Текст книги "Мусорщик (СИ)"

Автор книги: Алекс Меглин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Мимо пронесся обломок бревна, чудом разминувшись со мной. Течение усиливалось, оттаскивая меня от цели. Я не только не продвигался, но и каждую секунду получал болезненные удары по ногам.

Ветер поднимал тучи брызг, заливавших очки и сбивавших дыхание. От грязной воды во рту нестерпимо жгло, будто от желудочного сока.

Я схватился за бетонный остов забора и он медленно вывернулся из размытой земли. Оттолкнувшись от массивного бетонного гриба, я подскочил к следующему столбику. Габс, потерпи немного.

До дома оставалось рукой подать, когда молния высветила двухметровый вал воды с белым гребнем, тащившей со стороны завода обломки бетона и металла. Вот же дерьмо. Меня перемелет в кашу, если не сейчас же спрячусь!

Я ввалился в прихожую одновременно с безжалостный ударом водного потока. Не удержавшись на ногах, влетел в кучу мусора. Где же эта ручка! Дернув дверцу подвала, я скатился по лестнице и подхватил истошно оравшего Габса.

Прижав зверюгу к себе, я попытался подняться наверх, но льющийся сверху водопад легко отшвырнул меня. Подвал заполнялся с чудовищной скоростью. Наружу, я не выскочил, а буквально вынырнул.

Дом доживал последние мгновения. Несущая стена пошла трещинами, обнажая коричневый кирпич. Дверь закупорил каменный обломок, ощетинившийся тонкими металлическими прутьями. Перескочив через него, я прыгнул во двор и сразу ушел по грудь в воду. Пришлось нести Габса на поднятых руках.

Глава 8

Ветер стихал. В черных тучах стали образовываться просветы, пропуская лучи солнца. Дождь еще накрапывал.

Я забрался на поваленное дерево и рассматривал бегущие потоки воды, уносящие с собой фрагменты разрушенного пригорода. Вот и повод, чтобы сменить жилье.

Прошло несколько часов и от огромных разливов остались лишь грязевые озера и заторы из песка и мусора. Яркое голубое небо щедро плескало солнечные лучи. Влажная одежда начала парить.

– Мяв! – Габс дернулся и плюхнулся в болото.

Вытащив кота, похожего на мочалку, которую окунули в яму общественного нужника, я прополоскал его в ближайшей луже. Питомец не оценил моих усилий и завыл, как дурной. Свернув из кофты люльку, я посадил туда Габса и пошел к заводу.

Грязь цеплялась к ботинками огромными вонючими кусками. Первое время я отряхивал обувь, но потом забил. Будет тренировка, мышцы чуть не лопаются от натуги.

Мрачные цеха завода пришлось обходить до самого вечера, пока не нашлось подходящее место. Вдоль стен шел второй этаж, состоящий из металлического каркаса с наваренными на него тонкими стальными листами. Даже от моего веса они прогибались и идти приходилось по остову. В углу помещения примостилось что-то вроде пункта наблюдения.

Только вот проход обрывался в двух метрах от распахнутой двери. Железные сваи резко уходили вниз, согнутые, словно пластилин. Порыскав в окрестностях, я нашел кусок пожарной лестницы, пришедшийся впору.

В наблюдательном пункте имелась приборная панель с десятком кнопок и рычагов, выраставшая прямо из стены, и широкие шкафы с мелкими ячейками, закрывавшимися на ключ. Все до одной были открыты. Посреди комнаты валялась раскладная кровать с остатками матраса, клоками вросшего в пружины.

– Здравствуй, милый дом, – усмехнулся я.

Перенеся Габса, пытавшегося прилизать распушившуюся шерсть, я достал документы их рюкзака. Не так плохо, как могло быть, но… Две верхние папки поплыли. Остальные я разложил на панели для просушки.

Следующая неделя ушла на обустройство. Я перетащил из прошлого жилища(все же выстояло) постельное, гирю и еду из неприкосновенного запаса. Забрал фонящие магией обломки, распихав их по ячейкам шкафов.

Ночевать на заводе оказалось холодно. А днем слишком жарко. Огромный массив металла и бетона каким-то образом быстро нагревался до полудня, но с наступлением ночи моментально остывал, заставляя стучать зубами и трястись.

