Текст книги "Босс, ваше алиби – я (СИ)"

Автор книги: Алекс Скай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

– А ты никогда не говорил, что не хочешь быть вторым.

– Я не должен был просить разрешения перестать им быть.

– Нет. Но мог не становиться вором.

Михаил резко повернулся.

– Не называй меня так. Я не забирал у чужих людей.

– Деньги принадлежали компании.

– Которую мы строили вместе. Только почему-то первой всегда стояла твоя фамилия.

Я вмешалась прежде, чем разговор окончательно превратился в двадцатилетний спор, который невозможно закончить сегодня.

– Михаил Сергеевич, что именно делал Олег?

Он раздражённо посмотрел на меня, но отвечать пришлось.

– Пропускал определённые компании без лишних вопросов, корректировал доступ, убирал то, что мешало. В ту ночь – камера, журнал, ваш идентификатор. Позже – снимок.

Артём прикрыл глаза. Он и так знал техническую часть, но впервые слышал её из уст Михаила.

– А Павел?

Михаил посмотрел на Артёма.

– К тому, что произошло с ним, Олег отношения не имел. После – помог.

– По вашему указанию?

Михаил не ответил. После всего сказанного молчание было красноречивее очередного «да».

Я кивнула. Теперь у нас было то, чего не хватало. Не юридическое заключение. Не окончательная доказательственная база. Но собственные слова человека, который ещё вчера выглядел самым разумным участником заседания совета. Дверь снова открылась. Теперь Михаил вздрогнул. В комнату вошла Лидия Андреевна. За ней – двое специалистов внешней группы, которую совет подключил после истории с фотографией. И Олег Фомин. Михаил посмотрел сначала на меня. Потом на Артёма. Потом на Лидию.

– Очень красиво.

– Я предупреждала, что всё, что у нас есть, будет передано независимой группе, – сказала я.

– Вы сказали это после первого звонка.

– И сделала до встречи.

Лидия Андреевна положила на стол папку.

– Михаил Сергеевич, разговор придётся продолжить уже не в частном порядке.

– Вы записывали?

– Нет, – ответила я.

Он удивился.

– Нет?

– Мне не нужен тайный спектакль. Материалов достаточно, чтобы проверять факты. А то, что вы сейчас рассказали, придётся повторить тем людям, которые смогут задать вопросы официально.

Михаил медленно улыбнулся.

– Значит, пока у вас только ваши слова против моих.

– Уже нет, – сказал Олег.

Мы все повернулись. Фомин стоял у двери. Впервые с той ночи у лифта он не выглядел человеком, который полностью контролирует выражение собственного лица. Михаил посмотрел на него.

– Олег.

– Не надо.

– Что именно?

– Говорить так, будто мы сейчас всё объясним и разойдёмся.

Лидия Андреевна сделала шаг в сторону.

– Олег Сергеевич сам попросил присутствовать после того, как внешняя группа показала ему материалы Веры Сергеевны и часть восстановленных технических журналов.

Михаил резко посмотрел на Фомина.

– Какие журналы?

Олег усмехнулся.

– Вот теперь тебя заинтересовали детали?

– Я задал вопрос.

– Резервные служебные записи, до которых у моего подразделения не было прямого доступа. Они сохранили историю административных действий.

Я посмотрела на внешних специалистов. Один из них кивнул. Значит, наша техническая версия наконец перестала быть только версией.

– Временный идентификатор, связанный с профилем Веры Сергеевны, был создан через административную сессию службы безопасности, – спокойно сказала Лидия Андреевна. – В тот же период из той же зоны администрирования поступили команды, связанные с камерой восточного коридора.

Михаил ответил:

– Тогда вопросы к Фомину.

Олег посмотрел на него. Вот он. Момент, которого не хватало.

– Разумеется, – сказал Михаил. – Я не управлял техническими системами. Если Олег злоупотреблял правами, он должен отвечать.

Фомин медленно кивнул.

– Понятно.

– Что тебе понятно?

– Зачем ты последние два дня так старательно повторял всем, что я автономно управляю безопасностью.

– Потому что это правда.

– Да.

– Тогда в чём проблема?

Олег посмотрел на меня. Потом на Артёма. Наконец снова на Михаила.

