Текст книги "Связи решают все (СИ)"

Автор книги: Алекс Русских

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Ну, раз так, то я в Магадан рванул. Как раз домой приеду, так сразу можно будет еще раз попробовать связаться. Сегодня воскресенье, я больше никуда уходить не планировал. Поставил машину в гараж, переоделся в домашнее и, не откладывая дело на потом, опять набрал нужный номер. На этот раз хозяин оказался на месте.

– Эдуард Львович, дорогой. Премного рад вас слышать.

Ирискин на мою лесть не купился, сразу смекнув, что он мне по делу потребовался.

– И вам не хворать, Александр. Я так понимаю, вам что-то от меня понадобилось?

– Ничего-то от вас не скроешь, любезный Эдуард Львович. А нужно мне организовать перевозку багажа между аэропортами Домодедово и Внуково утром во вторник. Причем нужно это кровь из носу.

– Ну, раз из носу, то попробую сделать.

Ирискин записал время и номера рейсов, попросил перезвонить ему через пару часов. Витька до сих пор дрыхнет, вчера, небось, допоздна не ложился или просто решил выспаться на неделю вперед. Я, чтобы не маяться ожиданием, взял верную Тошибу, да продолжил Поттера писать. Я неплохо роман успел проработать, пока отдыхал на лайнере и когда на сухогрузе в Магадан шли. Зато за июль ни строчки не написал на английском. На русском романом о богах-пришельцах немного занимался, но всего десяток страниц сделал. Банально не было времени, весь день на ногах, так еще в лагере с документами пришлось возиться. Там до спального мешка добраться было за счастье.

Но Поттер у меня готов примерно наполовину. Нужно брать лаптоп с собой, тогда смогу писать в гостинице в круизе. Блин, и печатную машинку тоже нужно прихватить. Если так дело пойдет, то вскоре мне собственный Боинг понадобится, чтобы все нужные вещи таскать.

Чуть не пропустил назначенный срок, хорошо, случайно бросил взгляд на циферблат часов – смотрю, уже пора будет через десять минут. Сохранил файл, закинул копию на дискету, да в кухню зашел, поставил чайник. Сейчас выпью кружку чая, да позвоню. Лучше на пару минут позже сделать звонок, чем трезвонить раньше.

Ирискин меня, похоже, рядом с аппаратом дожидался.

– «Рафик» пассажирско-грузовой будет нормально? – первым делом задал он вопрос.

– Вполне… хотя, там задние двери есть? А то некоторые коробки здоровые. И какой там отсек?

– Задний люк есть, не беспокойтесь. В салоне четыре кресла, все остальное под груз отведено. Я с водителем пошлю еще одного человека. Они оба вам помогут с погрузкой и разгрузкой. В Домодедово смотрите внимательно, вас человек встретит с плакатом, на нем ваше имя будет написано.

– Отлично подойдет машина. Вот спасибо, Эдуард Львович, реально выручили, как есть спасли. Что вам буду должен за помощь?

– Для вас недорого, всего двести рублей, но с условием.

– И что за условие? – насторожился я.

– Мне нужно десяток книг с вашей подписью.

– Вот тут засада, у меня авторских экземпляров уже не осталось, – с сожалением произнес я.

Нет, вообще-то у меня есть по паре книг, но это, так сказать, личная библиотека, не хочется отдавать тома из нее.

– Ничего страшного, у меня есть, вам только автограф поставить нужно, – самодовольно ответил Ирискин.

– Тогда без проблем. Вам срочно, а то я из аэропорта в аэропорт? Но к 8-му августа я опять приеду в Москву.

– Не беспокойтесь, я подожду, когда вы вернетесь, только сообщите мне, как появитесь.

Пообещал сразу же отзвониться, еще раз поблагодарил и завершил разговор. Прилично мне транспортировка груза обходится. Подарки мне и так встали тысяч в девять, да еще тысяча на перевоз уходит. Но не жалко ничуть. Все равно у меня куда большая сумма лежит без движения. Надеюсь, что пока.