Я заделал панорамные окна тряпками и пластиковыми мешками, на пол настелил собранные доски. Трухлявые и гнилые, они хрустели под ногами, но так все же теплее. Ножом накосил высохшей травы и положил поверх дерева. Завершил длинными кусками резинового полотна. Воняет, но кому легко?

– Холодно… – пробурчал я, кутаюсь в одеяло. – Все равно холодно.

Прочитанное в центре развития дало свои плоды. Я примерно знал, куда двигаться дальше. Вообще, полностью полезной оказалась только одна книга «Инструкция № 3 для подготовки народного ополчения». И упор в ней делался на обычных людей, не достигших высокий уровней Кай.

Несмотря на откровенно канцелярское название, первая же методика носило утонченное и поэтичное название – «Десять восходов и небесный цветок». Никакой речи о технике не шло. Десять восходов означали собой десять циклов развития мускулатуры по принципу – набрал определенное количество, перевел в качество. А небесный цветок… Да хер его знает. Рисунок черно-белый и слишком контрастный. Вроде бы небесный цветок распространен повсеместно, найду как-нибудь.

Десять восходов было плохим упражнением, и это понимал даже иномирец, как я. Оно позволяло накапливать в мышцах жизненную энергию, но среднее время достижения пятого уровня – четыре года. А выхлоп – примерно единица Кай за каждый пройденный цикл.

В развитых таким способов мышцах создается резервуар для накопления энергии. Только восстанавливается он до неприличия долго – от недели и дольше.

Тренируешься пять лет, умеешь накапливать пять единиц Кай, становишься немного сильнее и живучее. Еще и не загнешься от первой же техники, ведь Кай сама по себе создает естественный барьер.

Десять восходов не дают базы для освоения техник. Думаю, что именно поэтому оно оказалось в Инструкции. Но даже такое упражнение оказалось в категории закрытой литературы.

На полную проработку всех мышц, я потратил два с половиной часа, чуть меньше ушло на дыхание и переправление энергии к утомленным волокнам. Понятно, что после такой нагрузки жрать хотелось невероятно.

И через три дня аварийный запас еды подошел к концу. У меня оставалось пару сотен ван, отобранных у громилы из города. Эх, снова туда идти…

***

– Дядя! Дядя, они убили его! – Луиза влетела в комнату и бросилась в ноги к старику.

Три обогревателя потрескивали и гудели, создавая в каморке фоновый шум, похожий на звук издаваемый роем москитов. Варлам скривился, когда женщина случайно отодвинула от его ступней грелку. Он откровенно презирал дочь старшего брата и при семейных собраниях называл ее отродьем прокисшего семени.

– Кого убили? – старик отодвинул всхлипывающую Луизу и водрузил ноги на грелку. – И кто этот членосос?

Стоящий в дверях парень, лицом похожий на потрепанного жизнью бородавчатого бульдога, показал Варламу средний палец и сплюнул на ковер.

– Это Шэнь, брат Фила, – растирая сопли и помаду по физиономии сообщила женщина. – Он уме-е-ер! Дядя, что же делать!?

Шэнь всем видом выказывал презрение, будто находился в обдристанной ночлежке для бездомных. Он не понимал, зачем Луиза притащила его к вонючему старперу, когда нужно по горячим следам искать мудаков, грохнувших его брата. Вроде дед бывший Серебряный страж, занимавшийся особо опасными преступниками, но… Шэнь видел упаковки памперсов, трость и горы пузырьков и таблеток. Старик бесполезен.

– Туда ему и дорога, – зевнул Варлам. – Если вы приехали пригласить на поминки, тогда можете проваливать. Мне этот сукин сын никогда не нравился.

– Следи за словами, инвалид, – набычился Шэнь.

– А то что? – усмехнулся старик, поправляя плед. – Побежишь жаловаться своему парню, членосос?

Шэнь отшвырнул заверещавшую Луизу и схватил деда за грудки. За мгновение до того, как кулак парня встретился с лицом Варлама, тот ударил его по колену и легким движением ладони отвел руку напавшего. Затем старик притянул Шэня к себе и с размаху боднул по хрустнувшему носу. Следующим прилетел удар локтем в горло, бросивший хрипящего мужчину на пол.