– В том, что ты сейчас собираешься сделать ровно то, о чём я предупреждал ещё тогда.

Михаил напрягся.

– О чём ты?

– Сделать меня крайним.

– Я ничего такого не говорил.

– Только что сказал.

– Я сказал, что ты отвечал за системы.

– По твоим указаниям.

В комнате стало тихо. Михаил посмотрел на Лидию.

– Он спасает себя.

– Конечно, – ответил Олег. – В том числе.

Это неожиданная честность прозвучала убедительнее любых оправданий.

– Я менял журнал, – продолжил он. – Я создал временное событие по профилю Соколовой. Я обеспечил отключение камеры. И я выгрузил кадр с её поцелуем с Романовым.

Артём сжал челюсть. Олег заметил.

– Можешь смотреть сколько угодно. Я уже понимаю, что сделал.

– Кто дал указание? – спросила Лидия Андреевна.

Олег не отвёл глаз от Михаила.

– Он.

Михаил рассмеялся.

– Очень удобно.

– Ты любишь это слово?

Я почти улыбнулась. Олег продолжил:

– Запись по пропуску Соколовой должна была появиться после того, как она уйдёт с мероприятия. Камеру нужно было убрать на короткий промежуток. Мне сказали, что этого достаточно, чтобы потом объяснить её присутствие возле кабинета.

Последняя связь наконец встала на место.

– Вы знали, что мы с Артёмом застряли? – спросила я.

– Нет.

– Когда узнали?

– Когда стало понятно, что лифт остановился.

– И всё равно внесли запись?

Ответ последовал не сразу.

– Да.

– Почему?

– Потому что к тому моменту Михаил сказал не менять план.

Я посмотрела на Карелина.

– То есть вы уже знали, что электронная улика будет противоречить реальности.

Михаил не ответил. Олег сделал это за него:

– Мы рассчитывали, что поломка будет короткой. Потом выяснилось, что вас выпустят не сразу. Отменять событие уже было поздно: часть служебных записей создаётся последовательно.

– И тогда вы начали объяснять мне возможность копии карты.

Он встретил мой взгляд.

– Да.

– Хотя знали, что копии не было.

– Да.

– А камера?

– Я восстановил её после окна.

– В 21:44.

Олег кивнул. Михаил резко повернулся.

– Хватит.

Фомин усмехнулся.

– Почему? Ты же только что сказал, что это моя ответственность.

– Ты сейчас пытаешься переложить всё на меня.

– Нет. Я как раз говорю, что сделал сам.

Он сделал паузу.

– В отличие от тебя.

Михаил смотрел на него с ненавистью, которой раньше я в нём не видела. Вот и закончилась вся мягкая конструкция. Дружба. Партнёрство. Лояльность. Когда люди понимают, что один собирался выжить за счёт другого, отношения становятся удивительно простыми.

– Подрядчики? – спросила Лидия Андреевна.

Олег ответил:

– Я не создавал компании.

– Но пропускали проверки?

– Некоторые.

– По чьему указанию?

– Михаила.

– Вы получали за это деньги?

Олег помолчал.

– Да.

Дальше уже не требовалось превращать разговор в допрос. Внешняя группа забрала объяснения, копии документов и восстановленные журналы. Лидия Андреевна задавала короткие вопросы. Михаил несколько раз пытался вернуться к тому, что всё происходившее требует проверки и слова Олега не могут считаться истиной только потому, что он решил сотрудничать. Это было правильно. Его слова действительно должны были проверять. Но теперь всё стало проверяемым. Конкретные даты. Конкретные компании. Конкретные административные действия. Конкретные распоряжения.

Больше никакой идеально собранной истории с одним удобным виновным. Через полчаса один из внешних специалистов подошёл к Лидии Андреевне и тихо что-то сказал. Она посмотрела на Артёма.

– Артём Викторович.

– Да?

– Есть ещё одно обстоятельство.

– Какое?

– По резервным журналам подтверждается, что административное вмешательство в систему в ночь происшествия происходило без использования ваших учётных данных. Более того, часть документов, где вы указаны согласующим, была внесена в пакет задним числом из другого контура.

Артём рядом замер.

– Это точно?

