Текст книги "Мусорщик (СИ)"

Автор книги: Алекс Меглин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 15

– Ты, малой, говоришь, что не вы грохнули тех людей? – рослый детина в кожаном фартуке на голом торсе щелкнул щипцами.

Стражи забрали нас с завода, точнее уложили мордой в грязь, отходили резиновыми дубинками, связали и забросили в громыхающее корыто, где я харкал кровью на каждой кочке и ямке. Баку досталось сильнее – он не пришел в сознание после жесткого ареста. Затем мне накинули на голову мешок, заставили сесть на корточки и погнали по ступенькам. Мы спускались вниз. Очень долго спускались. Когда ноги онемели и пинки в спину перестали работать, меня просто поволокли по бетонному полу. Левая сторона лица и плечо превратились в сплошную ссадину, вспыхивающую огнем даже от собственного дыхания.

В себя пришел в тесной камере, где даже с моим небольшим телом не удалось встать в полный рост или лечь с вытянутыми ногами. Несколько часов я сидел, обняв колени и вздрагивая от бьющих по макушке холодных капель, просачивающихся с потолка. Я пытался приноровиться и вовремя убирать голову, но вода капала через абсолютно непредсказуемые промежутки. Бесит.

После полудня меня первый раз повели на допрос. В круглой комнате с низким потолком, железным креслом и очагом в стене, пахнущей горящим жиром, свежей кровью, застарелой мочой и потом, я познакомился с Бартом. Ублюдок был похож на помесь белой свиньи и помойной крысы. Его бледная складчатая кожа сплошь покрытая жестким, но редким черным волосом, явно досталось от матери, хрюкающей у корыта, а кривые зубы и торчащие усы от отца, роющегося в помоях.

Но в своем деле он разбирался. Не обычный садист, упивающийся страданием своей жертвы, а настоящий мастер, филигранно играющий на человеческих телах, извлекая стоны, проклятия и крики. Сколько раз я отрубался от боли в его кресле? Семь? Десять? Никакие мысленные техники или притупление боли не работало – пыточный мастер всегда приносил с собой медный чайник и пакетики с травами. От обжигающего напитка одновременно клонило в сон, хотелось откусить себе язык и признаться истязателю в любви.

– Я приехал из столицы, малой, – Барт оперся об стол, заставленный блестящим инструментом для пыток. – И я хочу поскорее убраться из этой дыры. Тут даже борделя приличного нет, сечешь? Не всем нравится трахать девок, прикиньте!? Да не боись за свою тощую сраку, я не смешиваю работу и отдых. Щипцы или снова зубик вырвем?

Я быстренько пораскинул мозгами, пока Барт не выбрал чего похуже. Судя по заплывшей роже и учащенному зловонному дыханию, он вчера крепко напился. Так, зубов я лишился всего двух, а ногтей трех.

– Щипцы, – решил я.

– Вот тебе не надоело, малой? – мужчина придвинул табуретку и сел напротив меня. – Подпиши бумаги, покайся и проведешь остаток дней во вполне недурной тюрьме с трехразовым питанием и без сношений в задницу. Ну если сам не захочешь, конечно. Я похлопочу за тебя, парниша, обещаю.

– Кто-нибудь повелся на это? – я встретился взглядом с качающим головой Бартом. – Сука!

Быстрым движением он вырвал щипцами ноготь на указательном пальце. Все произошло за доли секунды. Барт покрутил инструмент в руках, со всех сторон осматривая трофей.

– Могу сказать, что в твоем питание не хватает свежих овощей и молока. Цвет ногтевой пластины слишком тусклый, – сообщил жирдяй.

– Я в сотый раз повторяю, что не знаю ни одного из убитых, – от боли я слегка шипел и присвистывал.

– Как хочешь, – пожал плечами Барт и громко свистнул. – Парни, заходите!

Железная дверь со скрежетом распахнулась и вошли двое рослых парней. Их будто отлили под копирку – невыразительные туповатые лица с переломанными носами и раздутые мышцы, грозящие порвать одежду при малейшем напряжении. Меня будут просто избивать?