– Хватит! Убили! Фила убили! – закричала Луиза. – Ему сердце вырезали, дядя! Сердце, твою мать….

– Ну так стражи есть, пусть расследуют, – пожал плечами Варлам. – От меня, что надо? Чтобы я вам слезки вытер?

– Закрыли дело, – Шэнь сморкнулся кровью, но столкнувшись со взглядом деда, перехватил соплю в полете. – Больше не повторится. Кхм, закрыто за недостатком улик. Я хотел дело перетащить в свой участок, но боссу позвонили сверху и вставили таких пиз… что его в больничку с сердечным приступом увезли.

– А сами на кого думаете? – спросил старик.

– Не знаю, может клановец? Но откуда ему взяться в наших краях? – покачал головой Шэнь. – Если свои, то зачем сердце вырезать? А если бандиты какие, то почему сверху звонили?

– Так ты поможешь, дядя? – Луиза взяла старика за ладонь.

– Нет, – старик брезгливо выдернул пальцы. – Срать я хотел на Фила, даже если его до смерти в зад поимели.

– Дядя! Дядюшка, помоги! Я жить не смогу, если эти тварь по земле спокойно ходить будут! – Луиза забилась в истерике, вцепившись в ноги Варлама.

– Пойдем, сами отыщем, – Шэнь потащил всхлипывающую женщину по полу.

– Эй, членосос, а откуда звонили? – Варлам окликнул прикрывавшего дверь мужчину.

– Тайная инспекция, – тихо ответил Шэнь. – Это что-то меняет?

Варлам будто закаменел, но его указательный палец, отрубленный по первую фалангу, продолжил стучать по подлокотнику кресла. Шэнь только сейчас заметил, какие у старика огромные ладони. Бывший серебряный страж с кряхтением поднялся и потянулся, задевав макушкой потолок. Стоило ему встать, как Варлам полностью заполнил комнату. Казалось, что его длинные ручища без труда могут коснуться противоположных стен.

– Так вы с нами? – Шэнь сглотнул.

– Это вы со мной, – старик снял со стены саблю и любовно погладил черные бархатные ножны. – Изголодалась, старушка? Ничего, скоро вдоволь попьем кровушки.

***

Дэшка выглядела странно. Потом облизал часть города, вынеся мусор и грязь, чтобы оставить их в центре города. Улицы перекрывало заграждение из нанесенного хлама.

Отовсюду стучали молотки и жужжали пилы. Прямо возле домов лежали черные пластиковые мешки на застежках, куда складывали погибших. Почти в каждом доме нашелся неходячий или инвалид, что не смог пережить наводнение. Вот и надейся на родственников.

Магазин был открыт. Я встал в конец очереди и ненароком подслушал разговоров двух молодых женщин.

– Сорок человек, Майя, сорок человек. Говорят, что весь дом, начиная с первой квартиры и до чердака. Там Берта-вонючка жила, и ее тоже.

– Прям так сорок? – усомнилась грудастая рыжая толстушка.

– Зуб даю! – ее подруга полезла в рот грязным пальцем. – У каждого все косточки вытащили, а мясо погрызли.

– Да брешут, наверное.

– Я сама видела! – женщина скрестила руки на груди. – Там кровищи столько, столько! От пола до потолка все красное! Не веришь, пошли глянем. Ток бутылка сразу бери, я предупреждаю.

Закупившись, я проследовал за болтушками, приведшими меня к дому возле центра развития. Здание огородили желтой лентой, а возле входа дежурил страж. Как его там… Михельсон.

– Вон, кровищи сколько на окнах. А там голова торчит, вроде как улика, потому не убирают.

– Ох, страшно мне что-то, пошли отсюда, – побледнела рыжуха.

Вон те самые мусорные баки, где я прятался тогда. Теперь понятно, откуда было столько крови. Тот незнакомец с собаками вырезал целый дом, вытащил из тел кости(если, не врут), а мясо досталась псам.

– Это был ты? – на плечо легла рука. – Такую кашу заварил.

– Это не я, – я сбросил ладонь. – Как вас там?