– Настолько, насколько можно говорить сейчас. Финальный отчёт будет позже. Но оснований считать вас участником технической части схемы больше нет.

– А финансовой?

– Мы уже сверили первые три цепочки подрядчиков с материалами, которые прислала Вера Сергеевна. Ваши реальные согласования заканчиваются на уровне, который соответствует вашей должности. Дополнительные записи появились позже.

Артём посмотрел на Михаила. Тот ничего не сказал. Лидия продолжила:

– После заявления Олега Сергеевича и его готовности показать конкретные эпизоды версия вашего участия в выводе денег на данный момент не подтверждается. Напротив, имеющиеся данные ей противоречат.

Я услышала, как внутри что-то отпустило. Только сейчас. Хотя уже несколько дней была почти уверена. Почти – не то же самое, что знать.

– То есть? – спросил Артём.

– То есть обвинения, из-за которых совет ограничил ваши полномочия, больше не имеют фактического основания.

Он не улыбнулся. Не произнёс ничего победного. Просто кивнул.

– Понял.

Михаил смотрел на него. И вот на его лице я увидела настоящее поражение. Не потому, что раскрылась схема. Даже не потому, что Олег заговорил. А потому что человек, которого он так долго пытался превратить в виновного, снова оставался Артёмом Романовым. Тем самым. С чистым именем. С компанией, которую Михаил хотел отнять у него хотя бы на время.

– Ты всё равно выйдешь из этого героем, – сказал он.

Артём посмотрел на него.

– Я не герой.

– Конечно.

– Я просто оказался в лифте.

Михаил рассмеялся. Неожиданно. Почти по-настоящему.

– Вот это самое смешное.

– Что?

– Я продумал всё, кроме проклятого лифта.

Лидия Андреевна напряглась.

– Что именно вы продумали? – спросила она.

Михаил посмотрел на неё. Потом на меня. Наверное, понял, что последнее осторожное расстояние уже исчезло.

– Артём должен был приехать в кабинет, – сказал он. – Соколова должна была уехать. Дальше всё выглядело бы достаточно просто.

– А когда лифт остановился?

– Сначала решил, что это задержка на несколько минут.

– Поэтому не отменили действия Олега.

– Да.

– А потом стало поздно.

– Да.

Вот она. Последняя деталь. Не предположение. Не восстановленная логика. Сам организатор подтвердил, каким должен был быть вечер. Лифт действительно был случайностью. И действительно разрушил план. Лидия Андреевна закрыла папку.

– Думаю, на этом частную часть разговора можно закончить.

Михаил посмотрел на Артёма.

– Ты доволен?

– Нет.

– Конечно.

– Я бы предпочёл, чтобы ничего из этого не было.

– Очень благородно.

– Не начинай.

Михаил усмехнулся.

– Ты даже сейчас думаешь, что можешь меня остановить одной интонацией.

Артём ничего не ответил. Я посмотрела на них и впервые ясно поняла: никакого красивого примирения здесь не будет. Некоторые предательства невозможно объяснить старой дружбой. Но и двадцать лет нельзя стереть одним днём. Им обоим придётся жить с тем, что когда-то они действительно были близки. И именно поэтому всё закончилось настолько больно. Лидия Андреевна попросила нас с Артёмом выйти. Дальше начиналась уже работа людей, которым мы наконец передали достаточно фактов.

Я не возражала. Впервые за много дней мне не хотелось оставаться в комнате и задавать ещё один вопрос.

На улице было почти утро. Я не сразу поняла это, когда вышла из здания. Небо только начинало светлеть, а город вокруг выглядел так, будто ничего важного не произошло. Артём шёл рядом. Мы молчали. Не потому, что не знали, что сказать. Слишком много всего требовало слов, и выбрать первое было трудно. У машины он остановился.

– Вы знали, что он проговорится про Олега?

– Надеялась.

– Из-за самолюбия?

– Из-за того же, из-за чего всё началось.

– Объясните.

– Михаил двадцать лет страдал от того, что Артём получал признание за систему, которую строили вдвоём. Ему было важно, чтобы хотя бы сейчас кто-то понял: архитектор – он. Поэтому я отдала авторство Олегу.

Артём встретил мой взгляд.

