Текст книги "Поднебесная (СИ)"

Автор книги: Алекс Хай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 18 страниц)

Глава 26

Через четыре дня дворцовый лекарь разрешил мне покинуть палату.

Разрешение сопровождалось сразу несколькими жёсткими условиями: не пользоваться магией без крайней необходимости, не поднимать ничего тяжелее чайника, никакого алкоголя, и, что хуже всего, не работать больше двух часов без часового отдыха. Последнее требование я выслушал особенно внимательно и сразу решил считать всего лишь рекомендацией.

Нефритовый цилинь стоял на столике возле окна. Его александритовые глаза почти всё время оставались зелёными. Значит, организм уже перестал пожирать всю поступавшую силу и начал сохранять хотя бы часть.

Я прошёл от кровати до двери, вернулся и сел на стул.

Ноги держали, голова не кружилась, сердце работало ровно. Для человека, которого несколько дней назад собирали заново, результат можно было считать превосходным.

Отец наблюдал за мной, сложив руки на груди.

– Ещё круг? – предложил я.

– Сиди!

– Да я и так сижу…

– Вот и продолжай. Нагрузку нужно наращивать постепенно.

Он подал мне чашку с очередным укрепляющим отваром. На вкус он был невыносимо горьким, но лекари настаивали на том, чтобы я выпивал всё до дна.

Я сделал глоток.

– Если они рассчитывают удержать меня в постели этим напитком, метод вполне рабочий.

– Допивай.

В комнату вошёл господин Сюй. За ним следовали двое служителей Двора с парадными костюмами в чехлах.

– Его Императорское Величество ожидает господ Фаберже через час, – сообщил он. – Лекарь подтвердил, что Александр Васильевич способен присутствовать на церемонии.

– На какой церемонии? – спросил я. – Чжао Синь говорил о личной аудиенции.

Сюй немного отвёл взгляд.

– Формально это и есть аудиенция. Но Зале Небесного Благоволения соберутся члены императорской семьи, высшие сановники, представители министерств, главы придворных школ и иностранные посланники. Так что вполне тянет на церемонию, и выглядеть вам надлежит соответствующе.

Я посмотрел на отца.

– Да уж, очень личная встреча…

– По дворцовым меркам – почти семейная, – невозмутимо подтвердил Сюй.

Служители помогли нам одеться. На мой костюм снова прикрепили знак приглашённого императорского мастера. Отец поправил его, хотя знак и без того висел ровно.

– Бледный, – заметил он.

– Зато живой.

– Постарайся сохранить это достижение хотя бы до вечера.

У выхода нас ждал Лян. Старший мастер был в парадном тёмном халате, на груди блестела новая золотая пластина с изображением дракона и пяти облаков. За ним стояли госпожа Чэнь, мастер Бао, Хань Шэн и ещё несколько мастеров нашей общей бригады.

При моём появлении все они поклонились.

Не приглашённому иностранцу. Не человеку, который распоряжался работами по императорскому заказу. Коллеге, которого теперь уважали.

Я ответил им таким же поклоном и улыбнулся.

– Пора, – сказал Хэ Чжэньго.

До зала мы шли медленно. Охрана перекрывала боковые проходы, слуги проверяли наши печати у каждых ворот. После покушения меры безопасности в Запретном городе стали и вовсе беспрецедентными.

У последних дверей я остановился, выровнял дыхание и только затем кивнул церемониймейстеру.

Створки резных дверей распахнулись.

Сюй не преувеличил. Внутри действительно находился почти весь двор.

Император сидел на возвышении. Справа от него находилась императрица, слева стоял наследный принц. По обе стороны зала тянулись ряды сановников в тёмных церемониальных одеждах. За ними разместились военные, главы дворцовых управлений и представители иностранных миссий.

Нас с отцом провели к центру. Лян и мастера остановились немного позади.

Хэ Чжэньго объявил наши имена и должности. Пришлось поклониться ещё раз, и на этот раз это далось мне не без труда.

Император поднялся с трона.

В зале стало настолько тихо, что я услышал потрескивание углей в жаровнях, над которыми курились драгоценные смолы.

Государь начал говорить. Сюй стоял сбоку и негромко переводил его речь.

Сначала император напомнил о трёх реликвиях. О том, что Дом Фаберже сумел соединить европейское ремесло с традициями Поднебесной, не подчинив одно другому. Отдельно Сын Неба отметил мастерство старшего мастера Ляна, госпожи Чэнь, Бао, Хань Шэна и остальных.

