Текст книги "Мусорщик (СИ)"

Автор книги: Алекс Меглин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Мусорщик

Глава 1

– Четыре меры меди, две меры алюминия, целый стакан, три ложки… – невысокое существо в обмотках песочного цвета склонилось над рюкзаком. – Забыл. Две меры меди…

Среди осыпавшихся остовов многоэтажек, зловеще гудящих от налетающего горячего ветра, под стыком обвалившихся плит, существо раз за разом пыталось уместить в памяти содержимое сумки. Худые руки с обветренной серой кожей, пересыпанной мелкими язвочками, робко касались холодного металла.

– Выйдет норма? – потрескавшиеся тонкие губы разомкнулись. – Так, две меры меди…

Полутораметровая сгорбленная фигура жалась к обвалившимся стенам, стараясь держаться в тени. Вывернутый тазовой сустав заставлял существо двигаться вприпрыжку, словно в несуразном пьяном танце. Плоское лицо, перерезанное тугими пожелтевшими бинтами, чутко поворачивалось на каждый звук. Существо боялось.

В опустевший город не заходили хищники, здесь нечасто бродили другие искатели, но вот дети… Они нередко нападали, забирая с трудом собранную добычу и жестоко избивая существо. Нет нормы – нет еды, нет лекарств, нет корма для Габса.

Разрушенные высотки уступили место коттеджами, по крыши вросшими в землю. Синие цветы горчанки застлали склоны рыжих холмов, сменив слепящий белый песок мертвого города. Существо приободрилось, зачастив кривыми ногами.

Сегодня он доберется до Большого, отдаст норму и будет много кушать вместе с Габсом, а затем гладить его мягкую шерсть, пока не уснет. Круглые, рыбьи глаза сощурились от предвкушения.

Существо не заметило тяжелый подшипник, вылетевший из кустов. Металлический шарик, не причинивший бы вреда обычному человеку, легко пробил черепную кость.

– Попал! Прям в лобешник этому уродцу! – из зарослей выскочил толстый рыжий парень с рогаткой.

За ним последовали другие подростки, наперегонки помчавшиеся к трясущемуся существу.

– Че он там притащил? На кмыс хватит? – прибежавший первым тощий одноглазый пацан схватился за рюкзак. – Эй, че это с ним?

– Да от страха трясется, – заявил рыжий с рогаткой.

– Смотрите, у него кровь из башки течет, – заметил кто-то.

– Сука, Большой нам башню открутит за мокруху, – быстро отошел одноглазый. – Валим отсюда.

– Покормите Габса, надо его кормить… – умирающее существо вытянуло руку к убегающим детям. – Габс… Нет лап. Покормите Габса. Пожалуйста…

****

Оказывается, перерождаться больно. Особенно, если тело кардинально отличается от прежнего. И уж тем более, когда твоя предыдущая оболочка была мертва. Но такой мерзкий калейдоскоп ощущений, вроде выкручивания костей из суставов, тошноты, и ураганного головокружения, я испытал впервые.

Как же немощна живая плоть…

Вода. Мне нужно вода. Окружение превратилось в мешанину темно-серых полос стены, коричневого пола и желтого потолка. Всюду валялся мусор Настоящие завалы из пластиковых тарелок и упаковок.

Бутылка? Открутив крышку, я жадно припал к горлышку, поглощая кисло-сладкую жидкость. Черт, почему так мало? Тело отреагировало на движения дергающей болью в затылке и ломотой в ребрах. Надо передохнуть пару часиков.

Очнулся в полной темноте. Пересохшее горло дерло и саднило, словно его терли наждачкой. Привстав, я начал водить руками, пытаясь найти, где включается свет, но в итоге только вступил в какую-то липкую дрянь.

Надо ждать рассвета.

Комнату залил бледный, как дешевый чай, свет. Я переродился на мусорке? Цветастые упаковки с остатками лапши, плоские коробки, множества бутылок и бумажной тары. Свалка!

В позеленевшей жестяной раковине гора посуды, начавшей обрастать пластами черной плесени. Отыскать чистый стакан не удалось. Из загудевшего крана полилась ржавая вода, спустя минуту ставшая еще более насыщенного коричневого оттенка. Плевать.

Фух, как железом отдает! Даже с сильной жаждой мне не удалось сделать больше глотка.