– Вы специально сказали, что Павел считал Фомина организатором.

– Да.

– Жестоко.

– Сработало.

– Поэтому жестоко.

Я пожала плечами.

– Он мог просто сказать, что Павел ошибся.

– Но не смог оставить Олегу собственную схему.

– Именно.

Артём открыл дверь машины, но не сел.

– Вы знали, что я войду ровно через двадцать пять минут?

– Почти.

– Что значит «почти»?

– Ставила на двадцать четыре.

– Вы меня совсем не уважаете.

– Наоборот. Знала, что пять минут будете стоять у двери и спорить с собой.

Он посмотрел на часы.

– Стоял три.

Я рассмеялась.

– Прогресс.

Телефон Артёма зазвонил. Лидия Андреевна. Он ответил. Разговор занял меньше минуты. Когда закончил, несколько секунд просто смотрел на экран.

– Что? – спросила я.

– Совет собирается утром.

– Снова?

– Да.

– Вы популярны.

Он не улыбнулся.

– Они отменяют решение о моём отстранении.

Я замерла. Хотя только что уже слышала от Лидии, что обвинения рассыпались, формальная точка всё равно оказалась важна.

– Полностью?

– По её словам, да. Внешняя группа дала предварительное заключение: данных о моём участии в финансовой схеме нет, а часть доказательств против меня была сфальсифицирована.

Я выдохнула.

– Поздравляю.

– Очень официально.

– А что вы хотите?

Он взглянул на меня.

– Пока не знаю.

– Редкое состояние.

– Последние дни становятся богаты на открытия.

Мы всё-таки сели в машину. Артём назвал адрес компании. Я повернулась.

– Вы серьёзно хотите сейчас туда?

– Мне нужно забрать несколько документов.

– Вам только что вернули должность, а вы уже нашли работу.

– Формально ещё не вернули. Заседание утром.

– Тогда куда торопитесь?

Он подумал.

– Хороший вопрос.

– Запишите дату.

Водитель уже собирался тронуться, когда Артём назвал другой адрес. Свой. Я не стала возражать.

К квартире мы приехали, когда за окнами уже было светло. Стена с нашей схемой всё ещё оставалась в кабинете. Михаил. Олег. Артём. Я. Павел. Стрелки. Даты. Подрядчики. Девяносто две минуты. Я стояла перед ней и вдруг чувствовала странную пустоту. Несколько дней мы просыпались с одним вопросом. Кто? Теперь ответ появился. И вместе с ним исчезло напряжение, которое не позволяло думать ни о чём другом. Артём вошёл следом.

– Снять?

– Что?

– Это.

Он указал на стену.

– Пока нет.

– Почему?

– Хочу ещё раз проверить.

– Соколова.

– Что?

– Всё уже передано независимой группе.

– И?

– Можно хотя бы час не работать?

Я повернулась.

– Вы сейчас просите меня не работать?

– Да.

– Мир действительно изменился.

Он подошёл ближе. В этот раз в его лице не было ни генерального директора, ни подозреваемого, ни человека, который готов спорить до утра. Просто усталость. И облегчение.

– Павел? – спросила я.

– Лидия сказала, что внешняя группа уже передаст ему информацию, когда сможет нормально с ним поговорить.

Я кивнула. Это была линия, которую мы не могли закончить сами. Главное, что теперь его не считали человеком, который просто ошибся в собственных подозрениях. Он был первым, кто увидел схему. И едва не заплатил за это слишком дорого. Я перевела взгляд на Артёма.

– Вы понимаете, что если бы лифт не сломался…

– Понимаю.

– Вы вошли бы в кабинет.

– Да.

– И у вас не было бы нормального алиби.

– Да.

– А мой электронный след подтвердил бы, что я тоже была рядом.

– Да.

– Невероятно.

Артём чуть улыбнулся.

– Хотите поблагодарить лифт?

– Возможно.

– Можно установить табличку.

– «За выдающийся вклад в корпоративное управление»?

– И в личную жизнь.

Я встретила его взгляд.

– Не переоценивайте.

– Поздно.

Вот теперь всё действительно стало как раньше. И одновременно совсем иначе. Я села на край стола. Артём остался напротив.

– Что будет с компанией? – спросила я.

