников разъехались, а в переговорной рядом со службой безопасности для нас установили два ноутбука с ограниченным доступом к архивам. Олег действительно выполнил всё, о чём я просила. Каждый файл, который я открывала, автоматически сохранялся в отдельную папку проверки. Каждая выгрузка дублировалась. Каждое действие фиксировалось.

– Довольны? – спросил он.

– Пока да.

– Значит, ночь уже прошла не зря.

– Не сглазьте.

Он посмотрел на Артёма.

– Вы только отвечаете на вопросы.

– Я помню.

– Особенно последнюю часть.

– Олег, иди работать.

Фомин вышел. Я дождалась, пока дверь закроется.

– Вам тяжело?

– Что именно?

– Когда вам говорят, что делать.

Артём сел напротив.

– Невероятно.

– Полезный опыт.

– Наслаждаетесь?

– Немного.

Он посмотрел на экран.

– С чего начнём?

– С компаний, которые называл Павел.

Я ввела первое название в поиск. «Вектор Логистик». Система нашла договоры, акты, платежи и внутреннюю переписку. На первый взгляд ничего особенного. Обычная транспортная компания. Несколько договоров. Суммы не выглядели впечатляющими для бизнеса нашего масштаба. Полтора миллиона. Три. Два с половиной. Ещё один на четыре с небольшим.

– Вы знали эту компанию? – спросила я.

– Название видел.

– Где?

– Не помню.

– Попробуйте.

– Вера, у нас сотни подрядчиков.

– Поэтому я и спрашиваю.

Он вздохнул.

– Возможно, в ежемесячной сводке.

Я открыла карточку контрагента.

– Первый договор три года назад.

– Тогда я точно мог видеть.

– Кто инициатор?

Мы посмотрели. Операционный блок.

– Михаил? – спросила я.

– Не обязательно. У него десятки руководителей.

– Я не говорила, что обязательно.

– Но подумали.

Я повернулась к нему.

– Вы очень защищаете Карелина.

– Я знаю его двадцать лет.

– Это не ответ.

– Поэтому и ответ.

Я не стала спорить. Пока. Открыла вторую компанию, которую называл Павел. «Север Трейд». Договоры выглядели иначе, но характер платежей оказался похожим. Небольшие суммы. Разные подразделения. Не чаще одного-двух раз в месяц. Если смотреть на каждый отдельно, причин для тревоги не было.

– Павел не мог заинтересоваться только этим, – сказала я.

– Почему?

– Слишком мелко.

– Для финансового директора двести тысяч тоже деньги.

– Но он не пишет генеральному «срочно, только лично» из-за двухсот тысяч.

Я вывела платежи за два года в одну таблицу. Артём придвинул стул ближе.

– Что ищете?

– Пока ничего.

– Очень профессионально.

– Я уже говорила вам: если не мешаете, расследование идёт быстрее.

– Я молчу.

– Вы разговариваете.

– Это моя переговорная.

– Сегодня уже нет.

Его взгляд остановился на мне. Я продолжила работать. Через несколько минут нашла ещё одну странность.

– Смотрите.

Артём наклонился к экрану.

– Что?

– «Север Трейд» получал деньги от двух подразделений. Логистика и региональное развитие.

– И?

– У них разные бюджеты и разные закупочные процедуры.

– Компания могла оказывать разные услуги.

– Могла.

Я открыла основание первого платежа. Перевозка оборудования. Второго – консультационные услуги. Третьего – техническое сопровождение.

– Универсальные ребята, – сказал Артём.

– Ещё немного – и начнут ремонтировать лифты.

Он тихо усмехнулся. Я нашла адрес регистрации. Потом вернулась к первой компании. Адрес был другим. Учредители тоже. Ничего общего.

– Пока пусто, – сказала я.

– Может, Павел ошибся.

– Может.

– Вы не любите эту версию?

– Люблю. Она означает, что можно закончить работу и уйти домой.

– Но?

– Павел не похож на человека, который пишет вам «срочно» после поверхностной проверки.

