Текст книги "Мусорщик (СИ)"

Автор книги: Алекс Меглин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Глава 6

Нужно день за днем обходить дома, заглядывая в каждый уголок и разгребая песок, чтобы собрать дешевую мелочевку. Все, что на виду давным-давно вынесли.

Засвистевший ветер швырнул мне в лицо песок, крупицами оставшийся в глазах. Порывы усилились с приближением к дальнему участку, хлеща по рукам и обильно забрасывая песчинки за шиворот. Я шел в тени, но бледная кожа на руках быстро покраснела.

Чем дальше, тем больше развалины походили на оплывшие огарки, а гудение ветра сводило с ума. Я остановился перед рухнувшим зданием, раздумывая идти ли дальше. Все-таки взобравшись на распластавшееся неряшливой кучей камня строение, на которое прилегло следующее, нырнул в темный лаз окна. Ноги провалились в песок, засыпавший комнату. Повозив по нему руками нашел металлический каркас стула.

Сжевав хлеб и допив воду, я рискнул подняться дальше по неровным ступенькам упавших зданий. Второй подъем дался куда тяжелее, ведь крыша высотки неплохо сохранилась и приходилось вбивать пальцы в трещины бетонной плиты. Доступными для спуска внутрь высотки оставалось полтора этажа, остальные накрыло следующее здание.

Обшарив пять квартир, я стал обладателем куска меди с вплавившимся в него пластиком и стеклом. Негусто. Можно разрывать песок, но мне жутко не хотелось таким заниматься.

В одной комнате обнаружился проход на лестничную площадку. Идти дальше? Стены не выглядят слишком крепкими, можно погибнуть, если завалит от случайного чиха. Но деньги на сапоги…

Вздохнув, я спрыгнул на лестницу и медленно спустился на следующий этаж. Темно, хоть глаз выколи. У меня был коробок спичек и жадность несколько секунд боролось с любопытством. Маленький огонек выхватил распахнутые двери, уходящие в темные коридоры и торчащие из песка кости.

Сев на корточки, я начал просеивать песок возле костей, ища украшения. А вдруг? Но перелопатив все площадку, я нашел лишь заколку для волос. Идти еще глубже?

Огонек осветил обломок плиты, частично разрушивший лестницу и смявший перила, в итоге закрывшие проход, как решетка. Но такой дохляк, как я, вполне может протиснуться между ними.

Спичка погасла. Я на ощупь пополз дальше и протиснулся через заскрипевшие перила. Стоило темноте обступить меня, как стали чудиться неясные шорохи и постукивания. Скорее всего песок осыпается от моих движений и шелестит, но я не выдержал и снова зачиркал спичками.

Лежащий на горке песка череп оскалился, а из его глазницы вылезла ярко-красная многоножка, кинувшаяся в темноту. Сука, здесь и такие водятся!? Крис никогда не встречал в городе живых существ, даже насекомых. А мне сразу тварь длиной с руку…

Чирк. Скелет лежал прямо возле входа в квартиру, а на фаланге блестело золотое кольцо. Я потянул ободок, оторвавшийся вместе с пальцем. Затем аккуратно разгребал кучки песка ногой, пытаясь не загасить огонек, но ничего не нашел.

Свет погас.

Как только на сетчатке померк последний отблеск, как на нижнем этаже послышался громкий стук. Будто кто-то зацепился за стальную полосу перил.

Ни секунды не думая, я бросился наверх, будто крыса проскочил решетку, и очнулся уже на улице.

Блин, вот чего я переполошился? Бежала многоножка, столкнула камешек, тот и стукнул, а я чуть в штаны не наделал. Тьфу! Верховный некромант улепетывает от насекомого, кто бы мог подумать.

Но мне резко перехотелось продолжать поиски, вернусь завтра. Интересно, сколько дадут за кольцо?

– Тысяча, – Беляш потер кольцо краем свитера. – Хотя… Могу еще двести накинуть.

– Хорошо, – я пожал плечами.

Отнеся ботинки в ремонт, я впрок закупился едой и оставил триста ван на всякий случай. Нужно поскорее привести тело в норму, поэтому, отложу походы за добычей и сосредоточусь на тренировках.