– Разберёмся.

– С Михаилом?

– Не знаю.

– Вы злитесь?

Он задумался.

– Да.

– Только?

– Нет.

Я ждала.

– Мне жаль человека, которым он мог остаться, – сказал Артём. – И я до сих пор пытаюсь вспомнить момент, когда должен был заметить.

– Возможно, такого момента не было.

– Удобная версия.

– Иногда бывает и так.

– Вы защищаете меня?

– Не привыкайте.

Он едва заметно улыбнулся. Несколько секунд мы молчали. Я вспомнила утро после первой ночи. Турникет. Красный сигнал. Его подпись под моим отстранением. Совет. Фотографию. Коробку личных вещей. Всё, что за несколько дней успело заставить меня несколько раз решить, что доверять Артёму было ошибкой. И всё, что он сделал потом. Особенно тот момент, когда мог попытаться сохранить компанию, публично отказавшись от меня, и не сделал этого.

– Артём.

– Да?

– У меня остался один вопрос.

– Только один?

– Не портите исторический момент.

– Молчу.

Я взглянула на него.

– Когда всё началось, вы сказали Олегу, что девяносто две минуты были со мной.

– Да.

– Потом я подтверждала ваше алиби.

– Помню.

– Потом выяснилось, что сама нуждаюсь в алиби.

– Тоже помню.

– И в итоге мы действительно друг друга вытащили.

Он немного наклонил голову.

– К чему вы ведёте?

Я чуть улыбнулась.

– Ваше алиби всё ещё я.

Артём смотрел на меня несколько секунд. Потом подошёл ближе.

– Мне уже давно нужно от вас совсем другое.

Знакомое напряжение вернулось, но теперь прятать его за расследованием было не за чем.

– Что именно?

Он не ответил сразу. И впервые его пауза не раздражала. Артём остановился совсем близко.

– Я несколько дней пытаюсь придумать, как сказать это нормально.

– У вас плохо получается с нормальными формулировками.

– Знаю.

– Можете подготовить отчёт.

– Боюсь, страниц на пятьдесят.

Я рассмеялась. Он тоже. А потом стал серьёзным.

– Вера.

– Что?

– Я люблю тебя.

Никакой красивой подготовки. Никакого длинного объяснения. Четыре слова. И человек, который мог часами спорить о бюджете, власти, риске и ответственности, вдруг выглядел так, будто именно мой ответ был единственным решением, которое он не способен принять самостоятельно. Я смотрела на него и понимала, что должна, наверное, почувствовать что-то торжественное. Вместо этого вспомнила наш первый спор. Его угрозу найти мне другую компанию. Кофейный автомат. Пиджак, на который я наступила в лифте.

Его раздражение, когда я разговаривала с Михаилом. Мой гнев после отстранения. Первый поцелуй, случившийся потому, что мы оба устали спорить. Второй, который уже невозможно было объяснить ничем. И то, как вчера он согласился потерять власть, но не сделать меня удобной виноватой. Вот тогда, наверное, я и получила ответ. Просто ещё не произнесла его.

– Вы уверены? – спросила я.

Артём посмотрел на меня почти возмущённо.

– Серьёзно?

– Профессиональная привычка.

– Соколова.

– Проверяю вывод.

Он покачал головой.

– Абсолютно.

Улыбка всё-таки появилась.

– Тогда придётся сообщить одну неприятную новость.

– Какую?

– Я тоже тебя люблю.

Он замер. Совсем немного. А потом выдохнул так, будто все предыдущие дни именно этого и ждал, хотя сам ещё минуту назад не был уверен, что решится спросить.

– Это точно?

– Не наглейте.

– Просто проверяю вывод.

– Плохо влияю.

– Очень.

Он поцеловал меня. Без спора. Без расследования. Без необходимости остановиться через несколько секунд и напомнить друг другу о должностях. Когда мы наконец отстранились, я посмотрела через его плечо на стену с документами.

– Есть проблема.

– Какая?

– Утром вам возвращают должность.

– И?

– Вы снова станете моим начальником.

Артём замолчал. Я тоже. Потом он неожиданно улыбнулся.

– Нет.

– Что значит «нет»?

– Значит, эту проблему мы решим первой.

