Текст книги "Улей. Книга 2 (СИ)"

Автор книги: Алекс Джиллиан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)

Глава 8.3

А потом случилось то, чего она никак не ожидала, хотя в тайне надеялась, что ее действия не будут проигнорированы и повлекут за собой карательно-воспитательные последствия. Для морального удовлетворения ей бы хватило дисциплинарного наказания, но Бут явился лично, застав пчелку врасплох, полусонную и голую в своей кровати.

Он специально пришел ночью, прокрался, словно вор, под покровом темноты, дождавшись, когда в сотах породистых пчёлок вырубят свет. Батлер мог без затруднений заявиться и раньше, предварительно выключив камеры, но нуждался в непроглядном ночном мраке. Он оделся во тьму, как в маску, спрятав за ней истинные эмоции. Кая не видела его лица, только нечёткие очертания угрожающе застывшей возле постели фигуры.

Пчелка тоже не шевелилась, молчала и почти не дышала. Сердце трусливо грохотало в груди, усиленно качая кровь.

«Это просто мышца», внезапно вспомнились ей сказанные батлером слова. Просто мышца…, которая тоже может болеть. Горло сдавило непонятное чувство, колючей проволокой вонзаясь под кожу, ладони взмокли от волнения, нервная дрожь пробежала по задеревеневшему телу.

– Страшно? – тихо спросил Бут, протягивая руку к ее лицу.

Едва уловимое скользящее прикосновение к щеке, затем к шее и ключицам заставило пчелку нервно дернуться и отпрянуть. Вжавшись спиной в изголовье, Кая нервно кивнула. Разглядев в темноте ее жест, Бут удовлетворенно хмыкнул, но не двинулся с места.

– Чего ты добиваешься, пчелка? – задал он следующий вопрос, поднимая в ней лавину праведного гнева. – Определись со своими желаниями, или высок риск того, что это сделают за тебя.

– Мои желания здесь учитываются в последнюю очередь, – ожесточённо прошипела она. – Разве не так?

– Контролируй свои желания, иначе тебе не выжить, – прозвучал холодный ответ.

– Я не могу желать по приказу, – зло бросила пчелка.

– Можешь, – уверенно опроверг батлер. – Вчера ты отлично справилась, но сегодня решила запороть свой успех.

– Вот, значит, что ты называешь успехом, – вспыхнула, Кая. – Прости, что не оправдала твоих ожиданий и поддалась своим неконтролируемым желаниям, – она откровенно дерзила, но он просто вымораживал ее своим непробиваемым спокойствием. Бездушная хладнокровная скотина.

– Не лги мне, пчелка, – равнодушный тон буквально вскипятил ее кровь. – Ты осознанно напрашивалась на наказание, подвергнув риску не только себя, но и другого человека. Это жестоко, Кая. Парень испытывает к тебе искренние чувства, готов пожертвовать жизнью, а ты ставишь его под удар, руководствуясь эгоистичными, безрассудными мотивами.

– Чувства значения не имеют. Он исполняет твои приказы, – презрительно оспорила она.

– Одно другого не исключает, – задумчиво произнес Бут и шарахнул по нервам внезапным признанием: – Я неслучайно выбрал Эйнара для твоей защиты.

– Защиты? Ты бредишь, Бут? – рассмеявшись, Кая сползла к краю кровати.

Опустив ноги на пол, она собралась встать, но батлер бесцеремонно надавил ладонями на ее плечи, вынудив сидеть на месте.

– Не буду врать – он попался мне на глаза в нужный момент, – невозмутимо продолжил Бут. – Это был первый фактор, заставивший меня принять решение. Второй – Эйнар самый сильный боец шестого уровня с лучшими результатами по выживанию за последний год. Третий – вы двое полностью подходите под автоматически выбираемый типажа друг друга. Четвёртый – эмоциональная привязка к тебе не ослабляет его навыки, а направляет их на прирост силы. Каждый боец нуждается в награде. Для одних – это победа, для других просто жизнь, для третьих – переход на следующий уровень, а для Эйнара – ты, Кая. Пятый фактор – в отличии от тебя, он способен контролировать свои желания, а значит справится с исполнением поставленных задач.