На третью неделю я смог сесть на продольный шпагат и жонглировать шестью камешками. Мне не удалось набрать ни грамма мышц, но они будто стали одновременно тверже и эластичней. То ничтожное количество жирка, что имел организм вытопилось, что смотрелось немного жутковато. Как анатомический манекен выгляжу.

Однако, боевое искусство рыцарей смерти, сильнейших воинов моего народа, оставалось мне недоступно. Живая плоть попросту не может выдержать такого напряжения. Да и признаться, я никогда не был искусным бойцом, отдавая большее предпочтение магии. Пожалуй, меня можно отнести к худшим мечникам Галена, а также к никудышным копейщикам, косым стрелкам и просто рукожопам, если брать во внимание, что я обучался у настоящих мастеров.

Оставался ножевой бой, которому обучались все дети на Небесных колыбелях. Просто ради развития рефлексов и ловкости. Тут я тоже болтался в конце списка.

Я раз за разом прогонял основные удары и связки, стараясь загнать их в мышечную память. Выходило сносно. Не хорошо, не плохо, что-то среднее. Постоянно хотелось перегнать ману в тело, чтобы ускориться, но увы…

Вырабатываемая циклами дыхания жизненная энергия уходила на общее укрепление организма, что позволяло получать от него еще больше отдачи. Но неделю назад я достиг потолка. Жизненная сила перестала прирастать. На данном этапе манипуляции с энергией для галенцев заканчивались. Куда выигрышнее было заниматься с маной.

Вообще, это очень плохо. От начала занятий прошло чуть больше месяца, а прогресс уже остановился. Тело Криса попросту не создано для накопления жизненной силы. У него нет Таланта.

И что делать теперь!? Понятно, что дальше повышать силу и ловкость, но если сравнивать с некоторыми местными, то мне никогда не достичь их уровня обычными методами. Тая просто просчиталась, подойдя слишком близко. В равном бою у меня нет шансов. Слишком большой разрыв в скорости.

По старой привычке, я так сильно задумался, что не заметил, как просидел всю ночь на улице. Мышцы так задеревенели, что при попытке встать, я просто завалился на спину.

Продолжать насыщать тело энергией? Похоже, что это единственный вариант. Буду придерживаться такого подхода. И мышцы… надо нарастить их. Я вешу, как бродячая собака в голодный год. И надо сходить в город, поспрашивать знакомых, и на рынок наведаться, в ту часть, где продавалось тренировочное снаряжение.

– А, так ты в клан хочешь вступить!? – первый же продавец сразу ответил на мой вопрос. – Так сходи в городской центр развития, там за сотку тест пройдешь и все. Ты что в школе не сдавал? Но я тебе сразу парень скажу, не твое это. Лучше гирю купи за ту же сотню и качайся.

– Гирю? – переспросил я.

– Смотри, если больно приспичило, то можно в слуги клановые податься, там есть шанс эликсир или пилюлю подешевле купить или в дар получить, – бицепс на руке мужчина вспучился, когда он достал из-под прилавка металлический шар с ручкой. – Если двадцать раз выжмешь над головой одной рукой, тогда можешь смело проситься.

– А сколько здесь? – я погладил холодный чугунный бок.

– Пятьдесят кило, золотой стандарт, – продавец широко улыбнулся. – Попробуй.

Моих сил хватило, чтобы оторвать гирю и медленно опустить на землю. Она весит больше, чем я! Какое там поднять двадцать раз, я ее даже до пупка едва могу дотянуть!

– Ха! Слабак! – торгаш пригладил пышные рыжие усы. – Мой сын в двенадцать лет мог выжать ее тридцать пять раз! Так что, берешь? Накинешь пятьдесят ван сверху, доставочку организую.

– Не надо, – я протянул сложенную купюру. – А инструкция есть, как с ней заниматься?

– Взял и поднял, что тут сложного? – удивился мужик. – Ну ты даешь малой.

Эпопея с доставкой покупки домой растянулась на несколько часов. Последние метры я натурально трясся всем телом от напряжения, а пальцы напрочь отказывались разгибаться. Выжав промокшую от пота одежду, я рухнул на кровать и сразу вырубился.