– Только не вздумайте решать её за меня.

– Даже не собираюсь.

Я прищурилась.

– Быстро учитесь.

– Хороший преподаватель.

За окном окончательно наступило утро. До заседания совета оставалось несколько часов. До окончательного разбора схемы – значительно больше. До возвращения компании к нормальной жизни, вероятно, недели. Но впервые с тех пор, как открылись двери неисправного лифта, мне не хотелось знать следующий ответ немедленно. Самый важный на сегодня я уже получила.

Глава 12 Без алиби

Глава 12 Без алиби

Пять месяцев спустя я отказала Артёму Романову в третий раз за неделю.

– Нет.

Он сидел напротив моего стола и смотрел на меня с тем выражением, которое когда-то заставляло руководителей департаментов добровольно вспоминать просроченные задачи, забытые письма и ошибки в квартальных отчётах. Теперь оно на меня почти не действовало. Почти.

– Вы хотя бы подумали? – спросил он.

– Семь секунд.

– Щедро.

– Мне хватило.

Артём перевёл взгляд на лист, лежавший между нами.

– У вас в переговорной шесть стульев, а завтра придут восемь человек. Откуда возьмёте ещё два?

– Один из соседнего кабинета, второй у администратора.

Он медленно кивнул, как будто разговаривал не со мной, а с человеком, который сознательно принял решение разрушить собственную жизнь двумя отсутствующими стульями.

– Я просто предлагаю купить нормальный комплект.

– Вы просто предлагаете оплатить нормальный комплект.

– И?

– Нет.

– Вера.

– Артём.

Мы смотрели друг на друга через стол. Пять месяцев назад этот стол существовал только в моём воображении. Как и кабинет. Как и табличка на стеклянной двери:

«Соколова. Корпоративные расследования и внутренний контроль».

Название я придумывала три дня, хотя Артём уверял, что человек, который смог распутать схему на сто восемьдесят семь миллионов, должен справиться с вывеской быстрее. В итоге я выбрала самое простое. Собственную фамилию. Пожалуй, после всего произошедшего она заслужила работать на меня, а не против меня. Офис занимал три небольшие комнаты на девятом этаже делового центра, который Артём в первый же день назвал «неприлично скромным».

Я ответила, что его представление о приличиях испорчено панорамными окнами и собственным этажом. Он предложил помочь с арендой помещения побольше. Я отказалась. Предложил оплатить мебель. Отказалась. Предложил хотя бы познакомить с дизайнером, который когда-то оформлял несколько его офисов. Я сказала, что если дизайнер выберет кресло дороже моей месячной аренды, выставлю счёт ему лично. После этого Артём на некоторое время прекратил попытки улучшить мой бизнес. Примерно на четыре дня.

Сегодня его беспокоили стулья.

– Я не финансирую вашу компанию, – сказал он. – Я предлагаю подарок.

– Комплект мебели для переговорной? Очень романтично.

– Могу добавить цветы.

– Тогда точно нет.

Он откинулся назад.

– Почему с вами всё так сложно?

– Вы знали до начала отношений.

– Насколько сложно – нет.

– Было достаточно материалов для предварительной оценки.

Он рассмеялся. Мне всё ещё нравилось, как смех менял его лицо. Наверное, это уже не пройдёт.

– Хорошо, – сказал Артём. – Стулья ваши.

– Спасибо.

– Но завтра я хочу присутствовать.

– Нет. Это моя встреча с клиентом.

Он мгновенно перестал улыбаться.

– Я знаю этого клиента. Могу хотя бы представить вас.

– Меня уже представили. Репутация.

Артём взглянул на меня. На этот раз молчал чуть дольше.

– Неприятно признавать, но аргумент хороший.

– Запомните дату.

– Уже.

Завтра у меня должна была состояться первая встреча с советом директоров компании, название которой ещё полгода назад я знала только по деловым новостям. Они пришли сами. Без рекомендации Артёма. Без общего знакомого. Без звонка с просьбой «посмотреть хорошего специалиста». Позвонили после того, как получили мой контакт от другого клиента. Тот другой клиент тоже пришёл не через Романова. Я проверяла это специально. Дважды. Профессиональная деформация имела и полезные стороны.