Ну что же, вроде везде соломки подстелил, билеты взял, о транспорте договорился, документы на груз собрал. О документах на микроавтобус Ирискин позаботится. По идее, должны меня довезти без проблем, главное, чтобы накладок не произошло. А то всякое бывает: поломка в пути, ошибка со временем.

Было у меня раз такое в прошлой жизни, когда маму отправлял. Она билет на поезд взяла на 11 вечера, мы как раз думали за час до его отправления на вокзал выехать, благо он недалеко и в это время пробок нет – улицы уже свободные. Сижу у телевизора, но вот что-то мне до странного неуютно.

– Мама, говорю, а у тебя точно поезд едет в 11.00?

– Точно, я проверяла.

– А дай мне, пожалуйста, билет, – никак я не мог успокоиться.

Дала, конечно, смотрю на него, а там:

– Мам, да тут же 10.10!

Ох, мы и летели, сбиваясь с ног. Я уже думал, что придется на другой рейс брать билет, благо успеть нужно было – мама должна была в аэропорту конечного пункта делать пересадку и билеты уже были взяты. Да тут еще проверка всех пассажиров на железнодорожном вокзале, просто так на перрон не пройдешь. Мы сквозь толпу прорвались, и по вокзалу через переход на дальний путь бегом. Я впереди с чемоданом, мама сзади налегке.

Проводник уже дверь в вагон закрывал, когда я колотить в нее начал. Но открыл и лесенку спустил, вздохнул только, видать не мы одни такие торопыги у него. Только вот у мамы вагон в голове состава, а посадил я ее в хвосте. А что делать? До нужного вагона мы бы добежать точно не успели бы. Пришлось ей через весь поезд до своего купе добираться.

Так что накладки в пути могут быть всякие, особенно сейчас. Кризис в стране хорошо виден по необязательности транспорта. Ну, ладно, автобусы – они у нас точно по расписанию никогда не ходили. Но нынче и поезда начали опаздывать временами. А эдак годика через три совсем плохо станет, когда дело дойдет до авиации. И ты будешь покупать билет на рейс, а по прибытии в аэропорт окажется, что его банально нет. Я и с таким встречался в начале 90-х.

Витька, похоже, решил встать не раньше обеда. А я подумал и все-таки пошел в гости, решив забежать к Урбанам, а потом еще в местное отделение Союза писателей зайти.

* * *

Виктор соизволил только к полудню подняться, когда я успел из гостей вернуться.

– Ты там не заболел? – услышав, как тот кряхтит, зашел в зал.

Витька, оказывается, пудовыми гирями вместо зарядки развлекался. Я и сам порой люблю это дело, но с ним мне не сравняться. Да, что там, мне и в прошлой жизни это дело нравилось, а в армии даже на второй разряд гиревого спорта сдал. Может, и до первого бы добрался, но больше спортивная комиссия к нам в часть не приезжала.

– А как же, – подтвердил мое предположение шурин, – Печень у меня больная, все симптомы сходятся, особенно главный – «общее нерасположение к работе какого бы то ни было рода».

– И давно тебя этот недуг мучает? – посочувствовал я.

– С самого раннего детства, – горестно поведал приятель.

Ага, вон и книжка валяется рядом с диваном. Сто пудов, что это «Трое в лодке, не считая собаки».

– Знаю отличное средство от печени.

– Это какое? – с подозрением спросил Виктор.

– Тумаки по голове, еще хорошо помогают затрещины и подзатыльники.

– Хэх, – возмутился шурин, – Этим средством меня почти до армии лечили [1].

– А почему прекратили?

– А папа с мамой перестали до моей головы доставать, – Виктор, рассмеявшись, со стуком поставил на пол обе гири.

– Могу помочь в излечении.

– Это как? – подозрительно поинтересовался Витька.

– Я дотянусь, – лаконично проинформировал я.

– Не стоит, – веско сказал шурин, – Тем более у этого лекарственного средства есть сильное побочное действие.

– Это какое? – стало мне интересно.

– Я зверею! – рыкнул приятель и, не выдержав, расхохотался.