Утром смел остатки припасов и поплелся в город, страдая от мучительной боли в мышцах. Перенапрягся. Полчаса ушло на поиски Центра развития, спрятавшегося в подвале, спуск в который загораживали деревянные ящики.

– Ты!? – удивилась девушка за стойкой. – Это же ты помог дедушке с книгами?

Электрический свет делал оспинки на ее лице еще отчетливей, вдобавок заостряя скулы и нос. Теперь я бы не назвал ее миленькой.

– Эстер же? – я выудил из памяти имя. – Мне нужно пройти тест.

– Хорошо, – серьезно кивнула та. – К оплате будет сто ван. Нет, оплата не здесь, тебе нужно пройти…

Она несколько минут объясняла мне, куда нести деньги. Что за бред? Почему мне нужно идти в другое место, стоять очередь, и заплатить еще десять ван сверху за срочность?

– Вот! – я припечатал чек к стойке.

Эстер приподнялась на цыпочки и потянулась за бумажкой. Лямка ее платья сползла с ключицы, обнажая верхушку груди и темно-коричневый ореол. Сердце пропустило удар. В штанах стало тесно от внезапно увеличившегося прибора. Так, это что за шутки?

– Пойдем, – девушка быстро поправила платье.

Я пошел за ней, слушая, как чавкает вздувшийся пол, а в углах что-то подозрительно шуршит. Здесь еще хуже, чем у меня в доме. Мы зашли в помещение, залитое неприятным ярко-белым светом.

– Палец, – девушка натянула перчатки.

Тонкая пластинка металла пробила кожу. Эстер начала выдаивать кровь из пальца на блестящий, отливающий перламутром диск, быстро впитывающий рубиновую жидкость. Затарахтел и зафыркал включившийся аппарат, похожий на железный шкаф со множеством индикаторов и лампочек. Диск лег на выехавшую подставку. Когда он погрузился внутрь, механизм затрещал с такой громкостью, что у меня заболели уши.

– Вот результаты, – девушка показала на выпуклый зеленый экран. – Ого, какой низкий уровень, первый раз такое вижу у взрослого. Тебе сколько лет?

– Мне где-то двадцать четыре, – я вгляделся в мерцающие цифры. – Семь это мало?

– Двадцать четыре года!? Ну, на моей памяти такого еще не случалось, – Эстер выключила машину. – Самый низкий показатель был около шести. И тот парень умирал. Хотя ты такой маленький, общий индекс должен быть чуть ниже среднего. Вставай туда, измерим рост и вес.

Я забрался на заскрипевшую ржавую платформу, но девушка замахала руками:

– Одежду снимать надо. Ой!

– Что такое? – я замер на одной ноге.

– Трусы можешь оставить, – Эстер прижала руки к покрасневшему лицу.

Смущенная девушка начала крутить колки, а затем прижила к моей макушке планку, измеряющую рост.

– Вес сорок семь килограмм, рост метр сто пятьдесят два сантиметра. И в итоге получается где-то девятнадцать баллов. Но это на глазок, сейчас данные обработаются, ведь здесь учитывается множество факторов, вроде соотношения мышц и жира, костной массы, плотности энергии.

– Так это много или мало? – я принялся одеваться.

– Сейчас посмотрим, – Эстер уселась за стол с мягко гудящим экраном. – Чуть ошиблась, вышло ровно двадцать. Нижняя граница нормы. Назови фамилию и имя, если есть в базе, то можно просмотреть динамику.

– Крис Савой.

– Есть! – Эстер быстро защелкала мышкой. – Так, последнее тестирование было семнадцать лет назад. Обнаружен синдром Лайтера-Стриха, показатель энергии один. Но это невозможно, при данном синдроме жизненная сила не растет. Выходит, что ты настоящий феномен!

– Диагноз был ошибочен, его должны были исправить, – я сделал вид, что тоже удивлен.

– Вот блин, – расстроилась Эстер. – Сейчас подправлю.

– А какой должен быть индекс, чтобы попасть в клан? – я отвернулся от противно мерцающего монитора.

– В клане смотрят только на показатель энергии, – ответила девушка. – Самый низкий порог это пятьдесят.

– Ясно, – протянул я. – А как его увеличить?