– Я сейчас выйду покурить, а вы мальчики потолкуйте с ним, – Барт хлопнул левого здоровяка по плечу. – Можете не сдерживаться.

– Принято! – парни топнули левой ногой и скрестили ладони на груди.

Дверь раздражающе медленно закрылась, царапая нижним краем бетонный пол. Стоило раздаться щелчку замка, как подручные Барта чеканным шагом направились ко мне. Кулак, размером с половину моей головы, влетел мне в переносицу, с хрустом ломая хрящи. Не успел моргнуть, как второй удар прилетел в челюсть, лишь чудом оставшуюся на месте. Сплюнув месивом из крови, соплей и зубов на колени, я попытался вдохнуть, но тычок двумя пальцами в солнечное сплетение вышиб оставшийся воздух. Парни не замедлялись, словно у них имелся выверенный алгоритм избиения, который они приводили в исполнение множество раз.

Каблук сапога ударил меня по пальцам левой ноги – не сильно, но жутко больно. Сразу же прилетела оплеуха. В ушах зазвенело, а комната резко накренилась. В отличии от изящного метода Барта, эти дуболомы действовали резко и грубо, внушая животный страх. Думаю, что многие сломались на подобном контрасте.

– Готов сознаться? – прозвучал сиплый голос. Я не понял, кто из парочки заговорил, ведь оба плотно сомкнули губы. Чревовещатели ебаные.

– В чем? – я глубоко вдохнул, запасаясь воздухом во время заминки.

Вместо ответа парни одновременно полезли снимать ремни с отливающей золотом квадратной бляшкой. Дерьмо, плотная кожа и на металл не поскупились. Ремень щелкнул, как кнут, вскрывая мне левое плечо. Боль пришла секундой позже, но не успел я ее осознать, как вторая пряжка рассекла бицепс, оставляя глубокую рану.

Они истязали меня больше минуты, практически не останавливаясь, пока все тело не превратилось в кровоточащую рану. Во множестве мест порезы пересекались, образую крестовидные отметины. Такие болели сильнее всего. Я не видел даже крохотного участка кожи – кровь все закрыла.

– Обед? – прозвучал безразличный голос.

Разом отложив ремни, парни достали из карманов на штанах несколько прозрачных упаковок, содержащих коричневые прямоугольные пластинки. Судя по запаху – сушеное мясо. Они уселись на полу и принялись откусывать небольшие кусочки, тщательно их пережевывая. Я не ел несколько дней, пил лишь воду и отвар, что давал Барт. От запаха живот заныл, громко урча. Отрешившись от чувства голода, провел быстрый анализ состояния тела. С такими ранами мне не грозит неминуемая смерть, но слабость гарантирована. Еще и невылеченная болезнь Криса может подкинуть сюрприз, давно она не давала о себе знать.

– Отрежем соски? – вопрос прозвучал так буднично, будто ублюдки решали с каким вареньем пить утренний чай.

Достав из ботинок длинные тонкие ножи, уроды придирчиво их осмотрели, чуть ли не облизав лезвия. Удовлетворившись остротой парни приступили к пытке – указательным и большим пальцев оттянули соски и начала медленно, почти нежно, пилящими движениями углубляться в плоть. Ублюдки не торопились, стараясь вырезать идеальную окружность. Поддев отставшую с краев кожу, они одним движением отделили соски, чтобы безразлично выкинуть их в тлеющий очаг. Почти сразу же запахло горелым мясом.

– Теперь яйца? – в голосе одного из мучителей проскользнули нотки интереса.

– Или срежем кожу с лица? – второй поддержал энтузиазм напарника.

Я сжал зубы так, что челюсть затрещала, выстрелив острой болью из-за недавних побоев. Когда с меня начали стаскивать трусы, задергался в кресле, как припадочный, хотя прочные ремни практически не давали пошевелиться. Еще пара минут и должно получиться. Не уверен, что смогу справиться сразу с двумя, но попытаться все равно стоит.

– Надо накалить ножи, чтобы крови много не вылилось, вдруг откинется, – палачи вдруг озаботились сохранением моей жизни.

– Тебе просто хочется услышать, как он вопит, – в речи второго послышался укор.