Затем император посмотрел на меня.

– Однако сегодня мы собрались не только ради созданных сокровищ, – перевёл Сюй. – В день Праздника середины зимы наследнику угрожала смерть. Александр Фаберже вовремя разглядел опасность и закрыл моего сына собой.

По залу прошла едва заметная волна движения. Большинство присутствующих знало о покушении и присутствовало на той церемонии, так что воспоминания остались свежи.

– В течение многих лет Поднебесная смотрела на северного соседа как на сильную и суровую державу, – продолжал переводить Сюй слова государя. – Мы знали русских воинов, дипломатов и торговцев. Теперь я узнал Россию с иной стороны. Эта страна щедро отправила к нам не только первоклассного мастера, но и человека, который защищает чужого наследника как своего. Который не оставляет хозяев дома в беде и платит собственной кровью за безопасность тех, с кем разделил хлеб и работу.

Император сделал короткую паузу.

– Смелость можно продемонстрировать. Самопожертвование невозможно сыграть заранее. Поэтому поступок мастера Фаберже говорит о его стране больше, чем многие речи послов. Я лично направлю российскому императору письмо с благодарностью и сообщу, что его подданный спас будущее нашего Дома.

Слова были обращены ко мне, но услышать их должны были все. Особенно дипломаты, стоявшие у дальней колоннады.

Я ещё раз поклонился.

– Благодарю, ваше императорское величество. Однако в этот момент я не думал ни о России, ни о дипломатии, ни о героизме. Лишь увидел угрозу и сделал то, что было необходимо. Уверен, на моём месте так же поступил любой.

Сюй перевёл. Император посмотрел на наследника, затем снова на меня.

– Именно поэтому вашим словам можно доверять. – Он обратился к отцу. – Василий Фридрихович, вы вырастили достойного наследника.

Отец помолчал долю секунды.

– Я горжусь им, ваше императорское величество.

Хэ Чжэньго ударил жезлом о каменный пол.

– Его Императорское Величество желает наградить Александра Васильевича Фаберже, – объявил Сюй.

Я ожидал грамоту, орден или ещё одну нефритовую печать. При китайском дворе любили печати, и я начинал подозревать, что без собственной печати здесь не разрешалось даже шагу ступить.

Но император ничего не взял у служителей.

Вместо этого наследный принц спустился с возвышения. В руках он держал небольшой футляр из чёрного дерева.

Принц остановился передо мной, едва заметно улыбнулся и открыл крышку.

На чёрном бархате лежал красный бриллиант.

Тот самый, который я тогда увидел на экскурсии по императорской сокровищнице. Небольшой для редкого бриллианта, овальной огранки, примерно два карата. Камень был чуть крупнее зерна граната, но его цвет невозможно было спутать ни с рубином, ни со шпинелью. Глубокий чистый красный тон не уходил в малиновый или коричневый. Свет входил через верхние грани, собирался внутри и возвращался короткой яркой вспышкой.

«Принц Уэльский», редчайший красный бриллиант исключительной чистоты, подаренный австралийцами китайцам за спасение наследника Британской короны.

И вот сейчас история камня делала новый оборот спирали – теперь этот камень преподнесли следующему спасителю наследника.

. – Мой отец дарует этот камень вам, – произнёс наследник по-русски. – Однако вручить его пожелал лично я.

Он протянул мне футляр обеими руками.

– Вы спасли мою жизнь, Александр Васильевич. Я пока не могу отплатить вам тем же, однако могу подарить сокровище, которое считаю символичным.

Я принял футляр так же – двумя руками, и поклонился принцу.

– Благодарю, ваше императорское высочество.

Принц чуть понизил голос:

– Возможно, однажды он поможет и изменить вашу собственную жизнь. Надеюсь, он принесёт вам счастье и благополучие.

Мы встретились взглядами.

Не знаю, что именно ему успели рассказать обо мне. Сюй знал об Алле. Никольский тоже. Дворцовая служба безопасности, вероятно, знала не меньше.

Я посмотрел на овальный камень.

Жёлтое золото. Тонкая оправа, которая не станет спорить с цветом. Возможно, два небольших жёлтых бриллианта по сторонам, но нужно думать. Никакой тяжёлой композиции. Этому камню она и не требовалась.