Я пошел разыскивать зеркало. Надо уже узнать, как выглядит новое тело. В ванной комнате – узкое помещение с отбитой плиткой, росшими между щелями желтым лишайником и дырой в полу, откуда несло дерьмом – зеркала не оказалось. Что это за место? Даже рабы живут в лучших условиях.

Зеркало отыскалось на столе, блеснув в лучах восходящего светила. Потрескавшееся замутненное отражение заставило меня в порыве гнева швырнуть стекляшку в стену. Дерьмо!

Был ли я прав, покинув Гален, мой родной умирающий мир? Хотя другого выхода все равно не оставалось. Возможно, я остался единственным разумным, не пораженным Бичом плоти – чудовищным вирусом, прилетевшим из далекого космоса.

Бич плоти заражал любые живые организмы, превращая их во всевозможные формы распространителей. Огромные стометровые мясные големы, сверхбыстрые Ангелы плоти, овладевшее магией Око, крошечные паразиты Шу, проникающие через любые фильтры.

Никакая цивилизация не смогла бы справиться с Бичом плоти, но Гален попытался. Благодаря нашей искусной магии, почти все выжившие превратились в живых мертвецов во главе с Верховным некромантом. Бич плоти не мог заражать мертвые организмы.

Меньшая часть осталась в воздушных убежищах, названных Небесными колыбелями, чтобы продолжать род.

Все это случилось за девятьсот лет до моего рождения. Гален сопротивлялся целое тысячелетие, но с каждым столетием наша численность неуклонно снижалась. В моем поколении родилось всего сто тридцать два ребенка, большая часть которых страдала от врожденных пороков. До пятнадцати дожило двадцать. Всего пятеро смогли овладеть второй веткой магии, помимо некромантии.

Бич плоти путем подбора сумел прийти к идеальной форме, когда мне было сорок три года. Стотонные Голиафы – насекомоподобные твари, с торчащими из панцирей живыми пушками, за три дня уничтожили все Небесные колыбели.

Центры сопротивления на земле – сотни Некрополисов, разбросанных по всему Галену, начали угасать без притока людей.

Когда мне исполнилось шестьдесят девять, я стал Верховным некромантом, хотя под моим началом остался лишь один Некрополь-7.

В девяносто один год мне удалось овладеть третьей ветвью магии, в девяносто восемь – четвертой, в сто тринадцати – седьмой. Вероятно, я стал самым могущественным галенцем из когда-либо живших. Мне удалось воздвигнуть вокруг города непреодолимый для Бича плоти барьер, вот только… в Некрополе-7 не осталось ни души.

Когда мне исполнилось сто шестьдесят лет, вирус смог пробиться через оболочку. Но мне были подвластны все стихии, смерть и жизнь, порядок и хаос, пространство (с управлением временем не вышло, здесь я оказался бездарен). За минуту сотни километров превратились в дымящиеся потоки лавы, орошаемые кислотным дождем и пронзаемые разрядами молний. Только вот смысл?

Продолжив исследование магии, ведь что еще оставалось, мне удалось заглянуть за границы миров. Я погрузился в нескончаемый поиск, перебирая тысячи… безжизненных мест, пока не обнаружил, что провел за этим занятием больше сотни лет. За эти годы Бич плоти покрыл Гален многометровым живым слоем, жадно поглощая солнечную энергию, чтобы бессмысленно превратить ее в тупую биомассу.

Вселенная безжалостна. Все миры, в которые удалось заглянуть оказались пусты, пока спустя полсотни лет я не заметил специфические вибрации, характерные для мест обитания разумных. Оставалось научиться перемещаться между мирами.

Через тридцать лет я понял, что не владея магией времени, нельзя переместить свою оболочку в другой мир. А спустя еще пятьдесят, что даже с душой выйдут проблемы. Между тем, физическое тело находилось на грани. Я даже не смог бы встать из позы для концентрации, чтобы не рассыпаться прахом. Помогал лишь бальзамирующий раствор, в который было погружено тело.

Оставалось двадцать-тридцать лет.

Основной проблемой была энергия. Чтобы переместиться нужна прорва энергии. Здесь на помощь пришел Бич плоти, который незаметно для себя стал донором жизни, впоследствии перерабатываемой в «ману». И ее не хватило.

Я погрузил в себя искусственный сон, сумев продержаться пятьдесят два года. Когда жизненный сосуд безвозвратно разрушился, накопленная энергия подхватила душу, зашвырнув ее на границу между мирами.