Сраные выродки, чем дольше они меня пытают, тем более живыми становятся. Настоящие садисты. Скоро слюни пускать начнут.

– Может спор, уроды? – я сплюнул кровью на ремень, удерживающий правую руку. – Заставите меня закричать, скажем, за две минуты, я расскажу вам, где спрятан свиток с могущественной техникой. Если не сможете, то просто убейте меня. Быстро и безболезненно.

Тот, что стоял у огня, заинтересованно дернул головой. Всего на полсантиметра повернул, но отреагировал ведь. Второй, сидящий на корточках, и пристально вглядывающийся в мой пах, остался безучастным. Даже глаз не поднял.

– Не верите, да? – сглотнул я. – Техника называется Черная метка. Для использования нужны точка золотого храма в левой ладони и кипящей крови в левом предплечье. Позволяет отмечать противника особой духовной меткой, делающей его более уязвимым к любым атакам. Самое то, чтобы сражаться с более сильным соперником.

Треугольное острие ножа прочертило линию от пупка к основанию моего прибора. Легкая царапина, но ответ одного очевиден. Второй же задумчиво цокнул и посмотрел на напарника нехорошим взглядом.

– Брешет же, – тот явно уловил появившееся напряжение.

– И ежели не врет? – не согласился другой. – Он много народа почикал, даже если половину отбавить, то изрядное количество выйдет. Без техники такого не выйдет. Да и…

Ублюдки переглянулись, а я сделала вида, что не заметил этого, сосредоточившись на созерцании ран. Планируют обмануть меня? Ясен хер! Думаю, что подобные предложения они слышали чаще, чем облизывали друг другу задницы.

– По рукам? – с надеждой спросил я.

– Время пошло, – коротко сказал парень, сидящий на корточках.

Свое ремесло они знали на отлично. Спор начался с пробития мочки уха толстой раскаленной иглой, что я перенес довольно спокойно. Затем довольно чувствительное рассечение кожи под коленом – не знал, что будет настолько больно. Парни не слишком усердствовали, перебирая ножом наиболее чувствительные точки на теле. Но стоило минуте пройти, как ставки резко поднялись.

Взяв со стола щипцы, несговорчивый истязатель разгреб угли и подцепил самый горячий, ярко-алый кусочек. Второй пальцами раскрыл мне веки на правом глазе. Жар я почувствовал еще на расстоянии пальца. Чем ближе оказывался уголек, тем нестерпимее зудел и чесался высыхающий глаз. Когда расстояния осталось чуть больше фаланги, резко вспыхнула нестерпимая, пробирающая до черепа боль. Острая, как погружаемый в глазницу гвоздь.

– Сдаюсь! – выкрикнул я. Боль еще можно перетерпеть, но лишиться зрения не хотелось. – Вы выиграли.

– Где свиток? – уголек почти ткнулся в ресницы, заставив меня вжать голову в железное изголовье.

Суки, не дают даже время потянуть. Мне бы еще немного с ними поболтать, чтобы кровь успела размягчить ремни. Все время, пока меня пытали, я тратил остатки жизненных сил, чтобы придать собственной крови свойства кислотности. По сути, перегонял разбавленный желудочный сок по собственным сосудам, строго контролируя путь измененной крови. Чтобы провернуть такое во время пыток и под действия особого чая, мне пришлось изрядно напрячь мозг.

– Пошли в жопу, сраные глиномесы, – я метко плюнул в глаз палача едкой слюной.

Для рывка я привел мышцы в полную готовность – сухожилие затрещали, вены мгновенно вздулись, колени хрустнули, как сухое дерево, от упора в пол. Ремни натянулись, размягченные кровью. Напряжение оказалось настолько сильным, что я чувствовал натяжение каждого волокна. Края разошлись, кожа натянулась, как резина. Еще одно мгновение и мне удалось бы выдернуть руки из зажимов но… Первым не выдержал болт на крепление. Резьба стерлась об металл подлокотника и моя рука выстрелила вверх, едва не совершив полный оборот.