Остаток воскресенья я посвятил Поттеру. Полностью главу успел наваять. Но к шести выдохся, поняв, что пора отдохнуть, а то голова перестала варить, став пустой и звонкой, хоть как ксилофон ее используй.

Виктор ужин приготовил, так что мы в зале перед телевизором устроились, сервировав журнальный столик. Была бы Алиса, она бы на кухню нас погнала, но ее нет, и мы можем расслабиться. Я, например, в обвисших на коленках старых трениках по квартире рассекаю. А с утра вообще в трусах могу к завтраку выйти.

Посмотрели «Международную панораму». Сейчас это одна из любимых передач советского народа. Практически окно во внешний мир, по ней и новости культуры показывают, иногда и популярные песни, любители прямо с аудиовывода телевизора на магнитофон их записывают.

Потом аж на полчаса врубили мультфильмы, что странно, их редко показывают вечером, тем более в воскресенье. А затем начался фильм «Робин Гуд», пятый и шестой эпизоды – «Властелин леса» и «Заклятый враг», серии по 50 минут.

Заставка британского телесериала «Робин из Шервуда», в советском прокате названного «Робин Гуд»

Лично я большое удовольствие получил. Вот реально классный сериал. Из всех британских сериалов про шервудского разбойника мне версия 1984 года больше всего нравится.

А вообще у нас сегодня с приятелем вечер телепросмотра получился. После «Времени» я программу взял:

– Что смотреть будем?

– Огласите весь список, – потребовал Виктор.

– Значит так, по второму каналу музыкальная комедия «Ах, водевиль, водевиль».

– А по первому?

– А по нему какой-то телемост «Москва-Гавана».

Коллегиально приняли решение все-таки телемост поглазеть, а если не понравится, то переключим на вторую программу. Знаете, вот не пожалел, что мы мост выбрали. Передача мне неожиданно понравилась. Оказывается, в этом году уже были подобные передачи с Софией, Прагой и Улан-Батором. А я и не видел. А теперь настала очередь Гаваны.

Заставка телемоста

Сама передача, конечно, в неспешном советском стиле 80-х, но снята неожиданно симпатично. С кубинской стороны встречей руководила симпатичная телеведущая Розалия Орналис, а в зале в основном присутствовали рабочие металлургического завода, который вроде как называется «Ильянодасэйл». Но может, и ошибаюсь, я на слух ориентировался. Запись шла из фойе столичной гостиницы «Гавана Либре».

Виды Гаваны 80-х

С нашей стороны основную часть зрителей составлял бывший десант наших специалистов, которые еще в 1961-м году подготавливали кубинские кадры. Еще студенты из Кубы были и рабочие московского завода «Полет».

Как на мой испорченный взгляд, руководство часового завода явно за рекламу телевизионщикам проплатили, потому как и цеха со сборщицами механизмов и саму продукцию показали, а потом еще рассказали, что на заводе «Полет» сейчас трудится семь тысяч работников, которые выпускают порядка пяти миллионов часов в год. И даже поведали, что основная продукция – это мужские наручные часы, но коллектив осваивает сейчас и женские модели.

Но и Гавану нам тоже показали, даже гаванок за привычными для них занятиями.

Гаванки за привычным для кубинцев занятием

В общем, просветились мы насчет советско-кубинского сотрудничества и про завод «Полет» многое узнали. Но я, как только передача кончилась, спать пошел – мне завтра весь день бегать, или, как минимум половину дня, если повезет. А во вторник я опять про полет вспомню – потому как усядусь в кресло Ил-62 и отправлюсь в Москву, столицу нашей Родины.

* * *

[1] толстый намек на замечательную книгу английского писателя Джерома Клапку Джерома «Трое в лодке, не считая собаки», главный герой которой прямо в первой главе благодаря прочитанной им рекламе патентованных пилюль, находит у себя признаки болезни печени, особенно главный – «общее нерасположение к работе какого бы то ни было рода». Затем он сетует на равнодушие родных, которые вместо пилюль лечили его исключительно тумаками: «И пилюлями меня тогда не кормили, а кормили тумаками по голове. И, как это ни покажется странным, но эти тумаки нередко излечивали меня – по крайней мере, на время».