– Специальные тренировки, эликсиры и пилюли, но их надо принимать с детства, – вздохнула девушка. – Блин, мне лень объяснять, ты читать умеешь?

Я кивнул и мы прошли в крохотное помещение, сплошь покрытое густым слоем пыли и паутины. Эстер пнула ногой по шкафу и подцепив приоткрывшуюся дверцу, открыла его. Семь полок были заставлены книгами, местами покрытыми зеленой плесенью.

– Вообще это ведомственная литература, но думаю, что всем насрать, – девушка вложила мне в руку тонкую книжку. – Читай, просвещайся. И спасибо, что дедушке помог. Сколько раз ему говорила, чтобы прекращал тяжести таскать.

Оставив девушку ковыряться в механизме, начавшем кашлять черным дымом, я вышел на улицу. Замершие люди задрали головы, всматриваясь в серое, покрытое острыми тучами небо. Что там такое? Спустя минуту я заметил медленно увеличивающееся желтое пятнышко. Вытянутая оболочка в форме сигары и сияющая начищенной медью гондола, ощетинившаяся тонкими и длинными стволами ружей.

Дирижабль. Как раз вчера читал про них, а сейчас увидел вживую. Желтая летающая громадина зависла над городом.

– Внимание, жители Д-2, в связи с сезонными ветрами на город надвигается смог со стороны промышленных округов, – даже с высота десятка метров голос из динамика дирижабля звучал отчетливо. – Сохраняйте спокойствие и оставайтесь по домам, пока мы не урегулируем ситуацию. Правительством будет оказана гуманитарная помощь. Сейчас будут сброшены средства индивидуальной защиты. Один пакет на человека. Я повторяю. Один пакет на человека!

В днище гондолы раскрылся квадратный люк, откуда посыпались желтые пакеты. Когда первые из них достигли земли, город будто сошел с ума. Каждый старался ухватить побольше, отпихивая других и вырывая добычу из рук. Мягко планируя, передо мной опустился пакет.

– А ну свалил! – какой-то здоровяк в татуировках, отпихнул меня и заграбастал помощь.

Ну не резать же его здесь? Пожав плечами, я добрался до ближайшего переулка, где успело скопиться три пакета, и еще один висел на скате крыши, зацепившись за водосток. Упаковав свертки в рюкзак, я собирался выходить обратно, как проход загородил тот же самый верзила. Крохотное лицо с оттопыренными губами умещалось на громадной голове, что придавало физиономии здоровяка забавный вид.

– Сюда. Дал. – волосатая ладонь сжалась в кулак. – Или пришибу.

Надвинув капюшон, я на трясущихся ногах направился к ухмыляющемуся мужику. Ничего отдавать не буду, но нужно проверить скорость и растяжку.

– Деньги есть? – мудак засунул голову в протянутый рюкзак. – Будет хуже, если сам найду.

Хлесткий удар сбоку в коленный сустав заставил его только покачнуться и недоумевающе глянуть на меня. Крепкий. Я рассчитывал, что смогу раздробить хрящи. Глаза громилы налились кровью. Он заревел и расставив руки попер на меня.

Сложив пальцы клювом, я всадил их в межключичную впадину напавшего. Мужик жутко захрипел и начал царапать ногтями шею, будто пытаясь проделать дыру для воздуха. Между его губ выступила кровь. Я легонько толкнул громилу в накачанную грудь и он повалился на спину.

– Это я возьму, – в карманах штанов обнаружилось пару сотен ван. – Бывай, здоровяк.

– Эй, пацаны, Симона вальнули, – в переулок заглянул вихрастый парень с кривым шрамом, пересекающим губы.

Бежим! Я попытался проскочить мимо дружка бандита, но перед носом мелькнуло лезвие ножа. Рухнув на колени, до хруста выгнул спину. Носок стопы влетел точно в подбородок хмыря, и тот медленно опустился на землю. Из безвольно открывшегося рта брызнула кровища – от удара бедолага почти откусил себе язык.

Проход уже замыкала тройка хулиганов. Перекатившись через спину, я бросился к тупику. Оттолкнувшись от угла здания, зацепился за край трехметровой стены и перевалился через нее. Загромыхали железные бочки, на которые я приземлился. Ободранный кот с лысым, крысиным хвостом, раздраженно зашипел и прыгнул на меня.