– Зови меня, Франс, – мужчина придирчиво осмотрел свои лакированные туфли. – Уверен, что не ты?

– Уверен. Что за глупый вопрос? – буркнул я. – Мне пора.

– Да погоди ты, – улыбнулся капитан. – Как насчет съесть кусок горячего пирога и поболтать?

– Пирога? – я сглотнул слюну. – Пирога можно.

С первых минут нашей прогулки я ежился от постоянного внимания. Женщины… Девочки, подростки, девушки, дамы с детьми, и старушки провожали моего попутчика долгими взглядами. Те, кого природа одарили большой грудью, сразу же выпячивали ее, а другие будто ненароком выгибали поясницу, демонстрируя филейную часть.

Кхм, они настолько хотят завести с ним потомство? Мужчина сохранял безразличное выражение лица, не удостаивая поклонниц даже намеком на улыбку.

– Ты весьма популярен, – заметил я.

– У меня есть женщина, – Франс едва заметно покачал головой.

– И что? – удивился я. – Чем больше женщин, тем лучше.

– Видимо, ты никогда не испытывал настоящей любви, – по лицу мужчины пробежала тень.

Мы вошли в просторное помещение кафе, заполненное высокими столами без стульев, расположенными вокруг импровизированной арены с канатами. Посетителей не было, ведь на двери висела табличка «Распродано».

– Можно, два особых пирога? – Франс окликнул скучающую продавщицу.

– У вас проблемы со зрени… – девушка осеклась, посмотрев на него. – Думаю, что можно придумать что-нибудь. Погодите пару минут.

Она упорхнула на кухню, а Франс облокотился на стойку и закурил тонкую сигарету:

– Так говоришь, что это был не ты?

– Нет, но я видел убийцу, – я втянул чудесный запах, тянущийся из подсобки. – Высокое существо, примерно два с лишним метра, худощавое, с длинными конечностями, движение размашистые и уверенные. Предполагаю, что очень опасно. Не встречал пока кого-то близкого к нему по силе. И с ним были собаки. Все животные крупные, в холке не меньше метра, соблюдали построение, двигаясь ровно друг за другом.

– Почему ты назвал его существом, а не человеком? – уточнил Франс.

– Была плохая видимость, но по ощущениям убийца отличался от местных жителей, – ответил я.

– Сильнее меня? – Франс стряхивал пепел прямо на пол.

– Наверняка, совсем другая аура, – я утвердительно кивнул. – А что с телами? Говорят, у них вытащили все кости.

– Нет, – усмехнулся мужчина. – Только позвоночники. Также забрали часть мозга. Если не обращать внимания на укусы собак, то работал профессионал. Наш док говорит, что такой умелец может на ходу вытащить позвоночник, а ты спохватишься только дома. И убийце нравится мучать жертв. Все были в сознании, когда их потрошили.

– Вот ваши пироги, простите за ожидание, – девушка наклонилась так низко, что ее белые груди почти вывалились из сарафана.

Я покинул реальность на некоторое время, пока с двумя пирогами не было покончено. Тренировки Десяти восходов требуют много энергии.

– Держи, так сказать, за ценные сведения, – Франс свернул зеленую бумажку трубочкой и засунул мне в карман. – Ну что, пойдем?

– Сейчас, – я перегнулся через стойку и взял ручку и салфетку. – Ты знаешь, что это за язык?

– Его называют лунным. На нем говорили и писали жители Империи трех лун, – Франс внимательно посмотрел на накарябанные мной закорючки. – Отец дохлой собаки? Или страсть к собачьей тетушке?

– Это случайный набор символов, – поморщился я. – Не надо его переводить. В городе найдутся учебники по лунному языку?

– Зайди в книжный Ларса, – кивнул страж. – Если будет задирать цены, то передай ему, что от меня.

Мы вышли на улицу и собирались прощаться, как из-за угла выкатил автомобиль, окруженный оравой детишек. Длинная черная машина сверкала хромированными деталями, а ребристый капот украшала статуэтка раскинувшего крылья ворона. Владелец скрывался за тонированными стеклами.

– Клановые? – нахмурился Франс. – Нас не предупреждали.

