Текст книги "Связи решают все (СИ)"

Автор книги: Алекс Русских

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Я спиннингом облавливал подходящие водоемы. Какая-никакая, а рыба есть, а это, считай, уха. С охотой не особо идет, но один раз удачно нарвался на снежных баранов, подстрелил самца. Свежего мяса народ давно не ел, так что зашло на ура, Саркисян сам шашлык делал, очень вкусно получилось.

Еще пару раз я водоплавающую дичь брал. Гусей и уток на водоемах хватает, другое дело, что озера нужны, а они нам почти не попадаются на маршруте. А на ручьях уток нет, потому как мелко и вода быстрая и личинок комара в ней не живут. А пернатая дичь – она в основном мотылем кормится.

Я, в принципе, мог бы и не охотиться и не рыбачить, месяц я и на каше с тушенкой перебьюсь. Но, если есть возможность, то почему бы и нет. Да и не я один ружьишком балуюсь, Марат завзятый охотник. Но работа занимает все время, поэтому что-то подстрелить можно только, если сильно повезет.

* * *

Я сейчас на выходах в основном с Маратом хожу, Сергей с начальником партии. Я не против, москвич – человек словоохотливый, причем рассказывает строго по делу. Конечно, в институте нас подготавливают неплохо, но на практике все немного, да иначе, чем в теории, а Марат делится со мной множеством практических хитростей: по геологии, организации разведки, определению минералов, а заодно и по таежным премудростям. Экспедиционный опыт у него богатый.

– Что за порода, можешь определить?

– Да, что тут сложного? – я даже удивился, – Обычный известняк.

– Верно, – согласился Марат, – Только не совсем обычный. Мы лет пять назад это месторождение нашли. Тут запас огромный, весь этот массив – сплошной известняк. Тут лет на двести добывать, если не больше.

– Да вроде не самый ценный минерал?

– Как сказать, – хмыкнул татарин, – Тут состав уникальный. Достаточно обжига и размола, даже добавлять ничего не нужно – все уже есть в составе породы. На выходе получается цемент высшего класса. Марка М600, такой цемент подходит для фортификационного строительства. Ну, и для других ответственных сооружений. Для фундаментов высоток, мостов, морских конструкций, да хоть и для ракетных шахт или командных бункеров – для всего подходит. Планировали начать разработку [1].

– И когда именно?

– Не знаю, тут нужно дорогу тянуть, поселок для добытчиков строить. Тут ведь и всю Магаданскую область можно обеспечить и потребности Дальнего Востока в строительстве закрыть, еще и на экспорт основная часть пойдет. Выгоднее золота может получиться.

– А вывозить как? – усомнился я.

– На Нагаево, а оттуда уже на суда грузить.

Ну, не знаю. Если действительно делать крупную добычу, то автомобильный транспорт – не выход. Нужно по уму тянуть железную дорогу, хотя бы узкоколейку. И о хранении требуется побеспокоиться, склад в порту нужен, причем сухой, так чтобы можно было загружать цементовозы, а не только мешками в сухогрузах отправлять.

Но вообще было дело, доводилось мне слышать, действительно, планировали начать добычу известняка для производства цемента на начало 90-х годов. Только времена уже другие настали, поэтому резко всем стало не до организации новых карьеров. Еще и народ стал с Колымы уезжать.

* * *

Перспективные районы золотодобычи в первую очередь ищут при помощи промывки донных отложений. Если проще, то обычным лотком орудуют. Я уже пробовал этим заниматься, когда после первого курса на учебную практику выходили. Но руку набил за этот месяц. Только не нужно думать, что так исключительно золото определяется. После промывки и другие тяжелые минералы остаются. Например, вольфрам, молибден. Кстати, вольфрам в Магаданской области есть. И все же, основное – это золото. Хотя, минерал этот довольно парадоксальный. Вроде и очень тяжелый, вот только мелкие чешуйки легко держатся на поверхности воды и не тонут. Их надежно удерживает поверхностное натяжение жидкости. Из-за этого свойства часть металла при добыче уходит вместе с водой.