Парни вытаращили глаза. Один потянулся ножом к моему горлу, но я столько раз прокручивал план действий в голове, что даже досадная случайность с болтом не могла помешать. Пальцы ловко зацепили со стола небольшой ножик, похожий на скальпель. От испуга ублюдок с угольком ткнул им меня, попав в бровь. Я заорал всадил острие ему в глаз, низом ладони подбив рукоятку. Оружие полностью проскользнуло внутрь черепа, а из уголка глаза ублюдка юркнула струйка крови.

До предела скрутив спину, мне удалось дотянуться до ножен с кинжалом. Двумя пальцами ухватив нож, я резко поднял плечо, подставляя его под удар. Лезвие вошло глубоко, процарапав кость и выскочив наружу. От подобной раны меня мгновенно бросило в холодный пот. Сердце сжалось в крохотный комок, но вновь заработало с сиплым вдохом череп плотно сжатые зубы. Я действительно на пределе.

Перехватив кинжал, я вонзил его в бок противника, резко дернув на себя. Глубокая рана – точно достал печень, вскрыв ее почти на треть длины. Кулак истязателя врезался в подбородок, едва не выбросив меня из кресла с вывороченным плечом. Его оружие дернулось вниз, почти распластав мне мышцы до локтя. Теперь отсчет пошел на секунды – или я прикончу его одним ударом или мы подохнем вместе.

Я оперся об подлокотник, подставляя спину – ребра крепкие, должны выдержать слабый удар. А он должен быть именно таким. Двумя пальцами ухватив кончик рукоятки, я метнул нож. Выжал из руки все, до предела, так что мышцы переломали тонкие кости. Предплечье пронзила острая боль, а затем я просто перестал чувствовать руку ниже локтя. Будто ее отрубили. Даже фантомной боли не осталось.

Бросок вышел одновременно удачным и нет. Лезвие на две трети вошло в щеку и уперлось в небо, заставив бедолагу растопырить пасть. Для него это стало последней каплей, ведь из развороченного бока до сих пор побрызгивала кровь, а и пол и стена покрылись широкой лентой рубиновых капель. Тут уже почти ведро натекло. Ублюдок рухнул на меня, так и не выпустив кинжал из руки. Острие пропороло кожу и съехало вдоль грудных позвонков, напоследок оставив царапину под лопаткой.

Я придержал сползающий труп, уцепившись зубами в одежду. Все же у паренька знатная оснастка во рту – треугольные, острые зубки, будто созданная для того, чтобы вырывать куски мяса. Может совпадение, но я не поставил бы на такую вероятность даже яблочный огрызок. Но не время думать о загадочных совпадениях. Тело работает лишь чудом. Из меня крови вытекло не меньше, чем из здоровяка, кожа исполосована ремнем, обожженный глаз посылает чудовищные импульсы боли, вырубившие обычного человека почти сразу.

Я сжал челюсти, откусывая плоть вместе с куском майки. Мясо жевать не стал, почти сразу выплюнул, немного повозив во рту, чтобы вытекла кровь. В ней больше жизненной силы, чем в мышцах, но меньше, чем в сердце, печени и костном мозге. Разворошив клыками рану, я надолго к ней присосался. Остановившееся сердце перестало гонять кровь по сосудам, поэтому удалось сделать всего десяток небольших глотков.

Свободная рука до сих пор не чувствовалась, хотя после вливания жизненной силы появилось слабое покалывание. Пришлось жрать мясо. Когда зубы начали стучать об ребра, а запах из подмышки убитого чуть не заставил меня выблевать съеденное, сбросил ублюдка с себя.

В голове немного прояснилось. Поднапрягшись, я попытался освободить левую руку, но из рассеченного плеча сразу полилась кровь. Правда, она и раньше текла, но сейчас тонкий ручеек превратился в широкую ленту. Дерьмо. Скоро Барт должен вернуться. Задницей чувствую, что в ближайшие пять минут он будет здесь.

Закрыв глаза, я погрузился в процесс восстановления конечности, вкладываясь лишь в наиболее важные для работы аспекты. Кое-как срастить кости, буквально поставив тоненькие перемычки между сломов, ставших под разными углами. Загнать побольше крови, начавшей сочиться из ран. После всех манипуляций получилось пошевелить двумя пальцами.