– А какую награду рассчитываешь получить ты, батлер? – импульсивно спросила Кая, снова чувствуя себя раздавленной, использованной и одураченной.

– Точно не тебя, пчелка, – с усмешкой в голосе бросил он и всё… Ее замкнуло, взорвало изнутри. Скинув мужские руки со своих плеч, она вскочила на ноги и набросилась, как фурия, хаотично нанося ему удары. Бут скрутил и обездвижил ее в мгновение ока. Бросил на кровать, навалившись сверху и удерживая ее запястья в вытянутом положении.

– Я же тебя предупреждал: отключи все лишнее или ничего не будет, – раздраженно прорычал он ей в лицо.

– Не могу, – обмякнув и сдавшись, пропищала Кая, и зажмурив глаза, отвернулась. – Завтра я сделаю все, что ты хочешь, а сейчас просто уйди, – мертвым голосом пробормотала она.

– Сейчас, – шумно выдохнул он у ее сжатых губ, раздвинул коленом трясущиеся ноги и просунув руку между их телами, расстегнул брюки. – Сделай сейчас, все, что я хочу…

Прижав ледяные ладони к пылающим щекам, Кая заставляет себя вернуться в реальность, вытряхивая из головы обжигающие ядовитые мысли. Раскачивающееся кресло скрипит, противно царапая оголенные нервы, горячее дыхание сушит горло, а мышца для перекачки крови не справляется со своей основной функцией, подпрыгивая и сжимаясь за грудной клеткой.

Боже, как же стыдно и больно вспоминать об этом сейчас. Как же смешна и нелепа она была в своем безропотном подчинении и сметающей животной похоти, запущенной одной дурацкой клишированной фразой, не имеющей ничего общего с его истинными намерениями. Но как бы там ни было, он получил то, что хотел. И в ту ночь, и на следующий день, когда вместо защиты Кая получила безвременный допуск на минус второй уровень.

За свою бабскую дурость она расплатилась сполна, но что-то ей подсказывает – Бут с ней еще не закончил.

«Когда-нибудь мы обязательно поиграем…»

Он действительно это сказал в ее забытом прошлом и сдержал обещание спустя много лет. Кая пропустила старт, но пока игра в разгаре, у нее еще есть шансы перетянуть чашу весов в свою сторону.

Услышав звук открывающегося замка, пчелка рефлекторно напрягается, впиваясь пальцами в деревянные подлокотники. Дверь со скрежетом открывается и в камеру заходят трое крепких парней в строгих костюмах.

– Руки за спину и на выход, – хамовато бросает тот, что стоит впереди.

– Куда на этот раз? – скрестив сзади запястья, Кая шагает к открытым дверям.

– На тринадцатый уровень. Радуйся, пчелка, твое заключение закончилось, – бесстрастно сообщает угрюмый тюремщик.

Да уж, штаны лопаются от счастья, мрачно думает про себя она, следуя по коридору в сопровождении брутальной троицы.

***

Прекрасные мои, завтра перерыв на один день. Прошу понять и простить))

Глава 8.4

Бут

В соте вспыхивает свет, как только Кая оказывается внутри. Не так давно за стенами Улья опустилась черная беззвездная ночь. В этой точке мира закат наступает раздражающе рано, как, впрочем, и рассвет. С годами можно привыкнуть к частой смене часовых поясов, и я тому живой пример. Человек способен приспособиться к самым разным условиям, даже к жизни на перемещающемся искусственном острове.

Завтра, если верить прогнозам, прольются тропические ливни и зарядят, как минимум на неделю. Небо станет серым, солнце надолго скроется за дождевыми тучами. К сожалению, в этой локации остров задержится еще на пару недель.

Непогода внесла свои коррективы в план проведения сезонного стрима: большую игровую, расположенную над королевским лофтом, пришлось заменить на самую просторную из тех, что находятся на четвертом уровне. В итоге часть декораций так и осталась в мастерской, где десятки одаренных различными полезными талантами трутни и пчёлки практически круглосуточно изготавливают реквизит для новых шоу и прочие необходимые для комфортной жизнедеятельности вещи. Производственные цеха располагаются на минусовых уровнях и работники, трудящиеся там день и ночь месяцами не видят солнечного света, но несмотря на это очередь соискателей на рабочие места никогда не иссякает. Между тяжелым физическим трудом и стримом на выживание большинство из обитателей Улья выбирают первый вариант.