В СССР добыча драгметаллов строго регламентирована и геологи тут не исключение. Шлихи упаковываются в мешочки, опечатываются, заносятся в ведомость. Если думаете, что можно намыть бесконтрольно золото, то сильно ошибаетесь. Если обнаружат пробы, не внесенные в документы, подтверждающие, где они добыты, и не опечатанные, то легко влететь вплоть до уголовной статьи. Поэтому учет налажен у нас строго. Всем рабочим перед началом сезона под роспись доводят, что золота у них быть не должно. В смысле в виде песка или самородного. Если кольцо на пальце – то носи, это не запрещено.

Все бы хорошо, но я случайно заметил, как Васек из лотка собирает песок в кулечек. То-то он с таким энтузиазмом вызывался пробы мыть, хотя это не самое приятное занятие – возиться в холодной воде.

Точнее, сначала я заметил, что он образцы пирита в свой рюкзак прячет. Издалека непонятно, тем более, пирит блестит подозрительно. Вот, думаю, дурак, ведь всю экспедицию подставить может. Пришлось подходить, требовать показать, что он тырит. Васек сначала начал отнекиваться, мол, ничего такого. Сообщил, что в таком случае буду вынужден доложить начальнику партии. Ох, он и окрысился, но камень достал.

– Все, нормально, – говорю, – Можешь на материк везти, только лучше выбери поинтереснее, с большими кристаллами.

Парень глаза выпучил, он явно от меня другой реакции ждал. Пришлось объяснять.

– Это пирит, соединение железа с серой, его еще называют «золото дураков». Многие путают.

Камень он выбросил, но я с того случая стал за Васьком приглядывать. Как бы он нас всех не подвел.

* * *

[1] Об этом месторождении мне рассказывал дядя. Где такая гора находится, мне точно неизвестно, но эту историю я пересказал в книге «Колымские байки» /work/386979, в главе «Сказ о цементной горе» /reader/386979/3720677

Глава 16

Подстава

Если кто-то думает, что в экспедиции можно так просто припрятать золотишко, то он сильно ошибается. Найти самородок – это как в лотерею выиграть, любому человеку приходилось слышать истории про то, как знакомому дальнего родственника сослуживца конкретно повезло, но никто этого счастливчика в лицо не знает. Да и слухи частенько преувеличены. Есть сейчас такой анекдот:

– Абрам Моисеевич, как я рад видеть вас. Слышал, вам повезло, вы в лотерею десять тысяч выиграли. Правда ли это, везунчик вы наш?

– Таки все так и было, только не выиграл, а проиграл, не в лотерею, а в покер, и не десять тысяч, а двадцать рублей. А так все верно.

Больше всего руководство любой экспедиции опасается муток с золотом, потому как статья специальная в уголовном кодексе имеется за номером 167 «Нарушение правил разработки недр и сдачи государству золота». Даже за несколько грамм до двух лет могут дать или, если очень повезет, то штраф впаять. А если насчитают на крупный ущерб, то тут до пяти лет с конфискацией имущества.

Как в подобном случае говорил Вицин в комедии «Операция „Ы“ и другие приключения Шурика»:

– Не пойдет.

Кадр из всенародно любимой советской кинокомедии «Операция „Ы“ и другие приключения Шурика» 1965 года

И это статья как раз для геологов и старателей. Если же самовольно кто моет, то там еще больше ответственность идет. В СССР золото к валюте приравнено, так что вплоть до вышки.

Откуда знаю? Ну, так нам же доводили про недопустимость хищений социалистической собственности. С золотом работаем же, без инструкции никак. Россыпи ведь как разведывают? Бьют шурфы, грунт из них промывают на лотке. Остаток называется шлих. Там не только золото может оставаться, но и другие тяжелые минералы. Так вот пробы складываются в специальные мешки и опечатываются, в журнал маршрута вносится, где и когда брали пробы. Сам процесс промывки проходит под присмотром помощника начальника партии, он же отвечает за сохранность образцов и заполнение маршрутного журнала. Например, если я вношу записи, то Марат их внимательно проверяет прежде, чем поставить подпись.