Пока удалось дотянуться до стола с пыточным инструментом и схватить зубчатый нож, с меня сошло столько пота, что он потек по сиденью, частыми каплями срываясь в лужу крови подо мной. Левый глаз пришлось держать плотно закрытым, но даже так я сходил с ума от жжения.

Когда удалось ослабить ремень и вытащить руку, я пребывал в настолько чудовищном состоянии, что начал слышать шепот Белой госпожи. Ласковый шепот за спиной уговаривал сдаться, чтобы прекратить мучения. Всего лишь нужно немного расслабиться.

– Это богохульство, моя госпожа, но пока что, идите в задницу, – пробормотал я, вставая с кресла.

Тремя движениями вскрыв живота ближайшего трупа, я вырезал печень и погрузил зубы в еще теплое, отдающее железом мясо. Проглотив ее за три укуса, я так же поступил с сердцем и несколькими железами. Когда приступил к второму парню, то дверь открылась. Я медленно повернул голову, не выпуская печень из зубов. В проеме стоял Барт, а за ним девушка в странном черном платье с открытым животом, покрытое золотое вышивкой. Ее лицо закрывала плотная вуаль, оставляя на виду пухлые розовые губки.

– Что за ебаный пиздец!? – хором произнесли они.

Глава 16

Теплая ладонь гладила меня по голове, лежащей на мягкой, упругой подушке. Я потянулся, на что мышцы ответили резкой болью. Многочисленные раны напомнили о себе, выдав залп неприятных ощущений. Открыв глаза, я увидел девушку. Из-за следов крови, синяков и темных, почти черных, кругов под глазами, не сразу признал в ней Эстер. А ее за что притащили в такое место?

– Крис? – девушка слегка покраснела, заметив, что я проснулся. – Ты как?

– Терпимо, – я попробовал привстать. Правую руку так прострелило, будто я оперся на заточенный стальной штырь. – Дерьмо!

Мы находились в большом, овальном помещении, разделенном массивными четырехугольными колонами. Дальний конец терялся в темноте, едва разбавляемой чадящими светильниками, стрелявшими искрами. Воняло горелым жиром. В некоторых местах блестели лужи, шириной в несколько шагов. Сырой, холодный пол сплошь усыпан камешками, сыпавшимися с потрескавшихся стен и потолка.

Возле колонн, на сухих участках сбились в кучки люди. Тут были как подозрительные татуированные мужчины, на рожах которых словно написано – бандит, так и женщины с детьми, старики, несколько рабочих в синей униформе, группа подростков с яркими волосами и лохматая рыжая собака. Большинство подстелило под ноги верхнюю одежду, чтобы не замерзнуть. Одна из женщин осталась в тонкой майке на бретельках, через которую просвечивала тяжелая грудь и темные пятнышки сосков. На нее время от времени косилась пятерка бандитов, гревшая руки у снятого со стены светильника.

– Давно ты здесь? – спросил я у Эстер.

– Может неделю? – девушка сжала губы и посмотрела в сторону. – Или чуть больше. Кто-то украл важные документы, неожиданно приехала проверка. Меня сразу забрали сюда, даже не дав сообщить отцу.

Вот же срань. Неужели она здесь из-за бумаг и книг, что я украл тогда? Они ведь так и остались в моих вещах. Несомненно, только вопрос времени, когда Эстер свяжут со мной. И ничем хорошим для нее такое знакомство не закончится.

– Это я взял книги из шкафчика. И еще там был блокнот, спрятанный в стене за шкафчиком, – я сел напротив знакомой. – Залез в те дни, когда в городе был туман. Не хотел, чтобы так получилось

– Ворюга! – худенькая ладонь слабо ударила меня по щеке. – Как ты мог! Впрочем неважно, не одно, так другое. Там столько накопали, что мне уже не выйти отсюда. Отец точно не переживет этого…

– Неужели из-за пропажи пары книг тебя так сурово накажут? – удивился я.

– Крис, да плевать на книги, хотя ты тоже очень нехорошо поступил, – покачала головой Эстер. – Пропали данные обследования горожан за двадцать лет. Кто-то выкрал накопители. Есть резервные копии, но сам факт пропажи… Они обвиняет меня в пособничестве им.