Авто остановилось возле него и окно медленно отъехало вбок. Седой мужчина в костюме и фуражке, наклонил голову в знак приветствия и спросил:

– Не подскажете, где находится дом Тео Гризла?

– А с какой целью интересуетесь? – страж проигнорировал вопрос.

– Ты че, глухой, грязь подзалупная? – с соседнего кресла высунулся верзила, на чьей роже не осталось места от шрамов. – Тебя спросили проехать как.

Франс усмехнулся и… бугай покраснел и высунул язык, пытаясь сделать вдох. Его наглая рожа стремительно синела и пальцы судорожно царапали горло. Когда казалось, что зенки быка вылезут из орбит, из глубины салона донесся голос:

– Не хотели вас задеть, я лично преподам ему урок. Мы направляемся к Гризлам, чтобы передать тело их дочери.

Что!? Тая мертва!? Никогда не знаешь, когда смерть придет за тобой или другими. Даже как-то жаль, девушка была добра ко мне.

– Тело или кокейси? – страж наморщил лоб.

– Кокейси, – подтвердил голос. – Мерзавка убила сына главы клана. Так не подскажите, как проехать?

– Прямо и два раза налево, дом сорок три, – сказал Франс, отходя от машины. – Паскудное дельце. Ты знал ее?

– Подруга, – подтвердил я. – После схожу к Большому. Хочу попрощаться.

Кокейси называли ритуальных кукол, которых сжигали или хоронили вместо пропавшего человека или предателя клана. Грубые болванки из дерева со схематичным лицом в виде глиняной маски. Если маска цела, значит хоронят пропавшего, если надколота, то кланового изгоя.

С кокейси тесно связано другое явление – шуя. Это те самые предатели клана, которым отрубали конечности и пришивали к голове кожаную маску. Шуя не может иметь лица. Оно осталось вместе с похороненной ритуальной куклой.

Выходит, что Тая завалила наследника клана, и стала шуя. Ее судьба незавидна. Или помрет от гангрены в отрубленных конечностях или загнется от голода. Бытует поверье, что приютивший изгоя или давший ему пропитание, навлекает на себя несчастья.

Я был бы дураком, пойдя прощаться с деревянной чуркой. Но мне интересны клановые, и на похоронах кокейси принято выставлять обильное угощение, как бы извиняясь за непутевого ребенка, сгинувшего на чужбине или предавшего клан. Большому будет непросто. Родственники шуя обязаны в качестве извинения преподнести богатый дар клану. А за убийство наследника…

Пошел на следующий день ближе к обеду, полагаясь на знания из книги. Солнце в зените должно отыскать и провести душу пропавшего к кукле, либо очистить грехи шуя.

К дому Большого тянулись цепочки людей, одетых в черное. Особый печали я не заметил, хотя несколько старушек прослезились.

Железные ворота распахнуты настежь, в саду расставлены столы, битком забитые едой и кувшинами с кмысом(сладкий алкогольный напиток). Парочка местных забулдыг успела накидаться и лежала возле забора.

Я принялся поглощать еду, ненароком слушая перешептывания.

– Дрянь девка была, что и говорить. Весь город ославила, потаскуха.

– Да тише ты, хоть поедим.

– Лучше бы мою Марго взяли, такая славная девочка…

Женщины замолчали, наткнувшись на мой взгляд и быстро отошли. Я отложил недоеденный кусок любимого пирога. Но немного подумав, взял со стола целую коробку и отошел в глубь сада. Отсутствие аппетита не повод лишать тело питательных веществ.

– Вот ты где, здоровяк! – жесткая ладонь, обильно поросшая рыжим волосом, хлопнула меня по плечу. – Ну как делишки?

Глава 9

Я обернулся. Большой улыбался во все тридцать два зуба, прикрыв глаза, словно щурясь от солнца. Выше меня всего на голову, в плечах он превосходил всех виденных мной существ. Будто перед тобой стоит широкий комод, а не человек. Большой запустил руку в заплетенную косичками бороду, перебирая медные бусины:

– Тебя прям не узнать, хотя морда такая же скверная. Пойдем, потрещим.