Это не все, в лагере имеется радиостанция, на которой тоже работает Марат. Связь ежедневно, докладываем, что все в порядке, происшествий нет, а заодно и отчитываемся о взятых пробах. По возвращении всех обязательно опросят, в партии обязательно пара стукачей есть, которые обо всех подозрениях тут же доложат. Вполне возможно, что Васек один из них, таких приблатненных проще всего на крючок брать, у них обязательно рыльце в пушку.

Интересно, что при Сталине с золотом проще было. Имелись частные старатели. Бери лицензию и мой, только чтобы драгметалл государству сдавал. В поощрение за сданное золото выдавали боны, а на них можно было в спецмагазинах купить импортные товары: продукты, шоколад, ветчину, консервы всякие. И это даже во время войны.

А как Сталин помер, так старателям воздух прикрыли, как и кооператорам, имущество которых в госсобственность забрали. Тогда же и закупочную стоимость золота изрядно понизили. Очень во время правления Хрущева и Брежнева наши власти опасались, как бы кто честным трудом капиталов себе не нажил. В результате капиталы начали наживать нечестным путем в сфере торговли, в первую очередь. Заодно цеховиков расплодили. Подпольных миллионеров сейчас не так и мало, многие даже особо не скрываются. Только большие деньги куда тратить? Есть два варианта: пропивать-проедать в ресторанах и скупать антиквариат. Очень оба направления нынче популярны. В общем, классическое: «хотели, как лучше, а получилось, как всегда».

Кстати, в статье о нарушении правил разработки не только о золоте идет речь, но и о других драгметаллах, а еще о драгоценных камнях. Но с ними проще. Нет, алмазы, рубины, изумруды – с ними строго, а вот на камни, которые относятся к полудрагоценным, особо внимания не обращают. Помню, отцу два крупных ювелирных граната знакомый геолог подарил, с голубиное яйцо они были. Красивые камни, темно-красного цвета, была мысль у меня ювелиру их сдать, огранить. Увы, при переезде на старой квартире оставили. Впрочем, чего уж теперь, нынче у меня новая жизнь.

Насчет Витька я Марата предупредил с глазу на глаз. Не потому, что он мне не нравится, просто, если его с золотом поймают, неприятности будут у всех. А так попросил приглядывать на всякий случай. Пирит – не криминал, сколько хочешь бери, но он-то делал это тайком.

Друза пирита с кварцем

Марат явно разговор с Витьком провел, что привело к тому, что парень стал на меня волком посматривать. Я, от греха подальше, начал свой рюкзак особым узлом завязывать. Если не знать, то вряд ли развяжешь. Мало ли, стырит что-нибудь или, наоборот, подложит, что может оказаться еще хуже. Подобные типы на такие штуки горазды. Ну, и оружие всегда при мне. К счастью, на момент разговора мне всего неделю оставалось доработать и практика будет закрыта.

* * *

Тридцатого я работы завершил, мне начальник партии дневник практики подписал. Я со всеми попрощался. К нам как раз машина пришла с припасами. Это я пост сдал, а мужики еще весь август будут пахать, да еще и часть сентября могут прихватить, если морозы не ударят, поэтому без снабжения никак. Ну, а меня обратным рейсом подкинут до геологической базы. Заодно я доставлю мешки с образцами.

Чуть не поругался с начальником, потому что я каждый мешок принимал со всей тщательностью, осматривая, чтобы не было порезов, прорех, и опечатано все тщательно. Как Лелик из «Бриллиантовой руки» говорил:

– По всей форме: опись-протокол, сдал-принял… отпечатки пальцев!

А иначе никак, иначе потом в колено-локтевую позу поставят и доказать, что не верблюд, будет крайне сложно. Ну, я-то с моими знакомствами, думаю, отобьюсь, не станут гнобить известного писателя, но все равно неприятностей поимею, еще на материк вовремя улететь не смогу.