– Вы всё равно могли бы взять офис побольше, – сказал Артём.

– Начинается.

– Я ничего не предлагаю оплачивать. Говорю как человек, который видел ваши финансовые показатели.

Я медленно подняла глаза.

– Вы видели мои финансовые показатели?

Он понял ошибку.

– Те, которые вы сами показывали на прошлой неделе.

Я вспомнила. Действительно показывала.

– На секунду подумали, что я их проверяю?

– Да. После нашей истории я знаю, на что вы способны.

– Это комплимент?

– Очень большой.

Он встал и подошёл к окну. Мой кабинет нельзя было назвать впечатляющим, зато отсюда хорошо было видно крыши соседних зданий и кусок реки между ними. Первые недели я каждый вечер задерживалась дольше необходимого только потому, что мне нравилось смотреть на город из места, которое принадлежало моей собственной работе. Не компании Артёма. Не совету директоров. Не внутреннему контролю, куда меня когда-то привёл Михаил. Мне.

– Во сколько завтра встреча? – спросил Артём.

– В десять.

– А потом?

– Работаю. И вечером тоже.

– Соколова, сегодня пятница. Нормальные люди иногда заканчивают работу.

– Вы решили рассказать мне про нормальных людей?

– Я изучал вопрос.

– Теоретически?

Он повернулся.

– Ужин в восемь.

Это прозвучало почти как распоряжение. Я отложила ручку. Артём заметил.

– Что?

– Попробуйте ещё раз.

– Вера.

– Я слушаю.

Он помолчал.

– Ты поужинаешь со мной сегодня?

– Вот теперь хорошо.

– И?

– Да.

– Иногда мне кажется, что вы сохранили собственную компанию исключительно ради возможности заставлять меня правильно формулировать просьбы.

– Не исключительно.

– Уже легче.

Он вернулся к столу и наклонился, опершись ладонями о край.

– В восемь.

– Если закончу.

– Вера.

– Это моя компания.

– Именно этого я и боялся.

Я не удержалась от улыбки. Потом заметила время.

– Вам самому пора.

– Куда?

– Совещание.

Артём посмотрел на часы.

– Через двадцать минут.

– А ехать пятнадцать.

– Успею.

– Если сейчас уйдёте.

– Вы меня выгоняете?

– Я спасаю вашу карьеру.

– Уже один раз спасли.

– И вы опять злоупотребляете.

Он наклонился и поцеловал меня. Коротко. Спокойно. Без необходимости оглядываться на камеры, совет директоров или должностную инструкцию. Пять месяцев назад одно такое движение могло поставить под сомнение всё расследование. Теперь максимум, что оно ставило под угрозу, – мой график на ближайшие пять минут. Мне нравилась новая цена.

– До восьми, – сказал Артём.

– Если не опоздаете.

– Я?

– Генеральные директора тоже иногда стоят в пробках.

– Мой хотя бы подкреплён должностью.

Я рассмеялась. Старую реплику он помнил. Разумеется.

– Уходите.

– Уже.

У двери остановился.

– Вера.

– Что?

– Я всё-таки пришлю два стула.

Я взяла со стола папку.

– Романов.

Он исчез за дверью прежде, чем она долетела до него. Папка упала на пол. Из соседней комнаты выглянула моя помощница Катя.

– Всё нормально?

– Абсолютно.

Она посмотрела на дверь. Потом на папку.

– Артём Викторович опять что-то предложил?

– Стулья.

Катя кивнула с удивительно серьёзным видом.

– Понимаю.

– Не начинай.

– Я ничего.

И скрылась. Я посмотрела на закрытую дверь и улыбнулась. Пять месяцев назад мне казалось, что сложнее всего будет доказать невиновность человека, против которого кто-то годами собирал документы. Оказалось, есть задачи труднее. Например, объяснить Артёму Романову, что моя переговорная прекрасно проживёт без восьми одинаковых стульев.

История с Михаилом и Олегом не закончилась в ту ночь, хотя именно так мне иногда хотелось её помнить: старый проектный кабинет, признание Михаила, появление Артёма ровно через двадцать пять минут и Олег, который наконец понял, что в случае провала ему собираются оставить всю техническую часть схемы.