– Вы хорошо его знали?

– Достаточно.

Павел Аксенов был одним из тех людей, которых почти не замечаешь, пока не начинаешь работать рядом. Он не повышал голос, не стремился быть самым заметным на совещаниях и редко спорил без цифр перед глазами. Если Павел задавал вопрос второй раз, обычно выяснялось, что первый ответ его не устроил.

– У него должен был быть файл, – сказала я.

– Какой?

– Если он проверял платежи, он что-то сохранял.

– В кабинете?

– Не обязательно.

Я открыла последние действия его учётной записи. Доступ был ограничен, но комитет разрешил нам видеть список файлов, с которыми Павел работал за последнюю неделю. Восемьдесят четыре позиции.

– Отлично, – сказал Артём. – До утра как раз успеем.

– Не нойте.

– Я не ною.

– Генеральные директора называют это стратегическим недовольством?

– Именно.

Мы начали просматривать названия. Большинство были обычными рабочими документами. Бюджеты. Отчёты. Сводки. Прогнозы. Потом я увидела файл без нормального названия. «Сверка_4».

– Откройте, – сказал Артём.

– Я собиралась.

– Тогда почему не открываете?

– Потому что хочу насладиться редкой минутой, когда мы оба думаем одинаково.

Я нажала. Таблица содержала двадцать три строки. В каждой – дата, сумма, компания, подразделение и номер договора. Первые две компании мы уже видели. Остальные названия были незнакомыми. Я прокрутила вниз. Артём перестал шутить.

– Сколько?

– Сейчас.

Я выделила столбец. Сумма появилась внизу экрана. Я перечитала её. Потом ещё раз.

– Сто восемьдесят семь миллионов триста восемьдесят тысяч.

Он наклонился ближе.

– За какой период?

– Три года и четыре месяца.

– На двадцать три платежа?

– Нет.

Я посмотрела внимательнее.

– Двадцать три строки – это не платежи. Это группы. Павел собрал операции по компаниям.

– Сколько самих переводов?

Я открыла первую группу. Двенадцать. Вторую. Восемь. Третью. Пятнадцать.

– Много, – сказала я. – И именно поэтому они не бросались в глаза.

– Суммы маленькие.

– Для компании нашего масштаба – да.

Несколько сотен тысяч здесь. Полтора миллиона там. Два миллиона в следующем месяце. Каждый платёж по отдельности выглядел так, будто проверяющий мог пройти мимо и решить, что нет смысла тратить время. Вместе они превращались в сто восемьдесят семь миллионов. Я почувствовала знакомое напряжение, которое всегда появлялось, когда бессвязные цифры начинали складываться в узор.

– Павел именно это нашёл, – сказала я.

– Пока не факт.

– Вы опять защищаете удобную версию.

– Я защищаю разницу между подозрением и доказательством.

Я перевела взгляд на него.

– Учитесь у меня?

– Не привыкайте.

Мы открыли первую группу. Операции проходили через разные подразделения. Согласования отличались. Где-то стояла подпись руководителя департамента. Где-то заместителя финансового директора. Где-то требовалось дополнительное подтверждение. А затем я увидела фамилию. Романов. Первая операция. Потом ещё одна. И ещё. Артём молча смотрел на экран.

– Ваши согласования, – сказала я.

– Вижу.

– Помните?

– Нет.

– Ни одно?

– За три года я подтверждаю тысячи документов.

– Тогда будем проверять каждое.

Он откинулся на спинку стула.

– Вы сказали, я не вмешиваюсь.

– Вы не вмешиваетесь. Вы отвечаете на вопросы.

– Разница тонкая.

– Но важная.

Я открыла первый документ. Внешне всё выглядело правильно. Номер договора. Сумма. Электронное согласование. Дата. Подтверждение генерального директора.

– Это ваша подпись?

– В системе – моя.

– Я спрашиваю не это.

Артём посмотрел на запись.

– По виду всё нормально.

– Можно проверить устройство?

– Олег сможет.