Нам припасы на УАЗике привезли – понятно, не гонять же из-за потребностей десяти человек грузовик. А «бобик» отличается неприхотливостью и высокой проходимостью. Вот с комфортом дела похуже. Приходилось в свое время слышать, что эфиопы специально закупали у нас УАЗы. Потом они на их шасси английские ленд-роверы переставили, совместив проходимость российских внедорожников с комфортом западных.

Ко всему прочему, «буханка» еще и тем хороша, что починить ее можно на коленке, даже посреди тайги. Худо-бедно, но после импровизированной починки до места доедет.

Рядом с водителем садиться не стал, в салоне как-то удобнее. Там пара матрасов обнаружилась, видимо, специально для ночевки. Я их постелил друг на друга, рюкзак под голову сунул и, не обращая внимания на тряску и завывания двигателя, придавил на массу. Считай, почти месяц нормально выспаться не мог, неудивительно, что меня сморило.

Проснулся оттого, что шум затих. Открыл глаза – машина стоит на берегу ручья. Водитель примус на улице раскочегаривает.

– О, проснулся, – смеется, – Я уж думал, что так до самой базы проваляешься.

– Да, я думал, что приехали уже, – сообщил ему, позевывая.

– Да не, – еще часа четыре дороги, – махнул рукой водила, – Надо перекурить, чайковского погонять. У меня хороший, индийский.

Я тоже в дело включился, пока он примус настроил, я в котелок воды набрал. Второй кружки у шефа не было, пришлось лезть за своей. Посуда наверху у меня пристроена, так что только верх расшнуровать нужно.

С полчаса передохнули, перекусили консервами с сухарями, чаю попили, да поехали дальше. Я водиле подменить его предложил, но тот отказался:

– Дорога слишком сложная, тут привычка нужна.

В целом он прав, путь действительно сложный. Камни, промоины, засесть очень легко, а то и подвеску повредить. Я опять в салоне устроился, решил посуду убрать в рюкзак. Только тут и обратил внимание, что сверху вещи не так уложены, словно рылся кто. Тут я вспомнил: когда засыпал, что-то кололо мне шею, пришлось рюкзак переворачивать.

Я за водительским креслом улегся, так что меня не видно. Начал рюкзак перекладывать и практически сразу наткнулся на кусок породы с кулак величиной, весь прошитый золотистыми прожилками. Навскидку сложно сказать, но, похоже, что золото. Попадались нам такие жилы с мелкодисперсным металлом, но содержание небольшое, для промышленной разработки не годится. Золота в камне миллиграммы, хотя сложно сказать, может, и пару граммов удастся добыть, если раздробить. Но дело сложное, тут ртуть нужна. Она золото растворяет, а потом ее на костре выпаривают. Но рисковать здоровьем ради нескольких грамм золота, рискуя печень потерять, я лично не готов. Есть вариант использовать царскую водку, но это тоже не просто.

Тщательно все пересмотрел – нет больше ничего. Все хорошо проверил – складки, карманы, швы в одежде, остальные вещи перебрал. Отдельно у меня на дне рюкзака несколько образцов пород лежат, аккуратно завернутых в ткань. Ничего криминального, просто красивые друзы кварца и пирита. Отбирал самые эффектные экземпляры. Не для себя: собираюсь подарить московским знакомым. Друзей у меня там много – Миронов, Абдулов, Захаров, Филатов, да и не только они. Я собирался еще из домашней геологической коллекции часть экспонатов изъять, чтобы пусть не на всех, но на большинство знакомых хватило. А теперь вот мне еще один образец подкинули.

Вопрос – кто это сделал? Первым делом я на Васька подумал, характер у того крысиный, вполне мог подлянку кинуть. Но не факт, я ведь за парнем следил, приглядывал, чтобы он к моим вещам не приближался. Опять же узел у меня на рюкзаке сложный, а завязан точь-в-точь, не думаю, что у парня есть такой навык.