Что-то недовольно пробурчав себе под нос, Кая проходит в гостиную зону. Не замечая моего присутствия в своей спальне, она останавливается возле аквариума с рыбками. Прижавшись лбом к стеклу и понуро опустив плечи, она судорожно вздыхает. Уставшая, измученная, загнанная в угол.

Признаться, я еще не видел ее в таком удрученном подавленном состоянии. Внутри неприятно екает, желание подойти и утешить выходит на первый план, вычеркивая заготовленный список действий.

Это не жалость и не сострадание, а нечто совсем другое. Еще более опасное и неуместное, чем банальное человеческое участие. Тяжело осознавать, что львиная доля ответственности за ее плачевное состояние лежит на мне. Тяжело продолжать чувствовать себя человеком, находясь в месте, нацеленном на то, чтобы вырезать с корнем любую эмоциональную слабость. Из каждого, находящегося внутри.

Совесть, сочувствие, любовь, преданность, самопожертвование – политика Улья считает эти чувства отжившим свое анахронизмом и купирует их еще на первом этапе реабилитации. В большинстве случаев задача успешно решается в сжатые сроки. Я же провел в Улье большую часть жизни. Да что там – я родился в этой созданной больше века назад гнилой системе, где все человеческое уничтожается в ребёнке еще с пеленок. Единицам удается сохранить крупицы своей личности и выжить среди не ведающих страха и запретов власть имущих хищников. Благодаря взращенному с годами притворству, лицедейству и хитрости, я показываю им только то, что они хотят видеть. Но видимо недостаточно достоверно играю свою роль. Мне не верят, и поэтому я до сих пор остаюсь в этой чертовой башне. Если не поверят Кае, она тоже застрянет здесь надолго.

– Моя мама жива, – задушенным шепотом произносит Кая, когда я бесшумно приближаюсь к ней со спины.

– Я знаю, – отвечаю, глядя на ее отражение в аквариуме с резвящимися золотыми рыбками.

Изначально я предлагал запустить туда пираний, чтобы пчелки еще с порога понимали, куда попали. Это Кронос настоял на сохранении иллюзии красивой золотой клетки. Постепенное погружение вместо шоковой терапии, но надо отдать ему должное, его метод работает.

– Ты мне лгал, – устало констатирует Кая.

– Тогда я этого не знал, – говорю чистую правду.

– Я тебе не верю, – звучит глухой ответ.

– Я тебе тоже.

Она делает шумный вдох и замолкает. Мы стоим в считаных сантиметрах друг от друга, но они ощущаются, как бездонная пропасть. Всего шаг и один из нас сорвется вниз. Короткий полет в невесомости и верная смерть. Я не позволю ни себе, ни ей закончить свою жизнь так глупо и бессмысленно.

– Помнишь, как ты заставил меня раздеться. Прямо здесь, на этом месте… – снова заговаривает Кая.

Голос тихий, шелестящий, как ленивый морской бриз. Ее волосы пахнут фруктовым шампунем, пчелка одета в качественную новую одежду, шрамы исчезли с атласной белой кожи, ногти выглядят ухоженными и чистыми. С минус второго еще никто никогда не возвращался, но Кая тут, рядом и выглядит совсем не так, как моя мать во время пятиминутных визитов.

– Да, я помню, – глухо отвечаю я. – Ты боялась, но вела себя смело и ни разу не опустила взгляд.

– О чем ты думал тогда, Бут?

– Я думал, что у этой невзрачной пчелки очень красивые глаза, сильное стройное тело и закаленный характер.

– Невзрачной? – фыркнув, она обхватывает плечи руками и зябко ежится. Ее озноб носит исключительно нервный характер. В соте установлен климат-контроль, поддерживающий комфортную температуру и влажность воздуха.

– Выражусь иначе. Ты не поразила меня своей красотой, – отвечаю я. – Но вызвала интерес, а это редко кому удается.

– Когда ты понял, кто я на самом деле? – задает она вопрос, который я ожидал услышать одним из первых.

– Ты помнишь, когда.