Несмотря на показную веселость, я четко видел в глазах мужчины обреченность. Передо мной стоял живой труп, по привычке переставлявший конечности и улыбавшийся. Такие же глаза я видел у своих братьев, когда последняя небесная колыбель пала. Никакой надежды больше нет.

– Тая говорила, что ты читать учился, правда? – мужчина подхватил со стола кувшин.

– Уже научился, – коротко ответил я.

– Все, как она описывала, – Большой так и не донес напиток до рта. – Будто другой человек. Я слыхал от деда, что такое бывает. Бац! И твоего знакомого будто подменили, даже рожа меняется. Зря они тебя со счетов списали, очень зря. Это же ты парней Чесотки подрезал?

– Хватит ходить кругами, – я остановился в тени беседки. – Чего тебе надо?

– Да хочу должок отдать, перед тем, как отправиться на покой, – Большой мгновенно посерьезнел. – Ты не помнишь, но…

– Вам не кажется, что пора начинать? – нас прервал старик в белых одеждах. – Мне не по нутру торчать в здешней помойке.

Чистая, почти сияющая ткань настолько чужеродно смотрелась в мусорном городе, что мне невыносимо захотелось поставить на ней пятно. Это и есть клановый? Он ничем не выделялся, кроме носа… таких шнобелей один на миллион. Одновременно длинный, широкий и вздернутый, с крупной синей веной и пучками седых волос, торчащих из ноздрей, как метелки.

– Дядя, мне кажется, что моя Кай портится от пребывания в этой помойке, – заныл стоящий подле него парень.

Упс, я ошибался. Вот и второй нос прилетел, хлопая широкими крыльями, покрытыми крупными черными точками. В отличии от стройного и поджарого старика, младший нос успел нажрать торчащий живот.

– Чего пялишься, уродец? – пацан посмотрел на меня.

– Пойдем, – Большой подтолкнул меня в спину.

Неожиданно мужчина усадил меня по правую сторону от себя, сразу за матерью дочки. Его жена – худая красивая блондинка с блеклыми глазами – выпала из реальности, уставившись в одну точку. Крис ее не любил. Милая и добрая девушка стала настоящей мегерой после женитьбы, выжив мальчика из дома опьяненного чувствами Большого. Когда Крис играл с Таей, то женщина использовала любой повод, чтобы разлучить их.

– Начнем, – старший клановец поднялся и достал бумагу. – Объявляю, что Тая Гризл мертва. Она предала доверия оказанное кланом и убила наследника, вероломно прокравшись в его спальню и зарезав спящего. Клан Лекс посчитал, что казни будет недостаточно и назначил наказание в виде отсечения всех конечностей и изгнания.

Ухмыляющийся парень достал тряпичный сверток и став ногами на скамейку, принялся медленного его разматывать. Все громко ахнули. За тканью скрывалась посиневшая женская рука с отрубленными пальцами.

– Прошу вас, – младший нос положил конечность прямо на тарелку Греты. – Ах, совсем забыл.

Вытащив мешочек, он вытряс его на скатерть. Разбухшие черные пальцы посыпались по столу, падая в тарелки и кувшины. Я глянул на Большого. Он так сильно улыбался, что еще немного и уголки губ сойдутся на затылке.

Двое клановых подручных внесли гроб, сбитый из простых досок. Его буквально швырнули на землю, отчего крышка слетела, выпуская рой мух. Вместо кокейси внутри лежала дохлая собака с выпущенными кишками.

– Крис, помнишь, как вы Таей играли в прятки, а она залезла в кладовку, зарывшись в мешок с мукой, – начал тихо говорить Большой. – А потом уснула там, и когда ты ее нашел, то приняла тебя за крысу и ткнула ножом? Ты уж прости эту дурочку.

Мужчина ткнул пальцем в отметину на моем предплечье. К чему это он? Решил вспомнить былые времена?

– Я не самый хороший человек, точнее, полное дерьмо, – продолжил Большой. – Но когда моя девочка родилась… Мне показалось, что я смогу стать другим, стать лучше. Тот день стал самым счастливым в моей жизни. Надеюсь, ты меня понял. Если обидел, то не держи зла. Бывай, Крис.

– И когда бешеная сука кусает руку приютившего ее человека, то… – клановец захлебывался слюной от ярости.