На пальце Аллы он смотрелся бы идеально.

Мысль пришла слишком легко, и конструкция в голове сложилась. Я наконец-то нашёл недостающую центральную деталь.

Я закрыл футляр.

– Обещаю достойно распорядиться вашим даром.

– В этом я не сомневаюсь, – ответил принц.

Он вернулся на возвышение. Отец посмотрел на футляр, потом на меня. По выражению его лица стало ясно: объяснения будут позже.

Хэ Чжэньго снова ударил жезлом. Церемония, как выяснилось, ещё не закончилась.

Второй указ касался всего Дома Фаберже.

Император даровал нам статус официального поставщика Императорского двора Поднебесной. Право принимать заказы правящего дома, использовать особый знак на изделиях и обращаться к дворцовым мастерским для совместных работ.

Отцу вручили свиток с императорским указом, золотую табличку и ещё одну печать.

Лян и каждый старший мастер нашей бригады тоже получили награды. Государь особо отметил, что три реликвии созданы совместным трудом и принадлежат сразу двум школам. Это решение было не только справедливым, но и политически точным. Ни один придворный теперь не мог заявить, что иностранцы присвоили себе работу Императорских мастерских.

После оглашения указа нам разрешили вернуться на свои места у стены.

Император поднялся, и все придворные поклонились.

Я рассчитывал хотя бы несколько минут спокойно постоять у колонны, но не получилось.

Первым подошёл влиятельный чиновник из южной провинции. Ему требовались механические часы с семейной печатью и картой звёздного неба. Следом явился военный сановник, пожелавший заказать свадебный гарнитур для дочери. Потом придворная дама спросила, возможно ли изготовить уменьшенную копию «Сада Феникса».

– Похожий по принципу, – осторожно сказал я. – Императорские реликвии не копируются.

– Разумеется, – ответила она. – Пусть сад будет другим. Например, с павлинами…

Ещё один сановник хотел предмет, «почти такой же, как Звезда Наследника, но значительно роскошнее». Сюй перевёл мой отказ настолько изысканно, что сановник поблагодарил нас за оказанную честь и пообещал прислать секретаря с подробностями.

– Я же отказал, – тихо сказал я.

– Ваша формулировка оставляла пространство для другого заказа, – пояснил Сюй.

– Какая формулировка?

– Та, которую я озвучил.

Отец уже разговаривал с представителями трёх аристократических домов. Чжао Синь раздавал их секретарям контакты для обращений. Цяо записывал имена и сроки. Лян наблюдал со стороны с выражением человека, который впервые пожалел, что признал иностранцев хорошими мастерами.

– Мы ещё не закончили этот заказ, – напомнил я.

– Теперь закончили, – сказал отец, взглянув на грамоту. – И получили двадцать новых.

– Я насчитал семнадцать.

– Трое всё ещё разговаривают с Сюем и, кажется, жаждут.

Статус поставщика Императорского двора оказался не только щедрой наградой, но и угрожал загрузить нашу фирму заказами на пять лет вперёд…

И спасло нас лишь объявление о начале пира.

* * *

Пир проходил в соседнем зале.

Низкие столы стояли длинными рядами. На каждом уже находились холодные закуски, засахаренные орехи, маринованные овощи и тонко нарезанное мясо. Горячие блюда приносили одно за другим.

Сначала подали прозрачный бульон с молодым бамбуком и грибами. Затем утку с хрустящей кожей, целую рыбу в имбирном соусе, свинину с каштанами, креветки, приготовленные с чайными листьями, корни лотоса с рисом и зимние овощи.

Рыба означала изобилие. Круглые рисовые пирожки – единство. Длинная лапша – долголетие. После отравления последнее пожелание выглядело особенно своевременным.

Возле меня стоял отдельный слуга, назначенный дворцовым лекарем. Он следил за каждым блюдом и безжалостно убирал всё острое, жирное или слишком жареное.

Пир устроили в нашу честь, но есть на нём мне разрешалось примерно то же, что подавали в лазарете, только на более изысканном фарфоре.

Когда служитель наполнил соседям чаши рисовым вином, мне достался тёплый грушевый отвар.

Наследник поднял свою чашу.

– За здоровье мастера Фаберже.

Все присутствующие выпили. Я поднял свой бокал.

– Теперь я точно поправлюсь.

Принц рассмеялся первым. Император спрятал улыбку за чашей.