Увернувшись от спятившей зверушки, я побежал по узкой улочке, лавируя между кучами мусора.

– А, сука! – сзади раздался крик. – Он мне глаз выцарапал!

Появившаяся на стене фигура, пытается отбиться от кота, и оступившись, падает вниз. Почти сразу появляются двое других. Не обращая внимания на товарища, они устремляются за мной. Ухватившись за торчащую балку, забрасываю свое тело на жестяной козырек крыши. Куда дальше!?

– А ну стоять, сучонок! – бандиты не отставали.

Я рванул по крыше, но черепица под ногой хрустнула вместе с прогнившей доской. Солидный участок настила сверзился в открывшуюся дыру, утаскивая меня за собой. Упав на пыльный чердак, я закрыл голову от посыпавшегося мусора.

Вот люк, попробую улизнуть через дом.

Я поднял тяжелую крышку и скатился по лестнице. В узкой полутемной комнате, обитой посеревшими коврами, стоял широкий топчан, на котором замерли два человека. Расплывшийся белой жировой массой по кровати плешивый мужик в очках и крохотная девушка в клетчатой юбке, держащая в руках его половой член.

– Простите, – я привычно отвесил церемониальный поклон. – А где выход? Все, нашел.

Я открыл дверь наполовину, поскольку она уперлась в проклятый ковер. В проходе стоял мускулистый парень, тут же попытавшийся полоснуть мою руку ножом. Ударив по его запястью, врезавшемуся в край дверного проема, я перехватил выпавший нож.

Никого не убивать, будет только хуже.

Глава 7

Лезвие прочертило красную полоску внизу ладони напавшего, выводя его конечность из строя. Бандит не растерялся. Толкнув плечом дверь, он нанес серию прямых ударом мне в лицо.

Отлетев к стене, я зашмыгал разбитым носом и выплюнул осколки зубов. Качок ворвался в комнату и поднял ногу, собираясь размозжить мне голову. Перекат. Ботинок пробил дыру в перекрытии и парень замахал руками, пытаясь удержать равновесие. Поднявшись, я со всей дури засадил голенью по мудям придурка.

– Стража! – как дурной завопил толстяк.

В коридоре загрохотали шаги. Бросившись на чердак, я ухватился за край пролома, но тот осыпался вместе с переломившейся поперечной балкой. Разбежавшись, я подпрыгнул, упав плашмя на крышу. Только не разваливайся.

Следующим прыжком я перебрался на соседнее здание. Пробежав сотню метров, спустился на балкон и спрыгнул в кучу мешков, откуда вырвался рой черных мух. Пластик затрещал и оттуда потекла бурая жижа, издававшая такой смрад, что у меня закружилась голова. Кое-как стряхнув налипшую дрянь, я быстрым шагом направился прочь из города. Все жители занимались поиском желтых пакетов, вооружившись длинными палками с крюками. За мной никто не гнался.

Лицо болело. Я потрогал распухший нос, откуда сочились сопли и кровь. Неплохо прилетело. Еще не хватает пары зубов, рассечена нижняя губа и внутренняя часть щеки. Кулаки у качка будто из чугуна отлиты.

Зато в кармане лежал длинный немного изогнутый нож с обрезиненной рукояткой. В разы лучше, чем мой. Будем считать это компенсацией за травмы.

– Внимани… Не пок… Надвигает… – дирижабль отлетал от города и ветер доносил обрывки фраз.

Дома осторожно промыл лицо и выправил нос, смотревший чутка влево. От одежды пришлось избавиться. Даже после полоскания гнилая вонь никуда не делась, а словно распределилась по всей ткани.

Найдя тонкий железный прут, я вставил его в ручку подвального люка. И почему раньше не додумался? Сильного человека это не остановит, но немного задержит.

Заползся в секретное помещение, я отодвинул дергающего во сне обрубками лап Габса, и с головой накрылся одеялом.

Утро принесло смог. Весь двор застлан жирным, желтоватым туманом, стелящимся до верхушек деревьев и запустившим воняющие жженым пластиком щупальца в дом. Я закашлялся и вернулся в подвал.