– Им? – не понял я.

– Тэс, – шепнула девушка на пределе слышимости.

– Мне не стало понятней…

– Темные секты, – на грани слышимости сказала девушка. – Меньшее, что мне грозит это отсечение конечностей и вырывание языка.

Несмотря на страшные слова, Эстер выглядела довольно спокойной. Но немного поджатая нижняя губа и трясущиеся руки выдавали ее. Меня отвлек грузный мужчина, несколько секунд смотревший в нашу сторону. Он тяжело поднялся, опираясь об плечо товарища. Гнусная рожа. Его морду словно отбили булыжником, дали ранам зарасти, и снова переломали. Еще больше отвращения добавляла бородавка над левой бровью. Размером с фалангу большого пальца, на тонкой ножке, она покачивалась при ходьбе, ударяя мужчину по веку, отчего он часто моргал.

– Только не это, – неожиданно Эстер схватила меня за руку.

Я напрягся, оценивая готовность к битве. Правая кисть практически бесполезна, левое плечо не в лучшем состоянии, раны на теле могут раскрыться от любого движения. Мне бы отлежать несколько дней. А с этим боровом так просто не справиться. Одна его жирная рука толще моего туловища.

Но урод остановился возле женщины с ребенком, не дойдя до нас пару шагов. Белокурый пацан лет семи прижался к матери, обхватив ее колени и спрятав голову. Бандит опустил пятерню на плечо вздрогнувшей женщины и наклонившись, что-то прошептал ей на ухо. Та замотала головой и тогда волосатая рука ухватила мальчика за волосы и оторвала от матери, приподняв над землей. Пацан молчал и не трепыхался, повиснув, словно дохлая рыба.

– Хорошо, хорошо! – голос женщины сорвался на крик. Остальные узники бросали взгляды украдкой, а стайка подростков откровенно пялилась и хихикала.

Ублюдок отпустил пацан, на коленях подползшего к матери и обхватившего ее ногу. Самое странное, что он до сих пор не издал ни звука. Чудной малый. Да и сама женщина не похожа на местных. Здесь сплошь брюнетки с узким разрезом глаз, небольшой грудью и крепким тазом, а у незнакомки белые волосы, тяжелая грудь и хрупкое телосложение.

Бандит остался стоять, облокотившись об колонну и ухмыляясь, а женщина с ребенком подошла к нам.

– Эсти, можешь присмотреть за Келом, – она говорила тихо, но даже так, голос срывался и дрожал.

– Хорошо, Никола, – кивнула подруга, беря мальчишку за руку. Тот замотал головой, еще крепче прижимаясь к матери, но она быстро отстранилась. – Иди сюда, Кел, с мамой все будет хорошо.

Женщина подошла к бандиту, ухватившему ее за талию. Его рука сползла вниз и легла на круглую задницу Николы. Урод оскалили зубы, смотря прямо на нас и поволок несчастную девушку, едва стоящую на ногах, в темный участок темницы. Через минуту стали доноситься звуки – едва слышные женские стоны, срывающиеся в плач, и довольные мужские похрюкивания. Еще отчетливее слышались шлепки голых тел.

– Эй, малыш, иди сюда, – Эстер обвила голову пацана руками, прикрывая его уши.

– Что происходит? – я тронул вздрогнувшую подругу за плечо.

– Это Фэнь, он один из главных у местных бандитов, – ответила Эстер. – Он с дружками шантажирует Николу ее сыном. Сам видел. И не только ее, просто две девочки не выдержали.

Звуки совокупления стихли. Первым под светильником появился Фэнь, поправлявший штаны и отсалютовавший загоготавшим дружкам. Никола вышла спустя пять минут. На дрожащих ногах она подошла к нам, опустив глаза в пол. От группы подростков разошлось улюлюканье и свист.

– Кел, солнце, – женщина обняла парня, сразу бросившегося в ее объятья.

Я отвел взгляд от белых капель, стекавших с бедер присевшей Николы, и падающих на пол. Меня мало волновали ее проблемы, но вот другой вопрос стоял чрезвычайно остро:

– Нас кормить будут?