Глава 19

Путь на юг

В понедельник умотал из дома в половину восьмого. Я бы и раньше вышел, но смысла не было, до восьми все учреждения закрыты. Сначала в институт, он с восьми работает. Там дел много накопилось. Первым делом Урбана поймал, обсудили работу нашей компьютерной аудитории. Ну, а что – лето летом, а аудитория у нас не простаивает. Я фактически ее руководителем стал в институте, хотя по должности простой ассистент, Урбан, скорее, как куратор у нас. В общем, согласовали планы, назначили ответственных лиц из лаборантов, пока меня нет.

Затем я к Бур отправился. Я без камеральных работ могу обойтись. Все документы по практике у меня готовы. А я их еще в экспедиции, в полевых условиях выполнил, все равно я почти каждый день с бумагами работал. Сдал я ей практику, получив оценку «отлично».

Напоследок к ректору заскочил, отчитался, что практика закончена, я в полном объеме все вопросы закрыл. Сообщил, что должен вернуться в сентябре, но в случае непредвиденных обстоятельств я сообщу, если буду задерживаться. Привычный к моему нестандартному посещению занятий ректор только улыбнулся:

– Надеюсь, на вашей успеваемости это не отразится, коллега?

С тех пор, как нашего ректора приняли в члены магаданской группы СП, он при приватном общении так меня и называет, уж не знаю, в шутку или всерьез. Весной, кстати, голосовали за принятие, было это как раз после моей свадьбы. Стоит ли объяснять, что я в этом вопросе был крайне ангажирован и даже слово взял, чтобы произнести речь, как нам в уютном писательском магаданском междусобойчике на самом краю страны нужны такие вот прекрасные, не побоюсь этого слова, мастера слова. Вот никак нам без них, поэтому давайте все дружно нового автора в наши ряды примем. Ну да, у ректора вышла уже пара книжек в нашем местном издательстве, так что формальные правила соблюдены. Думаю, в Москве нашу рекомендацию не завернут, тем более, я планирую в столичное правление Союза писателей зайти и этот вопрос лично провентилировать.

Да, я пристрастен в этом случае, врать не буду. Но книги у начальника моей «альма матер» довольно неплохие, на мой взгляд, пишет он легко и интересно. По крайней мере, его произведения с автографами у меня стоят на полке специального шкафа, я в нем храню подаренные мне авторами тома.

Между прочим, книга Пратчетта с моим переводом вышла в издательстве «Мир». Раскуплена она была моментально, но я свои авторские экземпляры из издательства получил, выслав один из томов Терри. А на форзаце подписал на английском, что горжусь тем, что стал его первым переводчиком на русский. Ответа пока нет, но почта в СССР идет неспешно, так что пока рано.

Сразу после института забежал на полчаса в редакцию, занес десяток макетов статей, которые я специально подкопил для такого случая. Буду отдыхать, а публикации под моим именем продолжат выходить в «Магаданской правде».

Затем посетил городской исполком, где мне передали путевку на круиз, выписанную на меня и жену. Искренне поблагодарил Осину, ее заместителей и референта и попрощался до осени. Еще засветил лицо в обкоме, горкоме и «Северовостокзолоте». Там везде нужно было просто спасибо сказать за поддержку в прохождении практики. Заодно пару раз сдержанно посетовал, что кое-где практикантов не любят, провокации против них устраивают. Что делать – я не злопамятный, просто память у меня хорошая, а еще я не всегда мирный бываю, особенно по отношению к тем, кто путает доброту с беспомощностью.

Домой только к трем вернулся, пообедал в «Северовостокзолоте», благо в цокольном этаже у них своя столовая, причем шикарная. По качеству блюд она многим ресторанам фору даст и это при смешных ценах.