Мог и другой кто-нибудь подложить с целью провокации. Например, по просьбе участкового. Скажем, поймал он кого-нибудь из нашей партии на чем-то, теперь на крючке держит. А поймай меня с золотишком, вот и еще один человечек на крючке. Не обязательно сажать, можно просто сделать своим информатором. С этими же целями мог подобным же образом и кто повыше поступить из МВД или КГБ, попросив местного Анискина поспособствовать. Я человек в Магадане уже довольно яркий, так почему зацепку не завести? Потом проблемку от широты души для человека решил, а у него перед тобой долг образовался. Он же не знает, что трудности ты ему сам и создал.

Есть и еще один вариант, что кто-то из партии подложил камешек, дабы посмотреть, будут проверять мои вещи на базе или нет. Или просто отвлечь внимание органов от себя. А сами в это время левое золото моют. Или провезу я камень, а у меня его найдут позже, подвалят уже в Магадане и начнут пугать, что расскажут про этот случай. Они же уверены – я молодой студент, мальчишка, который старается выглядеть взрослым, а сам на самом деле любого чиха боится.

М-да, грош цена моей наблюдательности. Сейчас понимаю, что подбросить мог абсолютно любой. Не мог я хорошо людей узнать за месяц и уж тем более неизвестно, что у них за душой. Ладно, поглядим, какой из вариантов окажется верным, последующие события покажут. А сейчас нужно от камешка срочно избавиться.

Сунул кусок породы в карман ветровки, вещи сложил обратно в рюкзак, приведя его в порядок. Ехать нам еще пару часов почти, поэтому я не спешил. Выбрал участок, густо поросший кедровым стлаником. И ручей неподалеку блестит. Самое оно. Похлопал по плечу водилу. Тот обернулся, мотнул головой, спрашивая, в чем дело.

– Не могу, живот крутит, – просительным голосом объяснил, – Останови, по-большому надо.

Водитель понятливо кивнул, затормозил.

– У тебя газеты нет? – спросил я.

Нашлась в бардачке газетка, думаю, ее для таких целей и возят.

– Ты, давай, – махнул рукой на заросли кедрача шеф, – А, я, пожалуй, чайку поставлю, спешить ни к чему, все равно вечером прибудем.

Я специально сказал, что живот крутит, при легкой нужде мужики особо не стесняются, отливают прямо на обочине, а мне уединиться нужно. Спрятался за стланик, облегчился – делать алиби, так на совесть. Потом прямо через кусты начал ломиться к ручью, пользуясь тем, что от площадки, где машина стоит, меня не видно, размахнулся и выкинул подальше в ручей камень. Дошел до воды, вымыл руки с песочком и по берегу дошел к «буханке». У водилы уже вода в котелке белым ключом бьет, как раз заваривать можно.

– Что-то ты долго, – посмеялся шофер.

Я плечами пожал:

– Растрясло, наверное, пока спал, вот желудок и прихватило.

Попили чаю на берегу журчащего ручья. Пятачок открытый, ветерком продувается, комаров нет, сидеть можно спокойно, тем более пара валунов как специально на берегу лежит. Я ветровку сложил вдвое, на нее сел – на камне сидеть опасно, он вроде и не холодный, а тепло из тела незаметно тянет. Зачем мне проблемы в будущем с простатитом? Это сейчас здоровье в порядке, а в возрасте за 50 ошибки молодости вылезут неизбежно.

До базы добрались уже часам к восьми, как раз конец рабочего дня. Завтра, если все будет нормально, нужно будет как-то добираться до Тенькинской трассы, а оттуда до Сусумана и Ягодного. Ну, а там возьму билет на автобус или воспользуюсь попуткой, если подвернется и на Магадан. Впереди август и начало сентября – самое хорошее время для отдыха северянин. Нас с женой ждет речной круиз по Волге, еще нужно заехать в Москву и хоть немного искупаться в море, очень уж я это дело люблю. А еще на пару дней в Ленинград нужно заехать – передать гитару Цою, ну и познакомлюсь с интересными людьми, глядишь, потом пригодится.