– Крис! – Эстер возмущенно толкнула в плечо.

– У меня немного хлеба осталось, не хотите? – Никола посмотрела прямо на меня. В ее глазах явно читалась благодарность. Рада, что я не стал заострять внимание на случившемся?

Вскоре она принесла кусок булки размером с ладошку. Я моментально проглотил угощение, и живот требовательно заурчал, требуя продолжения. Никола вздохнула и протянула мне еще один кусок. Хлеб не самая лучшая еда для восстановления сил и регенерации, хорошо, что успел сожрать печень подонков.

– Что здесь с охраной? – я подергал за волосы Эстер, играющую в гляделки с Николой. Женщины о чем-то безмолвно разговаривали, обходясь глазами и мимолетной, неуловимой для меня мимикой.

– Здесь никого нет, обычно десяток стражей с винтовками приходит во время обеда, иногда с ними одаренный или жрица, – ответила Никола, ласково гладящая сына. – Два выхода закрыты стальными дверями, открывающимися только с внешней стороны. Как видите, отсюда не убежать.

– Ему можно доверять, – бросила Эстер, но Никола лишь покачала головой.

Похоже, что девушки скрывают слабое место в охране темницы. Планируют сбежать? Я осмотрел их фигуры – слабые тела, никаких мышц, незначительная скорость. Вряд ли собираются прорываться боем. Значит, есть другая лазейка.

Послышался скрежет и стук, отвлекая нас от беседы. Люди начали вставать, направляясь в сторону железной двери.

– Обед, – сказала Эстер.

Девушки вышли вперед, но постоянно останавливались и притормаживали, не желая приближаться к многочисленным компаниям. В зал быстро вошли несколько человек в черной защитной униформе – встав на одно колено, они направили дула в нашу сторону. Следом вкатился большой котелок на громыхающей тележке.

Я вырвался вперед, став одним из первых в очереди. Понятное дело, что лучше затаиться в хвосте, не привлекая лишнего внимания, но жрать хотелось просто безумно. Спину закололо от недоброжелательных взглядов. Меня даже попытались оттащить, ухватив за плечо, но одного взгляда хватило, чтобы плешивый мужичок убрал руку. Первыми стояли Фэнь с его бандой и еще три парня с покрытыми шрамами рожами. Особенно выделялся высокий старик с длинными, свисающими почти до пола руками, закутанный в множество тряпок. Жуткий тип. Эстер с Николой заняли места в самом конце.

Фэнь первым подошел к котлу и щедро налил себе в чашку бурого дымящегося варева, так что оно начало выливаться через края. Его дружки так же неаккуратно обращались с едой – один даже вывернул полную миску. Из первой корзины с хлебом они выгребли все подчистую, разом уполовинив пайку остальных узников.

Один из бандитов громко шмыгнул носом и наклонился над котлом, желая добавить остальным немного соплей в суп. Его щеки раздулись – я не успевал ничего сделать, но вмешался старик. Огромная ладонь обхватила затрещавшую голову, легко отрывая заверещавшего мужика от земли. Стражи бездействовали. Рука старика напряглась, под кожей вырисовались твердые мышцы. Бандит побагровел, его глаза налились кровью, а язык валился, болтаясь ниже подбородка. В следующее мгновение череп хрустнул. Охрана разом дала залп – резиновые пули ударили по закричавшей и бросившейся в разные стороны очереди.

Больше всего досталось Фэню с его парнями. Они попадали, выронив миски и быстро поползли, достигнув завидного темпа. В старика тоже прилетело, но пули его совершенно не волновали. Отбросив бездыханное тело на несколько метров, он спокойно подошел к котлу за порцией. Я встал сразу за ним.

– По одной в руки! – раздался окрик, когда я попытался наполнить вторую миску. Резиновая пуля срикошетила от каменного пола и ударила в загудевший котелок. – Следующий выстрел будет боевыми.

– Эстер, быстро сюда! – крикнул я.

Винтовка коротко рявкнула. Я успел уклониться только чудом, загодя почувствовав намерение убить, исходящее от стража. Позади послышался крики – не доставшаяся мне пуля прикончила кого-то другого.