Горло начало першить всего от пары вдохов, а в легкие словно залили отработанное масло. Распечатав желтые пакеты, я нашел тонкий, как целлофановый пакет плащ, почти прозрачные перчатки, прорезиненную маску для лица с двумя фильтрами, пластиковые очки на резинке и буклет.

Гуманитарная помощь от клана Ротт. Нам нужен твой голос на выборах…

Так, у меня есть неприкосновенный запас, которого должно хватить на две-три недели, если не шиковать.

Промышленный смог опускался на Дэшку раз в два-три года, останавливая жизнь в городе. Крис обычно отсиживался в подвале на полуголодном пайке. Да и что делать? Если вытянуть руку, то едва можно увидеть пальцы, все сливается в плотную желтую стену. Все сидят по домам и попивают кмыс.

Но там, где одни видят препятствие, другие видят возможность. Я отчетливо видел возможность расширить свою библиотеку. В брошюрке из центра городского развития нашлось много полезного, но все описано такими расплывчатыми фразами, что в них можно утонуть.

Жизненную энергию здесь называли Кай. Ее уровень довольно неравномерно распределен по популяции – большинство имеют жалкие крохи. Везет редким счастливчикам. Логично, что тем, кто уже родился с золотой ложкой во рту.

Наибольшего уровня Кай достигает к концу полового созревания. Все дети и подростки проходят ежегодные тестирования с целью отбора одаренных, ведь чем раньше начать принимать кай-препараты и тренироваться, тем больше можно расширить генетический потенциал.

Чтобы считаться одаренным, нужно иметь уровень Кай равный 20 к десяти годам, или 30 к более позднему возрасту. У меня была жалкая семерка. Общий индекс же использовался для отбора в армию.

Но тем, кому повезло единожды, могло не повезти во второй раз. Чем старше становился человек, тем хуже работали тренировки и кай-препараты, расширяющие врожденный дар. К двадцати пяти годам его развитие обычно полностью останавливалось.

И тогда в игру вступало правило ста процентов. Невозможно развить врожденный дар более, чем на сто процентов. Абсолютный предел для человека с Кай-20 или К-20(уровень жизненной энергии) это Кай-40. Очень редко регистрируемые превышения врожденного предела сводились к некорректным измерениям и погрешностям приборов.

Поскольку мой возраст выше двадцати пяти лет, а развитие энергии остановилось, то я исчерпал предел развития. Мой уровень равен К-7. Если выражаться словами местных – нулевка или пустышка. Такие люди часто обречены на одиночество, даже если смогли построить карьеру, ведь никакой женщине не хочется, чтобы ее ребенок унаследовал низкий уровень энергии.

Мало! Мне мало знаний из брошюрки. В том шкафчике было множество более толстых книг с явно ценной начинкой. Я хочу их все.

Облачившись в бледно-зеленый комплект из пакета, я на всякий случай прихватил с собой еще две маски. Тонкие фильтры совсем не внушают доверия.

И оказался прав.

Не успел пройти и километр, как на них скопилась маслянистая пленка, закупорив устройство. Я вытер жидкость, но воздух теперь проходил с трудом, свистя и похрипывая, как умирающий от астмы. Если не перенапрягаться, то привыкнуть можно. Но бегать в таком себе дороже.

Плащ покрылся мелкими переливающимися радугой капельками, а тканевая одежда заметно потяжелела, впитывая разлитый в воздухе смог. Открытые участки лица немного пощипывало.

Ориентироваться приходилось только по песчаной дороге под ногами. Никакого намека на солнце. Только бесконечные разливы токсичного тумана, накатывающего плотными волнами с юга. Иногда попадались относительно разреженные участки, но и там видимость ограничивалась пятью метрами.

К центру развития я добрался только благодаря идеальной памяти. Город концентрировал вокруг себя смог, накрывшись плотным одеялом цвета жженой ваты. Царила тишина. Туман скрадывал любые звуки, не удавалось расслышать даже собственных шагов.

В плотном мареве иногда встречались темные фигуры горожан, исчезавших стоило лишь отойти на метр.