Вроде все спокойно, никто не бежит меня хватать, обыскивать. Народ уже в основном отдыхает, но в конторе свет горит. Вот сейчас все станет ясно. Забросил за спину рюкзак, в руки по мешку с образцами подхватил и в контору направился.

В конторе меня уже ждали, что понятно – о том, что машина должна привести образцы, все прекрасно знали, так что начальство на месте, заодно и капитан от МВД присутствует, причем в форме. У меня по описи приняли мешки, осмотрели их на предмет повреждений. Пломбы на месте, все в порядке. Документ составили, завизировали. Оказалось, еще не все. Главный геолог прокашлялся и сообщил, что поступил сигнал о том, что у меня в вещах могут находиться драгметаллы.

– Вы можете предъявить вещи для проверки?

– Ничего такого у меня нет и быть не может, – ответил я совершенно спокойно, – Если у вас есть обоснованные подозрения, то давайте поступим по закону. Это значит оформления постановление об обыске, протокол, приглашение понятых. Просто так я потрошить свое грязное белье у всех на глазах не буду.

По лицу капитана мелькнула тень. Понятно, кто инициатор провокации. Но, похоже, цель у него не уголовное дело на меня завести, а заполучить информатора.

– Почему вы не хотите показать вещи? – тут же задал он мне вопрос.

– Да потому что, если действительно был сигнал, то его должны зафиксировать. Если подозрения обоснованы, то должно быть возбуждено уголовное дело. Следовательно, все дальнейшие действия должны проводиться согласно закону. А иначе вы мне сейчас подложите что-то левое и скажете, что это мое. Нет, только протокол и понятые.

– Ты совсем, Гарин? Еще не хватало тебе подкладывать что-то? – это уже Вершинин голос подал.

– Да все просто, есть правила, по которым должен проводиться обыск, если они нарушаются, то, что мешает и дальше по этому пути пойти?

– Да какой обыск? Речь идет об осмотре, – взвился капитан.

– Если был сигнал, то с какого рожна осмотр, если дело может идти об уголовной статье? – я явственно читаемую насмешку в голос подпустил, – И сразу вопрос – я какой именно был сигнал и когда? Если по радио сообщили, когда мы ехали, то это можно проверить, текст радиограммы заносится в бланк связи. А других возможностей не было, разве что через водителя могли передать, так его никто не опрашивал, он на улице находится. Согласитесь, товарищи, что получается как-то странно и непонятно.

Мое спокойствие ввело собравшихся в непонятное. Вот не должен студент так себя вести. Слишком независимо, совершенно ничего не опасаясь. Да и аргумент о странности якобы имевшегося сигнала на геологов подействовал, больно вопросительно на участкового они уставились.

А вот капитан мой намек намеренно проигнорировал, опять попробовал надавить:

– Ты понимаешь, что, если мы проведем осмотр с протоколом, то в случае обнаружения запрещенных вещей ты можешь сесть на два года, а то и больше? Из института тебя выгонят и ни на одну нормальную работу не возьмут.

– Понимаю. А так же понимаю, что тогда я привлеку прокуратуру, подниму связи в обкоме и горкоме Магадана. Знакомства у меня обширные, так что просто так приписать мне ничего не удастся. В случае открытия дела я подключу всех своих высокопоставленных магаданских и московских знакомых, а заодно зарубежные связи. Представьте себе заголовки в зарубежной прессе о том, что в СССР снова набирает силу ГУЛАГ, репрессируют всемирно известных писателей.

– Чего? – вытаращился на меня капитан, – Какой всемирно известный? Чего ты несешь?

– Плохо вы информацию собираете, товарищ капитан, – я уже иронии не скрывал, – Я действительно состоявшийся писатель и драматург. Мои книги изданы более, чем тридцати странах мира, два фильма по моим сценариям сняты, причем в США, в Москве режиссером Захаровым поставлен спектакль по написанной совместно пьесе. Я лауреат премии Ленинского комсомола, четырех зарубежных литературных премий, самой престижной в мире кинопремии Оскар за лучший сценарий. Награжден орденом Дружбы Народов, причем орден вручал мне лично генеральный секретарь Компартии СССР. Доходы у меня, кстати, такие, причем совершенно официальные, что мне эти граммы золота – это даже не смешно. Вы, товарищ капитан, не того человека нашли для провокации. А еще я корреспондент газеты «Магаданская правда». И работу мне искать незачем, я вхожу в Союз Писателей СССР, что позволяет мне вообще не работать.