Музыканты играли на струнных инструментах и флейтах. После третьей перемены блюд появились танцовщицы в длинных белых и красных одеждах. Их рукава двигались как ленты под зимним ветром. Затем мастера театра теней показали историю дракона, который сохранил равновесие пяти начал, не покидая центра мира.

Я покосился на отца.

– Быстро работают.

К концу пира я устал сильнее, чем после многих часов в мастерской. Принимать почести оказалось тяжёлой работой. Особенно если каждый второй гость одновременно предлагал новый заказ и хотел немедленно в деталях рассказать мне свой замысел.

В наши апартаменты мы вернулись уже вечером.

Отец первым делом запер красный бриллиант в дорожном сейфе. Поставил две защитные печати, проверил замок и только потом снял парадный пиджак.

– Алла? – спросил он, кивнув на сейф.

Лгать смысла не было, но и сдаваться так просто я не собирался.

– Возможно, – отозвался я.

– Хороший выбор. Вряд ли ты сможешь найти что-то лучше.

На этом разговор закончился. Отец понял всё и без пространных объяснений.

Телефон зазвонил прежде, чем я успел переодеться.

На экране появилась Лена. Волосы сестрицы были собраны кое-как, за спиной горел свет петербургского кабинета, а на столе возвышалась стопка распечаток.

– Наконец-то! – сказала она вместо приветствия. – Вы что там натворили⁈

Мы с отцом переглянулись.

– Смотря что ты имеешь в виду, дочь.

– За последние шесть часов пришло сорок три запроса из Поднебесной! – Вскричала сестрица. – Сорок три, папа! Ещё семь писем передало посольство, три княжеских секретаря требуют личного разговора, а какой-то господин предлагает открыть филиал нашей мастерской в Пеикне и Шанхае и уже прислал проект договора… Поэтому я хочу знать, что вы там такое устроили.

Я усмехнулся.

– Да так, ничего особенного. Спасли наследника, получили благодарность императора, вкусно поужинали…

– Саша, не паясничай! У меня люди уже зашиваются. У нас нет каталога на китайском. Нет отдельного человека для работы с их клиентами. Половину имён программа отображает квадратиками. А один заказчик хочет механическую пагоду высотой два метра!

– Откажи, – предложил я.

– Я отказала. Он увеличил бюджет вдвое. – Лена взяла верхний лист. – И ещё. Придворная дама хочет «небольшую вещицу вроде Сада Феникса, только с павлинами». Вы уже успели ей что-то пообещать?

Я посмотрел на Сюя. Тот очень заинтересовался стоявшим на полке чайником.

– Мы оставили пространство для другого заказа.

– Ясно. Поздравляю. Вы спасли наследника, покорили Поднебесную и похоронили под кучей бумажек весь наш отдел по работе с клиентами.

– В отделе три человека.

– Было. Один увидел сегодняшнюю почту и попросил срочный отпуск.

Отец кашлянул, скрывая смех.

Мы договорились, что Лена временно распределит запросы по срочности, ничего не обещая по срокам и цене. Сюй подготовит шаблоны форм для ответа. Чжао Синь выделит придворного секретаря для проверки титулов, чтобы мы случайно не назвали князя управляющим прачечной.

– Когда вы возвращаетесь? – спросила Лена.

– Как только врачи разрешат мне лететь и мы закончим передачу документации.

– Поторопитесь. Здесь начинается сущий хаос. И раз вы его вызывали, вы и помогайте его разгребать. У меня, между прочим, ещё и свадьба на носу, к которой нужно готовиться!

Связь прервалась.

Я посмотрел на сейф с красным бриллиантом, на императорскую грамоту и на список первых заказчиков, который Сюй уже успел положить перед отцом.

В Поднебесную мы приехали ради трёх изделий.

Уезжать предстояло с уникальным камнем, благодарностью правящего дома и очередью клиентов, способной протянуться от Пекина до Петербурга.

Командировка определённо удалась.

Глава 27

Последнее утро в Императорских мастерских оказалось непривычно тихим.

Не было открытых футляров с камнями, расчётов, проб эмали и разобранных механизмов. Инструменты вернулись на свои места, лампы погасили, а пол вымыли так тщательно, будто здесь несколько месяцев не работали три десятка человек.