Витька оказался дома, смотрел в зале по видику какой-то вестерн с паршивым любительским переводом. Кстати, пока озвучки Леонида Володарского я не встречал, уж что-то, а его гнусавый голос забыть, хоть раз услышав, невозможно.

– Что за фильм? – крикнул, пока снимал обувь.

– «Бродяга высокогорных равнин», – донесся ответ.

– А, это с Клинтом Иствудом, – вспомнил я ленту.

– А ты что, смотрел уже? – Виктор остановил кино и вышел в коридор.

– Да, в Америке по телевизору, – привычно соврал я, – Там вообще много вестернов показывают. Врут ужасно.

– Почему врут? – удивился шурин.

– Ну, хотя бы потому, что эпоха вестернов – она на самом деле очень короткая, лет пять, может, чуть больше. Это время после окончания Гражданской войны в 1865 году, когда большое количество дезертиров с обеих сторон подалось в бандиты. В основном это были бывшие солдаты Конфедерации. Им просто деваться некуда было, потому как североамериканцы с ними поступали крайне жестоко. Там же натуральные концлагеря были, голодом массу попавших в их руки пленных северяне переморили. Южане, кстати, до такого не опускались, хотя под конец войны у них совсем плохо с продуктами стало. Но и северяне тоже массово дезертировали, народ насильно в армию загоняли, часто только прибывших эмигрантов. Давали им гражданство и тут же мобилизовали. А еще среди бандитов хватало черных.

– В смысле негров что ли? А их-то почему? Они же свободными стали, – удивился приятель.

– А по той же причине. Черных в рядах обеих армий хватало. Часть из них в дезертиры подалась из-за тяжелых условий. Те, кто у южан служил, опасались в плен попасть. Их реально много служило, им за это свободу и гражданские права обещали. Ну, а те, кто у северян служил, там многие негры во время войны жестоко расправлялись с белыми конфедератами, благо северное командование глаза закрывало на их действия.

– Сильно лютовали?

– Да не то слово, отрывались по-полной, никого не щадили, ни старого, ни малого. Ладно бы рабовладельцев, а то просто всех, у кого кожа светлая. Сначала мстили, потом втянулись в процесс, не пожелав с окончанием войны расставаться с полюбившимся занятием. В общем, все было совсем не так, как в вестернах, значительно менее романтично. Но потом все эти банды постепенно выловили, а те, кто поумней, перебрались в другие штаты и легализовались, благо документов тогда в США практически не было, выписывали их по мере необходимости все, кому ни лень и без всякой проверки. Там и сейчас-то паспорта мало у кого есть, водительскими удостоверениями обходятся, которые в каждом городе выдаются.

– А ты как там жил, наш паспорт таскал? – заинтересовался шурин.

– А я тоже себе оформил права, там без них никак.

– А если управлять машиной не умеешь или не хочешь? – последовал коварный вопрос.

– Не поверишь, все равно можешь получить водительские права, просто в этом случае тебе категорию не указывают, – усмехнулся я.

– А с ковбоями почему врут? – спохватился Виктор, возвращаясь к началу разговора.

– С ковбоями? – я засмеялся, – Ну, вот смотри. В вестернах это обязательно брутальные такие англосаксы, редко латиносы на вторых ролях. А в действительности ковбой – это коровий мальчик, простой пастух. Это тяжелая и низкооплачиваемая работа. Еще и не особо престижная на то время. Выходцы из Англии и потомки немцев ей пренебрегали. На самом деле треть ковбоев была неграми, еще треть составляли латиносы, четверть – индейцы. А вот уже оставшиеся менее девяти процентов приходилось на белых, но, как бы, не совсем. Это были практически сплошь ирландцы и славяне.

– Ну, белые же.

– Видишь ли, в САСШ (тогда страну именовали Северо-Американскими Соединенными Штатами) тех времен ирландцев и славян считали «белыми неграми», людьми второго, как бы ни третьего сорта. При таких условиях кондовый ВАСП в пастухи податься мог только уж совсем в скверных обстоятельствах.

– Что за ВАСП? – не понял Витька.