Дальше началась уже не наша работа. Утром совет вернул Артёму полномочия, а независимая группа неделями сводила то, что мы успели собрать, с резервными журналами, банковскими маршрутами и корпоративными архивами. Подтвердилось главное: часть документов и электронных следов против Артёма была создана искусственно; его участие в выводе денег не подтвердилось. Олег показал, какие события менял в системе доступа и какие записи камер выгружал. После того как стало очевидно, что Михаил готов отделить «самовольные действия безопасности» от финансовой схемы, его желание прикрывать старого союзника заметно уменьшилось.

Павел, когда смог подробно говорить о своей проверке, подтвердил, что подобрался к подрядчикам ближе, чем мы предполагали. Полного отчёта, которым я ловила Михаила, действительно не существовало, зато одну рабочую подборку Павел сохранил вне корпоративного контура. Он не предвидел конкретного нападения – просто перестал доверять системе. Этой профессиональной привычке я мысленно поставила высшую оценку.

За несколько месяцев проверяющие восстановили маршрут ста восьмидесяти семи миллионов. Часть средств оставалась на счетах компаний-посредников, часть была превращена в активы через связанные структуры. Практически всё удалось найти и вернуть компании через официальные процедуры. Мне особенно нравилось, что итоговая цифра снова стала скучной: не тайной и не красивой схемой, а просто деньгами, которые не принадлежали человеку, решившему назначить себе компенсацию за двадцать лет старой обиды.

Михаил и после этого не называл себя обычным вором. Насколько я знала, он сотрудничал там, где доказательства уже не оставляли пространства, и спорил там, где ещё видел возможность спорить. Переубеждать его я не собиралась. Моя часть этой истории закончилась раньше – в день, когда совет предложил мне вернуться.

Это произошло через три недели после признания Михаила. Лидия Андреевна пригласила меня в ту же переговорную на двадцать девятом этаже. Я пришла с временным гостевым пропуском. Теперь он работал. У турникета я даже остановилась на секунду и посмотрела на зелёный сигнал. Сотрудник охраны вопросительно поднял глаза.

– Всё хорошо?

– Да.

Просто иногда один зелёный огонёк отлично показывает, сколько всего успело измениться. На заседании присутствовали трое членов совета, Елена Корнеева и Артём. Увидев его, я сразу сказала:

– Вы не должны здесь сидеть.

– Почему?

– Конфликт интересов.

Лидия Андреевна сняла очки.

– Вера Сергеевна, прошу. Мы ещё даже не начали.

– Я заранее.

Артём выглядел подозрительно довольным.

– Я в голосовании не участвую.

– Уже лучше.

– И вообще приглашён только на первую часть.

– Ещё лучше.

– Вы даже не знаете, что мы собираемся предложить.

– Примерно представляю.

Лидия Андреевна положила перед собой папку.

– Тогда сэкономим время.

Совет официально отменил все решения, в которых моя профессиональная добросовестность ставилась под сомнение. В итоговом заключении независимой группы отдельно указали: мои первоначальные выводы о подготовленном характере схемы, несоответствии подписей и невозможности использования пропуска были подтверждены. Фотография с Артёмом признана вмешательством в ход проверки. Формулировка мне понравилась. Наконец снимок описывал не моё поведение. Поведение человека, который решил использовать его против меня.

– Компания готова восстановить вас в должности с момента окончания отстранения, – сказала Лидия Андреевна. – С сохранением всех условий и выплатой за весь период.

– Спасибо.

– Это ещё не всё.

Конечно.

– Мы хотим расширить полномочия внутреннего контроля. Прямое подчинение комитету, отдельный бюджет, право самостоятельно привлекать внешних специалистов и доступ к материалам без согласования с исполнительным руководством.

Я взглянула на Артёма. Он сидел совершенно спокойно.

– Вы согласны?

– Со структурой – да.

– Даже с тем, что не сможете влиять на внутренний контроль?

– Особенно с этим.

Я приподняла брови.

– Запишите дату.

– Уже.

Лидия Андреевна продолжила:

– Вера Сергеевна, по сути это модель, за которую вы спорили с нами последние два года. Мы готовы её утвердить и предложить вам вернуться руководителем функции.