От прежнего беспорядка остались только следы на столешницах. Тонкая царапина возле места, где собирали «Печать». Тёмное пятно после пожара. Небольшая вмятина, появившаяся, когда подмастерье Бао уронил заготовку крыла Феникса.

Мы с отцом принесли последние папки.

– Полные чертежи, – сказал Василий. – Схемы обслуживания, таблицы допусков, порядок замены пружин и проверки каналов.

Сюй переводил. Лян принимал документы и передавал их помощникам, которые сразу ставили печати и убирали папки в деревянные ящики.

– Отдельно описано взаимодействие пяти материалов с металлическим корпусом, – продолжил я.

Отец закрыл последний ящик. Передача заказа официально завершилась, но никто не спешил расходиться.

Мастера стояли вокруг центрального стола. Госпожа Чэнь держала небольшой свёрток. Бао спрятал руки в широкие рукава.

Лян заговорил первым.

– Когда вы вошли в эту мастерскую, я опасался, что иностранцы получат славу, а мои люди станут для них просто инструментами, – перевёл Сюй. – Потом я опасался, что мы не успеем закончить работу в срок. Затем – что нам помешает пожар…

Уголок рта старшего мастера дрогнул.

– Теперь Лян Цзянь сожалеет, что Дом Фаберже уезжает. Найти хорошего соперника трудно. Найти коллегу, с которым можно спорить на равных и всё-таки сделать великолепную работу, ещё труднее.

Отец протянул ему руку.

Лян на этот раз не растерялся. Сжал ладонь по-европейски, потом поклонился по-китайски. Отец ответил тем же.

Госпожа Чэнь подошла ко мне.

– Она благодарит вас за спасение Сада, – сказал Сюй.

– Мы спасали его вместе.

Женщина покачала головой и произнесла несколько фраз.

– Не только за Сад. Во время пожара вы не позволили ей вернуться за панелями. Тогда госпожа Чэнь считала, что работа важнее всего. Теперь она признаёт, что вы были правы.

Госпожа Чэнь улыбнулась.

Бао ограничился коротким поклоном, а затем достал из рукава маленькую металлическую пластину. На ней были вырезаны пять точных окружностей и одна линия допуска.

Я понял. Последняя деталь, которую мы с ним рассчитывали после пожара. Бао исправил мою разметку на две сотых миллиметра и оказался прав.

– Я тоже буду скучать, – улыбнулся я.

Хань Шэн держался до последнего.

– Молодой мастер спрашивает, действительно ли приглашение в Петербург остаётся в силе, – перевёл Сюй.

– Разумеется. Стажировка, жильё и место в мастерской. Только сначала нужно хоть немного выучить русский язык.

Хань Шэн быстро ответил.

– Он уже начал.

– И что умеет говорить?

Юноша выпрямился.

– Допуск… мал… переделать, – произнёс он с сильным акцентом.

Отец одобрительно кивнул.

– Хорошее начало. А теперь мы просим почтенных мастеров принять от нас небольшие дары на память.

Подарки мы готовили последние два дня.

Лян получил европейский микрометр в тёмном футляре. На внутренней стороне крышки выгравировали дату завершения трёх реликвий и названия двух мастерских.

Старший мастер несколько раз провёл винт от упора до упора, проверил плавность и только затем поблагодарил.

Госпоже Чэнь мы вручили серебряный короб для эмалевых проб. Внутри находились съёмные ячейки, а на крышке – маленький герб Дома Фаберже и памятная надпись. Бао получил набор русских гравёрных резцов. Хань Шэн – серебряный брелок и официальное письмо-приглашение на стажировку.

Для младших мастеров мы изготовили небольшие серебряные жетоны. На одной стороне находился неподвижный дракон, на другой – пять знаков материалов и дата окончания работы.

Китайские мастера тоже приготовили ответный дар.

Лян положил перед нами два длинных футляра. Внутри находились тонкие резцы с рукоятями из драгоценного дерева хуанхуали. Сталь выковал Бао, заточку делал сам Лян, золотые обоймы покрыла эмалью госпожа Чэнь, а Хань Шэн изготовил защитные колпачки с пружинным замком.

На моём резце было выгравировано имя «Александр». На отцовском – «Василий». Ниже стояли четыре иероглифа.

– «Мастер артефактного пути», – перевёл Сюй.

Я взял инструмент. Баланс оказался безупречным. Рукоять ложилась между пальцами так, словно её снимали по слепку с моей руки.