– Это аббревиатура такая. WASP расшифровывается как White Anglo-Saxon Protestant, что по-русски звучит как «белый англосаксонский протестант». Термин обозначает людей привилегированного происхождения: протестантов с англосаксонскими корнями, то есть потомков либо англичан, либо немцев. Сам понимаешь, в такую тесную компашку славянам и ирландцам попасть было сложно. Не зря они часто фамилии изменяли, чтобы те больше походили на английские. Ах да, по поводу больших красивых револьверов у ковбоев. Это тоже сказка, ковбои предпочитали ружья. А револьверы тогда были очень неудобными и для ковбоев еще и практически бесполезными. Если и были у кого, то как трофеи с недавней войны. А все эти перестрелки накоротке у ближайшего салуна – редчайшие случаи, раздутые позднее.

– Вот все ты опошлил, такую красивую легенду в ничто обратил. Как теперь фильму смотреть? – горестно спародировал молодого индейца из «Человека с бульвара Капуцинов» Витька и, противореча сам себе, опять врубил кино, заявив напоследок: – А мне плевать.

Ну, и ладно. Я пошел еще раз проверить багаж, который брать буду. Он в спальне разложен на две кучки. Ту, что побольше, я сразу с собой беру, а вторую мне Витька отправит. Я внимательно просмотрел, не перепутали ли мы чего-нибудь. Оказалось, все нормально. Потом еще документы перебрал, дабы ничего не забыть. Напоследок еще раз рюкзак переложил.

Хуже нет ждать и догонять. В аэропорт нам нужно выезжать в два ночи. Как раз приедем к началу регистрации. Меня отдельно пропустят, потому как наличие правильных связей в СССР обеспечивает отдельным гражданам привилегированное положение. Все, что нужно было сделать перед поездкой, я выполнил. Спать ложиться пока вообще не буду. Можно, конечно, сейчас покемарить, чтобы время до отъезда быстрей прошло, но тогда уснуть в самолете будет сложно. Нет уж, лучше сейчас потерпеть, зато в полете засну, как только сяду в кресло, а проснусь, уже подлетая к Москве. Плюс такой стратегии – сразу же к новому часовому поясу приспособлюсь. Проверено – работает.

Чтобы не мучиться ожиданием, достал Тошибу и погрузился в историю про Поттера. Что хорошо, я в такие моменты полностью от окружающего отрешаюсь, забывая про все. Когда на ноуте работаешь, то еще лучше, на нем не нужно бумагу менять, ничто не отвлекает. И вроде перед тобой строчки текста, а словно видишь происходящее за ними. У меня такое еще в детстве бывало в той жизни. Помню, уже повзрослев, долго искал запись фильма, который ребенком на меня большое впечатление произвел. Долго пытался найти, пока не понял – не было никакого фильма. Я книгу читал, но вот в памяти отложилось кино – с эффектными сценами, даже известные артисты в нем играли. Вот только происходило это чисто в моем воображении.

В девять меня Витька отвлек от работы, сказал, что пора ужинать. Поздновато, но с учетом того, что мне до пяти спать нельзя, в самый раз. Плотно перекусили под просмотр программы «Время», просветились насчет новостей страны и мира.

Уже чай пили, когда на экране вдруг появилась заставка странной передачи «Перестройка: опыт и проблемы». Странно, не помню я ничего такого. Программа оказалась небольшой, всего 10 минут, но критиканства ведущие развели выше крыши. Все-то у нас не так, все-то плохо.

Тут до меня и дошло – вот оно, явление знаменитого «Прожектора перестройки». Точно, это название появилось не сразу, а только в конце года, а сама передача появилась летом 1987-го. Взял газету с программой телепередач – да, сегодня первый выпуск, дальше она заявлена ежедневно по 10 минут после «Времени».

Заставка телепередачи «Прожектор перестройки»

Нет пока узнаваемого суетливого ритма композиции Where’s The Walrus группы Alan Parsons Project, хлесткого названия и заставки с рамкой телеэкрана, через который бьет луч света. Все это будет чуть позже. Что же, вот и еще один из символов новой эпохи появился. Вот уж негатива «Прожектор» в народ закинет, цистернами не перевозить. Я даже расстроился и, чтобы отвлечься, решил продолжить литературные занятия.