Разум не может существовать вне материи, поэтому огромное количество маны приходилось тратить на поддержание искусственного энергетического конструкта. Не шло никакой речи об выборе мира, лишь бы удалось дойти до ближайшего обитаемого.

Никогда не перемещаясь, я не учел парочку феноменов – разрушающее влияние Границы миров, практически невыносимый ментальный шум, сводящий с ума, и чудовищные искривления пространства. Хотя последнее можно было предугадать. Чудом мне удалось направиться к подходящему миру, как в момент перехода вмешалась неизвестная сила.

Меня потащило через Границу миров с огромной скоростью и пришлось потратить остатки энергии, чтобы защитить душу. Когда энергии не осталось, все духовные аспекты подверглись мощному деструктивному влиянию. Я одно за другим терял освоенные направления магии, вплетенные в душу.

Когда надежды не осталось и начало сгорать ядро личности, меня вышвырнуло в странный, искалеченный мир. И теперь я в теле, похожем на загибающуюся от проказы крысу.

Сев в позу для концентрации, я обнаружил в новом теле многочисленные врожденные дефекты. Не только на уровне генов и морфологии, но и в магической структуре. Ослабленный и хрупкий опорно-двигательный аппарат, нарушения обмена веществ, и сильное аутоиммунное заболевание. Мать твою, да я на пороге смерти!

Магия, мне срочно нужна магия. Здесь все было не так печально, хотя вонючее тельце оказалось практически бездарным. Ни одной хотя бы немного выдающейся ветви. Нет даже слабого утолщения.

– Мне пиздец, – прошептал я, быстро просканировав мир на предмет концентрации энергии. – Почему так мало?

Если родной Гален был похож на необъятный океан, то здешний мир на лужу затвердевшего битума. Вроде и есть какие-то крохи, а попробуй отщипни. Ладно, магию отложим на потом.

Я сосредоточился на воспоминаниях тела, быстро обрисовавших жизнь полную лишений, страданий и боли. Крис – бывший хозяин – был весьма неплохим парнем, никому не желал зла, тихо собирал мусор и пытался выжить вместе с котом Габсом.

Получив память, я начал ориентироваться в убежище Криса, как в родном некрополисе. А парень был не так уж и глуп! Просунув руку в кучу мусора, я нащупал металлическую ручку и потянул ее на себя. Со скрипом поднялся деревянный щит, замаскированный наклеенным мусором, открывая проход в обустроенный подвал.

Керосиновая лампа давала тусклый мерцающий свет. Небольшая комната с кроватью, столом и шкафом, заполненным стопками книг. Крис не умел читать, но какое-то тянущееся из глубокого детства ощущение заставляло его собирать пыльные томики.

– Привет, дружище, – я почесал замурлыкавшего черного кота, устроившегося на теплой подушке. – Кто тебя так?

Крис нашел Габса котенком. Какие-то живодеры отрубили котенку лапки и собирались скормить псу, но парнишка успел спасти животное, получив укус в левую ягодицу. Только чудом Габс не умер, хотя передвигался с большим трудом.

– Кто же тебя так? – я загрузил мозг на полную, восстанавливая детали встречи.

Запомнив лица, я удовлетворенно кивнул сам себе и пошел в следующую комнату. Точнее, отодвинул фанерку, скрывающую узкий лаз. Магический фон здесь заметно превосходил остальные части дома. Он ощущался, как приятный сладковатый запах. Никогда бы не подумал, что магию можно почувствовать обычными органами. А Крис не так прост.

Узкая, как пенал комната, была заполнена одеялами и подушками, под которыми скрывались обломки, замотанные в тряпки. Вытащив первый попавшийся я внимательно его осмотрел.

Обычный кремень, насыщенный почти выдохшейся магией земли. Что-то похожее получится, если применить очень мощное заклинание и подождать пару десятков лет. Минерал был теплым на ощупь.

Я бы оценил магический фон в комнате вполовину сильнее того, что наверху. Однако тягучесть и вязкость энергии никуда не делись. Я попросту не могу ее использовать привычным способом.

Живот громко заурчал. Чего? С организмом что-то не то!? Подвиснув на минуту, я пришел к неутешительной мысли – живым нужно есть. Как же утомительно.