– Прошу простить, что воспитал такую дрянную дочь! – Большой вылетел из-за стола и упал на колени, коснувшись лбом туфель старика. – Прошу, примите дар, чтобы загладить мою вину.

– Что такой мусор может предложить нашему клану? – фыркнул подошедший клановый мальчишка, ставя ногу на спину мужчины. – У тебя есть то, что заменит моего драгоценного брата?

– Небесная раковина! – крикнул Большой. – У меня есть Небесная раковина. Как я жалею, что тратил ее силу на такое мерзкое отродье, как моя дочь. Надеюсь, что она хотя бы частично изгладит мою вину, как родителя.

– А я думал, как эта сучка стала такой сильной, – заинтересовался старик. – Дай мне взглянуть на раковину.

– Шевелись, – глаза мальчишки жадно заблестели.

– Да, она у меня с собой, – пробормотал Большой и выпрямился.

В правой руке мужчины лежал матовый черный револьвер с коротким стволом и выпуклым барабаном. Оружие рявкнуло, выпуская облачко сизого дыма. Голова парня разлетелась кровавой пылью. Большой наставил оружие на старика, но в последний момент его успел заслонить подручный, получив сквозную дыру в груди.

Огнестрельное оружие в этом мире запрещено под страхом смертной казни. Убивают не только преступника, но и ближайших членов семьи. Но если тебе нечего терять…

Клановые быстро спохватились. Фигура деда смазалась, сверкнула серебристая нить, и голова Большого покатилась по газону, стреляя кровью из шеи. Второй подручный выхватил меч и одним ударом рассек ближайшую цель – Грету. Тело женщины разъехалось на две части.

Народ с воплями побежал.

Клинок мелькнул перед моим лицом. Черт, похоже, что меня приняли за члена семьи!

Я резко отклонился назад, скатываясь со скамейки. Клановый занес меч, но лезвие прошло мимо, срезав с ботинок краешек носка. Ублюдок! Вытащив нож, я отвел сверкнувший клинок, вонзившийся в землю. Полоснул по низу голени закричавшего кланового, отскочил подальше.

Старик развернулся ко мне. От его пальцев расходились длинные стальные нити, парящие в воздухе. С ним не справиться. Не могу прочитать движения.

Я сделал единственное, что пришло в голову – бросился на подручного, пытаясь закрыться его телом. С мечом он управлялся неплохо, острие пропахало мне плечо. Левая рука сразу повисла.

Нож вошел в мое любимое место под шеей. Подручный выронил оружие и начал оседать. Буквально вжавшись в труп, я замер.

– Не советую его убивать, – Франс подходил прогулочным шагом.

– Прочь, страж, – старик отбросил тело мертвого охранника и схватил меня за горло. – Ты знаешь правила.

Я лягнул клановца, но нога словно врезалась в каменную стену. Нож также бессильно чиркнул по его шее, оставив красный след. Бесполезно.

– Он не член семьи Гризл, – Франс положил руку на предплечье старика.

– Он убил моего подручного, – пальцы еще сильнее сжались на моем горле.

Сейчас! Клановый на мгновение отвлекся, бросив взгляд на Франса. Нож устремился к глазу ублюдка, но старик остановил его на подлете, ударив меня по ладони. Перелом. Я почувствовал, как касание раздробило кости и зашипел от боли.

– Поиграли и хватит, – страж легким толчком отбросил клановца.

– Да как ты посмел! – вокруг старика засверкали десятки стальных нитей, стегая землю. – Как ты посмел тронуть меня своими грязными руками, помойная крыса!?

– Ты называешь тайного инспектора крысой? – холодно усмехнулся Франс. – Не слишком ли много берешь на себя, дедуль? Забирай эту падаль и проваливай из города.

Мужчина подтолкнул ногой кусок черепа к замершему клановцу. Я ощущал, как от Франса расходятся волны силы. Уверен, что старик тоже их чувствует. Взяв на руки тело племянника, он повернулся к нам и негромко сказал:

– Считайте, что вы оба трупы. Клан Лекс не прощает такого.

Ого, а он серьезен. Это были отнюдь не пустые угрозы. Франс так не считал и сложив пальцами пистолетик, шутливо выстрелил в деда.