Я спустился к подвальчику и взмахами руки разогнал туман около двери. Заперто, как и ожидалось. Поднявшись на улицу, я присел возле небольшого окошка, и просунув лезвие ножа, попытался подбить полоску защелки. Не пролазит. Хорошо, что захватил с собой тонкий пластиковый обломок.

Открывшееся вовнутрь окно принялось жадно засасывать смог. Забросив рюкзак, я протиснулся в узкий проход. Ноги нашарили стойку. Поскорее закроем форточку, пока еще больше этой дряни не попало сюда.

Освещая путь свечой, я торопливо пошел в комнату с книгами. Вот вы мои хорошие. Щелкнул выключателем и помещение залил свет, спугнув крупного паука, скрывшегося под шкафом. Погладив высохшие и загнувшиеся корешки, я вытащил самый первый томик. Нужно отобрать самые лучшие и желательно всего несколько штук, иначе будет заметно. Эстер может догадаться.

Открыв первую страницу, я пропал на два дня. Только дурная привычка сидеть неподвижно вывела меня из плена желтых страниц. Тело попросту свалилось на пол и я отрубился.

Эх, надо как-то исправлять эту ситуацию. У меня живое тело и подобные выпадения из реальности отрицательно сказываются на циркуляции крови и энергии. Съев банку консервов, я напился железистой воды из умывальника и продолжил чтение.

Немного подумав, нашел способ совместить чтение и тренировки – статические упражнения. Составив в уме план перехода от одной позы к другой, снова взялся за книги, изредка меняя положение. Способность отрешаться здорово помогала. Лишь первые часы приходилось возвращаться в сознание и в ручном режиме переключаться на следующее упражнение или отдых.

На пятый день еда закончилась, да и кормушка Габса должна опустеть, если шерстяная подстилка не схарчила все в первый день. Половина шкафчика прочитана. Взяв две наиболее ценные книжицы, я смотался домой, чтобы покормить кота.

Насыпав животине еды и подлив воды, поспешил вернуться в центр развития. Смог не только не спадал, но стал настолько густым, что казалось, будто идешь под водой.

На подходе к центру развития интуиция буквально завопила об опасности. Да так сильно, что у меня буквально вышибло дыхание. Втиснувшись между мусорными баками, я сосредоточился на том, чтобы вообще исчезнуть из этого мира. Меня здесь нет, никогда не было и не будет.

Пахло кровью. Я чувствовал ее медный привкус на языке, хотя рот и нос закрывала маска. Горчичный смог раздвинулся, пропуская высокую человеческую фигуру, двигающуюся размашистыми шагами. Секунда и незнакомец пропал. Вслед за ним пробежала стая четвероногих животных. Собаки? Они могут почуять мой запах.

Но обошлось. Я просидел в закутке еще полчаса, а потом юркнул в подвал центра развития. Кто же там был? И почему так сильно пахло кровью и смертью?

На кафельном полу комнаты обследований остались бледные алые отпечатки. На подошве обнаружилась еще влажная кровь. Затерев штанами следы, я в ускоренном темпе принялся за чтение. Чтобы не случилось, ничего хорошего от случайной встречи ждать не стоит. Тот человек был опасен. Мои инстинкты встревожились так же сильно, как при встрече с самыми опасными чудовищами Бича плоти.

А следовавшие за ним ручные псы? Судя по силуэтам, в стаю входили отборные зверюги, в холке достававшие мне до середины живота. Ладно, пока отложим этот вопрос.

Самое сладкое я оставил напоследок. Внизу шкафчика стояла коробка, заполненная металлическими кейсами с небольшими навесными замками. Что же вы скрываете, мои проржавевшие хранители?

Осталось найти ключи. Обыскав весь центр, я пришел к выводу, что они находятся в маленьком сейфе, спрятанном в тумбочке под стойкой. Четыре металлические кнопки с цифрами затерлись сильнее остальных. Семерка была чуть темнее других. Возможно, что ее нажимали первой, оставляя частички грязи и кожное сало. Если считать, что семь действительно первая цифра, то нужно будет перебрать тысячу вариантов.