Витька, видимо, все же лег поспать немного, потому как в квартире совсем тихо стало. Потом я услышал, как будильник зазвонил. Посмотрел на часы – уже два ночи, пора собираться. Посетили места общего пользования, оделись, потом в поданный Виктором к крыльцу пикап перетаскали вещи, тщательно их закрепив. Я напоследок на площадку между первым и вторым этажом поднялся, вроде что-то в почтовом ящике есть. Так и есть, кроме газет, обнаружилось письмо от Сереги Мезенцова, он в Хабаровск попал в учебку. Отлично, послание с собой захвачу, ответ из Москвы напишу, как раз и посылку отправлю. От Игоря еще нет весточки, может быть, позже придет. Если что, когда звонить буду, то Виктор мне передаст его новый адрес.

Как по мне, непривычно в пикапе ездить, вот вроде бы в Америке приходилось, но все равно как-то странно, что в легковушке всего один ряд сидений, прямо как в грузовике. Особо мы не спешили, подъехав на Сокол около трех ночи. Впрочем, это север, пока еще вполне светло на улице.

Мучиться с переноской груза не пришлось. Нашлись знакомые из работников аэропорта, которые не отказали в помощи. Впятером всего по два-три раза пришлось сходить. Тут же у отдельной стойки, которую открыли ради меня, багаж взвесили, и я доплатил за лишний десяток килограммов.

Витька намеревался меня проводить, но я пресек его намерения. Вот какой смысл рядом скучать полтора часа? Сейчас к самолету пассажиров отправляют минут за двадцать до вылета. Никаких накопителей нет. Просто открывается дверь на летное поле, народ выходит туда, подкатывает аэродромный автобус, в котором все едут стоя, выходя у самого трапа. Нет в этом автобусе сидений как таковых. Да он и сам не похож на автобусы, которые в городах ездят. Просто обычный седельный тягач ЗиЛ, который тащит вместительный пассажирский прицеп.

Советский аэродромный автобус

Чтобы не скучать, я плеер Sony Walkman TPS-L2 прихватил. Очень удобная штука, я таких в московской «Березке» целую кучу набрал: для Алисы, моих и ее братьев, включая Виктора, для Игорька Урбана. Еще на дни рождения дарил: Галке, моим друзьям Игорю и Сергею, еще кому-то, уже не помню. По нынешним временам крутейший подарок. Ну, и себе тоже взял, я же не рыжий. Особенно хорошо с музыкой спортом заниматься. Наушники на голову и можно бегать, голова занята и совершенно не отвлекается на то, сколько ты уже намотал на спидометр. И с качалкой так же. Я ее пару раз в неделю посещаю. Нет, на те фитнес-центры, которые в будущем появятся, она совершенно не похожа. Я как-то идею подал друзьям Виктора, с которыми боксом занимаюсь. Вот они и оборудовали помещение в подвале школы, чисто для своих, к которым с некоторых пор и я отношусь. Тренажеры часть закупили, часть сделали сами кустарным способом. Но вполне годно получилось.

Пока музыку слушал, по возможности развалившись в неудобном аэропортовском кресле, мне пару раз предложили плеер продать. Я же говорю – вещь для СССР ценная, многие бы купили, да достать не могут. А тут Магадан, деньги у народа есть. Услышав отказ, никто не расстраивался, такой ответ и ожидали, спрашивали, скорее, на всякий случай. А вдруг, да соглашусь.

Sony Walkman TPS-L2

Услышав объявление о посадке, выключил плеер, повесив наушники на шею, подхватил рюкзак и влился в толпу пассажиров, устремившихся к стеклянной двери, ведущей на взлетное поле. Сразу и автобус подали. Я прямо у входной двери встал, как вип-пассажир. Ну, а чего? По нынешним временам я первым классом лечу – на втором ряду первого салона. Там специально промежутки между рядами сделаны больше, чем для остальных пассажиров. Эти места продаются через депутатскую кассу, но я, как действительный член советского союза писателей, билеты через нее покупаю, мне можно.