– Родимое пятно?

Я коротко киваю, и она тоже видит мой жест в отражении.

– У Медеи есть такое же? – догадывается Кая. – Где?

– На плече.

– Ты не сказал ей?

– Я не сказал никому. Мне нужно было понять, зачем ты здесь.

– И ты понял?

– Да.

– Поделишься выводами?

– Нет.

– Я знала, что ты так ответишь, – с горечью бросает Кая, снова прижимаясь лбом к стеклянной стенке аквариума.

– Не только пятно помогло мне в моем расследовании, – произношу после минутной паузы. – Под воздействием препаратов, ты откровенно и честно отвечала на все интересующие меня вопросы. Даже о тех фрагментах прошлого, что твой мозг скрывал от тебя самой.

– Сад, ангелы и ты – это сон, забытое воспоминание или твое внушение?

– Ты уверена, что хочешь услышать ответ?

– Да.

Глава 9.1

Глава 9

Бут

– Твои воспоминания реальны, Кая. Немного приукрашены защитным механизмом психики, но основные моменты соответствуют действительности. В детстве ты стала свидетельницей костюмированной оргии, в которой твоей матери была отведена главная роль. Тогда Верховный совет организовывал не такие зрелищные шоу, как сейчас, но развлекаться с размахом и фантазией они любили всегда.

– Ее насиловали. Это не фантазия и размах. Это садизм и зверство.

– Это наказание, – спокойно поясняю я. – Твоя мать хотела расторгнуть брак и обратилась с соответствующей просьбой к отцу Кроноса.

– Он сказал, что убил своего отца, – немного помолчав, произносит Кая.

– Доказательств его причастности к гибели главы семейства нет, иначе Кронос сейчас находился бы сейчас на минус втором уровне, – сухой обтекаемый ответ заставляет ее вскинуть голову и внимательно всмотреться в мое отражение.

– Маме было отказано в просьбе? – я уверен, что она спрашивает совсем не то, что хотела, но и этот вопрос ее волнует не меньше.

– Да, – отвечаю я. – Никто не может покинуть Улей. То, что ты увидела, как раз и являлось вынесенным на семейном совете решением. Это были согласованные карательные меры, а не единоличное решение Кроноса.

– Но они не подействовали… – ожесточенно продолжает за меня Кая. Мне остаётся только кивнуть в знак согласия.

– Кто помог маме сбежать? – Кая задает еще один ожидаемый вопрос, но на него у меня нет конкретного ответа. Только предположения, которыми я пока не готов делиться.

– Это известно только Кроносу.

– Если сейчас он подключится к камерам, то сможет нас услышать? – взглянув на потолок, интересуется Кая.

Перескакивая с темы на тему, она тем самым пытается сбить меня с курса, рассчитывая использовать эффект неожиданности и добиться большего результата. А на деле всего лишь копирует мой излюбленный метод.

– Да, но я об этом узнаю, – улыбнувшись ее предприимчивости, отзываюсь я.

– Почему ты так в этом уверен?

– Потому что меня назначал на этот пост не Кронос, а Верховный совет.

– Что такое Верховный совет?

– Он состоит из членов пяти самых влиятельных семей, создающих историю этого мира по собственному сценарию, – кратко объясняю я. – Кронос связан родством с четырьмя из пяти. Заключая выгодные браки, он укреплял свои позиции на протяжении долгих лет, – добавляю, предугадав следующий вопрос. – Его главная цель – единоличная власть.

– Верховный совет состоит из идиотов, раз допустил подобное, – заключает Кая, раздраженно поджав губы.

– Вовсе нет. Каждый преследует личную выгоду, – пожав плечами, я убираю руки в карманы брюк и отхожу в сторону. – Твоя мать должна была стать первой женой Кроноса. Договор о браке был заключен еще до ее рождения, но, когда на горизонте возникла перспективная партия, способная значительно укрепить его позиции, Крон сумел договориться с семьей невесты, предложив хорошие отступные и дав гарантию, что союз состоится позже. Разумеется, новый договор был строго засекречен обеими сторонами. Женщина, которая в итоге стала первой супругой Кроноса, не должна была знать, что ее присутствие в жизни мужа носит временный характер, – довольно подробно объясняю я.