– А какого тогда ты здесь делаешь, а не в Москве? – опять подал голос Вершинин.

– А почему нет? Мне нравится геология, у меня уже три профильные публикации в отраслевых журналах имеются. Надеюсь со временем кандидатскую защитить.

– Так вы точно утверждаете, что у вас ничего нет запрещенного?

– Нет, совершенно ничего.

– И никаких образцов минералов вы не везете?

– Везу, но не криминальные. Подобрал несколько друз кварца и пирита.

– И зачем они вам? – капитан уже потерял напор, мучительно раздумывая, стоит ли меня дальше пугать или лучше не гневить судьбу.

– Для подарков. Очень оригинальный презент будет. Приеду в Москву, сувениры раздам. Андрею Миронову вот обещал привезти и Захарову, да не только им. Думаю, моим друзьям понравится.

– Ты Андрея Миронова знаешь, артиста? – удивился наш начальник.

– Да какой Миронов? – взорвался капитан, – Что вы его слушаете!

– Семьями дружим. Когда в Москве бываю, то захожу к ним. Он даже этой весной ко мне в Магадан на свадьбу приезжал. У меня как раз фотография есть.

Достал из кармана паспорт, вытащил из-за обложки несколько фотографий. Миронов с Державиным и мы с Алисой на фоне улицы Ленина, меня награждает Горбачев, я на съемочной площадке вместе с Абдуловым, Фарадой и Захаровым, а еще последняя – я со скромным японским трофеем и наше партийное начальство – городское и областное. Еще бы – событие для Магадана значимое, как-никак я единственный местный писатель, имеющий зарубежные премии. Разве что у Рытхэу они могут быть, но он давно в Ленинград переехал.

Капитан окончательно сдался, поняв, что получился облом, не выйдет из меня сексота сделать. Все же он попытался лицо сохранить.

– Вы можете показать те образцы, которые у вас в багаже?

– А вот это я сделать могу.

Расшнуровал рюкзак, достал сверток. Увидев содержимое, геологическое начальство заулыбалось. Думаю, у них дома и получше друзы найдутся.

– Ну, вот же – золото, – возмутился капитан.

– Это пирит, соединение железа с серой, – снисходительно ответил зам Вершинина.

– Хорошо, я умываю руки, но сообщу о нежелании практиканта сотрудничать, – решил оставить за собой последнее слово капитан.

– Хорошо, тогда я тоже сообщу о ваших методах областному прокурору, – решил я не оставлять угрозу без ответа.

Капитан ушел, а я подписал дневник практики, раз уж все равно все начальство тут.

– Слушай, может, не будешь раздувать дело? – обратился ко мне Вершинин.

– Так к вам, Виктор Григорьевич, у меня ни малейших претензий, но о случившемся мне в любом случае придется рассказать. Не хочу, чтобы потом оказалось, что на меня жалоба ушла, за которую потом таскать будут по кабинетам и требовать объяснений.

По крайней мере выяснил, что завтра будет машина до Усть-Омчуга. А там уже найду попутку до Сусумана. Капитан так и не подошел, гордый попался. Ну, пусть со своим начальством потом разбирается, я спускать не намерен.

Нет, я понимаю, что у него работа такая, он просто вынужден иметь сеть осведомителей. Но вот методы мне что-то не нравятся. Вообще, с большинством милиционеров вполне нормально общаюсь. Участковый у нас на поселке, где отец живет, тот вообще отличный человек. Но всегда попадется и такой вот, ретивый. Это не только в органах, на любой работе, в любом коллективе такой найдется. А мне что-то слишком везет на них, постоянно нарываюсь.