Вот не зря я дома ложиться в кровать не стал. Сейчас стоило сесть на свое место у иллюминатора, как практически сразу же задремал. Проснулся только, когда стюардесса начала обед разносить. За все уплачено, так что нужно подкрепиться, тем более, кормят на борту вполне неплохо. Курочка жареная с рисом, салат с помидорами, булочка, маленький кубик упаковки с черной икрой, грамм так на 20–25. Что вы хотите, я же на привилегированном месте. Всем остальным пассажирам красная икра полагается, а тем, кто на первых трех рядах сидит, – черная, потому что тут собрались очень умные и красивые люди, а некоторые еще и важные. В смысле большие посты занимают.

С удовольствием перекусил, посмотрел в иллюминатор, но зрелище оказалось однообразным – сплошные облака внизу. Поэтому устроился в кресле поудобнее, да опять заснул до самого приземления.

Очнулся, когда по громкой связи объявляли о том, что самолет идет на посадку в аэропорту города Москва – Домодедово, в связи с чем пассажиров настоятельно просят пристегнуться, что я дисциплинированно и проделал.

Пассажиров первого класса стюардесса попросила на выход первыми, как только трап подали. На самом деле разницы никакой, здесь тоже народ к зданию аэровокзала перевозят на автобусе, а он, пока последний человек из самолета не выйдет, никуда не поедет.

Ирискин, как всегда, отработал свой немалый гонорар на все 100 процентов. Среди встречающих я сразу заметил человека с листом ватмана, на котором красной тушью было написана моя фамилия. К нему и направился. Все верно оказалось – именно меня он ждал. Уже вдвоем пошли на выдачу багажа.

Народ так даже с недоумением поглядывал на ту груду багажа, которую я с ленты снимал, а мой помощник складывал в аккуратную стопку. Действительно, ну, очень много, причем некоторые ящики большие, но видно, что легкие. Еще бы – это части ударной установки, барабаны там. Точнее, только один ящик очень большой, остальные куда меньше.

Вот с переноской образовалась трудность. Вещи не оставишь, а то им быстро ноги приделают. Вот и получается, что одному нужно охранять, водителю – принимать, а для переноски остается только один человек. Осознав этот факт, поставил помощника на охрану и оборону имущества, а сам пошел искать носильщика. Перехватил его буквально под носом какого-то солидного дядечки. На месте сложили багаж на тележку, отвергнув настойчивые домогательства других пассажиров, желавших к нам присоседиться. Ага, еле-еле мой груз влез, куда тут еще чужие чемоданы втиснешь. Итак часть багажа пришлось в руки брать.

Водила, увидев нас, подогнал УАЗ почти напротив входа, так что мы быстро погрузились. Вручил носильщику червонец и отправил дальше заниматься своими обязанностями.

По факту в аэропорт в Домодедово я в 5.15 зашел. Пока получали багаж, потом его перевозили и загружали, уже и 6 часов наступило. От Домодедово до Внуково не так далеко – всего 60 километров. Раннее утро, пробок пока нет. А они уже в Москве не редкость, вполне можно опоздать из-за них. Но у меня время терпит, я сказал водителю, что торопиться не нужно. Он и не спешил, предпочитая передвигаться по второстепенным дорогам. Как он заявил, «во избежание» неприятностей, объяснив, что у него накладная выписана, но шут его знает, вдруг ГАИ вздумает проверить груз, задержат нас, на самолет не успеем. Лучше не нарываться, проехав там, где нет постов. По пути заправились на небольшой АЗС с двумя колонками и заехали в небольшую закусочную, которая, несмотря на ранний час, уже работала.

Я себе пару сосисок заказал с зеленым горошком, чай с пирожками, нормально позавтракав. Что и говорить, водители и менты всегда знают, где можно недорого и вкусно поесть. Эта опция в их профессии буквально встроена, всегда можно на них ориентироваться.