У моей откровенности есть определенные причины. Их несколько. Главная: Кая должна осознавать масштаб междоусобной бойни, в которую ее втянул биологический отец.

– Откуда тебе это известно? – оглянувшись, она смотрит на меня с недоверчивым прищуром.

– Первой женой Кроноса была моя мать, – отвечаю я.

Кая широко распахивает глаза, от шока теряя дар речи. Представляю, какие гнусные выводы лезут в ее хорошенькую голову.

– Расслабься, пчелка. Между нами нет кровной связи, – она выдыхает с заметным облегчением. Полностью развернувшись, Кая упирается спиной в аквариум и складывает руки на груди. – Я – сын от первого брака. Мой отец умер от анафилактического шока, когда мне было десять. Его укусила пчела.

– Пчела? – изумленно переспрашивает Кая.

– Символично, не правда ли? – иронично ухмыляюсь я.

– Ты думаешь, что его смерть была неслучайной?

– Я в этом уверен, – отвечаю без лишних эмоций, что заставляет пчелку вновь взглянуть на меня с недоверием. – Моя мать стала наследницей сразу двух огромных состояний и сфер влияния – своей семьи и семьи погибшего супруга. Она недолго носила траур и заключила второй брак всего через полгода.

– То есть Кронос – твой отчим, – ошарашено заключает Кая. – Но… почему ты тогда здесь… – на ее лице читается бешеная работа мысли. – В качестве батлера, а не как один из них?

– Потому же, почему и ты, Кая.

– Он тебя похитил? – говорит она и тут же отвергает нелепый вывод. – Нет, это невозможно. Совет Придурков знает, кто ты. Боже, я ничего не понимаю, – сдавшись, пчелка прижимает пальцы в пульсирующим вискам.

– Моя мать совершила преступление, за которое была приговорена к пожизненному заключению в одной из секретных тюрем на материке. После завершения строительства острова, ее перевели сюда.

– Что за преступление?

– Ее обвинили в преднамеренном убийстве моего младшего брата, сына и наследника Кроноса, – бесстрастно сообщаю я.

На лице Каталеи отражается целая гамма негативных эмоций, но недоверия среди них больше нет. Лгать о подобном не стал бы даже такой беспринципный подонок, как я.

– Здесь, на острове Кронос мог сделать с ней все, что угодно. Заморить голодом, довести до суицида, устроить «случайную смерть». Никто бы не стал устраивать расследование из-за потенциальной смертницы.

– И ты…

– Кронос сделал мне предложение, от которого я не смог отказаться, – не дав ей закончить, говорю я, опуская подробности нашего договора. – Как и тебе, пчелка. Мы оба заложники своих слабостей.

Между нами повисает молчание. Кая усиленно думает, а я смотрю на нее и не берусь гадать, что сейчас творится у нее в голове. Кромешный мрак и сплошная неразбериха. Именно так и выглядит моя жизнь.

– Твоя мать действительно это сделала? – севшим голосом спрашивает Кая.

– Она призналась, – сухо отвечаю я.

Пчелка хмурит брови, явно сомневаясь, но не спешит высказываться по этому поводу. Кая права. Некоторые подозрения лучше держать при себе.

– Расскажешь, в чем призналась ты? – мой вопрос застает ее врасплох.

Девушка отводит взгляд, нервно поджимая губы. Я, конечно, понимаю, что проверку на вшивость Кая провалила с треском. Учитывая, как и почему она оказалась на минус втором, рассчитывать на другой результаты с моей стороны было бы крайне наивно. Она по-прежнему не верит, что я способен вытащить ее из западни, рассчитывая исключительно на свои силы и подстраиваясь под быстро меняющиеся обстоятельства.

Мои сегодняшние признания ничего не изменят в общем раскладе сил. Она не станет доверять мне больше, но, по крайней мере, поймет, что, по сути, у нас общие мотивы и один враг, а значит и цель – одна на двоих.

– Кронос изначально знал, что ты стоишь за смертью Мина, – не глядя на меня, издалека начинает Кая. – Еще он уверен, что ты находишься в сговоре с Медеей. Твоя сколопендра солгала Кроносу, сказав, что нож дала мне она, —выстрелив в меня ледяным взглядом, пчелка презрительно ухмыляется. – Это правда? Медея тоже участвовала в нашем плане?