Выйдя из потайной комнаты, я словно оказался на морозе после натопленного дома. Этот хрупкий организм испытывает потребность в повышенном уровне магической энергии? Надо будет подробнее изучить данный аспект, как и странное чутье магии.

Еда… Небольшая банка рыбы. Есть еще неприкосновенный запас, но его следует использовать только в крайнем случае. Разделив консервы с Габсом – вкус оказался препаршивейшим, похоже, масло прогоркло, – я начал обдумывать дальнейшие действия.

Тело Криса находится на последнем издыхании. К тому же зависимо от таблеток иммунодепрессанта, которые нужно получать в обмен на добычу. У меня есть один блистер, которого хватит на неделю. Магия недоступна. Вот же засада…

Привыкнув к неподвижности, я просидел в одной позе пару часов, пока не свалился от острой боли в мышцах.

Нет, пока отбрасываем магию. Сейчас я ничего не смогу сделать в данном направлении. Будь в запасе десяток лет, тогда можно попробовать. Нужно копать в другом месте. И я даже знаю в каком.

Напившись воды, чтобы успокоить ворчащий желудок, я сел в позу для концентрации и погрузился в память Криса. Просеивая воспоминания через сито своего разума, я искал золотые пылинки, упущенные прежним хозяином.

Из случайно увиденных эпизодов и обрывков фраз часто удавалось узнать что-то полезное. Крис же попросту не придавал подобным вещам внимания ввиду поверхностности ума.

Когда я закончил, то понял, что забыл погасить лампу и весь керосин выгорел. Захотелось настучать себе по голове, ведь горючего больше не осталось. Ладно, хоть время не прошло даром.

Я находился в небольшом городке Д-2, население которого занималось переработкой мусора, привозимого из более чистых округов. Дэшка – так местные называли поселение – располагалось на границе загрязненных территорий, отчего служило полигоном для отходов. Д-2 не был единственным мусорным городком, огромная свалка тянулась вдоль границы протяженностью в тысячи километров.

В этом мире что-то случилось. В памяти Криса нашлись только отдаленные намеки, но похоже, что корни проблем с магией растут именно оттуда. Как и состояние тела парнишки. Подавляющее большинство жителей Дэшки страдало подобными болезнями, хоть и в гораздо меньшей степени. Все списывалось на влияние Белых пустошей.

Казалось бы, зачем людям селиться вблизи опасной зоны? И здесь снова начинались проблемы – формально население мусорных городов могло перебраться в более чистые округа, но на практике… За двадцать три года жизни Криса, он только пару раз услышал, что кому-то удалось переехать.

Первым делом я захотел выяснить правдивость слов про излучение Белых пустошей. Напился воды из колодца, пока не оттопырился живот и выбравшись наружу, начал изучение. Первые часы не удавалось ничего обнаружить, но как только я сместил акцент внимания с магического фона на вибрации, то заметил довольные сильные помехи. Никогда с таким не сталкивался. Что же нужно было сотворить, чтобы нарушить незыблемые законы мироздания?

Ясно одно – излучение действительно существует. Еще парочка часов ушла на оценку степени вредоносности. После анализа захотелось встать и бежать куда глаза глядят. Если взять существо с предполагаемой продолжительностью жизни в сто лет, то излучение приведет к смерти в шестьдесят, не считая возможных мутаций.

– Магический фон ослабляет влияние излучения, – сиплый голос существа, чьими связками я пользовался, вызывал раздражение. – Кхм, гости?

Глава 2

По грунтовой дороге, утопая в сухом песке, топала грузная женщина с синей клетчатой сумкой. Ветер трепал ядовито-малиновые волосы, вызывая стойкую ассоциацию с зарослями ядовитого лишайника с родной планеты. Лицо в рытвинах скривилось, едва она меня заметила.

– Крис, привет, – мне помахали рукой. – Принесла тебе гостинцы.

Социальная служба раз в месяц снабжала Криса небольшим набором продуктов и выплачивала денежное пособие. Вот только парнишка уже много лет ни видел ни первого, ни второго.

– Вот здесь подпись поставь, – женщина сунула мне под нос папку с бумагами.

– За что? – я безрезультатно вгляделся в напечатанные буквы.

– Ах, правильно, молодец, что напомнил, – натянуто улыбнулась женщина и вытащила из сумки жестяную банку.

– А можете прочитать? – я передал папку обратно.

– Ты думаешь один у меня такой? – маска дружелюбия наконец спала. – Подписывай давай быстрее.