– Такая красота, что жаль пользоваться, – сказал я.

Лян нахмурился.

– Он надеется, что вы не собирались поставить резец в шкаф, – сказал Сюй.

– Хороший инструмент должен работать. Но использовать я его буду только для самых важных работ.

Старший мастер удовлетворённо кивнул.

Госпожа Чэнь передала отцу ещё один свёрток. Внутри находилась маленькая шкатулка, покрытая перегородчатой эмалью. По белому фону тянулись ветви с синими и красными цветами.

– Для вашей жены, госпожи Фаберже, – произнесла она по-русски, старательно выговаривая фамилию.

Отец провёл пальцем над эмалью, не касаясь поверхности.

– Госпожа Чэнь говорит, что женщина, отпустившая мужа и сына на другой край света, тоже участвовала в создании реликвий, – добавил Сюй. – Она заплатила своим ожиданием.

Отец закрыл крышку и убрал шкатулку во внутренний карман.

– Передам лично. Моя супруга будет очень вам благодарна.

У дальней двери появился Тан Лэй.

Он всё ещё носил простой халат подмастерья без знаков школы. Но теперь он явился без сопровождения охраны. Хороший знак.

Тан Лэй остановился перед нами и поклонился так низко, что почти коснулся лбом пола.

– Государь принял во внимание угрозы его семье, попытки предупредить, помощь в разоблачении заговора и личное заступничество наследного принца, – сообщил Чжао Синь, вошедший следом. – Тан Лэй сохранит свободу и место в Императорских мастерских. Однако следующие три года будет работать под личной ответственностью старшего мастера Ляна и не получит доступа к закрытым хранилищам.

– Сын Неба справедлив, – сказал отец. – Да будут благосклонны к нему стихии.

Подмастерье начал что-то тихо говорить. Сюй переводил не сразу, давая ему закончить.

– Он просит прощения. За то, что позволил страху сделать себя чужим инструментом.

– Мне он передал записку, – ответил я. – Без неё всё могло закончиться иначе. Но пусть помнит: когда человек слишком долго позволяет другим выбирать между его семьёй и совестью, обычно теряет и то и другое.

Сюй перевёл, и подмастерье кивнул, всё ещё не смея глядеть нам в глаза.

Я протянул ему последний серебряный жетон.

– Ты тоже работал над общим заказом. Пусть этот останется у тебя, на память. Но право стать настоящим мастером ещё придётся заслужить.

Тан Лэй принял жетон обеими руками и снова низко поклонился. Старший мастер Лян украдкой посмотрел на парня и позволил себе едва заметную улыбку. Но через мгновение она снова сменилась суровым выражением лица.

* * *

После мастерской я попросил отвезти меня в книжную лавку.

До отъезда оставалось несколько часов. Чемоданы уже собрали, документы проверили, все подарки уложили. Мне хотелось купить ещё пару книг без тайных встреч, разведчиков и разговоров о покушениях.

Иногда книжный магазин должен оставаться просто книжным магазином.

Охрана в штатском заняла привычные места у входа и окна. Сюй пошёл к отделу философии, а я остановился возле альбомов по китайскому декоративному искусству. Хотелось привезти больше интересных изданий на сувениры и в личную коллекцию.

Я неспеша бродил вдоль стеллажей и, наконец, выбрал большое издание о Запретном городе, книгу о китайских механических игрушках и сборник старинных орнаментов. Последний можно было использовать в работе. Значит, покупка считалась производственной необходимостью, а не слабостью перед красивой полиграфией.

Возле стенда с художественной литературой стоял Никольский.

Я тяжело вздохнул и покосился на двери.

– Я пришёл за книгами, – предупредил я.

– Знаю.

– И вы совершенно случайно оказались здесь перед нашим отъездом?

– Догадывался, что вы можете заглянуть за книгами.

– Значит, я до безобразия предсказуем, – отозвался я и направился дальше.

Мы прошли к дальнему стеллажу. На этот раз никто не разыгрывал интервью. После визита Никольского в Запретный город легенда журналиста и без того держалась скорее на вежливости дворцовой службы безопасности.

– Основная сеть Юй Чжэна уничтожена, – сказал он тихо. – Его люди дают показания. Каналы финансирования и связи со школой Серебряной цапли установлены.

Я коротко кивнул.

– Да, мне уже сообщили.