– Она решила меня прикрыть, но я ее об этом не просил, – предельно честно отвечаю я, чем заслуживаю очередной негодующий взгляд.

– Какая преданность и благородство, – раздраженно фыркает Кая.

– Королева ничего не делает просто так. У всех ее решений есть рациональное обоснование.

– Разумеется, есть, – закатив глаза, насмешливо бросает пчелка. – Нетрудно представить, что она потребовала взамен на свое покровительство.

– Иди сюда, – заняв одно из кресел, предлагаю Кае присесть рядом.

– Спасибо, насиделась по твоей милости, – скривив губы, язвит Кая. – Ты меня подставил, Бут, – взбешено добавляет она. – Ты и Эйнар. Вы оба лгали, сговорившись за моей спиной.

– Скучала по мне? – невозмутимо ухмыляюсь я.

Глава 9.2

– Скучала по мне? – невозмутимо ухмыляюсь я.

– Ты однозначно занимал одну из лидирующих позиций в моих мыслях, – закатив глаза к потолку, ядовито бросает Кая.

Полностью развернувшись, она упирается спиной в аквариум и складывает руки на груди.

– Я представляла множество сценариев твоего убийства, но ни один не удовлетворял меня в полной мере.

– Может быть, потому что для полного удовлетворения я нужен тебе живым? – растянув губы в ленивой улыбке, я окидываю ее долгим оценивающим взглядом. – Ты неплохо выглядишь для замученной узницы. Куда делись твои шрамы, Кая? – спрашиваю бархатистым тоном.

– Кронос решил, что они портят товарный вид. Я должна выглядеть безупречно, а не, как ты выразился, «неплохо». Кстати, мне все-таки выпадет честь убить тебя на сезонном стриме.

– Это вряд ли, – задумчиво потерев подбородок, качаю я головой.

– Надеешься оказаться быстрее? – презрительно ухмыляется Кая. – Ты же не думаешь, что Кронос вытащил меня из камеры только для того, чтобы увидеть, как я умру?

– Я отлично понимаю, зачем он тебя вытащил. Более того, я был на сто процентов уверен, что ты не задержишься на минус втором надолго, – бесстрастно сообщаю я. – Теперь о планах Кроноса мне известно намного больше. Благодаря тебе, Кая. Однако есть небольшая проблемка, которая может вылиться для тебя в большую угрозу.

– Что ты имеешь ввиду? – мгновенно напрягается пчёлка, настороженно разгадывая мое лицо.

– О планах Кроноса теперь известно не только мне, – с улыбкой поясняю я.

– Кому еще? – натянуто уточняет Кая.

– Медее. Она считает, что Кронос собирается убрать ее твоими руками, одним махом избавившись от надоевшей жены и своей прямой наследницы.

– Откуда она узнала? – побледнев, сипит пчёлка.

Неподдельный страх в ее глазах является неопровержимым доказательством того, что я попал в цель. Конечно же я с самого начала догадывался, что Кроносу нужна не только моя смерть, но до сих пор не представляю, как он собирается это провернуть.

– Я ей сказал.

– Ты – что…? – шокировано восклицает Кая.

– Теперь я знаю, зачем ты здесь, и мне нужен сильный союзник. Безусловно, это не ты. Кстати, Медея в дикой ярости и жаждет твоей крови, – улыбаюсь шире, наблюдая, как агрессивно-настроенная пчёлка в ярости сжимает кулаки. – Но предупрежден, значит, вооружен. Не благодари.

– Ты самый скользкий и мерзкий подонок из…

– Я же сказал, что обойдусь без благодарностей.

– Обещаю, как только представится возможность, я с огромной благодарностью убью тебя, – Кая прожигает меня ненавидящим взглядом.

Ни капли не сомневаюсь, что окажись сейчас в ее в руках нож, она бы без колебаний сделала то, что озвучила. Не разрывая зрительного контакта, я поднимаюсь из кресла и медленно приближаюсь к задыхающейся от ярости пчелке.