– Бах.

– Кланы обладают весомой силой, ты уверен, что сможешь противостоять Лексам? Это благодаря должности тайного инспектора? – спросил я, когда машина клана уехала.

– Я? – удивился Франс. – Я ничего не сделал. Это ты убил члена клана, хоть и при самообороне. Господин тайный инспектор просто пошутил в свойственной ему манере.

– Да ты издеваешься!? – воскликнул я.

– Да не парься так, скоро у нас будут гости, поэтому, пару месяцев Лексы сюда не сунутся, наверное, – утешил меня Франс. – Тебе случаем к доктору не надо?

Я покосился на посиневшую руку, потом на плечо, продолжавшее неслабо кровоточить. Снова тратить время на восстановление. Мне ведь хотелось просто поесть и поглядеть на представителей клана. Большой устроил настоящее шоу, втянув меня в неприятности.

Раздумывая по дороге к врачу, я пришел к выводу, что мужчина намекал на какое-то место в кладовке. Хотя может просто решил рассказать дурацкую историю из детства дочери?

Лечение обошлось в семь тысяч ван. Осталось меньше трети суммы, данной Франсем за помощь в деле.

Дэшка будто вымерла. Встреченных людей можно пересчитать по пальцам. Огнестрельное оружие не полагалось даже стражам, да и большинство народа даже не представляло, как оно выглядит. Гален достиг больших успехов в оружейном деле во времена Бича плоти, поскольку его порождения не умели ставить магические щиты. Иногда выходило эффективнее, чем использовать магию.

Согласно местным законам ты обязан уплатить штраф даже если увидел огнестрел в действии. У них вообще много курьезных статей в судебном законодательстве, разделенном на три отдельных кодекса – обычные граждане, клановые и особицей клановая прислуга.

Из самого странного вспомнился запрет на употребление алкоголя с трех до четырех часов ночи, вождение велосипеда в слегка нетрезвом состоянии (в сильном подпитии можно), запрет на смерть в здании суда. Также хождение нагишом в общественных местах, исключая те случаи, когда на хулигане больше трех предметов одежды, считая аксессуары. Надел очки, часы и ботинки, и можешь смело гулять по улице или явиться на заседание суда.

Правда, на практике первые же попавшиеся стражи втихаря изобьют тебя дубинками в ближайшей подворотне.

Отлеживался я больше недели, стараясь не тревожить травмированные участки. Практиковал лишь циклы дыхания и занимался с самоучителем по лунному языку. Дело шло со скрипом. Иероглифы могли менять смысл в зависимости от места в предложении, что существенно затрудняло освоение.

За это время облазил завод вдоль и поперек, найдя выход на крышу и частично заваленный проход на нижний этаж. Но без фонарика туда не сунешься. Но в случае чего, там можно спрятаться.

Про цветы тоже удалось узнать. Небесным цветком оказалась горчанка, в изобилии растущая возле Старого города. Но существовала проблема, ведь при частом и долгом употреблении отвара горчанки в организме накапливается яд. Падало зрение, немели кончики пальцев, появлялись тремор и бессонница. Поэтому необходимо постоянно принимать очищающие препараты. Цена вопроса – двадцать тысяч ван в месяц.

Сходив в Дэшку за едой, я попутно заглянул к дому Большого, убедившись, что стражи там больше не дежурят. Сегодня ночью меня ждет небольшая прогулка. Необходимо узнать, про что говорил Большой.

Только вот… Возле дома уже отиралось несколько типчиков, что-то высматривая во дворе. По сути имущество Большого осталось ничейным, родственников у него не было, а вся семья погибла. По закону его дом и бизнес должны перейти в собственность городских властей. А кто откажется отщипнуть кусочек от их пирога?

Стража не подчинялась мэру, и он не мог заставить их нести дежурство, охраняя его будущий дом и бизнес. Думаю, что половина из околачивающихся здесь зевак это люди мэра.

Прокрасться внутрь я решил глубокой ночью. Погода способствовала – небо затянуло тучами и на улице было так темно, что не видно собственного носа. Использовать спички и или свечи самоубийственно, тебя сразу заметят.