– Впрочем, политическое противостояние при дворе никуда не исчезло. Но теперь это действительно не ваше дело. Вы улетаете, и больше вашими руками грязное дело не сделают.

– Оно и раньше не было моим. – Я резко остановился и уставился Никольскому прямо в глаза. – Напомню, я – артефактор-ювелир. И делаю свою работу, и делаю её хорошо. Забот у меня и так хватает без интриг и заговоров.

Никольский выдержал мой взгляд и усмехнулся.

– Вы удивительно деятельно не вмешиваетесь в политику, Александр Васильевич. Впрочем, Особая канцелярия благодарна вам за информацию и благоразумие. Люди, способные сохранять хладнокровие даже в экстремальных ситуациях, встречаются редко.

– Звучит как предложение продолжить сотрудничество.

– Считайте это напоминанием, что мой телефон всегда доступен. – Никольский закрыл путеводитель. – Счастливого пути. И будьте готовы: за время вашего отсутствия в Петербурге спокойнее не стало.

Никольский ушёл, не купив путеводитель.

Я добавил его к своим книгам. Кто-то должен был, наконец, исправить перепутанные павильоны.

* * *

Даже сами сборы заняли меньше времени, чем проверка всего багажа.

В отдельном ящике покоились императорская грамота, печати и золотая табличка поставщика двора Поднебесной. В другом лежали подарки мастеров. Книги пришлось распределить между тремя чемоданами, поскольку один из служителей заявил, что установленный вес моего личного превышен.

Возразить было трудно. Воздухоплавание, в отличие от придворного церемониала, плохо реагировало на высокий статус.

Футляр с «Принцем Уэльским» находился в ручной клади отца. Василий проверял защитные печати чаще, чем собственный паспорт.

Проводы начались у ворот нашего сыхэюаня.

Прибыли Хэ Чжэньго, Чжао Синь, Лян, госпожа Чэнь и старшие мастера. Чжао Синь вручил отцу копии договоров и список первых официально зарегистрированных обращений китайской знати.

– Здесь всего двадцать восемь, – сказал Василий. – Кажется, их было больше…

– Остальные ещё проходят проверку титулов и платёжеспособности.

Церемониймейстер произнёс длинную речь о завершении великой работы, укреплении дружбы двух держав и счастливом возвращении почтенных мастеров домой. Сюй переводил. Чемоданы грузили. Слуги проверяли списки. Водитель уже третий раз смотрел на часы.

Наследный принц появился перед самым отъездом.

По протоколу он не был обязан провожать иностранных мастеров. Хэ Чжэньго заметно выпрямился, а Чжао Синь, кажется, впервые не знал заранее о прибытии члена императорской семьи.

Принц подошёл к нам без большой свиты.

– Я хотел попрощаться лично, – сказал он по-русски. – И ещё раз поблагодарить.

– Ваше Высочество уже сделали для нас больше, чем требовалось.

– Возможно. Но долг наследника не измеряется только требованиями церемониала.

Он пожал руку отцу, затем мне.

– Когда-нибудь я снова посещу Петербург. Надеюсь увидеть вашу мастерскую и проверить, обрёл ли красный бриллиант новое предназначение.

– К вашему приезду постараюсь подготовить исчерпывающий ответ.

Принц улыбнулся.

– Тогда не стану откладывать визит слишком надолго. Как я понимаю, вы уже придумали нечто особенное.

Мы поклонились принцу, и тот кивнул нам на прощание.

Автомобиль тронулся. За стеклом остались мастера, красные стены и крыши с приподнятыми углами. Лян стоял прямо, заложив руки за спину. Госпожа Чэнь держала ладони вместе и, кто знает, быть может, просила духов предков беречь нас в дороге…

Последними исчезли ворота Запретного города.

Мы прибыли сюда иностранными мастерами с временными знаками отличия на груди, а уезжали поставщиками Императорского двора Поднебесной, коллегами китайских мастеров и людьми, которым удалось подружиться с наследным принцем.

Для нескольких месяцев работы результат получился неплохим.

Дорогие читатели!

Девятый том истории о Фаберже завершён.

Благодарю вас за внимание к этой книге и надеюсь, что история вам понравилась.

Девятый том уже ждёт вас здесь: /work/641910

Если вам понравилась эта книга, пожалуйста, поставьте ей лайк и поделитесь мнением в комментариях. Ваша обратная связь очень меня радует!