* * *

Машина шла с самого утра, пришлось вставать в пять, а в полседьмого мы уже выезжали. В Усть-Омчуге три часа скучал, дожидаясь попутки. Увы, никто до Сусумана не шел. Наконец, повезло, попал на колонну из трех КамАЗов, которые взяли меня пассажиром.

В Сусумане на сутки остался, точнее, на ПАЗике доехал до поселка, на котором отца семья живет. Мне обрадовались, хотя братьев обломал – приехал без подарков. Ничего, в сентябре получат, когда прилечу из Москвы. Вытянулись они уже – еще немного и уже юношами будут. Время летит неумолимо, эх, я же знаю, насколько оно на самом деле быстрое. Опять поговорил с отцом насчет покупки дома на материке и машины. Тот все еще сопротивляется, но уже апломба куда меньше. Я мачехе подмигнул, мол, додавим. Та только улыбнулась в ответ. Предупредил, что на следующий год куплю им путевку, поставил перед фактом, пусть сами думают, куда они хотят поехать.

Долго задерживаться не стал, на следующий же день в Сусуман вернулся. Повезло, только вышел из ПАЗика, как к автовокзалу подкатил рейсовый магаданский автобус. Одна беда – забитый под завязку. Пришлось мне до Ягодного три часа стоя ехать, как стойкому оловянному солдатику. Как говорил пилот Мимино из одноименного фильма: «пешком постоял».

Глава 17

Приятная новость

В Ягодном окончательно закрыл практику, подписал бумаги. Никто словом не обмолвился про наезд на меня, который на геологической базе случился. Значит, скорее всего, не в курсе. Из Сусумана рано утром выехал, три часа до Ягодного добирался, подписи за час собрал и то только из-за того, что под кабинетом начальника пришлось ждать, когда меня примут. На часах половина двенадцатого всего, а я уже совершенно свободен практически до пятницы, прямо как Пятачок.

Первым делом зашел в столовую подзаправиться. Перекусил, решил в универмаг зайти, посмотрю, может, что интересное есть. Увы, дефицит сегодня не выбрасывали. Но зато перед магазином стояла желтая бочка с надписью «Квас», из которой дорожная тетка в почти белом халате торговала довольно вкусным лимонадом без газа. Попросил налить мне большой бокал, не спеша выцедил прохладный напиток, потом купил еще кружку и перелил ее во флягу.

У меня два варианта: переночевать в гостинице и завтра с утра уехать в Магадан на автобусе или дождаться рейсового автобуса на Синегорье, а оттуда улететь на самолете. Проблема в том, что билеты на ближайшие авиарейсы могут быть раскуплены. С автобусом проще – в него могут стоя взять. То еще удовольствие – всю дорогу стоять в проходе, но я молодой, справлюсь. Опять же, водитель кусок доски может выдать. Кладешь ее на сидушки соседних кресел и можешь ехать сидя, на манер попугая на жердочке. Ноги до пола не достают, так что ощущения как в раннем детстве – сидишь, конечностями болтаешь в воздухе, как десятилетний сорванец. Но едешь, а это главное.

Подумал, как поступить лучше, и выбрал третий путь – вышел на трассу голосовать. Не получится, так что же, всегда есть возможность вернуться в гостиницу. Движение у нас интенсивностью не радует. За пару часов в нужном направлении всего с десяток машин проехал. И все, кто останавливался, или до Дебина или до Синегорья шли.

Я уже заскучал, подумав, что все-таки придется идти в гостиницу, как рядом затормозил оранжевый КрАЗ.

– Далеко собрался? – открыв пассажирскую дверь, спросил молодой водитель.

– Да мне бы до Оротукана, – без особой надежды сообщил я.

– Запрыгивай, я до Палатки, по пути будет.

Я прямо сразу к жизни воспрянул. Подхватил рюкзак и чуть не вприпрыжку подбежал к грузовику. Оказалось, водитель не один, из пассажирском сидении расположился мужик лет тридцати пяти со шрамом на скуле и удивительно голубыми глазами.