Повезло на пятой минуте. Дверца с мягким щелчком приоткрылась. Так, папка с бумаги. Ее отложим в сторону, я вовсе не против ознакомиться с официальными документами. Нажимная печать, пачка гербовой бумаги, и заветные ключики.

Сняв замки с кейсов, я пробежался по названиям, поняв, что ни черта не понимаю. Незнакомый иероглифический язык… Толстые пластиковые папки хранили в себе множество подшитых страниц, испещренных схемами и таблицами.

Открыв рюкзак, я принялся перекладывать папки и отобранные книги. Одна из полок скрипнула и свалилась на нижнюю соседку. Держащий болт проржавел и не выдержал, когда я вытаскивал томик. Такой беспорядок оставлять нельзя.

В стойке был небольшой набор с инструментами, там и детали вроде валялись. Найдя новый болт, я с великим трудом отодвинул шкаф, словно вросший в стену. Починив полку, собрался вернуть мебель на место, но заметил на треть выдвинувшийся из общего строя кирпич. Центр явно нуждается в ремонте. Я надавил на кирпич, но тот снова подвел, наполовину уйдя в стену. Там дыра?

Или… Вытащив кирпич, поднес свечу к открывшейся выемке. Что-то есть. Запустив руку, я вытащил пыльный блокнот в кожаной обложке.

Да как задрало это.

Мало того, что чернила почти выцвели, так еще автор использовал какой-то шифр. Цифры шли вперемешку с буквами, пиктограммами и малопонятными схематичными рисунками. Ладно, попробуем разгадать на досуге.

Вылезая из центра, я силой хлопнул разбухшей от тумана форточкой, чтобы та намертво засела.

Когда оказался на дороге к пригороду, то проклятый смог будто начал редеть и распадаться неряшливыми лентами. Или мне кажется? Но спустя десяток минут стали видны развалины домов и страшное, почти черное небо.

Сверкнула молния.

Мир на секунду стал полностью белым, а затем с такой силой ударил гром, что я аж присел. В ушах зазвенело. Чернильные облака озарились быстрыми вспышками, протянувшимися до самого горизонта, а от грянувших раскатов под ногами задрожала земля. Смог прибило к земле внезапным порывом холодного влажного ветра.

Черт, надо бежать! Если пойдет дождь, то старым книгам хана.

Деревья гнулись и трещали, терзаемые шквальными порывами, поднимающими в воздух мелкие камешки и мусор. Меня мотало из стороны в сторону, снося к обочине.

Дождь рухнул внезапно, будто сверху сплошным потоком выплеснули воду.

Сорвав плащ и куртку, я кое-как намотал их на рюкзак и побежал к ближайшему дому. Со стороны города загудела сирена. Молнии сверкали так часто, что оставляли на сетчатке световые пятна. Я врезался в стену и пошел вдоль нее, пока не отыскал окно.

Ух, это было близко. Усевшись на обломки шкафа, я смотрел, как небо извергает потоки воды, очищающей ядовитый смог. Хотя… На перчатках остались темно-зеленые разводы. Сомневаюсь, что дождевая вода сильно чище, чем мерзкий туман.

На памяти Криса такого сильного ливня никогда не случалось. Обычное дело это девять месяцев засухи, прерываемой равномерными, но немногочисленными осадками.

Непогода становилось только сильнее. Сверху посыпалась каменная крошка, а крыша жалобно заскрипела, перекрывая шум ветра. Уши резанул железный визг – кусок черепичного настила сорвало, открывая огромную дыру. Через редкие доски чердака хлынула вода.

Я собирался перебежать в другу комнату, но доверившись интуиции, выскочил во двор. За спиной дом с грохотом сложился вовнутрь.

Земля отказывалась принимать влагу и вода устремилась бурными потоками, пробивая себе путь. Ботинки чавкнули, выдираясь из жидкой грязи. Всю дорогу затопило. Дождь только усиливался, наполняя силой пенящиеся ручьи.

Габс! Он же остался в подвале, а если все так продолжится, то его затопит.

Только что уровень воды доходил по щиколотку, а спустя минуту захлестывал колени. Я едва мог переставлять ноги. В голень ударил твердый обломок, опрокидывая меня в бурлящий поток. Когда поднялся, то все лицо оказалось разбито камнями и мусором.