– Прочитайте или не буду подписывать, – я покачал головой.

– Три банки тушеного мяса, три пакета крупы, три килограмма сезонных овощей, мука, сахар… – женщина бубнила себе под нос, иногда бросая на меня испепеляющие взгляды. – Три тысячи ван денежного пособия. Доволен теперь? Ставь давай свою закорючку.

– Где продукты и деньги? – я отвел пальцем уткнувшуюся в лицо папку.

– Ну мы же с тобой договаривались, у меня пятеро детей приемных, работаю не покладая рук, чтобы прокормить всех. Думаешь, что тебе нужнее, чем им? – нахмурилась женщина. – Как ты потом им в глаза посмотришь? Для сирот зажал?

– Где продукты и деньги? – я повторил вопрос.

– Государство еще заботиться о таких тварях, как ты, – соцработница сплюнула мне под ноги. – Ты подпись будешь ставить или по-плохому сделаем? Знаешь же, если муж приедет, то все дерьмо из тебя выбьет.

– Нет продуктов, нет подписи, – я собрался уходить в дом.

– Твоя взяла, паскуденыш, свезло, что проверка сегодня, – побагровевшая от злости тетка вытрясла сумку прямо на землю. – И деньги твои вонючие мне не нужны.

Бросив в меня три синие бумажки и получив подпись, женщина ушла, оглашая округу гневными воплями. За пятнадцать лет Крис получил положенные продукты и деньги от силы раз десять, остальное оседало в холодильнике и карманах ушлой тетки. Если бы не проверки, то вообще остался бы с носом. А что парень мог сделать?

Собрав причитающуюся пайку, я плотно поел и покормил Габса. Больше всего радовали три тысячи ван – где-то треть от средней зарплаты в Дэшке. Неудивительно, что тетка пришла в ярость от ускользнувших из ее загребущих лап купюр.

Если слова насчет мужа правдивы, то мне стоит в скором времени ждать гостей. Нужно потратить время с пользой. Магию применять не могу, но для мелкого ремонта и восстановления организма она и не нужна. Можно обойтись внутренними резервами.

Прежде чем стать некромантом, любой галенец обязан достичь максимально возможного уровня физического развития. Мертвую плоть невозможно больше натренировать, лишь дополнительно укрепить магией и специальными растворами. И чем основательнее фундамент, тем более высокий некрополис ты сможешь построить (любимая поговорка моего учителя).

Первый уровень тренировок – особая дыхательная гимнастика, насыщающая организм жизненной силой. Сев в первую начальную позу, я до поздней ночи пытался приспособить упражнение под доставшийся мне тщедушный организм. Даже самые бездарные могли с первого раза сделать тридцать вдохов, добившись нужного эффекта, я же не мог выполнить и десяти.

При правильном выполнении в солнечном сплетении будто зажигается огонь, но нынешняя оболочка никуда не годилась. Все закончилось сильным головокружением и тошнотой.

Три следующих дня прошли в попытках освоить дыхание. Никто не пришел выбивать деньги. Я ел от пуза, поглощая больше еды, чем Крис мог позволить себе за две недели. Организм не нуждался в таком количестве пищи, но я попросту не мог остановиться, откровенно наслаждаясь вкусовыми ощущениями.

Вечером четвертого дня я смог сделать двадцать вдохов и почувствовал разливающееся тепло в животе. Получилось! Ликование испортили мужской голос, надрывающийся в доме:

– А ну вышел сюда, гондон! Я тебе сказал, уродец! Или ты сейчас сам выходишь или я тебя урою!

Я притаился в подвале, надеясь, что незваный гость накричится и уйдет. Тело слишком слабо, можно умереть даже от несильного удара в голову.

– Ну, бля, ты сам напросился, крысеныш, думаешь я тебя не найду? – грохот сверху стих.

Магия! Я вскочил, почувствовав колебания. Но каким образом? Тяжелые шаги направились к мусорной куче, послышались шорохи и удары, а затем скрипнул люк. Схватив Габса, я затолкал его в лаз и закрыл фанеркой. Сам спрятался под кроватью, прихватив с собой кухонный нож.

– Добегался, ушлепок? – лестница заскрипела под весом гостя. – Мы же с тобой по-хорошему всегда, а ты решил заднюю дать? Не, так не пойдет, Крис.