– Значит, мне придется исключить подобную возможность, – потеряв дар речи, она пытается убить меня хотя бы взглядом, но у нее это получается крайне плохо. – Либо ликвидировать тебя первым, – обхватив ее шею ладонью, я поглаживаю гладкую кожу, ощущая подушечками пальцев бешеное биение пульса. – Назови мне хотя бы одну причину, почему я должен оставить тебя в живых? – опустив взгляд на ее губы, хрипло спрашиваю я. Между нами искрит и дымит от статического напряжения. Глупо отрицать, меня дико заводит наша смертельная игра.

– Убьешь дочь Кроноса, окажешься там же, откуда вернулась я, и тебя он вряд ли помилует, – судорожно сглотнув, отвечает Кая.

– Во-первых, Верховный Совет пока не в курсе, кто ты. Для всех Мария погибла вместе со своей дочерью во время неудачной попытки побега много лет назад. Во-вторых, ты тоже окажешься в камере без права на помилование, если выполнишь его приказ, – парирую я, надавливая пальцем на пульсирующую сонную артерию.

Кая дёргается, но не отводит взгляд и не пытается сбросить мою руку и отстраниться. В темных расширенных зрачках пылает гнев и подтверждение того, что не я один кайфую от нашего противостояния. Опасность, которую мы представляем друг для друга, одинаково сильно возбуждает нас обоих.

– Хочешь провести остаток жизни в тюремной камере? – расслабив пальцы, я опускаю ладонь ниже, намеренно задевая затвердевший сосок. – Как думаешь, сколько ты выдержишь без условий, к которым привыкла? – взявшись за край футболки, одним движением стаскиваю ее с послушно поднявшей руки пчелки.

Мне однозначно нравится, что она не строит из себя оскорбленную недотрогу и совершенно не против секса с тем, кого считает своим злейшим врагом. Дернув пуговицу на ее джинсах, медленно расстегиваю молнию.

– Что ты делал в том саду? – Кая идет ва-банк, задавая вопрос, над которым наверняка ломала голову не один день.

– Это был зал в доме Кроноса, который он периодически использовал, как закрытый клуб для развлечений. Но декорации и правда напоминали настоящий сад. Что я там делал? Тоже, что и остальные участники, – отвечаю лаконичным тоном, глядя, как в глазах Каи разгорается настоящая буря. Ноздри раздуваются от гнева, на скулах выступают алые пятна. Я отлично осознаю, насколько дерьмово звучит мое признание и на какие омерзительные выводы ее наталкивает. – Я не прикасался к твоей матери, потому что опоздал и наткнулся на одну любопытную непослушную маленькую девочку. Мне пришлось увести ее, пока нас не заметили. Но ты это и так помнишь, не так ли?

– А если бы меня там не было? – не мешая процессу раздевания, злобно шипит Кая.

– Ты там была, моя маленькая пчелка, – опустившись на колени, неспешно стягиваю джинсы с ее бедер. Белья на ней нет, что существенно облегчает задачу.

– Твой договор с Кроносом имеет ограничение по срокам? – спрашивает она севшим голосом.

Кая рвано и шумно дышит, неотрывно глядя на меня сверху-вниз. Я лениво поглаживаю ее бедра, ощущая, как нежная кожа под моими пальцами покрывается мурашкам, с приоткрытых губ разгоряченной пчелки срывается низкий стон. Раздвинув ее ноги, я провожу ребром ладони по гладкому треугольнику между ними и удовлетворенно ухмыляюсь. Дьявольски злая и чертовски возбужденная. Обжигающий контраст. Идеальный.

– Окончательное решение относительно моих полномочий будет принимать Верховный Совет, – скользнув между набухших половых губ, проталкиваю внутрь сразу два пальца. Она дергает бедрами вперед, углубляя проникновение, издает еще один сладострастный стон и расставляет ноги шире.

– Я хочу твой язык, – запустив руку в мои волосы, Кая тянет меня к своему лобку, красноречивое показывая, где она его хочет. Поразительное бесстыдство, в чем я не раз успел убедиться. – Мне повезло, что он умеет не только врать.

Положив руку на упругую задницу, я сдерживаю ее нетерпеливые движения, продолжая нарочито медленные поступательные толчки. Она недовольно хмурится, в потемневшем взгляде сверкает гнев вперемешку с похотью.