– Не кричи больше, полудурок, – покачал головой стоявший рядом старик.

Все люди попрятались за колоннами, не желая высовываться после случившегося. На вид остался лишь один – тот самый мужик, что хотел вытащить меня из очереди, теперь лежал с простреленной головой. Не повезло бедолаге.

– Обед заканчивается через минуту! – прокричал стрелявший в меня страж.

Взяв побольше хлеба, я собирался уйти, но меня остановил голос стража. Боги, ка кон уже заебал меня.

– Вы двое, пойдете на прогулку. И возьмете труп.

Вот же срань. Я одним залпом выпил чашку супа, обжигая горло и принялся запихивать в рот хлеб. Из заключенных только Никола осмелилась выйти. Она налила половник варева и принялась кормить Кела, обмакивая кусочки хлеба в бульон. Себе же женщина взяла несколько кусочков булки. Увидев, что ничего не происходит, стали подтягиваться люди посмелее, но никто не успел дойти до котелка – обед закончился.

Старик подхватил труп, мне досталась тележка. Я не сразу справился с управлением, ведь левой колесо вихляло и не вписался в дверь. Котелок закачался и опрокинулся, выплеснув все еще горячее содержимое на штаны заголосившего, как десятилетняя девчонка, стража. Остальная охрана не выдержала – сквозь непроницаемые черные забрала послышались приглушенные смешки. Главный страж, раздававший указания, навел на меня винтовку и негромко сказал:

– Стоять на месте, заключенный. Дернешься, убью.

Спустя минуту я узнал, что в обойме винтовки двадцать патронов. Страж методично расстрелял меня резиновыми пулями, с близкого расстояниями уходившими глубоко в мясо. Последняя попала точно в центр лба, заставив меня покачнуться. В голове сразу все поплыло. Если бы не ручки тележки, я бы точно упал.

Пока мы шли по длинным, слабо освещенным коридорам, несколько пуль выпали, оставляя конические, почти не кровоточащие раны. Полное дерьмо. Такими темпами мне никогда не удастся вылечиться. Идти пришлось долго. Особенно трудно приходилось на лестницах – приходилась держать тележку на весу, следя, чтобы не вылетели миски и котелок. К концу пути я едва стоял на ногах.

– Выливай сюда, – один из стражей раскрыл люк в полу, обрывавшийся в бездонную черноту.

Тусклый свет проникал в него на глубину пяти-семи метров, мягко отражаясь от круглых, отполированных стенок. Я наклонил котелок, выплескивая остатки. От дыры веяло холодом, а темнота внизу будто растекалась, превращаясь в настоящий океан тьмы. Невольно пришлось сделать шажок назад, чтобы успокоить задрожавшее тело. Но кроме подземного холода из распахнутого люка вырывались невесомые частички… магической энергии.

Не густой, остекленевшей, местной маны, а вполне текучей, покорной моему разуму. Но здесь ее жалкие крохи. Она словно утренняя роса на пустынных камнях – ей невозможно утолить жажду, лишь еще больше раздразнишь иссохший рот. Такого количества хватит на простенькое заклинание, если просидеть возле люка пару минут. Но толку с него…

Я все же старался выливать суп помедленнее, а затем принялся усердно трясти котелком, пока не заляпал начищенные сапоги стоявшего рядом стража. В ответ прилетел удар прикладом по ребрам. Упав на колени, я закашлялся, склонив голову над люком. Слабый ветерок коснулся лба, остужая испарину. Он не дул постоянным потоком, а размеренно поднимался и стихал, словно дыхание исполинского существа.

Долго ломать спектакль не стал, рискуя нарваться на очередные побои. Мизерное количество маны не окупит серьезные раны.

Через два поворота отряд стражи разделился – большая часть воинов пошла по винтовой лестнице наверх, а мы с оставшимися начали спускаться. Теперь мы со стариком шли впереди, под прицелами винтовок, снаряженных боевыми патронами. Таков был приказ главного. Я спиной чувствовал возросшее напряжение, опасаясь двигать руками при ходьбе. Старику все нипочем – идет и насвистывает с мертвяком на плече.