Показались ноги в тяжелых кожаных ботинках с металлическими носами и камуфляжных штанах. Незнакомец остановился на середине комнаты. Я сжал нож в вспотевшей руке. Гость двинулся к кровати, но споткнулся на лежанке Габса и растянулся на полу.

– Сука, какого хера… – наши глаза встретились. – Вот и ты, выблядок мелкий.

Острие ножа вошло в глазницу мужчины, пока широкое основание клинка не уперлось в кость. Гость вздрогнул и вытянулся. Из выколотого глаза шустро побежала кровь, стекая ручейками по неровному полу. Мертв.

Не думаю, что стоило убивать его, но рука дернулась сама, инстинктивно реагируя на опасность. На Галене по-другому не выжить.

В Дэшке исчезновения людей были не редкостью, особенно среди сборщиков мусора или ходоков в пустоши. Но подозреваю, что незнакомец был мужем соцработиницы, и та в курсе, куда мог отправиться ее благоверный.

Убийство человека. Я перебрал память Криса, отслеживая все ассоциации. Почти за любое преступление отправляли на исправительные работы, откуда имелся неплохой шанс не вернуться. Десять лет каторги. Пятнадцать. Восемь. Тридцать два? Случайно подслушанный разговор двух мусорщиков шел про убийство местного стража закона. Виновник получил тридцать два года. Но его зарезали в участке перед отправкой.

Я вылез из-под кровати и осмотрел труп. На синей форменной куртке задорно поблескивал значок в форме шита. Неловко вышло. В карманах мужика нашлось пару замасленных купюр.

Выйдя на улицу, я обнаружил велосипед возле крыльца. Поблизости никого, и в теории не должно быть свидетелей, видевших, как мужчина зашел в дом. Закатив велик на кухню, я нагреб на него мусор и спустился в подвал.

Что же делать с телом? Целиком его съесть не выйдет, особенно за день, но некоторые органы мне понадобятся, раз уж так вышло. Вооружившись небольшим топориком для колки дров, я вскрыл грудную клетку мертвеца, достав сердце и печень. Если Судьба послала мне их, то грех отказываться от толики жизненной силы.

С помощью магии я мог бы высосать соки не прибегая к таким древним методам. А так придется есть сырое мясо.

Сложив нарубленные на мелкие кусочки потроха, я принялся разделывать тело на фрагменты, которые смогу унести. Наверху нашлось пару мешков, правда, начавших быстро протекать. Весь пол был запачкан кровью и придется хорошо потрудиться, чтобы его отдраить.

Крис жил в паре километров от города, в давно заброшенном районе небольших домиков. Место считалось нехорошим, особенно его северная окраина возле завода, но прежний владелец жил здесь вполне спокойно. Тут даже бродячих собак не водилось, ставших настоящим бедствием для жителей городка.

Я остановился перед лестницей, снова считывая воспоминания. На окраине довольно часто пропадали люди, но Крис почему-то не придавал этому никого значения. Но мне такая репутация только на руку.

Дождавшись пока стемнеет, я начал перетаскивать мешки к самому крайнему домику на районе, где закидывал в них камни и сбрасывал в колодец. На дне плескалась какая-то черная жижа, поглотившая улики. Велосипед отвел к заводу, где сбросил его в первый попавшийся люк. Близко подходить к мрачной серой громаде главного здания не решился.

Пока было светло, оттирал засохшую кровь. Но стоило утреннему свету заглянуть в подвал, как обнаружились десятки пятнышек и незамеченных брызг. Закончив уборку, я без сил повалился на кровать.

Органы!

С кряхтением поднявшись, я принялся медленно поглощать покрошенные потроха, не забывая тщательно разжевывать. Проглотив всю миску, сосредоточился на усвоении жизненной энергии. Запаса сил гостя не хватило, чтобы справиться с болезнью, но я основательно насытил и укрепил хлипкий организм.

Через два дня удалось проделать тридцать вдохов, совершив полный цикл. Никакой речи об усилении тела не шло, я только замедлил неминуемое разрушение. Только, чтобы достичь равновесия, придется сделать около четырех циклов, что займет больше двух месяцев.