– Сегодня мой язык целиком и полностью твой. – Согнув фаланги, я нащупываю на верхней стенке чувствительную точку и надавливаю на нее при каждом новом толчке.

Влажные звуки и пряный запах возбуждения усиливают мою собственную жажду, нуждающуюся в экстренном утолении. Я зверски хочу засунуть во все отверстия развратной пчелки не только свои пальцы и язык, и совершенно точно сделаю это. Готов поспорить на миллиард, что нам обоим понравится, но сначала я заставлю ее немного покричать для меня. Пару раз щёлкнув языком по налитому клитору, я обрушиваю на него свой рот, одновременно жестко и быстро вбиваясь в нее пальцами.

Она выдерживает не больше двух минут, побив все предыдущие рекорды по скорости достижения оргазма. Кончает долго, громко и мокро, сотрясаясь всем телом и выкрикивая проклятья в мой адрес:

– Ублюдок… ненавижу… чтоб ты сдох, – прооравшись, Кая обессиленно оседает задницей на пол и смотрит на меня с выражением лютой ярости на лице.

– Не совсем то, что я хотел услышать, но тоже неплохо, – усмехнувшись, лениво вытираю губы и схватив за лодыжки подтягиваю пчелку к себе. – Мне определённо нравится то, как сильно ты меня ненавидишь. Хочешь еще?

– Ты омерзителен, – с презрением выплёвывает она, едва успев отдышаться от бурного оргазма.

– О да, – хрипло рассмеявшись, встаю на ноги и скинув пиджак, расстегиваю брюки. – Ползи сюда, пчёлка. Проверим на деле степень твоего омерзения

– Не путай одно с другим, Бут, – встав на колени, Кая медленно приближается.

Не отводя бушующего яростного взгляда от моего лица, с хищной четко осознаваемой сексуальностью в каждом движении, жесте. Мне приходится отвлечься на дурацких рыбок за ее спиной, чтобы не кончить до того, как почувствую мягкие губы.

– Мне определено нравится секс с тобой, но это не отменяет всего остального, – переиначив мое недавнее высказывание, Кая язвительно улыбается и, высунув язык, слизывает с головки выступившую каплю.

Стиснув зубы, с шипением втягиваю воздух. В ее глазах вспыхивает триумф и удовольствие. Скользнув ладонью по всей длине, она сжимает пульсирующий орган у основания.

– Как и не отменяет того, что точно так же мне бы понравился секс с Эйнаром. И вероятно даже больше, но раз нам с ним нельзя из-за ваших дурацких запретов, сгодишься и ты, – выдав всю эту пафосную хрень, она наконец переходит от слов к делу, жадно и без намека на омерзение заглатывая член.

Сосать у нее получается в разы лучше, чем вызывать во мне несуществующую ревность. Глубокий минет без слез, подтеков туши и рвотных рефлексов делают далеко не все. У Каи непревзойденный талант, секрет которого прост – она получает кайф от процесса и тонко чувствует партнера, возбуждаясь от ощущения своей женской власти над тем, кто фактически оказался у нее в зубах. Всего одно неосторожное или намеренное движение челюстью и … может случиться все, что угодно. Но не в нашем случае. Раскрепощенная, до одури сексуальная пчёлка с самым шикарным горячим ртом из всех, что я трахал.

Некоторые запреты стоят того, чтобы их нарушить. Неважно, какой будет цена. Сейчас – неважно. Намотав светлые волосы на кулак, забираю у нее инициативу и начинаю вбиваться в бархатистое горло глубже и жестче. Она протестующе мычит, впиваясь ногтями в мои ягодицы, загоняет под кожу, царапает, метит… Сумасшедшая.

Вытащив член из жадных губ, я обхватываю пальцами ее мокрый от слюны подборок и дергаю вверх. Совершено безумный пьяный взгляд встречается с моим.

– Об этом тебе тоже придется рассказать своей госпоже, или я оставлю для нее послание, – бешеный вызов и дикая похоть в пламенеющих серых глазах что-то взрывают во мне, заряжая одержимым желанием… ответить на вызов и дать ей всё, что она хочет. Взять всё, что хочу я.