Продукты заканчивались, поэтому я принял нелегкое решение отправиться в город. Вымывшись, я отыскал среди вещей Криса синий комбинезон и немного подранную куртку с капюшоном. Отмочив бинты, снял их с лица, обнажая участки красноватой сильно шелушащейся кожи. С большими гнойными фурункулами я пока не справился, но воспаление немного стихло. Губы и участки возле крыльев носа выглядели хуже всего – в глубоких влажных трещинах, причинявших жуткую боль при разговоре или приеме пищи.

Открыв новую пачку бинтов из неприкосновенного запаса, я снова замотал физиономию и надвинул капюшон. Сменив походные ботинки на рваные кроссовки, направился в Дэшку.

Песчаная дорога и коричневые стены лугового бурьяна сменились ломаным асфальтом и проплешинами сероватой земли. С каждым шагом деревьев и кустов становилось все меньше, пока меня не окружили ряды обсыпающихся каменных трехэтажек, облепленных деревянными пристройками и брезентовыми козырьками. Прямо возле низеньких заборов валялся цветастый мусор, часто заслоняя саму изгородь.

Иногда здания разрастались настолько, что неказистые пристройки сращивались, образуя настоящие лабиринты. Я считал жилье Криса свалкой, но здесь хлам торчал из каждого угла и щели. Несколько ребятишек играли на крыше дома, лазая по торчащим стропилам, как настоящие пауки.

Безногий старик, сидящий возле входа в дом, поднял палку и что-то нечленораздельно прокричал мне.

Заметив на другом конце улицы несколько пошатывающихся фигур, я сразу свернул в проулок. Нужно стараться избегать любого контакта с прохожими. Криса считали местным дурачком, и никто кроме детишек его не задирал, но лучше перестраховаться.

Слева хлопнуло окно и женщина с рябым лицом выплеснула мне под ноги ведро с нечистотами. Ее некрасивая рожа скривилась, когда бабища поняла, что промазала. Блеклые глаза закатились под лоб, и створка захлопнулась, задребезжав стеклом.

В магазине с забранными решетками окнами и железной дверью, едва мне поддавшейся, было пусто и пахло рыбой. За прилавком курила продавщица – женщина лет сорока внушительных размеров, с бугрящимися мышцами на руках и огромными грудями. Одним вдохом выкурив сигарету, баба вопросительно на меня посмотрела.

– Пять банок тушенки, три банки жира, три пакета любой крупы… – я по памяти огласил список необходимого.

– А деньжата есть, Крис? – приподнялись густые черные брови.

Я показал синюю бумажку и продавщица начала выставлять продукты. Загрузив полный рюкзак, я передал деньги, но пока женщина отсчитывала сдачу, заскрипела входная дверь. Как же не вовремя.

– Тина, Тиночка, привет, красавица, – в воздухе повис запах крепкого алкоголя. – По старой дружбе, запиши на счет бутылочку.

Низенький мужчина в заляпанной пожелтевшей майке-безрукавке провел узкими глазами отсчитанные купюры. Он поставил татуированную руку на прилавок и будто ненароком толкнул меня.

– Эй, дурачок, откуда бабки? – мужик неожиданно приблизил свое лицо, выпучив глаза. – А? Стырил где-то?

– Пособие, – выдавил я, смотря в пол.

– Шо!? Луиза крышей поехала что ли!? – рассмеялся алкаш и внезапно нахмурился. – Ты че мне пиздишь, шкет?

– Проверка была, – я попытался отодвинуться, но пальцы мужчины больно вцепились в плечо.

– Не у меня в магазине, – над нами нависла продавщица, сурово поджавшая губы. – Ты меня знаешь, Толик. В последний раз записываю в кредит, если не вернешь бабки, то парни Большого зайдут к тебе в гости.

– А я че? Я ниче, – мужик демонстративно поднял руки. – Мы же дружбаны с Крисом, а ты что подумала? Что я деньги отберу у убогого? Я же ветеран, Тинка, человек большой чести.

Не дожидаясь окончания фразы, я вылетел из магазина, надеясь поскорее смотаться из Дэшки. Когда ряды домов разросшихся, как раковые опухоли, сменились растительностью пригорода, дал себе передышку. Я даже сошел с основной дороги, петляя между заброшенными цехами и полями.

Тот мужчина из магазина явно положил глаз на мои денежки. Хорошо, что удалось оторваться. Зайдя в дом, я сбросил тяжелый рюкзак. Сзади раздался шорох. Я развернулся, но перед глазами мелькнула черная дубинка и неясный силуэт, скрывавшийся в углу.